Часть 59. Том 3. Глава 59. Лядиной трофей. Часть 2. Кровавый плод победы.

Праматерь/ВсеОтец.

Вырвавшись из горлышка ущелья, наши с Сарой стаи растеклись живым морем по плато. Черви Нидуса, пробив туннели в центре построения наступающих протоссов, устроили сущий хаос в их рядах. Опять же, серокожие не ожидали того, что подобные существа не просто выступят в роли живых прокладчиков туннелей, но и сами вступят в бой. А уж какая паника началась, когда тела червей, закованные в броню с установленным на них дополнительным оборудованием из плазменных резаков и буров, окутались щитами, после чего испустили во все стороны пси-деструктивные волны, которые моментально вминали протоссов в землю. В этот момент наши стаи, воспользовавшись сумятицей и шоком, просто смяли жалкий заслон из остатков драгунов и тамплиеров, ведя за собой атакующие колонны из низших. У серых и так не было особых шансов; те просто хотели захватить вход в ущелье и там создать новый очаг обороны, чтобы замедлить наш прорыв и отвлечь от колонизатора. Но не вышло: малый аванпост выстоял, продержавшись до нашего подхода, хотя, глядя на его выживший гарнизон, у меня вскипал гнев в душе. Не теряя времени, живое цунами хлынуло в сторону центрального Нексуса протоссов. Пятнадцать тысяч закованных в тяжёлую броню «слонов» выстроились в десяток линий, выступая на острие атаки. Их прикрывали крабы-роевики, шедшие по пятам первыми, которые первыми открыли счёт, атакуя первую линию обороны. За ними неслись разнообразные низшие, которые по сути выступали поддержкой и аналогом артиллерии, вступили в дело. Враг не спал и смог достаточно быстро укрепить свои бреши в обороне. Да, у них были огрехи, они не были готовы к такому разнообразию с нашей стороны. Орбитальный удар прямо по центру их позиций застал серых почти со спущенными штанами, но он не смог сильно продвинуться вглубь их обороны, отчего имел скорее психологический характер устрашения и деморализации: уж больно прочные были щиты у этих гадов, да и станции, которые могли удалённо подпитывать и восстанавливать их энергетические поля, сыграли свою паскудную роль. Но главным было то, что протоссы оказались не готовы к некому симбиозу технологически развитой расы из зергов и порченных. Мы, по сути, выступали как союз зергов и Доминиона: артиллерия, техника, энергетическое оружие от основных особей и низшие, при этом все были очень замотивированы на уничтожение врага, умные, с толикой пси-дара и вишенкой на торте смерти протоссов в виде технологичной брони и встроенного оружия. Хотя стоит отдать дань уважения серокожим тварям: они очень быстро учились и подстраивались под новые реалии, через чур быстро! Немудрено, что они гоняли ссаными тряпками всех, кого можно, если только их не заваливали просто рашами из мясных болванчиков. И то не всегда терранам и порченным это удавалось. Двадцать процентов из числа слонов первой линии уже пало или имели слишком серьёзные повреждения, но стоило оставшимся ворваться в первые ряды, как из-за их спин хлынул нескончаемый поток гиблингов и других видов камикадзе. Наверное, это были единственные организмы, которые не считались даже у нас низшими — просто биомашины с определёнными алгоритмами действий, не более. Десятки тысяч камикадзе гибли, лопаясь, расплёскивали горячую плазму, выпускали облака спор, разные кислоты, вязкую жижу — чего только биологи не напихали в эти ходячие пузыри с ножками. Пока огромный поток камикадзе устремился вперёд, отвлекая на себя внимание всех стрелков, ультралиски уже разрушили всю первую линию обороны серых. Под прикрытием воздушных особей, выжившие штурмовики рванули вслед за гиблингами, пока протоссы отступали, постепенно отдавая нам господство над небом. В сторону города всё чаще запускались разные штампы опухолей и слизи — это был новый тактический манёвр. Хотьcreepи тянулся за нами, но уж больно сильно он отставал, потому биологи решили поступить в стиле меков - банально заправить пару-другую тысяч владык концентрированным бульоном с биомассой, что напитает и насытит взятые заранее подготовленные опухоли слизи. В отличие от игры, в реальности опухоль можно было установить в любом месте на любой поверхности, главное, чтобы в первое время рядом было хотя бы минимальное количество биомассы, дабы она могла укорениться и начать расти за счёт неё. Основные особи уже догнали живое море низших, включаясь в яростный бой. Если моя стая, хоть и понесла существенные потери, но постепенно продавливала протоссов, то вот Керриган вела своё сражение на истощение. Ранее Саре всегда приходилось идти этим путём, тупо давить массой, ведь протоссы не могли восстанавливать свои потери так же быстро, как зерги. Эти космические недоэльфы в принципе не сильно отличались от своих выдуманных древними терранами собратьев по части плодовитости. Раньше