Песни

Домой шли молча, хлюпая мокрыми, увязающими в грязи ботинками и позвякивая мелочью в карманах. Рома постоянно хмурился и шмыгал носом, вытирая его тыльной стороной ладони, а Лиза, вновь погружённая в собственные мысли, кусала сухие обветренные губы. В голове стая тараканов объявила чрезвычайное положение, стараясь экстренно обдумать всё случившееся и составить план действий. Вводные были такими: Полина отказала Роме, что с одной стороны, конечно, не могло не радовать, однако, всё было не так просто. Не сопереживать хмурому и явно подавленному, хоть и пытающемуся скрыть своё состояние, Роме было сложно. Как минимум, потому что Пятифан был дорогим для Лизе человеком, и как максимум, потому что кто ещё кроме Лизы мог полностью разделить чувства от безответной любви? «Сука, жизнь, и за что ты надо мной так издеваешься?» — глухо прозвучало в голове и губы расползлись в кривой улыбке. Девушка подняла взгляд с сырой земли на Рому. Точеный профиль смуглого лица вырисовывался на фоне серого неба. Брови парня были сведены к переносице, образовывая слабую морщинку, а кончик носа и ушей покраснели от холодного ветра. Парень слегка приподнял плечи, вжимая голову в ворот спортивной кофты, выцветшего зелёного цвета. Глаза девушки замерли на выбритых висках и затылке. Короткие волоски явно не согревали стройную шею и загривок, отчего хотелось натянуть на парня шапку. Да так, чтоб по самые брови. «Давай, Лиз, помоги, утешь, подними настроение, а на свои чувства болт положи. Они ведь не важны, да?» — злобным эхом раздалось в голове, и Лиза отвела глаза. Да, было обидно за себя, но разве Рома виноват? Разве это он заставил девушку втрескаться в себя, а потом разбил в дребезги все надежды, своим признанием, что влюблен в Морозову? Разве это он виноват, что не может ответить взаимностью бурятке? Нет. Тут вообще не могло быть хоть кого-то виновного. Ни Лиза, ни Рома, ни Полина. Сердцу не прикажешь. Так ведь говорят? И все-таки было больно, но Лиза продолжала натягивать маску безразличия, словно саму себя пыталась обмануть своим спектаклем. Проходя мимо сухих кустов репейника, ребята заметили, краем глаза, легкое шевеление. Следом послышался шорох, кусты задрожали, а подростки остановились как вкопанные, косясь в сторону. Рома инстинктивно отодвинул Лизу себе за спину, прикрывая рукой, и девушка могла видеть, как напряглась спина хулигана, увеличиваясь в размерах за счет поднявшихся плеч. Однако, вопреки всем ожиданиям, из кустов высунулся сначала черный блестящий нос, а затем и голова мокрой, всклокоченной собаки. Подростки разом выдохнули, уставившись на дворнягу, что весело виляла хвостом, осматривая их. — Сука. — то ли выругался, то ли констатировал факт Рома и присел на корточки. — Иди сюда. — одной рукой парень поманил собаку, а второй зашарил по глубоким карманам кофты. Лиза опасливо напряглась, наблюдая за движениями друга. В голове вспыхнули множественные инциденты прошлого, когда еще будучи шестиклассником, Рома пинал и кидал камни в бездомных собак. — Ром. — осторожно позвала девушка, кладя ладонь на плечо друга. В ответ, тот повернулся к ней, смотря вопрошающим взглядом и продолжая нащупывать что-то в кармане. — Не надо… — выдохнула Лиза, сжимая плечо Пятифана, и тот покосился на нее с непониманием. — Почему? Я почти каждый день так делаю. Да, сучка? — обратился он к собаке и та весело повиляла хвостом, подходя ближе, а у Лизы всё сжалось в груди. Наконец Рома нашел искомую в кармане вещь и выудил её наружу. Развернув целлофановый пакет, парень ловко вытряхнул содержимое, а точнее половину сосиски в тесте, на траву. — На, ешь, блохастая. Гладить сегодня не буду, ты мокрая. — Пятифанов поднялся из присяда, попутно отряхивая руки. Он посмотрел на девушку, лицо которой было необычайно бледным и выражало немое недоумение. Она шумно выдохнула, переводя взгляд то на Рому, то на собаку. — Лиз? Чет случилось? — парень помахал рукой перед девушкой, заставляя обратить на себя внимание. — Я думала ты… Боялась, что как раньше… Рома недоумевающе помолчал несколько секунд, а затем нахмурился, неловко почесывая нос. — Больше нет. Никогда. — холодным