Бессонная ночь и первый снег

— Вставай, чепух. — Рома с силой потряс Антона за плечо и тот разлепил глаза, медленно поднимаясь с кровати. Казалось, он не понимает, где находится и почему, а злое лицо Пятифана только больше сбивало с мысли. — Разлегся, блять…- пробурчал хулиган и тут же схватился за затылок, получив от появившейся рядом Лизы сильную оплеуху и укоризненный взгляд. — Да чё я сделал то… — Тоша! — радостно раздалось в проходе. Оля, которую Бяша только что спустил с шеи, быстро подбежала к брату и заключила его в объятья. Антон опешил и замер, однако через мгновение пазл в голове стал собираться в единое целое, и парень крепко прижал сестру к себе, словно она была самым драгоценным камнем на свете. — Тоша, представляешь, я лису видела! Пушистую! А потом, потом я потерялась, но Ромка меня нашел и потом мы с Бяшей! Он меня на шее нёс и… — залепетала девочка, размахивая руками. Антон посмотрел на воодушевленное и радостное лицо сестры и усмехнулся. Кажется, из всех присутствующих, она меньше всего подверглась страху и переживаниям, хоть и провела в глухом лесу по меньшей мере три или четыре часа. Петров вновь прижал сестру к себе, прерывая запутанный рассказ, и посмотрел на одноклассников, стоявших чуть в стороне. Все они выглядели уставшими и измученными, однако в глазах, направленных на счастливую Олю, горели теплые огоньки. Даже хмурый Рома смотрел на девочку с трепетом и смешинками в карих радужках. Антон неловко встал с кровати и протянул руку парням, кивая в знак благодарности. Бяша отмахнулся, усмехаясь, и вернул внимание к Оле, начиная с ней шуточный разговор и уводя в коридор. Рома же скептически посмотрел на блондина, прокручивая что-то в голове. — Хуёвый из тебя брат, Тошик. Скажи спасибо Андрею, что он избил тебя до того, как я узнал обо всём. — прошипел хулиган, крепко сжимая холодную ладонь Петрова. Неприятный холод пробежал по затылку Антона от взгляда брюнета, вызывая легкую дрожь в ватном теле, однако парень понимал, что слова эти были заслужены. Он и сам винил себя за пропажу сестры, ненавидел за беспомощность и бесполезность, поэтому просто кивнул Пятифану, аккуратно вынимая ладонь из крепкой хватки. Кинув ещё одну скомканную благодарность напоследок и неловко улыбнувшись Лизе, Петров удалился в коридор, собираясь наконец доставить сестрёнку домой. — Я провожу. — уверенно сказал Бяша и получил от Пятифана удовлетворённый и, в некоторой степени, благодарный кивок. Быстро усадив хохочущую Олю на шею под смущенный взгляд Антона, он вышел на улицу и бодро зашагал в нужном направлении. Как только входная дверь хлопнула, в доме воцарилась тишина. Рома шумно выдохнул и опустился на пуфик в прихожей, хватаясь за голову. День выдался слишком насыщенным на события и мозг окончательно отказывался функционировать дальше. Оценив ситуацию, Лиза быстро удалилась на кухню и вернулась с таблеткой и стаканом воды. Вообще-то мигрени часто мучали парня, и таблетки давно перестали помогать, потеряв все свои целебные свойства, однако это было единственным, что девушка могла предложить другу. Брюнет без слов принял принесённые девушкой вещи и слабо улыбнулся, показывая, что ценит её заботу, однако лицо его было настолько серым и осунувшимся, что получилось жалко. — Пойдем спать. — тихо произнесла бурятка, подталкивая Рому в сторону комнаты. Пятифан стянул одежду, небрежно скидывая её на стул и, натянув домашние штаны, упал на кровать, утыкаясь лицом в подушку, чтобы свет лампы не раздражал и без того красные глаза. Лиза же по-хозяйски распахнула дверцы старого шкафа и выудила оттуда старую футболку и спортивные шорты. Вещи были большие и достаточно потрепанные. Рома не носил их уже больше года, но комплект всё равно хранился в глубинах шкафа, ожидая кого-нибудь и Будаевых, не редко объявляющихся в доме Пятифана. Переодевшись за дверцей шкафа, Лиза быстро достала стеганное ватное одеяло, два пледа, пропахших пылью, и небольшую подушку. Расстелив их на полу, девушка собиралась было выключить свет и наконец попытаться заснуть, как вдруг, Рома вскочил с кровати и занял приготовленное на полу ложе. — Дамы на кровати. — постарался пошутить парень, но сиплый голос вновь предательски выдал реальное положение вещей. Лиза скептически выгнула бровь и скрестила руки на груди, смотря на друга прищуренными глазами. Хотелось поспорить и отправить парня обратно на кровать, однако девушка просто хмыкнула и погасила свет. Холодный лунный свет наполнил