Королева Клинков просто устраивала адский конвейер из убитых и живых, перерабатывая всё, что только можно, на биомассу, когда её ульи безостановочно рожали новых особей, а любая планета выкачивалась досуха. Да, у неё были и тактики, и засады, но всё всегда в итоге сводилось к истощению людских и материальных ресурсов у серокожих. В отличие от зергов, те не могли восстанавливать свои силы, а вот зерги, если их быстро не задавить, банально с каждым часом наращивали свою численность. Размен пары-тройки сотен на одного зилота — оправданные потери для любого роя тех времён. Сара всегда была на острие атаки, смертельно удивляя врага. Мощь, физическая сила и множество новых приёмов в области псионики — такую Королеву Клинков серокожие не ожидали увидеть, как и её младшие копии. Мощь, что была на порядки выше, чем у старой версии этой буйной дамочки. Кое-какой контроль эмоций — нет, она ещё не до конца избавилась от своей яростной натуры, но качественный скачок был виден даже врагам. Я же находился почти в центре из живого моря, управлял единством, через него же приходил на помощь своим деткам, укрывая их щитами, пряча, перемещая раненых, через них же давал точные наводки для артобстрелов, сам запускал пси-штормы, давил телекинезом, устраивал ледяные тюрьмы, а ещё учился применять ионный шторм, придуманный одной очень талантливой кисой. Уже когда мы продавили вторую линию обороны, основные особи наконец-то догнали нас, протоссы сделали свой подлый ход. В один миг нас всех отсекло от общего единства, я еле-еле смог удержать локальное, не дав рассыпаться ему окончательно. Пространство вокруг меня сходило с ума, а ментальное поле пошло видимой всем рябью, через которую даже я не смог пробиться. Но хуже всего обстояли дела у Керриган и подчинённых ей порченых. Для них эти помехи стали неожиданными, отчего её контроль над ними рухнул. У всех её зергов сразу полезли наружу животные инстинкты, отчего они тут же сцепились между собой, а ещё они постоянно получали слабый урон, который приводил их в ещё большее бешенство, давая через их единство-связь абсолютно другой эффект. Саре пришлось отступить вглубь своей стаи и бросить все имеющиеся силы на взятие контроля над своими зергами. Если бы не улучшенные королевы роя, ей бы и вовсе пришлось туго. Картина боя мгновенно изменилась: все орбитальные удары прекратились, связь тоже легла, даже квантовые передатчики перегорели. Меня это не столько взбесило, сколько заставило волноваться за своих деток. А ещё вот так неожиданно выплыла наша ранее неучтённая слабость — наша уязвимая точка. Не знаю, понимали ли серокожие, что они фактически сделали, найдя её для нас; больше всего я склонялся к тому, что данное событие было спонтанным и направлено было в первую очередь на нанесение урона зергам из стаи Сары. Видно, против него оно и разрабатывалось; других мыслей у меня не было. Больше всего меня взбесило и напугало, что эти гады что-то сделали с пространством. Мелким, к примеру, приходилось тратить втрое больше энергии на пространственные перемещения; мои затраты возросли процентов на тридцать, а интуиция отчаянно сигнализировала, что менять тело в данной ситуации будет смертельно опасно. Бросив часть сил на поиски источника странных пространственных помех, я нашёл малую группу далеко в глубине Нексуса. От них из Нексуса испускались волны странной энергии, насыщенные не просто огромными объёмами пси-энергии, но и праной. С такого расстояния мне было сложно разобрать всю картину происходящего, но приоритет целей сменился. Кроме того, я выявил два источника помех. Более того, второй был дальше и почти не осязаем ни физически, ни ментально, при этом он двигался, набирая высоту. Всё моё нутро взвыло в приступе тревоги. Переместившись на передовую, я начал вручную менять формацию, выстраивая клином свою стаю, сам встав на остриё атаки и начав вместе со стаей рваться к намеченной цели. Саре с её силами явно придётся туго, ведь наш предыдущий план можно было смело отправлять в топку. Теперь ей и её силам придётся продавливать серых по всей линии соприкосновения, в то время как я буду прорываться к Нексусу, который испускает странные помехи. Выстроившись подобием свиньи, мы попёрли напролом, отчего все наши потери взлетели как пиво на дрожжах. Городской бой в незнакомой для нас среде — это самое поганое, что может с нами случиться, а серокожие, видно, любили не меньше нашего утыкать всё системами обороны, особенно свои пирамиды. Если бы не выученный мной через единство ионный шторм, нам бы пришлось умыться кровью в бессилии. Кровь и кишки текли реками, останки серых и зергов покрывали каждый метр свободного пространства, который не был сожжён или залит кислотой. Каждый шаг давался просто ужасной ценой. Враг как с цепи сорвался, стараясь нас задержать: вечные