и твердым голосом проговорил парень. Казалось, что он даже слегка покраснел, но рассмотреть этого Лиза не успела, ведь в туже секунду, Рома схватил девушку за локоть и потянул за собой. — Пойдем. Жрать охота. Лиза хотела было спросить, узнать почему Рома изменился. Почему сменил гнев к невинным собакам на милость, но вместо этого сжала губы в тонкую линию, косясь на лицо друга, выражавшее полное безразличие. И тут в голове закрутились шестеренки, а тараканы торопливо стали разворачивать плакаты с картинками из прошлого. Вот Лиза, Бяша и Рома, на тот момент ученики восьмого класса, бесцельно бродят по району летним вечером. А вот из-за поворота высовывается небольшая стая дворняг. Они весело виляют хвостами, принюхиваются к земле и смотрят по сторонам. На следующей картинке злобно оскалившийся Рома кидает в собак камни, смеясь и крича что-то в след собакам, которые убегают прочь, поджав хвост. Рядом хохочет Бяша, поддерживающий друга в данном действии. И вот на картинках появляется Лиза. Лицо её злое, а глаза пылают отвращением. Она что-то говорит Роме, и оскал медленно сползает с его лица. Парень становится серьезным, тоже начинает злится и отвечать девушке, но она лишь одаривает его взглядом, полным разочарования и уходит в другую сторону, оставляя мальчишек одних. «Как я могла забыть?» — бурятка ошарашено смотрит на Рому, идущего рядом, и хлопает глазами. — После того случая в восьмом классе… — начинает Лиза, опережая собственные мысли, и замолкает, стоит Роме резко остановится и развернуться к ней всем корпусом. — Лиз. — парень кладет руки ей на плечи, заглядывая в металлические глаза. — Я. Правда. Изменился. — с расстановкой произносит Пятифан. Шоколадная гуща глаз водоворотами затягивает в себя, прося поверить, и все кажется каким-то странным, смутным и запутанным. Прошло несколько лет, а Лиза даже не заметила как пролетело время. Рома ведь и правда уже не такой как раньше. Да, он попрежнему груб и задирист. Все ещё является местным авторитетом. Все ещё имеет кучу вредных привычек и время от времени занимается не самыми законными делами. Однако. Рома уже не тот безбашенный и незнающий границ дозволенного мальчик. У него появилась мораль. Пускай своя, извращенная бедной жизнью и влиянием улицы. Но она все равно есть. И от этого Рома стал лучше, и, возможно, добрее? Но почему Лиза поняла это только сейчас? Почему заметила такую очевидную вещь, лишь после того, как сам Пятифан указал на неё? Буквально ткнул носом, словно слепого и глупого котенка. И тут в голове вспыхнуло осознание. Лиза просто давно уже не смотрела на Рому здраво. Сначала обида на парней, за то, что те отдалились, а потом чувства. Чувства, которые Лиза сама в себе подавляла настолько, что Рома стал просто расплывчатым силуэтом. Напускное безразличие, навязанное себе и окружающим самой девушкой, настолько глубоко пустило свои корни, что Лиза совсем перестала обращать внимание на какие либо изменения. Она будто остановила время, поставив жизнь на паузу. Продолжила существовать, но не жить. Мысли эти, словно окатили ледяной водой. Глаза предательски защипало, и девушка прикрыла их, прогоняя постыдные слезы, вновь возвращая взгляд к другу. Он все еще стоял, наклонившись к ней, а в кофейной радужке блестели маленькие отголоски вины и беспокойства. Рома словно знал, что только что разбудил подругу от долгого сна. Смотрел так, будто на лбу у нее все было написано, но продолжал молчать, давая время собраться. — Прости. Я… — девушка сглотнула колючий ком в горле. — я верю. — Не извиняйся. — парень улыбнулся уголками губ, словно подбадривал. — Ты тогда жестко меня опустила, но я даже благодарен. — Рома подмигнул девушке, хохотнув, и задумался. — Как ты тогда сказала? «Тут только одна псина, и это ты.»? Девушка округлила глаза под заливистый Ромкин смех, вспоминая свои слова. Точно, ведь именно так она и сказала в восьмом классе, уходя от парней. Щеки предательски начали алеть, но девушка не могла позволить выдать своего смущения, поэтому громко хмыкнула, проговаривая: — И где я была не права? — Рома снова разразился громким смехом, хлопая Лизу по плечу. — Абсолютно права.

