Глава 2. Бездна, кошмары, страх.

Всю ночь Ада не смыкает глаз. То сидит на кровати с другой стороны от Леона и напряженно смотрит, как тяжело тот дышит во сне. Его руки покоятся на одеяле, губы чуть приоткрыты. То пытается занять себя чем-нибудь, чтобы убрать излишнюю тревогу, что пробирается через трещины в её броне. Ада хмурится, пытаясь понять, что послужило состоянию Леона. Она видела его сильно пьющим, но никогда не доходило до такого. Что случилось, Леон? Но эти размышления она зарывает в себе — сейчас не до этого. В тишине, под легкий шум просыпающегося города, Ада делает себе кофе. Размеренно перемешивая ложкой напиток, она просто ждет, пока Леон проснется. И надеется, что он не закроется после вчерашнего случая. Она просто хочет с ним поговорить, и если получится, разговорить его. Тихий шелест из комнаты Аду будит от мыслей. Заходит в комнату и видит не очень хорошую картинку. Леон бледный, синяки и мешки под глазами синее и глубже обычного. Губы сухие и дрожат, а взгляд и вовсе блеклый, словно пробуждение далось ему с трудом. — Леон? — Ада садится рядом на кровать, касается рукой его щеки и хмурится, когда чувствует насколько та огненная. Проводит ладонью до лба. Аду Леон слышит глухо, сквозь какой-то дикий шум в ушах. Голова болит, мыслить не получается, он и его организм в отключке. Но все же опускает взгляд, моргает. Дает понять, он слышит и видит её, но говорить не может. Когда чувствует её прохладную ладонь на щеке, затем на лбу, глухо стонет. — Я принесу жаропонижающее, ты весь горишь.— Тихо произносит она, и получив, слабый кивок уходит. Разводит найденый в аптечке пакетик лекарства от температуры, но вдруг замирает услышав кашель, а затем тот самый звук. Прибегает и видит, Леона снова вырвало. Он полусвесившись с кровати, пытается взять глубокий вдох, оперевшись лбом о свою же руку. — Тише, тише.— Ада останавливает его попытки подняться. Укладывает вновь, но понимает. Леон уже не здесь. Жмурится, дышит надрывно с тихими стонами, что вырываются из горла. Ему больно. Весь организм протестует против своего же хозяина. Спустя секунд двадцать Леона атаковывает озноб. Съеживается словно ребенок, которого собираются бить. И проваливается в свои собственные кошмары. Ада лезет в аптечку, но резко понимает: Все лекарства в аптечке попусту просрочены. Она медленно поворачивает голову к Леону. Тот лежит спиной к ней, дрожит и стонет, что кажется, будто скоро он завоет как побитый пёс. Лекарства сама купить она не сможет: половина препаратов выдаются по рецепту. Ада делает глубокий вдох, прикрывая глаза. Чтобы затем уйти и вернуться с небольшой миской холодной воды, полотенце и ножницами. Ей с трудом удается повернуть Леона на спину. Отодвинув одеяло слегка вниз, она берет ножницы и разрезает ткань лонгслива, а потом рвет, чтобы освободить кожу от неё. Поджимает губы, когда видит синяки на груди, ребрах и животе. Иссиня-фиолетовые, словно метки. Промачивает полотенце в воде и касается сначала груди, затем водит по телу. Даже так Леон реагирует стоном, но тело остается неподвижным. Он не сопротивляется. — Сейчас полегчает, потерпи.— Ада не понимает кому говорит эти слова, не сводя взгляда от Леона. Внутри тревога бьет ключом, Ада понимает, что последствия алкогольного отравления у Леона горазда серьезнее, чем кажется. Ей удается снять с него остатки футболки, и затем полностью раздеть, оставив в нижнем белье. Так лучше, так легче. Впоследствии, она все же находит оставшийся с нормальным сроком годности блистер с парацетамолом и разводит его в воде. Наполняет чистый шприц, что валялся в упаковке на дне аптечки, чтобы потом влить содержимое Леону в рот. Лишь бы помогло. ***** Картинка двоится, расслаивается словно мозаика на стене. Сознание то плавает на поверхности, то затягивает в глубокие воды. Холодно, горячо, страшно, опасно. Ада перед глазами смотрит напуганно, видно, как она говорит, но не слышно что именно. Будто кто-то выключил звук. Леон мечется, не может оценить ничего, кроме одного чувства. Ему плохо. Да