засады, ловушки, стационарная оборона. Каждая постройка была обеспечена щитом с минимальной системой обороны, если не больше. Конечно, протоссам до моих детей с их паранойей и манией к большим стволам далеко, но нам хватало и имеющегося с излишком; всё же не зря протоссы считались одними из самых опасных существ в галактике. Трижды я уже пытался банально пробиться в этот грёбаный Нексус, но мне вечно мешали архонты и высшие тамплиеры, которые постоянно отбрасывали нас от него. Две внучки отдали жизни, стремясь мне помочь, прикрыв меня своими телами в последний момент, когда тёмный прелат неожиданно возник передо мной, будучи скрытым в трёх самоубийцах-архонтах. Плюнув на лобовую атаку, решил пробиться по техническим коллекторам в Нексус. Но в очередной раз серокожие твари нам устроили засаду и кровавую мясорубку, просто телепортировав новый отряд смертников в боковые ответвления коридоров прямо передо мной. Они и ранее часто этим грешили, перемещая отряды по всему городу. Не раз и не два прямо в рядах наступающих низших появлялись отряды протоссов, что сбивали тем наступления, постоянно замедляя нас и заставляя отвлекаться на их уничтожение, теряя время на их ликвидацию. — Куда, блядь!? Ажжж… — тряся обожжённой рукой, на пределе своих сил бью волной телекинеза во все стороны, одновременно укрываясь щитом, и дёргаю спасённую из-под удара скараба внучку Ларису на себя, и вовремя: вслед за взрывом прошло три потока молний от архонтов в то место, где мгновение назад была эта молодая дурочка. Защитить она меня вздумала. Разогнав до предела мозг, наблюдаю, как десятки плазменных разрядов медленно растекаются по щиту, дестабилизируя его, а на меня летит четвертка зилотов. Мозг вскипел, рассчитывая место и окружение, положение врагов и союзных единиц. В голове строился план на ближайшие десять секунд. Предвиденье показывало лёгкой прозрачной дымкой действия врага на ближайшие четыре с половиной секунды. Слишком много вокруг посторонних факторов и действующих лиц: порядка двух десятков зилотов, десяток архонтов, пятёрка высших тамплиеров, звезда сталкеров и сладкая парочка из скараба и иммортала. Время медленно начало возвращать свой бег. Миг, и щит опадает. Навстречу пытающимся дотянуться летят мои лезвия из сжатого воздуха: ближайшего начинает вминать в землю. Вот на моём лице расплывается кровожадная улыбка, глаза начинают щипать от переполняющей их псионной энергии, сдобренной злобой и страхом за внучку. От ног идёт волна трансформации, в левой руке закручивается гравитационная сфера, правая уже почти до плеча покрыта тугими молниями. И да, надо же скосплеить супса и опробовать пришедшую в голову идею с ионизацией. Ментальный пакет сформирован и отправлен окружающим меня особям. Странный эффект, как будто замедленное воспроизведение резко переключили в обычный режим. В одну секунду происходят сразу десяток событий. Трёх зилотов из четырёх шинкует на две вертикальные половинки, а самого быстрого просто раздавило, как переспелый плод. С руки сорвалась гравитационная сфера в трёх архонтов; бессмертный проваливается в яму, что образовалась под ним, а его сверху накрывает взрывом от дрона-жука; молнии ионизации бьют по высшим тамплиерам. Поток энергии из глаз, принявший форму светло-фиолетовых лучей с бегущими по ним белыми молниями, проходится по трём отброшенным архонтам серпом. Пяток гидралов прижимает их залпами шипов, не давая подняться; за ними спешит тройка тараканов и тройка огромных сколопендр, зашедших им в тыл под маскировкой. Десяток зерлингов прыгает в их сторону; последнего архонта таранит слон, а с его лицевого нароста в момент удара спрыгивает ещё одна моя внучка, Катерина. Она была одной из первых первородных: уже в прыжке она занесла копьё, окутанное фиолетовым пламенем, а с её клиновидных наростов било два луча. Глаза дико болели, да и в голове бегали мурашки от перенапряжения, символизируя о повреждениях и начавшейся регенерации моей черепушки. Упавшего бессмертного и жука тараканы залили кислотой. Катерина, прошив архонта копьём насквозь, дожгла его псионическим пламенем, одновременно инициировав поглощение. Высшие тамплиеры, лишившиеся вмиг своих щитов, были вмиг разорваны зерлингами. Ценой жизни двух тараканов и пяти зерлингов, да малость помятой мной же молоденькой дурочки, мы разобрались с очередным засланным отрядом, девятым по счёту, что бросали именно на меня. А сколько этих смертников возникает постоянно в моей наступающей стаи — не счесть. Если верить поступающим данным, протоссы не любят самоубийственные атаки, если только это не означает их спасение, а это говорит о том, что мне как можно быстрее нужно добраться до этого грёбаного Нексуса, а после ещё как-то прорваться в него сквозь этих фанатиков. Инстинкты уже на разрыв взывали меня поторопиться, что это просто жизненно