***

Теплый воздух тесной прихожей сразу ударил в лицо, согревая и приветливо встречая пришедших подростков. В доме пахло дровами, корицей и ванилином. Раздевшись, Рома сразу пошел на кухню, а девушку подтолкнул в сторону комнаты, обещая вернутся с едой и давая наставление включить магнитофон. Лиза послушно пошла в указанном направлении, с интересом осматривая дом. Сколько она тут не была? Кажется, будто прошла целая вечность, однако в доме мало что изменилось. Кремовые обои в мелкий цветочек на стенах коридора, скрипучий пол, несколько пейзажных картин, ценных для Роминой мамы, футбольный мяч в углу. Лиза зашла в знакомую комнату и в нос ударил хвойный запах Ромкиных духов. Видимо он обильно поливался ими, уходя в школу утром. Лиза обошла комнату по кругу, проводя рукой по столу, заваленному тетрадями и учебниками, полкам, на которых все еще стояли всякие ценные вещи из детства, вроде того самого трансформера и фотографий. На тумбочке возле кровати стоял магнитофон, а в отодвинутом ящике лежали различные кассеты с разноцветными полосками, на которых корявым почерком были выведены названия. Взгляд сразу упал на кассету с красной меткой, что лежала в самом углу ящика. Покрутив её в руках, девушка не нашла названия и наугад сунула ее в магнитофон. Зазвучала знакомая мелодия, а затем и женский голос. Девушка вскинула брови, удивляясь ассортименту Ромкиного ящика. Из магнитофона пела Пугачева. Лиза провела пальцем по пластиковой крышке, вслушиваясь в слова и глядя в темное небо за окном. В груди почему-то стало пусто, но в тоже время легко. Девушка почувствовала, как глаза начинает щипать соленая вода. Позови меня с собой Я приду сквозь злые ночи Я отправлюсь за тобой Что бы путь мне ни пророчил… Дверь за спиной девушки бесшумно открылась, и на пороге застыл Рома с тарелками, полными пельменей. Он смотрел на опущенные хрупкие плечи, которые вздрагивали с каждым вздохом, а сам не мог пошевелиться, словно примерз к полу. Девушка тихо пела в унисон с магнитофоном, глядя в окно. И голос её звучал настолько мягко, что показалось, будто он окутывает все пространство собой, становясь почти осязаемым. Стало так тепло и уютно, словно парня вернули в детство и напоили горячим молоком, как делала его мама, когда он возвращался домой со сбитыми костяшками и рассеченной бровью. Я приду туда, где ты Нарисуешь в небе солнце Где разбитые мечты Обретают снова силу высоты. Припев закончился, сменяясь проигрышем, и девушка развернулась, сталкиваясь взглядом с Ромой, что по-прежнему стоял в проходе. Щеки Лизы сразу заалели, и она неловко кашлянула, убирая волосы за ухо. — Ты че подкрадываешься? — напускное спокойствие сочилось из губ, но румянец продолжал выдавать её с потрохами, от чего губы парня дернулись в слабой улыбке. — Я давно не слышал как ты поешь. — проигнорировал вопрос Рома, ставя тарелки на стол. Пятифан помнил, как поет девушка. В голове всплывали воспоминания о том, как она пела различные песни под его игру на гитаре, сидя в лесу у костра. Эти детские воспоминания казались совсем далекими и ненастоящими, словно это был лишь сон. Однако сейчас, когда Рома вновь услышал пение девушки, память словно вынули из вакуума, оживляя её кислородом. — Я скучал по этому. — хулиган говорил честно. Он и правда скучал по беззаботному времени, когда все казалось простым, лишь потому что знаешь слишком мало, чтобы видеть проблемы. — Да. — коротко буркнула Лиза под нос, вынимая кассету и крутя её в руках. — Интересный у тебя ассортимент. — она махнула вещицей перед лицом Пятифана, и положила её обратно в ящик. — Малые притащили. — пожал плечами парень, подходя ближе. Он порылся в ящике, достал самую потрепанную кассету со стертой цветной полоской и сунул её в проигрыватель, отматывая на начало. В тишине зазвучал жалобный, но в тоже время злой рык живота. Рома повернулся на девушку, одаривая её глумливым взглядом. — Ешь давай. — брюнет кивнул в сторону