так, что сознание раскалывается на куски, пугая подсознание, которое во всю орет опасность. Выстрел. Резкий, громкий. Леон открывает глаза. Перед огромная лужа крови. Густая, бордовая. В ней лежат двое людей. Слёзы душат, перехватывают горло, сердце в груди стучит сумасшедше, по спине холод. — Мам, пап. Плачь, боль. Леону десять, память как кинопленка проматывает тяжелое воспоминание смерти родителей. Обрывается на моменте, когда полицейский берет Леона на руки и уносит оттуда. Подальше от боли, подальше от слёз. Тогда тот полицейский заменил ему родителей, обучил, любил. В душе зарождается желание, стать защитником людей. Полицейским. Мечта, которая сбывается. Выпускной в школе, полицейская академия. Принятие на работу в Раккун-Сити. Раккун-Сити. Нет. Нет. НЕТ! Первая встреча с зомби, как нож по сердцу в памяти свежа и кровава. Бледная, гниющая кожа, окровавленный рот, что откусил кусок плоти, от ещё живого полицейского. Белесые глаза. Настоящие не люди. Вспышка. Клэр Редфилд и полицейская машина. Она ищет брата, Леон ведет тачку на пути в город. — Думаю в городе мы найдем, тех кто расскажет, что происходит.— Говорит он уверенно, успокаивая и себя и её. Дурак. Знал бы он тогда, что будет ожидать его дальше. Вновь вспышка. Они разделились. Вот Леон уже в полицейском участке Раккуна, вот ещё одна встреча с этими тварями. Знакомство с Марвином. Марвин. Простите, я вас не спас. Поток воспоминаний прерывается и Леон в темноте. Он парит, но не двигается и ничего не видит. Тишина в этом месте давит, душит, не дает сделать и вдоха. И от этого не легче, нифига не легче. Леон не успевает выдохнуть, как воспоминания снова атаковывают его, заставляют зажмурится, а открыв глаза увидеть её. Ада Вонг. Агент ФБР. Сердце предательски дрогнет приятно-болезненно. Вот она в длинном бежевом плаще в темных очках, показывает ему удостоверение. Ты обманула меня. Перед ним Аннет, сжигает труп зомби, а потом вновь выстрел. Боль прожигает левое плечо. Стон. Ада наклоняется в её глаза ужас. Он только что спас её. А затем он спас её ещё раз, обеззаразил рану на её ноге, помогает подняться. И вот они в фуникулере едут в огромный комплекс. Разговор. Ему страшно, она просит его уходить, спасать свою жизнь. Леон не хочет, хочет спасти её, хоть одну жизнь. Её тепло губ на его губах, прерывает его слова. Её губы мягкие, искусанные и сухие. На мгновение всего лишь на мгновение ему хотелось, чтобы они остались друг с другом. Покинуть этот чертов город и забыть этот кошмар. Только судьба решила иначе. Перед глазами он видит как они друг на друга наставляют пистолет. Он узнал правду о ней, об Аде. — Тогда стреляй. Только у тебя не хватит духу. Леон видит лицо Ады, она кривит губы, глаза сияют виной и болью, которую она ему причинила. И убирает пистолет. Она не смогла выстрелить. Их прерывает звук выстрела. Вновь. Правое плечо Ады окрашивается кровью. Мост под их ногами начинает рушится и он успевает подхватить руку Ады над черной пропастью. Нет, боже прошу, нет. — Леон…— её голос напуган, смотрит на него неотрывно. — Держись… Кажется, я могу… Ох! Дерьмо! — адреналин стучит в висках, Леон держит её, но её рука скользит в его ладони. — Забудь. — Заткнись, я тебя держу! — Я не удержал тебя, я не смог. — Это того не стоит.— Её взгляд смиренный и грустный. — Не делай этого… — Береги себя, Леон. Ада отпускает его руку, падает в пропасть. Леон заходится криком. Вспышка. Чувство боли и отчаяние больно отдаются в груди. Леон опускается на колени в темной комнате, зажимает уши, когда начинает слышать множество голосов. Раккун-Сити изменил его. Изменил навсегда. Хватит. Прошу, хватит. Леон в водовороте, в буре собственных кошмаров. Он кричит, сдирает горло до хрипа. Тяжесть в груди сильнее сдавливает, словно он под тяжелым камнем. Задание. Президентская дочь. Испания. Луис, Ада. Вновь боль, вновь страх. Но было, что-то ещё. Словно мощный удар ножом в грудь. Леон отрывает руки, смотрит на них, заходясь кровавым кашлем. Видит черные вены на руках. Плага, внутри него. Снова.