Чаща

            В тишине было слышно только то, как шуршит свечка в фонаре и сопит Ягнёнок. Леший уже полтора часа сидел возле палатки лидера и перебирал в пальцах моток ниток, который ему дал Козел. Задача казалась невыполнимой: разобрать узлы и смотреть его, только бы всё было ровно и аккуратно. Но бог понимал: пастушок это сделал ради Ягнёнка, чтобы Хаос не докапывался до уставшего лидера и дал ему выспаться. Бравые культисты несколько дней мотались по Колыбели и получали таких тумаков, что приходилось нервно усмехаться. Бедные.       Каждый раз пальцы натыкались на новые узлы, Леший пытался их распутать, но не получалось. Даже несмотря на то, что нитки не затягивались уж слишком туго, ему просто не хватало ловкости рук для такой мелкой и, определённо, кропотливой работы. Но бог пытался не поддаваться своему гневу, ведь буквально в полуметре, за тонким пологом спал тот, кого он, как считал своим долгом, обязан расспросить о походе и попросить об одной просьбе. Потому и сидел тихо, что-то бормоча под нос.       За спиной послышалось тихое хрипение, потом странное блеянье. Будто Агнцу плохо. Хаос ещё несколько секунд слушал эти напрягающие звуки, потом осторожно убрал моток в сторону и пальцами нащупал ткань, отодвинул её, чуть просунул морду внутрь. Даже весь притих, прислушиваясь, стараясь понять, чего ему ожидать. Может, смертника накрыла какая-то болезнь после похода, и придётся бежать за Калли. Но как может заболеть божество его уровня? Леший сам серьёзно болел только пару раз за жизнь, и то пока был маленьким. Потому сейчас... Он банально растерялся. Не знал, что делать.       Хаос нашарил рукой маленькую ладонь Ягнёнка, потянулся выше, коснулся кончиками пальцев его плеча и наконец нашёл лоб. Приложив два пальца, померил температуру. Лидер культа оказался ледяной, будто труп, так ещё и сильно дёрнулся, ударил по конечности, потревожившей его отдых. Леший не нашел в себе силы удивляться, только хмыкнул и подсел ближе, снова прислушиваясь. Кажется, Ягнёнок что-то про себя шепчет, даже проклинает, о чем-то просит. Только потом резко подрывается и вскрикивает, внезапно ударяет Хаоса в лицо, от чего тот начинает озлобленно рычать и отсаживается подальше, прикрывая место удара ладонью.       – Леший! Ох, Леший... Чего же ты так пугаешь? – Ягнёнок попытался усмехнуться, быстро вылез и подошёл к епископу, мягко убрал его руку и бегло осмотрел, покрутив большую голову туда-сюда.       – Я поговорить хотел, – Хаос фыркнул, дёрнулся назад, выскальзывая из некрепкой хватки, потом подернул плечами, поправляя робу. – А ты что-то бормотать во сне начал, дёргался. Вот и хотел проверить... Всё ли хорошо.       – Как... Мило с твоей стороны, – Агнец спокойно кивнул, хмыкнул. Только через пару секунд продолжил: – Но со мной всё хорошо. Просто... Снился кошмар. Не более. О чём ты хочешь мне сказать?       – Точно всё нормально? – Леший проигнорировал вопрос, постучал по собственному колену, пытаясь оценить состояние кучеряшки. Ему точно нехорошо. – Я могу сходить за Калламаром. Он посмотрит...       – Нет, я же сказал, всё хорошо, – в голосе прорезалось что-то серьёзное, тяжёлое. – За меня можешь не волноваться.       – Ты... Как знаешь. Но учитывай, ты нам всем нужен с здоровой бошкой, – тут же епископ неуверенно улыбнулся, будто пытался подбодрить собеседника, но ощущал на себе только его уставший взгляд. Хотя это подобие поддержки быстро сползло с него, и он снова напрягся. – Я хочу в Чащу. У меня... Осталось там кое-что. И я хочу это вернуть.       – Чаща...       Ягнёнок задумчиво хмыкнул, потер что-то мягкое, наверное, щеку, потом вроде как кивнул.       – Чаща так Чаща. Я не могу тебе отказать. Но... Не сейчас. Днём, или ближе к этому... Мне нужно ещё немного поспать.       – Передо мной оправдываться не обязательно, – Леший коротко усмехнулся, подтягиваясь ближе и наклоняя голову. Тут же он ощутил, как шершавые пальцы скользнули в шерсть над повязкой, быстро потрепали её. – Я не такой, как Нариндер.       – Я знаю, дружок. Хотя за твои выходки мне стоило бы тебя наказать.       – Да за что?! Мы ничего не сделали!       – Не сказал бы... Вы подрались посреди шахт, где у всех есть одно правило: никакого шума и разборок. Ты понимаешь, как легко могут обвалиться тоннели? Я не могу каждый раз вытаскивать своих последователей с того света.       – Да-да... Ладно, извини. Больше это не повторится...       – Не думаю, что у тебя будет ещё необходимость лезть к твоему брату. Но я тебе поверю. Иди отдыхай. Мы с Козлом... Зайдём к тебе, когда будем готовы.       Агнец устало вздохнул, ещё раз широко провёл по мягкой шерсти и отошёл. Зашуршал полог, лениво скользнуло в тепло худоватое тело смертника, и вот он уже спокойно спит. По крайней мере, так кажется. Хаос не мешает. Он только осторожно находит пальцами моток, крепко сжимает его в своей ладони и, поднявшись с насиженного места, уходит к себе. Благо появившиеся в поселении дорожки немного помогают ориентироваться. Он медленно шагает по пути к избе, где уже давно спит Хекат. Удаётся забраться внутрь тихо (по крайней мере, сестра не проснулась от дикого хлопка дверью и бранной тирады Лешего), после чего бог укладывается на свой лежак и с неспокойной душой пытается уснуть. Сегодня он уже побыл героем, получил за это по своей пушистой заднице и теперь пора спать.       Сладкий сон прервал аромат булки и запечённых с чем-то жирным овощей. От него Хаос почти сразу проснулся, принюхался и тут же схватил зубами свой завтрак прямо с подноса, с неимоверным удовольствием стал жевать, чавкая и рыча. Хекат только тяжело вздохнула и, наверное, покачала головой, но не стала это комментировать. А вот Ягнёнок никак не отреагировал. Может, слабо улыбнулся. Кто его, лидера всея культа смерти, знает.       С утробным хрипом проглотив хлеб, Леший ненадолго пригнулся, потом зашёлся диким кашлем. Подавился. Хорошо хоть сестрица быстро подошла и с силой хлопнула по спине, так, что выбила пару позвонков (по крайней мере, Лешему показалось именно так), подняла его на ноги и с тяжёлым вздохом ещё раз постучала между лопаток, позволяя откашляться       – Идиот.       – Да-да... В курсе. Хох, Хекат, это было очень вкусно! – Хаос быстро вернулся в свой придурковатый вид, замотал хвостом, будто бы тот же волк, и оскалился в улыбке.       – Разумеется. Забирай его, Агнец.       Епископ даже не понял сначала, о чём говорила Голод. Даже его пушистая морда исказилась в странном подобии на удивление, но потом мягкая лапка легла на кривые пальцы, сжала их, и наконец культист вывел последователя из хижинки, потянул в сторону, откуда раздавались будто заколдованные слова молитв. Статуя. Да что вообще происходит?       Хотя спрашивать он пока не решился. Можно просто сбросить на то, что до конца не проснулся. Только о чём речь, если он с таким удовольствием «завтракал»... В общем, Хаос ещё до сих пор сам не определился, что это было. Но зато в голову начали забираться мысли о том, что было за пару часов до, когда он разбудил Ягнёнка... И попросил его отвести слепого бога за собственными глазами. Тут же холодные пальцы крепко сжали ладошку Агнца, а сам слепой неприятно скрежетнул зубами. Ну надо было ему это ляпнуть. Какой идиот.       – Оп, наконец наша принцесса проснулась, – глухо ухнули копыта Козла, и он быстро, как-то налегке подскочил к ним двоим, хлопнул бога по ляжке, от чего он злобно зарычал. – Не злись. Он поел хотя бы?       – Да, конечно, – Агнец обошёлся мягким ответом и выдохнул. – Пойдёмте.       – Да здравствует лёгкая прогулка по Чаще.       Козёл довольно хмыкнул, и Леший ощутил, как держащему его за руку Барашку прилетело. Сухую ладонь перехватил Козёл и довольно резво потянул свой «груз» сначала вокруг статуи, потом потащил куда-то к выходу с поселения. Позади раздался уставший вздох смертника, но он всё же поспешил следом за своими горе-попутчиками.       С каждым шагом по разбитой каменной плитке Леший понимал: его уверенность, которая сквозила через голос ещё ранним утром, постепенно тает. Он всё больше и больше хотел вернуться обратно в поселение. Даже если там будет опасно из-за Нариндера, из-за других менее дружелюбных последователей и прочей ерунды, которая, казалось бы, не должна так сильно волновать. Но и что-то лишнее он не пытался сказать. А вскоре начал наслаждаться относительно неспешной прогулкой. По крайней мере для него так точно. Как бы не торопился Козёл, его маленькие шаги было гораздо менее эффективны, чем размеренные широкие бога. Даже забавно.       Вокруг пахло живым. Трава, кусты с ягодами, кора деревьев, перышки птиц, сидящих на ветках – от всего изобилия ароматов у Хаоса приятно кружило голову и он довольно рычал, иногда берясь за лицо и протирая его, чтобы хоть как-то прийти в себя. Странное удовольствие не прошло и тогда, когда его вывели с узкой тропы на большую поляну, откуда дыхнуло тёплым смрадом. Треск чего-то странного, бормотание и мягкое обволакивание чужого взгляда заставили вздрогнуть, съёжиться.       – Поздоровайся с большим богом, Червячок, – Козёл весело хихикнул, ненадолго остановившись и, наверное, уставившись на то существо, что сейчас таращилось на них. – Если бы не он, то ты бы сейчас и дальше сидел в своей тюрьме.       – Как мило, – скептично откликнулся Леший, и всё же поднял голову, стараясь хоть как-то сориентироваться. Но место оказалось до неприличия незнакомым и странным, потому сделать он ничего не смог.       И, говоря честно, даже не пытался. Более того, не хотел. Епископ хочет насладиться сейчас свободой и природой, которую он обычно чувствовал только мельком, а сегодня... У него, кажется, есть день-два на небольшой отдых среди деревьев и трав, как бы это ни звучало.       Леший дождался, когда мимо них пройдёт Агнец, а за ним и Козёл потащит свою ношу. Теперь уже ощущения изменились. Сердце в груди забилось чаще, когда в нос мягко отдало совсем иным ароматом листьев, маленьких кустиков с ягодками, землёй, будто после дождя. Хаос тут же втянул полную грудь воздуха, медленно выдохнул. Он дома. Это его родная Чаща, откуда он начал свой путь епископа Хаоса, бога Раздора.       Непонимание пришло не сразу, но от него стало дурно. Он запомнил это место другим. Всё то время, пока он шёл следом за Козлом, бога терзали ужасные сомнения где-то в глубине души. Так не хотелось сталкиваться с гнилью, мерзким запахом умирающей плоти, харкающейся ихором, криками, впивающимися в уши и прогрызающими себе путь прямо в мозг. А встретился он только с ласковым гулом ветра, свистящего среди деревьев, пением птиц и редким печальным завыванием какого-то зверя.       – Коза... Агнец... Неужели здесь всё как раньше? Скажите же, что нет ничего... Странного...       – Вот пока твои тупые последователи не повыпрыгивали, да, всё нормально. А что должно было измениться?       – Я... Не знаю, – Леший замялся. Снова охватил стыд. Почему он так себя ведёт? Где тот готовый на что угодно ребёнок, каким его видели братья и сестра? – В последний раз... Тут всё гнило. Чаща... Чаща умирала... Она стонала, выла, зловонила... Мне было так... Страшно и больно здесь быть. Я это видел, я...       – Не более, чем галлюцинации, – тихо ответил Ягнёнок, и возле его голоса что-то металлически звякнуло. – Не переживай, Леший. Всё, что ты видел, когда был мёртв — бред, которым тебя кормило твоё сознание. Может, только если убивал кого-то, то видел это. Вокруг самые обычные деревья, мы сейчас идём по заросшей тропинке, вокруг кусты и бурелом. Никаких криков ты не слышишь, а мы не видим ничего такого, что пугает тебя. Всё хорошо, дружище.       Козёл обошёлся только согласным блеянием, крепче сжимая узловатые пальцы в своей ладони. Зачем-то бог сделал такой же жест, громко сглотнул и бегло мотнул головой. Ягнёнок прав: ничего нет такого, что могло бы так сильно пугать. Даже не видя родных лесов, Хаос мог сказать: смертники его не обманывают. Чаща живёт своей жизнью, и с ней всё хорошо. Да, стало опаснее, чем раньше, и то, что на них не напали – чудо, дар с небес. Но Леший предпочёл молчать, только тяжело вздохнул. Делать нечего. Не доверять лидерам у него повода нет.       Босые ступни то и дело болезненно упирались в острые камни, коряги, ветки, из-за чего хотелось рычать и злиться хоть на что-то, но не на что. Можно было бы, конечно, начать адски жаловаться и перевирать о своём состоянии, чтобы выбить себе на отдых хотя бы на пару минут, но остальные из его немногочисленной группы обошлись бы простым «Потом, идём дальше». Всё потом, потом, потом. А когда же наслаждаться природой, обитающей в тенях стволов и ветвей, запахом, жизнью в конце концов? Хаос недовольно скривился, но ничего не сказал в итоге. Это бесполезно.       Наконец, они выбрались на более-менее ровную поляну. Леший снова спешно мотанул головой, оценивая окружающую его среду. Тут всё точно такое же, как и везде. Это, определённо, хорошо. Свистнул металл, запищала одна из корон, потом довольно усмехнулся Козёл, взмахнув чем-то. Наверное, получил свою возможность превратить корону в какое-то из оружий. Хорошо, пусть веселится. Не Хаосу его осуждать за желание подраться. К слову, а где же его собственная корона? Неужели потеряли, или она и вовсе разбилась? Но тогда в Чаще бы точно был полный бедлам... Сложно сказать. Но только сейчас отсутствие символа власти начало расстраивать. Может, он тоже хочет подраться, поучаствовать хоть в чем-то. А так... Балласт, получается? И вообще, почему он только сейчас об этом вспомнил.       – Ты приуныл, – мягкий голос Барашка заставил дёрнуться. Прошелестел он со стороны. – О чём думаешь?       – Да... Ни о чём. Пытаюсь понять... Где мы вообще.       Некоторое время Агнец молчал, отведя взгляд в непонятную для Лешего сторону, потом хмыкнул.       – Сказать где мы — не смогу. Но если ты объяснишь, куда нам надо — доберёмся быстро.       – В мой храм. Они... Должны были остаться там.       – Понял, – коротко отозвался Ягнёнок, выдохнул уже более расслабленно, и пошёл вперёд.       Теперь епископа никто не вёл, и он оказался вынужден плестись позади, осторожно ступая на мягкую траву, обходя камни и прочие... Препятствия. Это уже раздражало.       Что самое интересное, за всё время пути им так никто и не попался. Конечно, Леший чувствовал чужое присутствие, как откуда-то из недр чащи на них скалятся монстры, о чем-то тихо шепчутся культисты, но так никто и не выпрыгнул. От этого было чувство безопасности. На Лешего, даже если он в робе культа Агнца, никто не посмеет клацнуть зубами. Он ведь бог, бывший владыка этих земель. Да и не будет обычным смертным дела до оставшегося вне игры слепого божества. Может тем, кто был при Хаосе и сейчас грызётся за остатки власти, и было бы, но не более.       