важно. Не главный Нексус города, а вот этот сравнительно небольшой, находящийся в левой части города почти на окраине. И мы рвались вперёд, не считаясь с потерями. Интуиция меня никогда не подводила, а тут не просто кричала, а билась в судорожном астматическом припадке. Торможу, окружая себя и ближайших внучек плотным ковром из низших, вновь разгоняю свой мозг на максимум. Думай, башка, шапку тёплую куплю: перебираю и совмещаю доступные взоры, вывожу сенсорику на максимум, тяну данные через силу, через коря работающие единство, и это жутко больно. Духовные оболочки ныли от натуги, в мозгу то и дело лопались сосуды, сгорали нервные клетки, рвались нейронные связи. Отключившись от всего лишнего, начал анализировать происходящие вокруг и влияние этих странных помех. Нахожу странные источники пси-потоков: часть далеко позади в стороне врат, один удаляется в космос, но не то, совсем не то. Интуиция указывает чётко на здание. Да, те потоки тоже несут смерть, точнее не так — прячут угрозу, что несёт смерть. Приходит осознание: это некая техника, что укрывает серокожих, как тогда, когда они атаковали в первый раз улей. А вот здание явно несёт угрозу, рушит единство, вторгается в него, создаёт пространственные колебания. Именно этот Нексус — источник всех помех, что рушит связь, создаёт проблемы с пространственными манипуляциями, но главное — он вторгается в единство и фактически, как кислота, его разъедает. И в этот момент замечаю, как от Нексуса проходит волна от основания пирамиды вверх. После волны усиливаются помехи, и формируется новая волна, ещё более мощная. У Сары точно появятся новые проблемы: она уже держит своих низших из последних сил, не давая тем сорваться в кровавую вакханалию убийств и пиршества смерти. Ещё пара таких волн, и они точно превратятся в безумных зверей, да и их нервной системе уже нанесён существенный урон; как я понимаю, их регенерация перестала справляться. Чёрт, снова новая волна — и уже моя стая чувствует зуд в нервных окончаниях. Напитываю ментальный пакет под завязку энергией с указом срочно доставить звезду во главе с инвиторами. Останавливаю атаку, закручивая в водоворот стаю, уплотняю её: нам никто не должен помешать. Призываю всех ближайших матерей к себе. Нам не успеть, просто не дойдём, остаётся заходить с козырей — нужен джокер. Матери прибывают: молодые встают в оцепление, готовые отражать любую внезапную атаку, более взрослые и опытные выстраиваются кругом, ложатся на грунт, успокаивая свои эмоции, впадают в медитацию, копят силы. С боем к нам прорывается два десятка Астартес, ведя за собой трёх инвиторов; они ещё умудрились притащить откуда-то пятёрку медиков с двойкой либри — обе раненые на руках у пары измождённых тёмных эльфиек, что тянули тех через тени, не давая тратить им свои силы. Матери и биологи приводят тех в порядок, насколько могут; Астартес дают перелить им жизненные силы, восстанавливая их. Встаю в центр сформировавшейся звезды напротив инвиторов, вокруг нас формируется вторая звезда из старших матерей во главе. Протоссы, обеспокоенные нашей остановкой, видно, что-то почувствовав, сами пошли в контратаку и благодаря своим вечным телепортам они имели огромное преимущество перед нами, выскакивая как можно ближе к центру живого водоворота, где находились мы. Уже две внучки пали в бою, а пятёрка впала в анабиоз, защищая нас. Астартес, перестав укрываться, встали кругом вокруг матерей, жертвуя собой, но не подпуская никого к ним. Телекинезом разровняв площадку под нами, уплотняю её, выжигаю на ней две звезды с рунной вязью в виде десятков кругов, следуя указаниям либри. Две фокусировочные пентаграммы-печати, одна в другой. Как эта мистика работает, я не понимаю, но детям видней: у нас над этой ритуальной магией работают миллионы особей, и я доверяю своим детям. Отбрасывая лишние мысли и эмоции, в последний момент вижу умирающего зерлинга. Его глаза наполнены решимостью и ненавистью, но разум не затуманен: даже на заре своей жизни он ищет врага, который может нам помешать, мечтает напоследок перед уходом в вечные поля вцепиться хоть ещё один раз в плоть серокожих, вкусить сладкий вкус их страха, наполненного болью и кровью. Мысль-озарение: притягиваю его к себе, аккуратно кладу рядом у ног, склоняясь, глажу по голове. Из его пасти бурным потоком вытекает кровь, он уже с трудом дышит, но счастлив. Делюсь с ним своей идеей, он рад служить и счастлив той почести, что я хочу оказать ему. Его глаза наполняются решимостью, из последних сил он отгоняет смерть и встаёт на дрожащих ногах. Я даю отмашку, внучки начинают ритуал, накапливают заряд; вокруг идёт бой, мы светимся, как сверхновые, привлекая внимание. Краем сознания вижу, как одна тёмная эльфийка перемещается в плотную группу высших тамплиеров под охраной архонтов, что только что переместились