Глава 17

После того, как девушка На'ви ушла, Куоритчу потребовалось время, чтобы вернуться в реальность. Долгое время он просто стоял на месте, ошеломлённый. Его разум был полон хаоса — чувства ярости, замешательства, страха, облегчения и чего-то ещё неуловимого, что переполняли его, сражаясь за внимание. Наконец, он тяжело вздохнул и рухнул на спину, всё ещё оглушённый произошедшим. Что, блядь, только что произошло? Куоритч был далеко не новичком в допросах. Ещё в человеческой жизни он неоднократно оказывался по другую сторону стола, когда от него требовали ответы. Он ни разу не сломался — ни под давлением, ни под угрозами, ни даже под пытками. Сейчас он был настроен ещё решительнее. На кону стояло не только его собственное выживание. С первого дня своего плена Куоритч был готов к любым словесным нападкам, избиениям, пыткам — к чему угодно. Ничто не могло сломить его. Он был готов на все чтобы сохранить их с Пауком тайну. И вдруг появилась эта странная девушка, Кири, которая пришла и обвила его вокруг своего пальца. Он перепробовал все методы сопротивления, но она, с какой-то невозмутимой уверенностью, продолжала наносить удар за ударом, разрушая его оборону. Что бы он ни пытался предпринять, казалось, её это совсем не пугало. Как она вообще узнала о ночных визитах Паука? Его мысли вернулись к моменту, когда разговор принял неожиданный поворот. Мне нужно знать, правда ли то, что он сказал. Неужели Паук рассказал ей? Он обязательно спросит Паука при следующей встрече. Если она вообще состоится. Если эта девушка рассказажет всё Салли, то не только ему, но и Пауку придёт конец. Всё, за что он боролся и что пытался защитить, рухнет в одно мгновение. Куоритч слишком хорошо осознавал, какую опасность он навлёк на Паука, раскрывая то, что должно было остаться тайной. Даже не говоря о собственной судьбе — если это всё же дойдёт до Салли… Куоритч сильно сомневался, что доживёт до следующего утра, если Салли узнает о случившемся. Тот, вероятно, будет смеяться над тем, насколько жалким выглядел Куоритч, прежде чем отправить его в могилу. Но даже эта перспектива не так пугала его, как то, что могло ожидать Паука. Однако девушка дала обещание… Именно это больше всего сбивало Куоритча с толку в их разговоре. Кири явно была дочерью Салли. Она имела все основания ненавидеть, мучить, сделать его жизнь невыносимой. Она уже знала достаточно, чтобы разрушить его до конца. Так почему же она этого не сделала? Какого черта она была с ним такой... доброй? Она говорила с настоящим беспокойством о Пауке. Когда она спросила его о правде, связанной с Пауком, в её голосе была забота, а не жестокость. Чёрт возьми, она даже положила руку ему на плечо, и он не оттолкнул её. Более того, он даже не думал о том, чтобы остановить её. Его мысли были только о Пауке, пока он сдерживал слёзы, раскрывая всё, что держал в себе... Куоритч уже корчился от стыда при воспоминании о своём недавнем... срыве. Что, чёрт возьми, с ним было не так? Он был на грани гребаных слез, выдавая то, что клялся унести с собой в могилу. И из всех людей он сломался именно перед дочерью своего заклятого врага. Перед подростком! Чертов слабак. Кири просто говорила с ним, и он сломался, как последний слабак. Огонь стыда вспыхнул в его груди. Он чувствовал себя униженным, слабым. Жалким. И теперь, из-за этой слабости, он должен был жить с мыслью, что ещё кто-то знает правду. Паук теперь был в опасности. Но Кири пообещала… Разум Куоритча вновь и вновь возвращался к тому моменту. Он был уязвим, как никогда прежде. Он только что открыл правду этой девушке. В тот миг, когда его захлестнули страх и вина, он не просто сделал попросил — это была настоящая мольба, обращённая к Кири. Он умолял её пощадить Паука, защитить его от того, что могло быть впереди. Это был последний шанс, совершенно отчаянный шаг, ведь у неё не было ни малейшего повода помочь. И она согласилась. Она не только пообещала, что Пауку ничего не будет угрожать, но и, глядя ему прямо в глаза, поклялась, что не расскажет никому о том, что он только что ей раскрыл. Почему, а главное зачем она это делает? В какую игру она играет? С каждым моментом в его голове появлялось всё больше вопросов, на которые не было возможности ответить. Кто она, эта Кири? Паук никогда толком не упоминал о ней. Возможно, вскользь, но ничего значительного. Однако она явно проявляла глубокую заботу о Пауке, и тот, в свою очередь, явно доверял ей, раз решил рассказал ей о нем. Кири сама сказала, что пришла убедиться, прав ли был Паук. Ох, Паук. Всё, конечно же, сводилось к нему. Именно он стал слабым местом Куоритча, тем, что сломало его. Когда Кири развернулась, чтобы уйти, он не смог удержаться от того, чтобы окликнуть её, даже несмотря на то, что понимал — это было именно то, чего она хотела. Забота о Пауке захватила его мгновенно. И когда она озвучила слова Паука, это… затронуло его. Так, как Куоритч не мог даже объяснить. Ты любишь его так, как он любит тебя? На этот вопрос он просто не мог промолчать. Он не мог оставаться спокойным, когда Кири спросила, действительно ли слова Паука были правдой. Он не знал почему, но молчать не мог. И теперь всё стало ещё более запутанным, чем было раньше. Куоритч тяжело вздохнул. Кто бы ни была эта Кири, единственной его надеждой оставалось то, что доверие Паука было оправданным.