комнату. Ребята молча улеглись на свои места и прикрыли глаза, пытаясь погрузиться в сон и отдохнуть, однако дрёма отказывалась приходить. Лиза зарылась в одеяло, вдыхая смесь запахов, которые в совокупности можно было описать лишь именем их владельца. Легкие ноты порошка, привычный елово-древесный запах, табачный дым сливались воедино и вселяли в девушку чувство спокойствия и уюта. Пышное одеяло быстро впитало тепло от тела Лизы и исправно сохраняло его под своим куполом. Вся обстановка располагала к мирному сопению в мягкую подушку, и девушка прикрыла глаза, прислушиваясь к завыванию ветра за окном. На улице скрипел забор, вдалеке лаяли и выли собаки, деревья гнули ветки и трещали под резкими потоками холодного воздуха. Стекла в окнах слегка дребезжали. Все эти звуки были знакомыми и совсем не пугали. Было в них что-то комфортное и даже притягательное. Рома лежал на спине, закинув руку за голову. Зрачки под опущенными веками беспокойно бегали из стороны в сторону, и у парня никак не получалось их остановить. Ватное одеяло под голой спиной пропускало легкий холод, и брюнет пытался сконцентрировать мысли на этих ощущениях, однако в голове продолжали беспорядочно прокручиваться картинки прошедшего дня. Лес, холод, избитый Антон, чумазая, но весёлая Оля, мерзкое и насмехающееся лицо Андрея, выкуренные на школьном дворе сигареты, букет белых хризантем, полное жалости лицо Полины. Как бы сильно Рома не противился, поток мыслей всё равно остановился именно на Морозовой. В ушах снова зазвенел мягкий голос девушки, однако фразы, которые она произносила, резали на живую. Острая пульсирующая боль с новой силой ударила в виски, и парень сжал глаза. Белые зубы вцепились в потрескавшиеся губы. Пятифан вновь попытался привести мысли в порядок, выгнать назойливый образ из головы, однако получил взамен ещё одну вспышку боли. Зарываясь лицом в горячие ладони, и надавливая ими на глазные яблоки, он почувствовал выступившие слезы. Стало противно от самого себя, и парень взмолился, чтобы Лиза уже спала и ничего не видела. Было стыдно, противно, больно. Не столько от слёз, сколько от собственной слабости и никчёмности. Чувства накатывали волнами, смешивались с мигренью и разрывали на куски. Неожиданно на голову опустилась холодная ладонь. Парень вздрогнул и оторвал руки от лица. Он даже не заметил, как Лиза пододвинулась к краю кровати, протягивая тонкие пальцы к нему. Девушка, уткнувшаяся в подушку, сочувственно смотрела на друга одним глазом и аккуратно приглаживала короткие волосы. — Иди сюда… — одними губами произнесла она, вглядываясь в мокрые глаза напротив. Чувство стыда вдруг отступило назад, подавляемое желанием послушать девушку и просто прижаться к ней, спрятаться от всего, что лезло в голову в её объятьях. Рома почувствовал себя маленьким ребёнком, испугавшимся грозы. Он застыл, глупо глядя на подругу, будто боялся, что она всего лишь сон или морок. — Пойдем, Ромашка — мягко повторила Лиза и подвинулась в сторону, уступая место на кровати. Пятифан тихо поднялся и нырнул под поднятое одеяло. Кожу сразу обдало чужим теплом. Лиза быстро приподнялась, без слов понимая желания друга и принимая удобное для него положение. Рома аккуратно уложил голову на живот девушки, обхватывая тонкую талию так, будто это была спасительная соломинка. Холодные пальцы сразу зарылись в каштановые волосы, пробежались по затылку и вискам, рассылая по телу хулигана тысячи мурашек, словно заряд тока. Мышцы сразу расслабились, из груди вырвался рваный вздох облегчения, а зубы наконец перестали мучать многострадальные губы. Боль стала медленно отступать, но мысли продолжали терзать голову, раз за разом возвращаясь к Полине, к собственной никчёмности. Горячие беззвучные слёзы стали медленно пропитывать футболку девушки, касаясь подрагивающего от дыхания живота. — На сколько я никчёмен, Лиз? — раздался глухой шёпот, и девушка нахмурилась, переваривая услышанное. — Ром… — брюнетка бережно обхватила подбородок парня, заставляя поднять голову. Мокрые глаза блестели в свете луны, и он попытался отвернуться, столкнувшись взглядом с серыми радужками, однако девушка резко заговорила. — Если бы я сказала тебе, что безответно влюблена, ты бы считал меня жалкой? — слова вылетели необдуманно, но легко. Девушка замерла, боясь, что сказала лишнее. Возможно, стоило провести параллель с Бяшей, или вообще не начинать этот диалог. Может, стоило сделать вид, что не услышала невнятное бормотание