«Извини»

            В храме было непривычно тихо. Леший бы даже заикнулся о том, что неприлично тихо. Обычно здесь отражались от стен множество звуков, крики восторженной и верующей паствы добирались до несчастных ушей Хаоса и заставляли его сильнее прижаться к Хекат, у которой подобной проблемы не было. Сегодня голос Агнца был совсем тихий, почти загробный, и в нём читалась вселенская усталость. Козёл тоже ничего не говорил. Леший только мог смутно ощутить, что он стоит... Где-то позади Ягнёнка и тяжело дышит. Не более.       Хекат тоже молчала. Она вслушивалась в каждое слово пастыря, но по тому, как нервно сжимала её склизкая рука ладонь брата, Хаос понимал: её точно так же тревожит сегодняшняя проповедь. Но с кем об этом говорить? Хекат как всегда будет молчать, да и некрасиво её заставлять разговаривать из-за такого; Калламар остался в своей маленькой лечебнице, а Нариндер... Его сегодня даже не чувствовалось нигде. Будто исчез и не было его никогда в поселении. Может, тоже что-то чувствует, потому и не пришёл? Глупо. Смерть бы захотел увидеть убитое состояние своих пленителей. Его бы это точно позабавило.       – Спасибо всем за эту проповедь, – коротко закончил Ягнёнок, повисла недолгая тишина, а потом все стали расходиться.       Только когда стихли последние шаги, Агнец тяжело вздохнул и стукнулся чем-то. Козёл не двигался.       – Мне нужно поспать. Завтра отправимся в поход снова, – тихо пробормотал лидер, пошелестел чем-то. Потом медленно спустился по ступенькам (Хаос уже успел запомнить, как это звучит), подошёл к епископам и выдохнул. – Мы так ничего и не нашли. Даже не успели забраться толком в Колыбель.       – Мы от вас и не ждём результата моментально, – Леший пожал плечами, потом повернул голову, словно мог увидеть лицо Голода. Но чуда не случилось.       – Это понятно, – Ягнёнок кивнул, – но от этого зависит ваша вера и доверие к нам. Мы и без того его подрываем...       – Если Мор не умеет себя вести, это ещё ничего не значит, – грубо отрезала Хекат, квакнув.       – Мг. Он просто опять боится неизвестности, вот и капризничает... – Леший усмехнулся, наконец отлип от старшей сестры и сложил руки на коленях, теребя ткань штанов. – Мы... Можем чем-то помочь?       Раздалось фырканье с другого конца зала. Спешные цокающие шаги приблизились к ним, и тихо пискнула корона с фиолетовым глазом. По крайней мере, так сказал Калламар. Да и Хаос мог догадаться об этом, учитывая покровительство Шамуры в... Отражении.       – Не-а. Что ты нам предложишь? Пустить вас самих? Так передохнете как мухи. У вас даже оружия нет, – Коза нервно усмехнулся, покачал косматой головой. – Не геройствуй, Червячок. Оно того не стоит. Я тебе отвечаю. Сами разберёмся, – его цепкий взгляд перестал буравить Лешего, и тут же раздался хлопок. – Иди отдыхай. Я присмотрю за стадом.       – Спасибо. Просто... Будь поосторожнее.       – Ясен-красен. Гуляй отсюда. Палатка тебя ждёт не дождётся.       Барашек только тяжело вздохнул и быстро провёл рукой по лицу, потом обогнул епископов дугой и медленно вышел из храма, не бросив на них взгляда. Леший как-то инстинктивно повернулся, осторожно крутя головой, будто пытался услышать больше, чем ему доступно. Потом снова обернулся на Козла.       – И что сейчас?       – Ничего. Валите работать, нечего прохлаждаться. До заката ещё несколько часов.       Пастушок обошёлся едкой усмешкой и потянул Лешего за руки, заставляя его встать, и потом мельком отряхнул пыль с чужих штанов, проходя мимо.       – Я возле стола с костями, если нужен буду.       – Собираешься просто всё время играть?       – Не, ещё подумать попробую, – рогатый фыркнул. – Не задавай тупых вопросов, это раздражает. Всё, найдите чем заняться.       Наверное, пятно с запахом чужой крови и пыли что-то ещё там брякнуло, тряхнуло головой, побренчало колокольчиком и ушло из храма. А Леший долго обдумывал происходящее, пока его за руку не схватила Хекат и не повела на выход.       Сестра не стала комментировать ситуацию. В целом, она предпочитала оставаться в стороне. Обычно склочная и привычная брать всё под свой контроль, она резко... Отступилась от своего поведения, не собираясь влезать в разборки. Хаос не знал, как на это реагировать, только иногда вздыхал и качал головой. Всё наваливается слишком быстро, слишком резко. Но ведь и он тоже изменился. Изменился настолько, что прошлый Леший бы только посмеялся и пальцем тыкнул.       – Ты пойдёшь на кухню?       – Да. До ужина ещё есть время, – Хекат всё же удостоила его своим взглядом.       – Отведёшь меня в хижину? Пожалуйста...       – А самому?       – Не хочу.       Старшая сестра обошлась тихим смешком и её широкие шаги стали немного быстрее. Чтобы добраться до их общей лачуги, потребовалось совсем немного времени и несколько злых ругательств Лешего на мелкие коряги и камни, прячущиеся в траве. А потом он уже самостоятельно забрался в домик, прикрыл дверь и подошёл к своей лежанке, устроился на ней.       Мысли кружатся в голове подобно пчёлам над разорённым ульем. И бог ощущал себя... На уровне убитой королевы, лежащей посреди этого хаоса. Когда-то Леший забавы ради подобное сделал. Потом неделю лежал и отходил от яда. Стоп. Теперь надо разобраться в том, что вообще они имеют. Хаос за последние несколько дней настолько запутался во всем, что сейчас хочется просто сжаться в комочек, не видеть всего того, что происходит. Точнее, не слышать, не чувствовать, не понимать.       Уже как несколько недель в поселении живёт Калламар, и потому последним из епископов остался Шамура. Только вот старшего брата всё никак не удаётся вычеркнуть из списочка, ведь... Он слишком опасен. Третий раз Ягнёнок и Козёл отправляются в Колыбель, и в третий раз они не смогли ничего сделать, не смогли даже добраться до его храма. Всё заросло паутиной, покрылось мелкими жучками, что прыгали на каждого чужака, приходящего к ним. От рассказов Ягнёнка всё тело покрывалось мурашками, и даже тёплая шерсть не спасала. Теперь лидеры вынуждены снова идти в паучье логово, кишащее безумными последователями Войны.       Так ещё и сейчас он с какого-то перепугу захотел подойти и попытаться поговорить с Нариндером... Это будет опасно. Без чужой помощи и прикрытия. У него нет особо никакой поддержки (Хекат и Калламар помочь, очевидно, не смогут, если Смерти сорвёт крышу). А ждать дольше нельзя. Он уже не может физически. Всё то неудержимое, что всегда было отличительной чертой Хаоса, рвалось закончить дело, пугающее его ещё с момента заточения старшего брата. Пальцы непроизвольно сжались от напряжения, в голове запульсировало. Страшно. Страшно от того, что придётся перешагнуть через себя. Что придётся... Преклониться перед тем, кого ненавидел и боялся больше всего на свете.       Леший съежился, обнял себя тонкими узловатыми руками. Вжав голову в плечи прислушался. Ветер почти не воет, но холодно. Наверное, тучи заслонили солнце. А ещё пахнет дождём и чем-то... Противным. Как перед грозой. Завтра точно будет плохая погода. Какая... Мерзость. Из груди вырвался сдавленный вдох, а сердце, кажется, долбилось о тонкие рёбра с силой какого-то древнего заклинания Шамуры. Всё плохо, всё очень плохо. Нужно спать. Плевать на ужин, поест утром.