тарелок, и Лиза послушно взяла дымящуюся еду, усаживаясь на скрипучую металлическую кровать. Только сейчас бурятка поняла, что есть хотелось до невозможности сильно. Вдохнув ароматный пар, она начала быстро закидывать в себя сочные пельмени, горячий бульон из которых обжигал рот. Рома усмехнулся, садясь рядом с Лизой. Кровать прогнулась под весом хулигана, из магнитофона заиграл Ласковый Май, а к быстрому постукиванию одной вилки, добавилось точно такое же. На короткое время в комнате воцарилась полная идиллия. Быстро расправившись с едой, Рома быстро отставил тарелки на дальний угол стола, и растянулся на кровати, укладывая голову с короткими волосами на колени подруги. Когда холодные пальцы аккуратно принялись расчесывать шоколадные пряди, проходя то по выбритым вискам, щекочущим подушечки, то по макушке, губы парня расплылись в довольной улыбке, и сам он стал походить на наевшегося сливок кота. — Лиз. — Рома открыл глаза, всматриваясь в умиротворенное лицо подруги. Сейчас она не выглядела так, словно ненавидит весь мир. Тонкие брови не косились к носу и не изгибались в насмешке. Розовые губы были расслаблены, а глаза завороженно следили за собственными пальцами, ползущими по голове парня в хаотичном порядке. — Скажи, почему она думает, что из нас ничего не выйдет? — парень постарался поймать взгляд серых, потемневших глаз, но Лиза даже не думала отрываться от своего медитативного занятия, стараясь накрутит на палец пряди, слишком короткие для такого действия. — Полина? — девушка оттянула одну прядь, заставляя парня поморщиться, но тут же, извиняясь, пригладила её обратно, поджимая губы. — Не знаю. Правда. — она покачала головой. — Для тебя это так важно? Рома задумался и слабо кивнул. В голове мысли спутались в один огромный клубок, который хотелось распутать, но никак не получалось, отчего парень нахмурился, прикрывая глаза. — Я смогу её добиться. Вы же любите, когда за вами ухаживают, да? — ища подтверждение своей догадки, Рома снова взглянул на подругу, но та глубоко вздохнула в ответ. Вздох этот прозвучал так устало, что хулигану даже показалось, будто брюнетка сейчас просто пошлет его куда подальше вместе с дурацкими вопросами. — Ты не сможешь заставить человека тебя полюбить. Никакие ухаживания тут не помогут. — размерено проговорила Лиза, но в голосе её все-равно зазвучали грустные ноты. Она звучала так, словно знает всё на свете и вопросы парня кажутся ей такими пустяковыми, будто это задачки по алгебре за первый класс. Девушка аккуратно потерла глаза, и откинулась спиной к стене. Глядя на неё, Рома вдруг понял, что не только ему трудно сейчас. Вспомнилось болезненное шипение Лизы и проблемы с матерью. Парню стало стыдно. Его детские любовные драмы не имели никакого смысла, а он как мудак лежал и мучал девушку тупыми вопросами, позабыв про её состояние. Нужно было срочно исправлять ситуацию. Рома подскочил с кровати, прибавляя звук на магнитофоне. Девушка посмотрела на друга вопросительно, но он проигнорировал скептический взгляд, начиная тянуть Лизу за руки. — Нехер киснуть! — скомандовал Пятифан, хватая швабру, стоящую в углу комнаты, на манер микрофона. — И снова седая ночь! — заголосил парень одновременно с магнитофоном, приставляя черенок швабры ко рту. — И только ей доверяю я! Рома улыбался и дергался в ритм песни, пытаясь развеселить подругу. Когда очередная строчка закончилась, он резким движением направил швабру в сторону девушки, намекая, что теперь настала её очередь петь. — Но даже и ты помочь Не можешь, и темнота твоя — сквозь смех пропела Лиза. — Мне одному совсем Совсем ни к чему! — в унисон пропели ребята. Рома откинул швабру, беря девушку за руки и начиная странный и нескладный танец. Он качал Лизу в разные стороны, пробуждая у нее все новые и новые приступы заливистого смеха. И сам не мог сдержать широкой улыбки, смотря, как глаза подруги начинают светлеть, а серая радужка вновь приобретает серебряный блеск.