и шмыганье носом, не увидела сверкающие в лунном свете слезы. Нормально ли лежать вот так с простым другом? Что если они перешли грань? На самом деле уже было плевать. Сейчас состояние близкого человека волновало намного больше, чем правила приличия, придуманные рамки и прочая чепуха. Лизе хотелось просто забрать у него все негативные чувства, обиды, сомнения. Нужно было лишь достучаться до парня и сместить вектор внимания. Показать, что всё это нормально. Однако девушка боялась не найти нужных слов, неправильно донести мысль. Она и сама была не в состоянии разобраться в собственных чувствах. Предпочитала молчать и просто ждать, наблюдать со стороны, как умирает всякая надежда на взаимность. Она выбрала просто быть рядом и пытаться сделать парня счастливым, за что и считала себя последней трусихой. Пятифану, во всяком случае, хотя бы хватило смелости рассказать о своих чувствах и получить отказ. Пускай ему больно сейчас, он научиться с этим жить, примет отказ и забудет, как страшный сон. А вот Лиза сама загнала себя в капкан, вынуждая себя бродить тенью за хулиганом, довольствуясь дружбой, который казалось катастрофически мало. Она была словно бабочка, запертая в банке, где даже крылья расправить не представлялось возможности. Когда девушка уже успела погрузиться в собственные мысли, позабыв о том, что сказала минуту назад, Рома громко шмыгнул носом и качнул головой. — Нет. — скомкано ответил он, и девушка слабо улыбнулась, вытирая его щеки краем одеяла. — Правильно. Ты не никчёмный, Ром. Ты, если честно, самый удивительный человек, которого я знаю… — парень скептически свёл брови, приподнимаясь на локтях и глядя на подругу, ожидая объяснений. И как он мог быть удивительным, если был обычным хулиганом из богом забытой глубинки? — Не смотри на меня так, будто я откусила тебе руку. — усмехнулась Будаева. — Ты удивителен, потому что никогда не боялся делать то, что хочется и говорить то, что думается. Ты один тут свободен, хоть и загоняешь себя в образ холодного и сурового хулигана, лишаясь возможности просто быть счастливым. Пятифан вслушивался в слова, наблюдая как брюнетка задумчиво трёт щеку и подбородок. Она говорила искренне, но Рома не узнавал в этом описании себя. Может он и был таким в детстве, но давно разучился быть свободным. Или девушка всё же права, и причина тому в образе серьёзного хулигана? Рома не мог сказать точно, когда именно он взвалил на себя непосильный груз ответственности. Случилось ли это после того, как отца посадили в тюрьму, и маме пришлось работать круглые сутки, или когда Бяша и Лиза остались с матерью-алкашкой, а Рома, как самый старший, решил защищать друзей от всех проблем? А может это произошло, когда он впервые оказался на улице? Да, тогда отец только приехал с Афгана. Война сильно изменила его, сделал и без того строгого мужчину по-настоящему жестоким. Он бил мать, таскал по дому за волосы и постоянно кричал. Доставалось и Роме. В ход шел военный ремень с тяжёлой пряжкой, пустые бутылки, голые кулаки. Пятифан не понимал за что его бьют, не понимал почему отец так изменился, почему глаза его застилает пелена и он начинает кричать. Рома осознал причину только сейчас, но это уже ничего не меняло. Осознание не могло отмотать время назад и вернуть мальчика с улицы обратно домой. Оно не могло подарить ему нормальное детство в любящей семье. Сейчас, лёжа в кровати и глядя в давно знакомое лицо, полное какой-то неясной печали, Рома вдруг подметил, что на левой щеке у девушки есть три маленькие родинки, выстроенные в ровную линию. Ему показалось странным, что он заметил это спустя столько лет, будто раньше никогда и не смотрел по-настоящему в лицо подруги. Мысли о прошлом отошли на задний план, и парень вдруг встрепенулся, вызывая у брюнетки недоумение. — Ты меня рисовала? — прямо спросил он. Лиза изогнула брови в удивлении. По щекам пополз легкий румянец, и оставалось только надеяться, что в темноте его невозможно разглядеть. — Допустим. — настороженно согласилась бурятка. — И сказала Оле, что я очень хороший человек? — совсем недавно пустые стеклянные глаза приобрели хитрые огоньки, и парень сощурился, словно лис. — А стоило сказать, что ты наглый и самодовольный хулиган, крышующий ларьки? — с той же язвительностью ответила Лиза. — Мне кажется лучше было бы «самый сильный и смелый», ну или просто «крутой». — Ага, и самый скромный. — ребята тихо засмеялись, а проблемы всё больше стали отходить на второй план.