***

      Леший повернул голову на частое хлюпанье рядом с собой. Калламара опять разозлила какая-то неочевидная мелочь, и сейчас он тихо возмущался про себя, наверное, продолжая уминать сегодняшний завтрак. Хекат, колдующая на кухне, просто слушала его, не пытаясь останавливать. Хотя аппетит он портил конкретно. И не только до сих пор шкребущему ложкой тарелку Червю.       Потом Хаос прислушался к другим звукам. Всё поселение уже поело, только несколько «ночных мотыльков», что имели странную особенность к дневному сну и работе после заката, доедали свои порции, готовые уходить на заслуженный отдых. За деревьями негромко шумел ветер, игрался с листьями, травой, гонял что-то хрустящее. Странные звуки, что уж говорить. С другой стороны было слышно, как тихо живёт своей жизнью поселение: мерный стук с шахт, скрип деревьев на лесопилке. Всем было абсолютно всё равно на трех епископов, занятых собой. И это... Казалось странным.       Леший снова шкрябнул ложкой по миске, отправил кашу с ягодами в рот. Хекат, судя по хлопку дверцы печки, отвернулась, потому без зазрения совести младший бог взял свою тарелку в руки и просто выпил всё содержимое, чтобы не тратить время на бесполезную возню. Когда его наградили подозрительным взглядом, то бог ограничился тупой улыбкой и хихикнул. Но страшая сестра тяжело вздохнула, не став ничего говорить.       – Зайдёшь ко мне сегодня, – прервал тишину Мор, толкнув в плечо Лешего, – я посмотрю твои глазницы.       – Так ты два дня назад смотрел!       – А должен каждый день проверять и хотя бы один раз чистить! Только вот кое-кто особо вредный и не позволяет мне этого! – брат зло щёлкнул зубами. Хаос оскалился. – И ты, Хекат, тоже не должна пренебрегать этим.       – Мне некогда, – попыталась отмахнуться Голод, но как-то слишком лениво и вяло. Наверное, ей просто всё равно.       – А потом жалуетесь, что старые раны загноились...       – Какой ты заботливый, – Хаос с деланным недовольством отвёл морду, фыркая. – Что-то раньше за тобой этого не заметно было.       – Раньше не ценил.       Серьёзность в голосе лекаря была как пощёчина. Леший замолчал, вслушиваясь в хлюпающее и очень недовольное дыхание старшего брата, потом виновато опустил голову. Он даже как-то задумался. Вот и то, о чём они так отчаянно спорили пару недель назад, у ручья, и то, о чём философствовали перед закатом позавчера. Или дня четыре назад. Для Хаоса всё время смешалось в единую кашу, каждый день похож на предыдущий и будет похож на будущий.       – Не ругаться на моей кухне, – напомнила им двоим Хекат, всё же грохнув чем-то перед ними двумя. И это вынудило закрыть рты. – Вы всё? Если да, то валите по своим делам.       – Ты злая, – обиженно проворчал Леший, ухнув и поднимаясь на ноги. Хекат только усмехнулась и наспех провела пальцем по грязной шерсти на губах, убирая остатки каши.       – А ты наивный. Думаешь, я не знаю, что ты делаешь?       – Знаешь. Ничего я не думаю! Ой всё, отстань! Нашла до чего докопаться!       Он лениво зафыркал и быстро отмахнулся от чужих рук, щёлкнул зубами и поспешно пошёл к полям, где его ждала работа. Работа, работа и ещё раз работа... Хотя хотелось сбежать в тень дуба и просто сидеть и бездельничать. Только вот делать это будет глупо. Сейчас довольно прохладно и, кажется, вот-вот пойдёт дождь, потому не стоит далеко уходить от поселения.       Выдохнув, Хаос опустился на колени перед посадками... Наверное, это пытается прорасти тыква. Да, определённо. Запах листьев, особое... Ощущение? Как ещё это описать? В любом случае, они помогли понять, что ему придётся ещё несколько часов потратить на осторожную прополку сорняков, потом внесение удобрений. Леший относился довольно лояльно к любой работе с землёй. Делал всё как по книжке, ведь знал, что многие книжки переписывал Шамура лично, даже будучи безумным занимался этим... Ну вот, мысли снова вернулись к старшему брату. Худые плечи содрогнулись, и епископ замер, пытаясь унять страх, возможно, какую-то тревогу. Что-то в истории Войны его до сих пор смущало.       Это не его дело. Калламар ведь прав: в первую очередь, это всё вина Шамуры, у которого просто... Получилось не так, как он хотел. Только вот сейчас за эту ошибку расплачиваются все пятеро и гора последователей, пытающихся выживать в новом мире, где нет никакой защиты. Права и Хекат: Леший думает обо всём этом неприлично для себя самого много. Можно даже сказать чересчур. Раньше-то его не интересовали подобные вещи. Максимум, до чего он мог дойти – идиотская шутка над кем-то из старших, которая задевала и их, и паству, собравшуюся на исповедь, и заповеди Древней веры, и нормы мироздания. А сейчас... Леший размяк. Надо бы возвращаться в свою обычную несерьёзность.       