***

Когда песни на кассете закончились, и магнитофон замолчал, ребята упали на кровать, тяжело дыша. От танцев и прыжков на лбах их выступил слабый пот, а дыхание сбилось, заставляя шумно глотать воздух ртом. Однако все это были пустяки, ведь на душе наконец-то стало легче, а губы были растянуты в широких улыбках, которые никак не хотели сходить с лица. Хотелось просто лежать вот так и дальше, не думая ни о чем. Жадно вдыхать кислород, смотреть в белый потолок и чувствовать, как рядом, абсолютно также, вздымается теплое чужое тело, утомившееся от долгих танцев и дурачеств. Рома хотел было подняться, чтобы принести воды, но тишину квартиры разрезал громкий стук в дверь. Парень подскочил с кровати, косясь в сторону прихожей и прислушиваясь. — Мама? — Лиза беззаботно сидела на кровати, убирая прилипшие волосы со лба. — Она на смене. — настороженно ответил Рома, поднимаясь с кровати. Веселый настрой улетучился в один миг, и девушка тоже начала подниматься. — Тут сиди. — серьезно бросил Рома, удаляясь в коридор. В дверь снова сильно застучали, а затем послышался приглушенный мужской голос. — Открывай, Пятифан. Я знаю, что ты дома. — Рома нахмурился, начиная догадываться кого могло принести в такой час. Голос был знакомый и противно резал уши. Открывать не хотелось, но в дверь снова настойчиво заколотили. Рома напрягся, рывком открывая дверь и впуская в дом холодный ветер. На лестнице, как и ожидал Пятифан, стоял высокий парень с бритой головой — Андрей. Он улыбнулся, демонстрируя рот с желтоватыми зубами. Одного клыка не хватало, а на его месте зияла черная дыра. Рома знал внезапного гостя слишком хорошо, а потому, появление его на пороге в поздний час не радовало совершенно. Андрей был не просто парнем с поселка, не другом и не знакомым. Он был тем, кто когда-то давно являлся близким для Ромы человеком, членом банды, практически второй рукой Пятифана. Но это было давно, а сейчас Андрей был предателем, кидалой и просто мусором, валяющимся под ногами и мешающим жить, напоминая о себе мерзким запахом. Год назад он перебрался в соседний поселок, организовал там собственную банду, став её главой, и стал всячески действовать на нервы, деля территорию и упиваясь собственной вседозволенностью. — Давно не виделись, Пятифан. — наигранно смеялся парень, разводя руки в стороны, словно звал Рому в объятья. При виде насмешливого лица, руки Ромы сжались с такой силой, что костяшки мертвенно побелели, грозясь прорвать тонкую кожу. Он бросил быстрый взгляд за спину гостя, отмечая, что тот пришел со своей свитой из трех человек, и вернул внимание к покрытому рытвинами лицу. — Че пришел? Попутал совсем? — тихо и ровно проговорил Рома, но голос его все равно отдавал чистой и щекочущей угрозой, так, что лицо гостя резко изменилось, сбрасывая с себя напускное веселье. — А мне кажется это ты попутал, Пятифан. — парень ткнул пальцем в массивную грудь Ромы и свистнул, кивая своим людям. Двое щуплых парней, которые, как оказалось, держали все это время третьего, вынырнули из тени. — Твой щенок? — Андрей перенял из рук свиты худощавого парня, свесившего голову и еле переступающего ногами, и подтянул его к себе, запрокидывая чужую голову к свету. Карие глаза Ромы сразу впились в бледное лицо, измазанное высохшей кровью. Хулиган резко стянул шапку, и белоснежные волосы рассыпались в разные стороны, обрамляя грязное лицо и контрастируя с бордовыми следами. Перед Ромой, закрыв глаза и пошатываясь, стоял Петров. — Вижу что узнаешь. — довольно кивнул Андрей, расплываясь в довольной улыбке. — Так вот он. — парень встряхнул Антона. — Шляется по чужой территории, дерзит и лезет с кулаками на моих людей. Не хорошо получается… — Он не мой. — перебил Пятифан. Как бы плохо сейчас не выглядел Антон, ввязываться в непонятную и сомнительную херню и защищать его перед чужой бандой не хотелось. Все-таки они не были ни друзьями, ни даже хорошим знакомым. Скорее просто одноклассниками, связанными волей случая и не знающее друг о друге совершенно ничего. — Не поверишь, но я знал, что ты так скажешь. — продолжал смеяться