***

Близнецы и Пятифан стояли возле заднего окна, обсуждая предстоящие и долгожданные выходные. В планы входило выспаться и напиться, как в последний раз. После бессонной и стрессовой ночи мозг требовал перезагрузки, поэтому было решено собраться вечером субботы и по возможности, продолжить кураж до самого понедельника. Лиза не сильно поддерживала эту идею, но не высказывала ничего против, молча рассматривая класс, куда постепенно все стягивались на первый урок. Антона ещё не было, и девушка успела подумать, что тот остался дома, не желая светить своим фингалом на всю школу, однако деревянная дверь неожиданно распахнулась, впуская блондина внутрь. Синяк под глазом и вправду был достаточно крупным и заметным, а рассечённая бровь и разбитая губа добавляли красок на белое полотно лица Петрова. Парень смущенно опустил голову, прикрывая лицо спадающими вниз волосами и попытался пройти к своей парте, как дорогу ему преградила Морозова, внезапно вскочившая со своего места. — Антон, что с тобой?! — взволнованно пискнула она, наклоняясь и вглядываясь в лицо блондина. Тот в ответ ошарашенно замер, широко раскрыв глаза от удивления и пытаясь придумать объяснение. — Да упал… — выдал парень первое, что пришло в голову, неловко почесывая затылок. Рома и Бяша, наблюдавшие за этим представлением громко прыснули в кулак, за что сразу получили толчок от Лизы и укоризненный взгляд, в котором ясно читалось «завалитесь». Антон тоже сконфуженно посмотрел на ребят и залился румянцем, понимая, что смеются они над его глупым ответом. Стало неловко и стыдно, парень отвел взгляд, но наткнувшись на Полину, тут же вернул его обратно, надеясь, что они спасут его от неожиданно переживающей и взволнованной девушки. Морозова, в свою очередь, восприняла этот взгляд иначе и недоверчиво покосилась на хулиганов. Она свела густые брови к переносице, резко одернула юбку и направилась в сторону Ромки, сверкая злыми зрачками и вызывая своими действиями полнейшее смятение в головах всех, кто следил за происходящим. — Твоих рук дело? — спросила девушка, оказавшись перед Пятифаном и указывая в сторону замершего на месте блондина. Хулиган смерил нечитаемым взглядом Полину и скрестил руки на груди, облокачиваясь на старый потрескавшийся подоконник. — Жаль конечно, но нет. — с наигранной досадой ответил Рома и растянул губы в фирменном оскале, как бы говоря: «даже если я, то что?». Полина возмущенно осмотрела наглого Пятифана, делая какие-то свои выводы, и лицо её стало ещё злее, становясь каким-то угловатым и насмехающимся. — Ты снова за своё, да? — указательный палец девушки ткнулся в широкую грудь. — Поэтому я и сказала, что из нас ничего не выйдет. Ты просто дикарь и быдло. — ядовито выплюнула Морозова, прожигая Рому взглядом. Все в классе затихли и устремили испуганные взгляды на хулигана. Казалось, даже часы застыли, переставая тикать. Тишина накалялась и делала воздух в помещение вязким, словно кисель или болотная трясина. Рома сжал челюсть и дёрнул щекой, отлипнув от подоконника, он выпрямился и стал значительно выше. Показательно расслабленное ранее тело теперь было напряжено от и до, и выглядело намного массивнее. Полина, стоящая перед хулиганом, будто уменьшилась и сжалась, однако продолжала стоять на месте, и зло смотреть в светло-карие глаза. В голове Пятифана медленно стал складываться простой и до одури очевидный пазл. — «Так вот в чем дело…» — протянул он мысленно, переводя взгляд с девушки на Антона. — Быдло значит… — хмыкнул парень и провёл рукой по волосам, растрепав их в разные стороны. — Думаешь для нашего интелегентишки… — Рома кивнул в сторону Петрова и вернул внимание к Полине. — …ты не быдло? — он издал громкий смешок, издеваясь над девушкой глумливой