Тонкие пальцы снова коснулись земли, провели по ней. Вот небольшой расточек сорняка, рядом с ним умастился и хиленький вершок тыквы. Ещё немного проведя рукой, Хаос выдохнул и с силой сжал в ладони сорняк, чуть напрягся и дёрнул. Вместе с этим раздался треск где-то впереди, и уходил вперёд. Губы тронула улыбка. Работа сделана. Несколько часов его унылой долгой жизни сэкономлены. Только осталось собрать сорняки и пройтись с лейкой над тыковками. Как удобно делать то, что можешь сделать быстро. Только пока никто не видит. Иначе потом начинаются крики о несправедливости и бесчестности.       И всё же мысли ушли куда-то в совершенно другое направление. Нужно обдумать то, каким образом он сегодня пойдёт к Нариндеру. Понятное дело, что брата и сестру он брать не будет. Сам разберётся. Да и не надо их тревожить. Но что ему сказать? Что Лешему жаль? Так Нари уже, скорее всего, наслушался такого, либо начнёт беситься. Пальцы подцепили ещё несколько выдернутых стеблей, отряхнули с корней землю, оставляя её. Нет, об этом ещё надо хорошенько подумать, чтобы не упасть лицом в грязь ещё больше. Всегда пытался доказать Смерти, что он способен на большее, а в итоге так неловко проиграть собственным суждениям? Да ни за что!       Сорняки отправились на компостную кучу, где за них уже принялись почти крошечные относительно бога червячки. Леший слышал каждое шелестение маленьких животных, каждый скрип травинок, которыми лакомились эти жутковатые голые существа. И ведь когда-то Хаос тоже был таким же. Только пушистый и более любопытный.       Проведя ладонью по краю ящика с облупленной краской, он выдохнул и пошёл к ближайшему амбарчику и вытянул оттуда ящик с удобрением. Перемолотые камни Топи и, кажется, какая-то трава. Неплохо. А водой разводить смысла нет: скоро пойдёт дождь и размоет по земле. Деревянная штука весила довольно-таки прилично, и обычному последователю явно было бы сложно её поднять, ничего не уровнив, но бог справился неплохо. Более того, он ещё и без проблем дотянулся до нужных грядок и стал бодро раскидывать удобрение по грядкам, с удовольствием вдыхал свежий воздух, аромат... Казалось бы, безвкусных минералов, земли, что вскоре получит свою порцию подкормки и позволит вырасти мощным плодами. И Лешему это нравилось. Самый главный фермер и любитель природы в поселении, это точно. На какое-то время даже перестали лезть в голову тревожные мысли, страшные варианты развития событий. Он знает, прекрасно знает, что попытки убивать самого себя не делали лучше ситуацию.       Вот и всё, он закончил. Удивительно быстро закончился ящик, а прошёлся он по всей грядке. Даже дважды прошёлся туда-сюда, чтобы убедиться, что забота о посевах выполнена на «отлично». Хорошо, дела сделаны даже раньше, чем он планировал. Хотя, с другой стороны, а какие планы? О чем речь, если для слепого уготовано не так уж и много вещей, которыми он может заняться? От такой мысли бог усмехнулся. Зато свободного времени достаточно, и было бы сегодня солнце, он бы развалился на берегу речки и просто грелся в лучах. И всё же мысли подпортила одна деталь: он планировал подойти к Нариндеру и поговорить. В груди всё сжалось. Как-то странно думать о том, что придётся признать свою вину, попытаться помириться с тем, кто наверняка хочет того же, но гордость душит.       Хаос медленно, высчитывая в голове шаги поплёлся к центру поселения. Раз, два, три. Вдали гудят голоса последователей, кто-то громко засмеялся. Стук сердца отбивал каждый звук. Восемь, девять, десять. Вот со стороны стены надрывисто каркнула ворона, потом с шумом поднялась в воздух и, наверняка подхваченная потоком ветра, унеслась куда-то. Зачем он обращает на это внимание? Пятнадцать, семнадцать, восемнадцать... Что-то пропустил. Странно. Кажется, сбился. Откуда-то потянуло теплом, и бог сразу же понял: он идёт в нужном направлении. Похоже на ритуальный огонь. Божество неуверенно скрежетнуло зубами, потерев локоть. Каждое прикосновение обжигало тем самым пламенем, заставляющим рычать на непонятную боль. Двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять.