Ещё немного пройдя, епископ остановился. Принюхался. В воздухе запахло кровью, из-за чего его чуть не вывернуло. Не то, чтобы от отвращения – от неожиданности. Из-за того, как сильно он погрузился в мысли, даже не обратил внимание на вонь. Только когда понял, что Ягнёнок и Козёл ушли дальше, запаниковал, попытался было дёрнуться вперёд, куда-то за ними, но не смог. Ноги предательски подкосились, и он запнулся, гулко упал на колени, отбив их к чёрту. Ненадолго божество даже потеряло любую ориентацию, пыталось тонкими пальцами водить по траве, будто это могло дать хоть какую-то опору. Потом снова втянул полную грудь воздуха, попытался успокоиться. Без короны сложно. Так бы он хоть мог попытаться... Подглядеть чужими глазами, подслушать чужими ушами, почувствовать чужим носом, что же настолько сильно его испугало. Но нет, он вынужден стоять на коленях и... И что? Ждать? Бояться? Какая глупость.       Наконец, до слуха дотянулось рычание, агрессивное чавканье и хлюпанье крови. Узловатые руки нашли опору, помогая длинному пушистому телу подняться, и Леший медленно направился в сторону звуков. Бог пару раз мотнул головой, оценивая обстановку. Получилось опереться на ствол какого-то дерева. И тут в голову как будто из мушкетона выстрелили, от чего сквозь сжатые зубы прорезался злой вой, смешавшийся со скрежетом. Перед лицом всё залило красным, и на секунду-другую... Он увидел. Пусть и через пелену, кое-как, но он смог увидеть. Заметил несколько волков, раздирающих мёртвое животное (так и не удалось понять, какое именно), привалившегося к дереву большого зверя, крутящего на руке... Это же его корона! Всем, что у Хаоса осталось, он был готов поклясться, что увидел свою корону!       Одеревеневшая во всех смыслах рука сама собой потянулась туда, будто он мог схватить своё оружие и символ власти, но тут же осёкся. Это будет глупо. Нельзя так просто подставляться. Потому бог осторожно дёрнулся за дерево, за которое держался, и вслушался.       – Леший! – громкий крик позади отвлёк. Вот же... – Леший, твою мать, где ты есть!       – Хаос!       Ну отлично. Его горе-провожатые наконец спохватились и решили найти пропажу. Из-за их криков стихло чавканье диких животных, они наверняка вслушались, как и сам Леший. Снова перехватило дыхание. Почему всё идёт настолько плохо?       Быстрый топот лап, начавшийся вой и громкое рычание заставили сердце провалиться куда-то в пятки. Ну вот, теперь твари бросятся на Ягнёнка и Козла. Отлично, только этого не хватало. Но божество не сдвинулось и на сантиметр, стараясь оставаться незаметным, пока сам про себя проговаривал что-то вроде давно переставшей работать молитвы. А как она может помочь, если епископы Древней веры утратили свою силу?       Драться он не собирался. Не та форма, не те обстоятельства. Нет задора и азарта в том, чтобы получить лишнюю рану, которая может загноиться. А когда они вернутся в поселение – вопрос хороший. Потому он только слушал, как смертники разбираются со сбежавшейся стаей, и разбираются, судя по воплям волков, очень бодро. Только когда всё стихло, Леший вернулся на полянку, где всё и происходило. Он не хотел. Не хотел уходить, когда мог вернуть свою корону, свои обострённые до божественной невероятности чувства.       – Леший! Ты цел... Почему ты отстал?       – Тебя и на секунду оставить нельзя! Какой же ты идиот, просто невозможно! – Козёл возмущался ещё громче, чем Ягнёнок. Это в стиле отражения. Он тут же подскочил к потерянному епископу и схватил его окровавленной рукой за пальцы, да так крепко и больно, что Хаос оскалился и поёжился. – Больше чтобы и на шаг не отходил!       – Боюсь, я согласен с Козой, – Агнец тяжело вздохнул, может быть, провёл рукой по лицу. Такой вывод Леший сделал из-за того, как чуть приглушился мягкий голос лидера. – Не делай больше глупостей.       Хаос ничего не сказал. Он только мельком обернулся назад, выдохнул и кивнул, обходясь без лишних слов. И за Козлом он пошёл спокойно, опустив голову и обдумывая всё, что только что стряслось.       