улыбкой, и резко схватил её за подбородок, поднимая его вверх чтобы ярче продемонстрировать разницу в росте и силе. Щеки Морозовой заалели не столько от смущения, сколько от гнева, и она попыталась отойти от хулигана, но тот продолжил говорить, сильнее сжимая пальцами её челюсть. — Мечтаешь в Москву свалить, Полинка? — Пятифан помолчал, будто ждал ответа. — Это тут ты первая скрипка, потому что единственная. А там будешь просто деревенщиной. — губы вновь растянулись в разные стороны, оголяя ряд белых зубов и острых клыков. Парень резко разжал пальцы, от чего девушка пошатнулась и попятилась назад. Сверкающие злостью глаза начали наполняться слезами и, кинув хулигану обиженное «да пошёл ты», она вылетела из класса, расталкивая на ходу столпившихся одноклассников. Катя, всё это время стоявшая чуть поодаль, скрестив руки на груди, шикнула что-то в сторону хулигана и направилась за подругой. Рома посмотрел им в след и пожал плечами, возвращаясь в прежнее положение. Стоящий рядом Бяша непонимающе похлопал глазами и уставился на друга. — Это чё щас было на? — Не лезь… — предупреждающе процедила Лиза и, оттолкнувшись от подоконника, пошла на своё место.

***

Суббота началась достаточно поздно. Стрелка часов уже перевалила за двенадцать, когда Лиза продрала глаза от долгого сна. Выбираться из теплой кровати не хотелось, но мельтешащий рядом брат, находившийся в предвкушении веселья, не давал наслаждаться тишиной, носясь по комнате. Лиза недовольно фыркнула и кинула в близнеца подушкой. — Бяш, ну чё ты носишься? — проворчала она, уворачиваясь от летящей обратно подушки. — Деньги ищу на. — отмахнулся Бяша и принялся рыться в ящиках стола. Девушка же понимающе промычала невнятный ответ и зарылась с головой в одеяло. — Вот и чё ты лежишь на?! Мы бухать на что будем? Парень отлип от стола и принялся стягивать одеяло с сестры за что сразу получил ногой в живот и согнулся пополам. — Бяха, блять. Отвали. Деньги твои под полом. Сам туда их и заныкал, дебил. — девушка вновь накрылась одеялом и закрыла глаза, мечтая проспать весь день. — Могла бы сразу сказать. — прокряхтел бурят и получил в ответ лишь вытянутый из-под одеяла средний палец. Ближе к вечеру серое тяжёлое небо разразилось снегом. Крупные хлопья кружили в воздухе и нагоняли на девушку лень. Идти куда-либо хотелось ещё меньше, но парни были настроены слишком серьёзно. Как главные заводилы всего посёлка, они собрали целую толпу подростков, желающих повеселиться. Оказалось, что в этот раз соберутся ребята даже из соседнего посёлка, так что дом нужно было искать побольше. Подходящим местом оказалась закрытая летняя дача, находящаяся на окраине посёлка. Проникнуть туда не составляло никакого труда, ведь старые деревянные окна открывались с помощью тонкой проволоки меньше чем за минуту. Однако платить за большой и пустующий дом приходилось отсутствием отопления и даже обогревателя, но это не пугало подростков. Каждый радостно шутил о том, что лучше батарей согревает только выпивка. Лиза медленно натянула старенький коричневый свитер с геометрическим узором и высоким воротом, сунула портсигар в задний карман вельветовых штанов и вышла в коридор. Бяша уже спешно натягивал ботинки. Сначала ему предстояло дойти до Ромы, а затем и в ларёк. Он закончил шнуровать обувь и выпрямился, ожидая сестру, но та махнула рукой в сторону выхода, призывая идти одному. — Я зайду к Петрову. Надо отдать Оле её динозавра. — пояснила девушка свой жест и Бяша кивнул, открывая входную дверь. — Бери Тоху с собой. — бурят столкнулся с настороженным взглядом сестры и закатил глаза, быстро добавляя — Да не будет как в прошлый раз. Обещаю на. — он весело подмигнул и вывалился из дома, скрипя первым снегом под ногами.