почти вплотную к охранному кругу из матерей и Астартес. Она не бросается в бой, нет… Она с улыбкой пробивает себе сердце тёмным, источающим чёрную дымку клинком. Протоссы ничего не поняли и не успели толком среагировать, как вспыхнувшая серым пламенем храбрая дочь своего народа сгорает, осыпаясь пеплом. Мимолётное замешательство серокожих было их последней эмоцией: пепел резко разошёлся кругом. Стоило хоть крупице этого пепла, которым ранее была тёмная эльфийка, коснуться серокожих, как те начинали усыхать, их доспехи тускнели, казалось, ржавели, а усыхающие тела через пару мгновений и сами начали осыпаться пеплом. Архонты просто окутывались серым пламенем, которое на глазах затухало, но с ним и исчезали архонты, распадаясь безобидными чёрными искрами. Внучки уже держатся на пределе, их пси-энергия закручивается вокруг тел, уходит, создавая некий вихрь-столб. Миг — и вся накопленная ими энергия уходит ко мне. Я же, присев, обхватываю умирающего зерлинга. Его тело сгорает, а я одновременно обволакиваю его душу щитами, напитываю и формирую вокруг него ионный шторм. Его душа не пострадает, и с окончанием шторма уйдёт целой на поля вечной охоты. Напоследок даю ему имя Неистовый и отпускаю на волю душу, окружённую штормом, в небо. Огромный пучок энергии бьёт в облака, где, взорвавшись, сформировал огромного зерлинга, состоящего из молний и бело-голубоватого огня. Оглядевшись, тот рванул в сторону Нексуса. Разумный пси-шторм вмиг оказался над Нексусом. Размеры у них были сопоставимы: щит заискрился, ходил волнами от ударов, клыков и когтей стихии. Батареи и поддерживающие щиты станции начали гаснуть, а иногда и взрываться, отчего щит начал распадаться. Я же с инвиторами и другими особями сформировал запретный гравитационный шторм. Зерлинг рвал и метал, постепенно уменьшаясь в размерах. Щиты пали, и тот уже пытался вгрызться в само здание. Цапнув напоследок кристаллическое навершие Нексуса, тот исчез в яркой белой вспышке. Я же, выждав ещё пару секунд, обрушил свой удар на Нексус. Маленькая, практически незаметная даже для наших глаз капля упала на Нексус, легко проникнув через дыру, что образовалась от взорвавшегося кристалла на вершине пирамиды серокожих. Я на пределе сил держал эту маленькую чёрную кляксу. Оставшиеся на ногах старшие матери, подхватив меня и других осевших, рванули подальше от Нексуса, уводя за собой мою стаю. Меня несла на руках Лариса; она бежала на пределе своих сил как можно дальше от Нексуса, к которому ранее прорывались, платя своими жизнями и кровью за каждый пройдённый нами шаг… Протоссы, да что протоссы, даже матери не понимали ничего из происходящего: все просто исполняли мою команду: «ПРОЧЬ ОТСЮДА!». Вот серенькие стояли ошалевшие, когда мы без малейших попыток сражаться просто пронеслись мимо них, стараясь как можно дальше сбежать от грядущего кабзца. Мы не обращали на них никакого внимания, не вступали в бой, просто уносили лапы подальше от того, что через миг произойдёт. Из-за облаков вынырнули падающие огненные болиды. Видно, в космосе было тоже очень жарко: над городом пролетело огромное нечто. Судя по конструкции, раньше эта полукруглая конструкция была частью материнского корабля. Небо прошил огромный луч; мелкие, видно, пригнали наконец свою библиотеку и устроили дискотеку в космосе. То один, то другой пучок прошивали облака, остатки кораблей от близкого знакомства с плазменными и кинетическими боеприпасами падали с небес на поверхность луны, но хаотично и бессистемно. Видно, отголоски космического боя: хорошо вдали от нас эти мастодонты устроили свой бой, в котором доставалось серокожим, но без особого ущерба для нас на поверхности Калдира. Контроль роста чёрной дыры — это самое сложное, что я вытворял в своей жизни. Из-за своего страха я чрезмерно её напитал, боясь ошибиться или не дожать, а в итоге «слегка» переборщил. Нексус начало вминать в себя, подул дикий ветер, воздушные потоки устремились в открывшуюся червоточину. Я не видел, что творится вокруг: всё моё внимание ныне было сосредоточено на подавлении гравитационной аномалии. Сейчас интуиция перестала биться в припадках, хоть и волновалась. Помехи пропали, все вокруг выдохнули. Единство, ранее почти не работающее, начало восстанавливаться в авральном режиме. Десять минут мне потребовалось на усмирение формирующейся чёрной дыры. Часть города протоссов исчезла, на месте стоял огромный котлован, а по периметру была куча бесформенного металлолома, что ранее было строениями и выжившими серыми. Я был выжат, тело всё ломило, а лицо было залито кровью. Ни минуты покоя, тишины или спокойствия. Как только я пришёл в себя, в мозг полился поток информации от проснувшегося единства. Новенькие из прибывших деток подверглись отголоскам эмоционального шторма. Поднимаясь и стараясь не упасть, отмечал, как с