***

Кири была полна мыслей, но старалась сохранять спокойствие, когда возвращалась в семейное Маруи. Дождь всё ещё лил из-за чего большая часть её родных оставалась внутри. Только Ло’ак ушёл, чтобы провести время с Нетейамом. Отсутствие старшего брата ощущалось острее, чем когда-либо прежде. Она отчаянно нуждалась в совете. Возможно, Нетейам смог бы помочь. — Кири. - окликнул её отец, когда она вошла внутрь. — Всё нормально? Как всё прошло? — Да. - с улыбкой ответила она. Это была правда. — Я думаю, это помогло. Помогло мне почувствовать себя лучше. Это была правда. — Это хорошо. - кивнул Джейк. — Куоритч что-нибудь пытался сделать? — Нет, он просто молчал. - солгала Кири. Ей совсем не хотелось, чтобы отец начал что-то подозревать. Особенно после того, что она собиралась сказать дальше. — Я тут подумала и решила, что хочу сделать это снова. - сказала она спокойно. — Знаешь, чтобы тебе не приходилось каждый день это делать. Джейк нахмурился, слегка удивлённый её решимостью, но всё же кивнул. Было очевидно, что Кири твёрдо приняла решение. Она развернулась, собираясь снова выйти под дождь. — Ты снова уходишь? В такую погоду? - спросил он с ноткой беспокойства. — Всё в порядке, папа. - ответила Кири, стараясь говорить непринуждённо. — Я просто хочу побыть с Пауком. Между ними повисла неловкая тишина. — Ладно, Кири. - сказал Джейк, с тревогой глядя на дочь. — Только будь осторожна с ним, хорошо? Ты мне это говоришь? Кири не произнесла вслух эти мысли, просто кивнула и вновь оказалась во власти дождя. Оказавшись снова наедине с собой, она вернулась мыслями к встрече с Куоритчем. Она предполагала, что её разговор с Пауком принесёт больше всего сюрпризов, но неожиданно она обнаружила, что встреча с его отцом оставила куда более глубокие следы. Отец Паука. Ей было не по себе от того, что она так думала о Куоритче, но после сегодняшнего дня ей было сложно игнорировать то, что она узнала. Несмотря на его первоначальные отрицания, этот человек признался, что заботится о Пауке. Эмоции, которые он демонстрировал в тот момент, были... сырыми, неподдельными. В каком-то смысле она увидела в Куоритче то, что редко удавалось увидеть в ком-либо. Этот момент оказался гораздо более трогательным, чем она могла бы предположить, особенно учитывая, что речь шла о человеке, которого она всегда считала бездушным. На мгновение ей показалось, что она увидела проблеск его души. Души человека, который казался ей пустым. Вот почему она хотела вернуться. Она уже нашла то, что искала с самого начала. Теперь она была уверена, что Паук в безопасности рядом с Куоритчем. Но этого было недостаточно. Её не оставляло чувство, что ей нужно узнать больше. Попытаться понять. Возможно, даже помочь этому человеку в его последние дни. Возможно она даже поможет ему войти в объятия Эйвон. Ей просто казалось неправильным оставить всё как есть после их встречи. Куоритч так старался скрыть правду, и в итоге был настолько сломлен и побеждён, когда она заставила его заговорить. Кто бы он ни был, его забота о Пауке была настоящей. Он говорил искренне. Когда Кири подошла к кровати Паука, тот всё ещё посапывал, свернувшись калачиком. Она тихо села рядом с ним, обняв его за плечо и притянув ближе к себе. После всего, что произошло за этот день, она как никогда раньше хотела дать Пауку почувствовать, что его любят, что о нём заботятся. Тот факт, что он регулярно рисковал своей жизнью ради встреч с Куоритчем, говорил о том, как сильно он был ранен, как глубоко в его душе было скрыто страдание. Сердце Кири сжалось от боли, глядя на него. Она должна была поговорить с ним раньше. Что бы ни происходило раньше, сейчас она была рядом с ним. И больше никогда не собиралась оставлять его одного. К чёрту советы отца с его теорией «дай ему время». Паук страдал, пока её отец убеждал её ничего не делать. Кири сжала зубы, чувствуя нарастающее раздражение. Откровение о Куоритче только усилило её обиду на родителей. Почему они так упорно отказывались принять Паука? Почему так легко были готовы оттолкнуть его в сторону? Даже, чёрт побери, Куоритч проявлял к Пауку больше любви и заботы, чем они. Она знала, что в конце концов ей придётся поговорить с родителями, так же, как она недавно разговаривала с Куоритчем. Это было неправильно — то, как они относились к Пауку, как будто его боль ничего не значила, как будто всё было нормально. Но до того дня, когда она наберётся смелости для этого разговора, она должна быть рядом с Паучком. Возможно, она уже не одна в своей борьбе… Оеа прижала спящего Паука ближе к себе и задумалась, стоит ли рассказать ему о встрече с Куоритчем. Она не хотела, чтобы Паук подумал, что она лезет в его личную жизнь. Видно было, как тяжело ему далось признание о том, что он встречался с Куоритчем. Но, с другой стороны, то, что она теперь знала, позволяло ей лучше понять Паука, чем когда-либо прежде. Осознание, что Куоритч был... как бы это назвать? Другим? Эмоциональным? Заботливым? Как бы то ни было, это тяжёлое знание уже давило на неё. Что оно сделало с Пауком? Особенно если он думал, что был единственным, кто знает правду? Этот человек, Куоритч, был тем, на кого Паук полагался с момента битвы. Возможно, даже во время своего плена. И теперь суд над Куоритчем приближался, а Паук был бессилен что-либо изменить. Кири взвешивала свои мысли, чувствуя, как грудь Паука поднимается и опускается рядом с её боком. Ситуация была куда сложнее, чем она предполагала, но она ни разу не усомнилась в своём решении. Она доведёт это до конца.