Андрей. — Смотри. — Он вынул из кармана школьную тетрадь и протянул её Роме. На потрепанной зеленой обложке красовалась надпись из мелких, но ровных и аккуратных букв. «Будаевой Елизаветы» — Я вот пораскинул мозгами. — вновь заговорил Андрей, убеждаясь, что старый друг прочитал надпись. — Будаевы они под кем? Под тобой! И друзья Будаевых тогда тоже под тобой. Правильно? — парень еще раз встряхнул Антона, вынуждая его поднять голову. — Ты же дружишь с Лизой? В ответ Антон рвано выдохнул непонятное мычание, но и этого было достаточно, чтобы Андрей удовлетворенно улыбнулся и вновь переключил внимание на Рому. — Че делать будем, Пятифан? Рома тихо выдохнул, недовольный всем, что происходит. Руки его были напряжены и мышцы перекатывались узлами под загорелой кожей. За спиной послышались тихие скрипы половиц и он мельком оглянулся, замечая, как черноволосая голова Лизы вынырнула из-за косяка, изучая обстановку. Хотелось пихнуть её обратно, чтобы не высовывалась раньше времени, однако девушка поняла все без слов, прячась за косяком, но продолжая прислушиваться, о чем говорила часть её тени, подрагивавшая на полу коридора. Желваки играли на лице Ромы, а челюсти сжимались, обещая раскрошить белесые зубы в мелкие куски. Хотелось вмазать наглому и самодовольному Андрею, но делать это было не выгодно, глупо. Во всяком случае точно не на пороге собственного дома под окнами множественных соседних домов. — Что делать? — низко прошипел Пятифан, начиная раздражаться от елейного голоса бывшего друга. — Смотри, сейчас берешь своих друзей, уходишь нахер отсюда и молишься, чтобы завтра мне не захотелось вас всех закопать. — А ты не обор… — не успел возразить Андрей, как длинные и крепкие пальцы брюнета впились в его шею, сдавливая кадык и перекрывая доступ к кислороду. — Ты забыл к кому пришел, уебок. Думаешь мне сложно прямо сейчас вас троих на заднем дворе закопать? — утробный рык вырывался из рта Пятифана, словно вся человечность в один миг покинула его тело, давая место звериной агрессии и жестокости. Конечно он мог начать мордобой. Мог даже выйти победителем, учитывая хилое телосложение свиты Андрея, но что-то сдерживало и просило остановится. Был это здравый смысл или напряжённое сопение Лизы за углом, парень не знал. Андрей мелко закивал, соглашаясь в условиями Ромы. Тот разжал пальцы, выпуская обиженного парня и давая тому возможность наконец набрать кислорода в легкие. Пятифанов сразу перехватил Антона и затянул его в дом. Дверь захлопнулась и за ней сразу прозвучали удаляющиеся угрозы вперемешку с расторопными шагами, но это не имело уже никакого значения, ведь Рома знал, что угрозы эти не имеют никакого веса и значения. Как только раздался щелчок замка Лизы вышла в коридор. Лицо её выражало такое же недовольство, как Ромкино. Она мрачно осмотрела Антона, сидящего на пуфике в прихожей и кивнула брюнету, проговаривая: — Я за аптечкой. Услышав голос девушки, Петров дернулся, собираясь подняться, и резко замотал головой. — Стоять, блять. — Рома схватил блондина за грудки, поднимая и с силой прижимая к стене. — А теперь потрудись объяснить какого хера произошло. — зашипел он. — Я по лесу шел. Они схватили… — заговорил зажатый в тиски Петров. Карие глаза прожигали его насквозь, словно могли распознать врет он или нет. И от этого становилось страшно, но Антон, с трудом стоящий на ногах от головокружения, но все ещё хорошо соображающий, отгонял от себя щекочущий страх, надеясь, что Лиза не даст сделать с ним что-то плохое. — Хули ты в лесу на окраине забыл? Скучно жить стало? — Ром… — Лиза остановилась в метре от парней, держа в руках скудную аптечку, состоящую только из перекиси, зеленки и ватных дисков. Девушка взяла хулигана за плечо, прося перестать трясти бедного Антона и прося выслушать хотя бы половину объяслений. — Ещё раз эта херня случится… Пизда тебе, Антошенька.- Пятифан выпустил блондина, толкая его на пуфик и уступая место Лизе. — У меня сестра пропала. — наконец выдавил Петров, щурясь от боли и глядя расфокусированным взглядом на Лизу, лицо которой тут же стало серым и серьезным.