Он у статуи.

      Отлично. Хаос тревожно «оглянулся» по сторонам, вслушиваясь в окружающую жизнь. Ничего такого, что могло бы его заинтересовать. Кто-то молится у статуи, кто-то болтает с соседом по... Как это Козёл называл? Общежитию? Леший недавно услышал, как последователи ругаются из-за нехватки спальных мест. И услышал, как вечером лидеры обсуждали этот вопрос. Стоп. Куда-то не туда его занесло. Божество тихо хрипнуло, растерявшись.       – Что-то не так, дорогой Хаос? – негромко поинтересовался сбоку чужой голос, и епископ дёрнулся, выпрямившись и неловко проведя рукой по воздуху. Наткнулся только на мягкую макушку с взъерошенной шерстью. Стаз. Какое облегчение.       – Нет... Нет, всё нормально, – Леший судорожно выдохнул, качнув головой.       – Как ты... Вовремя.       – Я всегда умею появиться тогда, когда нужен, – последователь довольно усмехнулся, шевельнув чем-то. Мягкая шерсть поскребла по ткани. – Тебе что-то надо?       – Отведи меня к Нариндеру, – голос внезапно прозвучал как-то чересчур важно, даже властно, будто приказ. Хотя его хозяин тут же осёкся, ощутив на себе подозрение со стороны других культистов. – Пожалуйста. Мне надо с ним поговорить.       – Уверен? Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, – последователь покачал головой, но всё же осторожно взялся мягкой лапкой за чужие пальцы, позволил обхватить тонкую ладонь и потянул его куда-то дальше, к месту, где были расположены проходы в шахты. По крайней мере, Леший это определил по мерному стуку кирок о камень. – Ты же знаешь, что... Ягнёнок будет зол на меня.       – Не будет, – буркнул бог, покачал головой. – Я ему сам всё объясню. Тебе не придётся краснеть за меня.       – Надеюсь.       Культист пищаще усмехнулся, немного ускорил шаг. Хаос мысленно поблагодарил его. Всё-таки сложно плестись за коротышками, когда у самого шаги как два их роста. Хотя не все поголовно тут были размером с Агнца или Козу. Кто-то больше, кто-то меньше. Это ощутимо по передвижению, по звуку шагов, по мелким вибрациям, которые доходили до Лешего. Даже забавно, что он научился отличать некоторых особо интересных для него самого последователей по таким мелочам. Ведь... Свою собственную паству он игнорировал. Думал, что они не более, чем маленькие игрушки, поддерживающие статус и силу хозяина.       Лешему долго ждать не пришлось. В нос ударил неприятный запах пыли и чего-то едкого, из-за чего он был вынужден поморщиться и утереть ноздри, даже оскалился, что было заметно. Чест только похлопал его по ладони и брякнул, что понимает его чувства, после чего попросил подождать, пока сам быстро пошаркал в сторону ударов инструментов о камень. Леший остался. От этого странного зверя пахнет ближущейся старостью и какой-то усталостью. Ещё пару недель назад он был вполне себе бодрый и готовый на любые приключения, а сейчас... От него так и веяло банальным желанием отдохнуть и расслабиться.       Долго ждать не пришлось. Теперь к нему возвращались уже две пары мягких шагов, а слух уловил недовольное бормотание Смерти:       – Какого тебя вообще потянуло меня дёргать... Ты же знаешь-       – Мне всё равно, – с лёгкостью парировал заместитель, хмыкнув, – я тебе сказал, что хочу поговорить... Ну, не то, чтобы хочу... Что надо поговорить — я тебя вытащил.       