моего тела стекает лечебная слизь, коей меня залили с ног до головы. Голова болела дико, но пришлось создавать ментальный пакет — окрик с ментальной искрой. Мой гневный окрик в ментальном поле единства был оглушителен, да ещё и метальная искра дала всем что-то вроде подзатыльника или болезненного укола. Детки вняли голосу моего разума, встряхнулись и пришли в себя, а через единство сначала матери, а за ними и другие особи стали делиться опытом, как сохранить разум в пучине эмоций. Постепенно новоприбывшим удалось взять себя в лапы и начать исправлять свои ошибки, что они наделали, поддавшись эмоциям, затуманившим им разум. Мелочь высадила своих мега-дровосеков, отжала первичный плацдарм и начала его расширять, давая время для высадки сначала низших и новых дровосеков, а затем и основных особей, те разворачивались в тылу. Флот ожил и начал вновь с орбиты поддерживать нас орбитальными ударами, накидывая чемоданы серым на радость, плюс количество нашей авиации росло с каждой минутой; господство в небе стало абсолютным. Рабам Зел-Нага стало совсем грустно, хотя им и так оставалось немного. Мой флагман, что ранее активно общался с левиафаном Керриган, решил применить полученные наставления и уроки от старшего на практике. Теперь не только одни его орудия разили врага: постоянные молнии, что исторгал его корпус, гравитационные аномалии, телекинез, которым он рвал и давил надоедливую мошкару, убивавшую его сородичей, разнообразили приятный досуг протоссов. Мой флагман имел в основе ДНК левиафана Керриган, отчего его пси-потенциал, который и до этого был огромным в симбиозе с ядром Рате и Исой во главе, — они устроили псионный «Содом и Гоморру» остаткам флота протоссов. Силы основных особей наконец нагнали нас и начали поступательно, квадрат за квадратом зачищать город, пока низшие и взбодрившиеся из числа порченых Сары штурмовали передовые линии Нексуса. Моя гвардия наконец добралась до передовой и начала штурм центральной площади и главного Нексуса. А то, что вытворили феи, и вовсе нуждалось в серьёзном осмыслении и экспериментах. Я не спеша пробирался к своей гвардии из основных особей, давая себе мимолётное время на отдых, восстанавливая частично тело и снимая напряжение с духовных оболочек, стремясь прийти в себя и сменить тело. По пути я через единство отслеживал действия своих деток: колонизатор сбит и активно добивается, пока часть основных сил меков и либри его окружают, у них в подчинении два легиона Астартес и пять легионов орков. Я же больше не столько восстанавливался, сколько избавлялся от мелькнувшего перед глазами вида возможного будущего, полного шока и страха, если бы не смог удержать чёрную дыру — слишком много энергии я влил от страха. Страх. Я поддался ему, когда запретил и сам не изучил данный шторм до конца. Страх привёл к невежеству. Страх, пусть страх пройдёт через меня и уйдёт; я его принимаю и признаю, но более он не властен надо мной. Нет невежества, есть знания, что дочь опыта ошибок. Неожиданно я почувствовал болезный ментальный укол, который тут же отбил, решив, что это кто-то из выживших из Нексуса пытался мне отомстить, не обратив внимания на мерзкий привкус энергий, проявившийся вокруг. Не отвлекаясь, на ходу я прогонял раз за разом первое применение пси-шторма инвиторов, у которого я был фокусом, попутно запросив все данные, что были у нас по нему, слепки всех, кто его применял. Идя по полю боя, я щёлкал пальцами, выбивая еле заметную чёрную искру. Почти дойдя до места боёв, я резко направил руку в сторону уничтоженного бессмертного, резко щёлкнув пальцами, и тот, поддавшись моей воле, резко вмяло в себя; центральная часть смялась вмиг и после просто исчезла, оставив тройку его ног, которые опали после исчезнувшего центрального корпуса. Ещё десяток попавших мне на глаза целей были уничтожены мной таким способом. Я формировал микротрещину с каплей энергии — ничтожно крохотная червоточина, что жила сотую часть мили секунды, но каждый раз я стремился управлять той, то гася заранее, то, наоборот, стараясь удержать на сотую часть подольше. Мой неспешный шаг всё же привёл меня к основанию покорёженного центрального Нексуса. Мимо меня неслись низшие и основные особи, что спешили на штурм. Десант, отжав верфи и порт, ударил во фланги, имитируя удар по центру. Сопротивление серокожих постепенно затухало, серых уже не так уж и много осталось вживых; большая часть города была захвачена, особо укреплённые комплексы и постройки уже просто блокировались. Начался больше отлов, нежели уничтожение. Единственное место, которое ещё полноценно штурмовали, был центральный Нексус. С полным превосходством в небе и на орбите, любое сколько-то серьёзное сопротивление просто уничтожалось бомбардировщиками или орбитальным ударом, а особо укреплённые постройки просто окружались — началась