Как-то странно. Откуда тут волки? Нет, конечно, в Чаще они были всегда, но... Все те, кого он помнил и о ком знал, были гордыми одиночками. А тут в такую стаю сбились... И что это был за зверь, который был неподалёку? Почему у него... Была корона Лешего? Или ему уже померещилось со страху? Так нет, он чётко... Увидел эту красную муть перед собой. Как будто видение, которое передалось прямо в мозг. На такое способна только одна вещь, дарящяя ему огромный меч, когда нужно драться. Или открывающая истинный облик, разрывающая шрамы и заставляющая пушистое тело вытянуться.       – Так скажи мне, дурья ты голова, какого чёрта тебе вообще соизволилось отстать от нас, – Козёл выбил из раздумий тараном, и Леший был вынужден отвечать.       – Начало пахнуть кровью и задумался.       – О, ну замечательно. Опять твоя эта идиотская боязнь крови и мяса.       – Уж извини, – как-то недовольнее ответил на замечание Хаос, огрызнувшись, – но с этим я ничего поделать не могу.       – Это не суть важно, – их перепалку перебил Ягнёнок, выдохнув. – Коза, это были необычные волки.       – Пф, твари как твари. Не думаю, что из-за них надо париться.       – Как часто ты видел диких животных в накидках?       Недолгая пауза. Козёл сильнее сжал пальцы Лешего, из-за чего-то что-то защелкало и бог тихо завыл. Это оказалось невыносимо больно.       – Нечасто.       – Вот и я о том же. Леший... Не скажу, что молодец, ведь подставился под опасность, – Ягнёнок хмыкнул, взмахнул мечом (богу удобнее думать, что это всё же меч), и впереди заверещало что-то, определённо, живое. – Но то, что он наткнулся на этих... Странных волков... Тоже неплохо. Разве нет?       – Относительно, – фыркнуло отражение. – Забыли.       – Пока, думаю, да.       Они продолжили свою спешную прогулку. Леший пытался отвлечься от всего того, что коснулось его уставшего и затравленного столетиями мозга, но не выходило. Не выходило забыть труп создания Чащи, не выходило забыть собственную корону, которую бог так горячо любил за ощущение власти. Ведь благодаря ей он и смог вообще на секунду что-то увидеть. Странное, болезненное чувство, от которого свело живот.       Зашуршала речка, в кустах боязливо звякнула пташка. Ягнёнок очень тяжело вздохнул, был готов выругаться. Придётся идти в обход, ведь течение казалось довольно сильным, а насколько глубоко – понять сложно. Но Хаос не собирался мириться с таким положением дел.       Пушистый быстро подошёл ближе, подхватил Агнца под руку, поднимая его повыше, а Козла просто схватил за шкирку, после чего тараном пошёл в воду. Мелкие волны только лениво облизнули его ноги, дотянулись до середины бёдер и... Всё. Для него не так уж и глубоко, да и вода тёплая, стоять в ней... Было сродни удовлетворительного завтрака, после которого по телу лениво расплывается чувство дома, безопасности. Леший обошёлся довольным урчанием и быстро выскочил из воды, отряхнулся и направился дальше по лесу, как-то... Забыв отпустить своих компаньонов. Вспомнил о них только тогда, когда те стали переговариваться между собой. И если Ягнёнок вёл себя спокойно, говорил тихо и, кажется, с улыбкой, то Козлу совершенно не нравилось то, что его несёт какой-то там епископ, возомнивший себя в безопасности. Что поделать, характер не просрать.       