Нариндер зло клацнул зубами, и этот ответ вызвал у его собеседника довольное хихиканье. Как же много власти имеют те, кто при Ягнёнке давно и имеют его расположение. Очень даже смешно слышать то, как печально выдохнул старший брат, оскорблённый подобным отношением к себе. Но всё же он выдохнул и наконец обратил внимание на Хаоса. По крайней мере Леший ощутил на себе его взгляд, и самому стало неловко. Первые пару секунд Нари ощутимо так обдумывал, что же ему сказать, потом фыркнул, зашептал:       – И ради этого ты меня вытащил? Издеваешься, ушастый? Да ты...       – Ай! Не трогай меня! – снова взвизгнул ученик, но теперь в этом не было смеха или желания как-то посмеяться над непониманием Смерти. Только колючая боль.       – Я тебе вопрос задал.       – Нариндер, прекрати, – громко прозвучал голос Лешего, что он и сам немного... Испугался. Но быстро вернул себе свою напускную уверенность, что вызвало усмешку у старшего брата.       – Допустим.       Тут же быстрве шаги метнулись к Лешему, и за него спряталось трясущееся тело, как-то по-детски глупо хватаясь лапками за штанину бога, готового даже будучи слепым хоть как-то попытаться помочь. Хаос чуть приподнял руки, будто бы вставая в позу защиты, хотя на самом деле он просто не ожидал того, что за ним будут так быстро скрываться. Но ничего не сказал. Очень хотелось, но не сказал. Выдохнув, божество обратило внимание на старшего брата.       – Да уж, не особо хорошо мы начали нашу встречу, – Нариндер обошёлся сухим смешком, – давай сначала. Что ты от меня хочешь, Хаос?       Вопрос ненадолго остался в воздухе, как летний зной, когда солнце почти что зашло в положение зенита и ужасно сильно пекло голову. Леший сглотнул накопившуюся во рту слюну, кивнул будто сам себе. Узловатая рука осторожно отогнала от себя Стаза, словно он маленький детёныш, прицепившийся не к своей маме, а сам Леший опустился на одно колено, не без силы ударяя себя в грудь.       – Мне жаль. Я хочу извиниться перед тобой, Нариндер, – пушистый опустил голову, тихо хмыкнул. Он попытался унять дыхание, но когда Нариндер внезапно зашёлся диким смехом, где-то в рёбрах всё провалилось в живот.       – Ты... Ох, Леший, ты как всегда наивен! – старший брат приглушённо хихикнул, скользнул хвостом о траву. – Я даже слушать это не хочу.       – А ты послушай, – Хаос попытался оскалиться, сжал дрожащими пальцами робу. – Другим плевать на тебя, они даже не пытаются что-то сделать. А мне правда жаль. Я... Я не хочу, чтобы всё оставалось так. Это наша вина, что ты... Сейчас вынужден быть в таком виде, – он сделал короткую паузу, лишь бы глотнуть воздуха. Чувствовал на себе немного нервный взгляд Нариндера и совсем тревожный Честа, но не обращал внимания. Не сейчас. Не время расслабляться. Если позориться — позориться до конца и с невероятно уверенным видом. – Послушай, Смерть. Я просто хочу, чтобы ты понимал: ты больше нам не враг. Мы одной крови, как бы ты ни хотел, и-       Договорить Леший не успел. Острые когти сначала коснулись меха, потом разодрали повязку, резким движением сдирая её с изуродованного прошлым лица. Потом ещё удар. Всё как... В замедленном действии. Хаос тут же подался назад, болезненно захрипел, берясь за вновь начавшие кровоточить раны, но тут же был вынужден откатиться в сторону и больно удариться спиной о камень. Разговор, очевидно, не удался. Расстраивает, что уж.       Пришла злоба. Яркая, нещадящая злоба. Епископ почти сразу подорвался на подкашивающиеся ноги, зарычал, смахивая горячую кровь с морды. Нариндер же только тихо засмеялся, наверное, прищурился, как обычно делал, когда оказывался прав.       – Стало мне тебя слушать, Червь. Твои извинения весят примерно столько же, сколько и лист бумаги, – Смерть усмехнулся, осторожно стал приближаться. Выдавал его только шорох одежды, но готовый ко всему Леший только чуть подался назад, переступая камень, на который он напоролся. – Ты пришёл извиняться за прошлое? Но ведь это твоя вина, вина остальных. Не моя. И я имею право не прощать тебя.       – Я и не говорил, что ты обязан, – шипение сквозь зубы отдавалось ужасной болью в глазницы, залитые кровью и ихором, но Леший продолжал: – Я просто хотел, чтобы ты услышал. Подумал. Хотя в твоей башке мозгов как не было, так и нет!       Он ещё раз удивительно ловко подался в сторону, уходя от выпада Нариндера.       – Что-то ты проигрываешь слепому, братишка.       – О, я тебе просто поддаюсь, – Смерть обошёлся фырканьем и очередным шкрябаньем по земле. Но на этот раз звук был немного другой. Будто... Лапой. – Интересно, как далеко ты зайдёшь.       Снова выпад вперёд, который Леший ощутил за пару секунд, как мимо него прошлись острые когти. Он быстро отошёл и одной рукой перехватил руку нападавшего, а второй заехал куда-то в чужое лицо, оказавшееся перед ним. Бог услышал хруст, сиплый выдох старшего брата, почувствовал, как содрогнулся Нариндер от удара. Силы... Неравны, если так подумать. На что рассчитывал Смерть? Избить того, кто меньше тебя раза эдак в три? Забавно. Презабавно.       На теле ощутились десятки чужих глаз, и Хаос тут же отпихнул брата, сам отошёл на несколько шагов назад, снова стирая с морды кровь. Она довольно сильно мешала ему в ориентации. Отвлекала. Боль растекалась по голове медленно, но таким тупым ощущением, будто вот-вот что-то треснет. Например, череп бога. Нет уж, судьбу Шамуры он не повторит.       – Тебе обязательно надо было начать это? Я не пытался тебе навредить.       – А тебе необходимо было меня дергать, да? Ты хочешь сказать, что я должен был повестись на твои сопли и просто уйти?       Леший немного помолчал, пытаясь придумать, что вообще отвечать. Нариндер поставил вопрос ребром, и теперь нужно что-то изобрести. Всё и так идет по одному месту, так этот идиот всё больше усугубляет ситуацию. Смешно.       – Ну уж точно не нападать на меня.       – А может я так развлечься хочу, – Нари хмыкнул, потом пару раз кашлянул в сторону, даже выплюнул что-то, что с плюханьем крови глухо упало в траву, тихо выругался. – Что ещё скажешь?       – Что вы оба идиоты! – хриплый голос Хекат, искажённый болью, прорезал округу, и сестра резко подскочила к Лешему, оттягивая его дальше. Она схватила его за плечи так, что не позволяла даже дёрнуться лишний раз.       – О, так тут и сестрица... И даже старший брат, – голос Нариндера наполнился презрением, и он отошёл. – Давно ты, Леший, прячешься за спинами наших «родичей»?       – Боюсь, это тебе иногда не мешало бы сделать что-то в этом духе, – огрызнулся Хаос, услышавший быстрое шуршание и хриплое дыхание Калламара.       – Лучше бы вместо склочной Хекат я вырвал глотку тебе.       – Если мозга не хватило, чтобы это сделать, значит, оно и к лучшему!       Смерть зарычал, снова попытался дёрнуться, но его тут же остановил Калламар, если судить по воплям Мора. Как жаль, что его попытки вернуть в здравый рассудок озлобленного бога не работали. Хотя, через несколько мгновений Нариндер перестал пытаться напасть на Лешего, зашелся сипом.       – Вы и впрямь идиоты! – Калламар обессиленно хрипнул, быстро свистнули в воздухе пара его рук, и тут же негромко начал возникать Тот-кто-ждет. Уже как-то пьяно, будто в бреду. Леший ощутил только неприятный запах болотных мухоморов.       В лечебнице было душно. Не от трав – от напряжения между двумя братьями и постоянной возни Калламара, что носился то к одному раненому, то к другому. Но даже такой его неуверенный метод позволил справиться с неприятными травмами, и вскоре лицо Лешего теплила новая повязка, пропитанная заживляющей мазью и уже через пару минут кровью. Порезы, оставленные Нариндером, были не особо серьёзные, даже неглубокие, но длинные. Размах он взял приличный. Насколько всё плохо у брата – вопрос.       Леший старался не думать об идиоте, что сидел сейчас на лежаке напротив. Он погрузился в свои мысли, перебирая между пальцами складки собственной одежды. Каждый раз, когда божество вспоминало о произошедшем совсем недавно, его била мелкая дрожь и приходилось кусать губу, чтобы хоть как-то успокоить свою тревогу. А вот Нариндер, кажется, чувствовал себя нормально.       – Ты сделал мне трещину в черепе.       – Будешь знать.       Снова молчание. Леший немного больше съежился, обнимая колени, а его старший брат совсем тихо усмехнулся, кивнув.       – Насколько искренне ты говорил? – вопрос, от которого замер даже Калламар и притихло хриплое дыхание Хекат у входа в лечебницу.       – Так искренне, как мог, – честно признался Хаос, потратив минуту на размышления. – Мне жаль. Вот и всё, что я могу сказать. Только вот мы уже ничего не изменим, – он снова запнулся, сглотнул слюну, скапливающуюся во рту. – Прости, Нариндер.       На большее сил не хватило. В глазницах что-то защипало. Слёзы? Наверное. Хотел сделать как лучше – всё пошло по одному месту, и теперь они оба виноваты в своём неудержимом характере. Да и неправильно всё получилось. Хаос должен был сказать другие слова, по-другому подойти к вопросу. Бог только опустил голову, стараясь дышать спокойно. Потом осторожно поднялся, провёл руками по тонкой стенке позади себя, опёрся на деревянную опору. Ощутил взгляд, полный непонимания, может, немного смущения. Слабо покачнувшись, он быстрым движением выскользнул на улицу, мазнув хвостом по земле и громко выдыхая. Под руку подловила Хекат, похлопала по спине.       – Ты себя нормально чувствуешь? – осторожный вопрос от Хекат заставил содрогнуться, и Хаос отошёл немного вбок, берясь за голову.       – Я не знаю... Не знаю. Всё... Неправильно. Как вы узнали?       – Стаз прибежал. Попросил помочь, – Голод мягко пригладила шерсть на макушке пушистого брата, выдохнула.       Леший и не собирался противиться. Он только проставился под руку, потом как-то слишком бегло обнял сестру, прижавшись к ней.       – И что, извинился?       – Вполне себе. Ни о чём не жалею, – Леший внезапно как-то живо усмехнулся, выпрямляясь и быстро-быстро покачав головой. – По крайней мере, теперь моя совесть чиста. Уж лучше так, чем никак. Сестрица, я хочу есть. Пойдём есть.       – Ты... Неугомонный, – Голод только тяжело вздохнула и с глухим шлепком ударила себя по лицу.       Только вот она тут же взялась за чужую руку, крепко сжимая пальцами ладонь с неровностями и пошагала в сторону кухни. Наверняка бросила свои владения на двух помощничков, стоило только прознать про глупую выходку младшего брата. Зато после неё епископу перепала крайне вкусная лепёшка с грибами, пока сама Хекат вернулась к готовке ужина под весёлый щебет Лешего.