так сказать осада, нагнетались силы уже без риска и гонки со временем. Как правило, засевших забрасывали слизью, что начала распространяться по городу,creepуже накачивали нейрослизью. Поднимаясь по лестнице и приближаясь к звукам сражения, с печалью осматривал тела погибших детей, что лежали вперемешку с телами серых рабов. Почти добравшись до середины, вновь поддался интуиции и свернул в коридор, который вёл вглубь. Ориентируясь через единство, шёл в сторону особо защищаемой двери. Вверху я не чувствовал особых сил противника. Основная точка была впереди. В очередной раз повернув, заметил перед широкой развилкой большое количество детей, которые пытались прорваться в огромный центральный коридор. Командовала здесь пара из первородных матерей. На моих глазах один катар, сформировав огромную сферу, вынырнул за угол и бросил её, но и сам получил пять пучков плазмы и поток молний. Его отбросило к стене, и тот бессильно стек по стенке на пол, накрыв его щитом, и вовремя — новый десяток пучков разбились о щит. Притянув его, отмечая, как его жизнь утекает, рука было направившаяся к лицу умирающего, который с улыбкой и закрытыми веками намурлыкивал какую-то мелодию, готовясь к посмертию, изменила направление и опустилась на торс к зияющим выжженным дырам. Волевое усилие, и из руки полилась формирующаяся лечебная слизь с моей кровью, которую я напитывал энергией, в основном праной, подчиняя его тело, заставляя его регенерировать через силу, удерживал душу в теле, пока та не перестала вырываться из моих рук. Зарастив кое-как раны, принудительно ввёл его в анабиоз, уступая место медикам. Взгляд зацепился на меч, который тот до последнего не выпускал из лап. Притянув его в руку, пропустил по нему пси-поток, руны на лезвии разгорелись, оплавленный клинок начал впитывать мою кровь, робко спрашивая разрешения. Поддавшись наитию, достал из инвентаря слиток адаманта и алые кристаллы, перестраивал молекулярную решётку клинка, пропитывая своей кровью и пыльцой, что ранее была необработанными рубинами. Ровным шагом направился в сторону коридора, отдавая приказ временно прекратить штурм коридора. Ровной походкой выйдя на центр прохода, принимая на щиты, коридор чересчур большой, но моё основное тело не пройдёт, а вот в конце за десятком перекрывающих коридор щитов было видно огромный зал. Кровожадная улыбка расплылась на лице в предвкушении скорого выхода моих эмоций и жажды смерти серым мразям, обнажая клыки. Я шёл под шквальным огнём, прикрытый щитом и гравитационной аномалией, что просто разбрасывала летящую в меня плазму в стороны. Это сложно, требует ужасный контроль и море энергии, но отключившись от единства и сосредоточив все свои силы на себе, вполне возможно. Резкая остановка, сильный удар правой ногой в пол, от которого пошла волна по всему коридору, деформируя его и выводя из строя охранные системы и орудия. Щиты мигнули, и я успел переместиться прямо в сформированную линию защитников. За спиной дети возобновили огонь, стремясь уничтожить мигнувшие щиты, за которыми я раскидывал врага. Меч порхал, каждый порез причинял серокожим дикую боль, вытягивал из них жизненную силу и передавал её мне. Поигравшись с защитниками и перебив чуть больше половины, я переместился вперёд, к крупному столу, рядом с которым стояли выделяющиеся протоссы. Разум одного из них был мне знаком по атаке улья — это он разорялся пафосной речью перед атакой. Клинки зажглись, они начали расходиться полукругом, стремясь меня окружить. Дети продавили щиты и ворвались в строй оставшихся защитников. — Ну что, пафосных речей не будет? Вроде ты тут недавно разорялся такой весь из себя важный и смелый, — указал я рукой с зажатым в ней мечом на центрального протосса, одетого в богато украшенную робу, из-под которой выглядывала белая броня. — Чудовище, нам не о чём говорить с мерзким животным, варвар и убийца, — сделав шаг вперёд, пропуская по своему телу поток молний, он воспарил над полом, готовясь атаковать. — Чудовище, животное, возможно варвар, но точно не раб, искусственно выведенный псевдобожками, и не подлый трус, который боится в одиночку выйти на поединок, — проговорил я, отмечая, как один из них с косой пытается зайти мне за спину, укрывшись в тенях. — МЫ НЕ РАБЫ!!! УБИЙЦА… — псионный крик протосса мог бы меня оглушить, если бы я не ожила этого, смещая своё тело в сторону заговорившей, видимо, самки, насаживая ту на меч. — НЕТ!!! — орёт один особо боевитый серый в полной броне, толи зилот, толи высший тамплиер, в ярости кидаясь на меня. Заведя меч за спину, блокирую клинок косы. Пучок пси-энергии и плазмы с примесью энергии пустоты — это опасно. Тройка молний от трёх других пробивает щит, а тот, что заорал, рывком приблизившись, пробивает мне грудь обычным клинком серокожих и начинает медленно поднимать его вверх, разрезая