Такая прогулка длилась ещё довольно долго, бог шёл напролом, всё более уверенно лавируя между деревьями. Ягнёнок и вовсе уснул, убаюканный укачиванием, а Козёл уселся на чужом плече, ибо начала трещать его мантия. Но в какой-то момент Хаос остановился, оглянулся. Начал принюхиваться. Руки медленно отпустили его невольных пленников, и их хозяин тут же ринулся вперёд, ещё сильнее втягивая в грудь воздух, прямо-таки пытался вынюхать то, что уловило его острое обоняние. Тонкие пальцы нашарили камень, рядом ещё один. Потом ещё, ещё. Стена. В этой стене между камнями порос лишайник. Приятный мягкий лишайник, от которого хотелось улыбаться. Но Леший не позволял пока себе такой вольности. Он стал медленно обшаривать стену, идти рядом с ней, проводя рукой и иногда довольно хмыкая. Ладонь провалилась в пустой проход, и Хаос чуть сам не упал, тихо выругавшись и скрежетнув зубами. Но быстро успокоился, проходя вовнутрь и слепо покрутив головой. Потом громко крикнул, позволяя звуку отбиться от коридора. Крик застыл где-то наверху. Бог знал: тут потолок сломан, потому эхо не будет. Он в своём храме. Храм где-то недалеко от центра Чащи, занятого большим чистым озером, связанным подводной рекой с Топью, Земноводьем и Колыбелью. И, если его не подводит память, отсюда можно попасть прямо в храм Калламара. Правда, придётся очень долго идти, но это не беда.       Хаос стал двигаться гораздо быстрее, не боялся идеально гладкого пола, между камушками которого тоже росла трава, не боялся ловушек, что активировались прямо за его удаляющейся фигурой. Он шёл напролом. И пришёл. Пришёл к многовековому дубу, от которого... Начало разить гнилью. Тут уже божество не сдержалось и его стошнило. Желчь, что обожгла горло, немного собственной крови и ихора. Стало больно. Ужасно больно. Но Леший продолжил идти к месту, где когда-то он мог остаться наедине с собой, своими демонами и тревогами. Бог снова крикнул. И крикнул громко. Звук отразился от каждой поверхности, кирпичика, позволяя нарисовать картинку того, что окружало. И всё равно он не мог понять полостью, что же видит.       – О... Какой... Нет, Козёл, молчи. Молчи.       Где-то позади Ягнёнок зашикал на Козу, но Леший не обратил внимания. Он только осторожно подошёл к корням дерева, негромко хрипнул и присел на корточки, проводя дрожащими руками по всему тому, что творилось с символом его дома. Пульсирующая плоть под пальцами дёрнулась, что-то жалобно застонало под землёй. Хаос болезненно хрипнул, согнулся пополам. Что-то из его кошмаров осталось тем, чем являлось. Но как? Почему эта плоть находится тут? И... Что же это такое?       Судорожный вдох – такой же выдох. Потом божество подтянулось ближе, стало водить руками там, где должны были быть корни дуба. Потом провел выше, где должен быть ствол, но наткнулся на ещё большее скопление тёплого мяса. И всё же Леший нашёл. Нашёл небольшое потайное отверстие, закрытое каменной плитой. Сняв её, бог осторожно просунул ладонь внутрь, выдохнул, чувствуя, как пальцы касаются небольших округлостей с сухой поверхностью, оббитые по окружности холодным металлом, может быть даже золотом. Последователи постарались. Хотя Леший не знал, как реагировать на такой подарок. В груди поднимались слишком противоречивые чувства. Кажется, он должен был радоваться тому, что нашёл свои глаза. Но не в таком состоянии, не в таком месте, не в такое время...       – Леший, всё хорошо?       Слух наконец уловил тихие шаги сзади, грустный голос Агнца, осторожно пытающегося подойти к богу. Тот очень быстро кивнул, судорожно выдохнул и рывком поднялся на ноги, осторожно сжимая в руках яблоки глаз. Когда-то идеально чёрные с красными тонкими зрачками, он сейчас не знал, насколько сильно они изменились. Но и не пытался спрашивать. Потом бог повернулся, кусая себя за губу.       – Я в порядке. Всё... Нормально... Я чувствую его всей своей уставшей душой. Мои глаза. Я... Не хочу их потерять снова. Но тебе я доверяю. Можешь пока владеть ими. Возможно, тогда ещё не всё потеряно, – бог нервно усмехнулся, покачав головой и немного опуская плечи. Немного помолчав, он судорожно сглотнул. Что-то его потянуло на заумные речи. Гадость. – Я хочу в поселение. Пожалуйста, давайте вернёмся.       – Конечно.