грудь, стремясь увидеть на моём лице гримасу боли. Но я лишь улыбаюсь, в широкой улыбке обнажая клинки, и начинаю смеяться. Тёмный тамплиер что-то почувствовав, начав смещаться в сторону, но для него уже было поздно. Моё нынешнее тело по большей части уже энергетический фантом, удерживаемый мной. В вспышке перестаю удерживать своё почти перешедшее в энергию тело, отпускаю пространство, удерживаемое на грани, и заменяю тело на основное, раскидывая всех вокруг. — Игр не будет, рабом рождённый рабом и умрёт. Пол проминается под моим весом, два клиновидных конечности пробивают стоящих по краям, после отбрасывают в сторону. Огромный веер дротиков сносит ещё троих, пробивая их щиты и превращая в решето. Вновь прыгнувший на меня псевдозилот нарывается на плевок белой липкой жижи; об тело ударяется туша серокожего, закутанная в твердеющий кокон. Лёгкое движение — и царапина на лице парализует того ядом. Сбрасываю оковы со своей энергии, просто давлю всех вокруг телекинезом, прижимая к полу. Развернувшись, сметаю задние ряды обороняющихся: колю копьями, разрываю лапами, одному даже откусил голову. Мозг отмечает пять секунд на всё про всё. Развернувшись, иду в сторону главного серокожего, махнув рукой в сторону женщины, что первой кинулась на меня, кидаю её под ноги вбежавшего медика с указанием сохранить той жизнь. Подхватив за голову того, кто любит пафосные речи, иду в сторону просвета на открытую террасу. Отмечаю, что у врага есть чувство стиля, что, возможно, и очень мило, но мне из-за этого не пролезть. Ранее спрятавшийся тёмный тамплиер совершает прыжок, но нарывается на созданный мной микроразрыв. Его торс вмяло внутрь, а когда дело дошло до головы, микроразрыв закрылся. Ноги, руки и голова с частью торса упали, фонтанируя кровью. Сменив тело на драконоида, тащу того на свежий воздух. Балкон-терраса открывает хороший вид: очередной Нексус лишился щитов, и его начали прожигать десятки лучей светючек либри. Мечом отрезаю руки и ноги пленённому, после чего усаживаюсь на пол и пристраиваю этот обрубок высокомерного идиота рядом. — Смотри, любуйся падением твоей обители. Мы пришли за Зел-Нага, вашими божками, и не вам, рабам вставать у нас на пути. Мои дети через кровь и тысячелетия перенесли память о том, как вы со своими творцами почти выжгли наш мир. Первородный? Ты искусственное ничтожество, а не первородный. Ты не переживай, у нас ещё будет много времени для бесед. Дав импульс в мозг этой высокомерной твари, перегружая его нервную систему, откинул обрубок в сторону матерей, пусть спеленают и проследят — уж больно тот силён. Калдир пал, осталось подавить оставшиеся очаги сопротивления и вкусить плоды победы — сладкие и горькие.

Где-то в царстве Хрустального Лабиринта

«Занятно… Очень занятно, вот кто это был тогда… Как интересно… — наконец он смог найти виновника давно уже всеми позабытого переполоха.» То, что он на долю мига смог увидеть и прочитать в мыслях этого ВсеОтца, его безумно порадовало. Находясь в своём бескрайнем царстве, Тзинч, Истинный Владыка Хаоса, сидел перед манускриптом, который излучает необыкновенный свет от поступающих в него новых знаний, отчего он не мог сдержать свой скребущий по нутру душ каркающий смех. Он всегда наслаждался тем, как человечество избегает новых открытий и истин, ведь именно этот страх открывает двери в его царство. Люди, напуганные неизвестным, сначала все отказываются учиться и расти, тем самым создавая брешь для пагубного влияния Тзинча. Когда человек боится знаний, он замыкается в своём узком кругозоре, отвергая всё, что выходит за рамки привычного. Этот страх парализует разум и волю, делая людей уязвимыми для манипуляций и обмана. Тзинч перевернул манускрипт и продолжил его читать, вновь усмехнувшись. Он веками искусно пользуется этой человеческой слабостью, подстрекая к любым сомнениям и подозрениям всех и вся, что ещё больше укрепляет его власть. Каждый символ, каждая строчка этого свитка — это ключ к пониманию, но для смертных он становится источником страха. Они боятся того, что не могут постичь, и именно этот страх ведёт их к Тзинчу. Проклятый видит, как их умы терзают сомнения, как они отступают перед истиной, которая могла бы освободить их, но вместо этого лишь укрепляет их цепи. Смех раздаётся в бескрайних просторах Варпа, и те, кто его слышит, наполняются страхами и сомнениями, стремясь укрыться от истинных знаний, которые скрыты в этом смехе и могли бы их спасти. Каждый, кто отвергает истину, ведь Тзинч знает настоящую цену правде и лжи, тем самым становится жертвой своего собственного невежества, и с нескончаемым удовольствием наблюдает, как люди снова сами создают свои оковы. До конца января выложу 4-6 главы и закончу 3 том. Денис активно пишет 4 том, но мне нужно немного передохнуть, плюс готовлю 3-ий том к печати для подарков