1

      На город опустилась тьма.       Опустилась и не смогла ничего поделать с миллионами огней Тальмарина, одного из многих ульев планеты под названием Брунталис.       Яркие прожекторы выхватывали среди низких туч рекламные аэростаты. На крышах домов и вдоль трасс мерцали объёмные голощиты, которые предлагали приобрести тысячу и одну услугу или товар от дешёвой зубной пасты и до молодости, что по карману только самым богатым. Ровным светом до поры до времени сияли огни квартир и домов, – жители Тальмарина готовились ко сну, пытались ухватить или найти немного счастья перед следующим днём, наполненным тяжёлым трудом. На дорогах и эстакадах, увивающих город-улей бесчисленными кольцами и лабиринтами, горели фары легковых автомобилей и грузовиков. Наблюдая за безумным трафиком, можно было сравнить Тальмарин с муравейником, наполненным необычными люминесцирующими насекомыми. Они всё двигались и двигались, и только Бог-Император знал, когда это движение остановится, и остановится ли оно вообще.       Но весь поток машин ни меня, ни вас, дорогие читатели, волновать не должен. Остановимся подробнее на длинном и хорошо защищённом кортеже, ради которого не только перекрыли несколько дорог, но даже задумались над серьёзной охраной. В центре кортежа один за другим двигались похожие как две капли воды лимузины. Внутри салонов можно было представить и оргию знаменитостей, и напряжённые лица деловых людей, собравшихся на важную встречу, но оба предположения ошибочны. По бокам лимузины были прикрыты вооружёнными мотоциклистами, а спереди и сзади ехали бронетранспортёры типа "Носорог" с тяжёлыми болтерами на крышах и метками местных силовиков на бортах.       Кто же заслужил подобное внимание властей?       В салоне центрального лимузина сидел мужчина неопределённого возраста, который с равным успехом мог только-только перейти рубеж тридцатилетия, а, может быть, и разменять пятый десяток. Загорелая кожа плотно обтягивала ширококостное лицо. На нём ни морщинки, – вместо них белели старые рубцы. Волосы, усы и борода чёрные, как лаком обработанные, но больше подходили пожилому человеку. В глазах сияли огни далёких обжигающих звёзд, но порой от взгляда этого человека можно было похолодеть.       Георг Хокберг выздоровел, прошёл омоложение и приготовился сворачивать горы, чтобы стать самым влиятельным человеком если не всего Империума, то хотя бы сектора Сецессио.       И, чтобы ничего не отвлекало от грандиозных планов, Георгу требовалось разобраться с одним личным делом, ради которого он и посетил Брунталис.       – Скажи маме, что вы будете жить вместе, если захотите, – произнёс Георг.       Его дочь, Росса, одетая в чёрный брючный костюм на манер сами знаете кого, отозвалась:       – Что-то как-то не по себе. Никогда бы не подумала, что мне будет стыдно с ней встретиться.       – Брось, она всё-таки мать. – Георг сделал глоток шампанского. – Я верю – она тебя простит.       – Ох… нехорошо получилось. – Росса потупила взор.       – У этой истории счастливый конец, – сказал Георг. – Вскоре ты будешь учиться в одном из самых престижных учебных заведений Дитрита. Пройдёт несколько лет, ты – младший офицер, например, на "Амбиции", а там глядишь – собственный корабль, собственное дело.       Росса вымученно улыбнулась и сказала:       – Сглазишь.       – Всё в твоих руках, дорогая. Главное – учиться, не злоупотреблять алкоголем, наркотиками, мальчиками.       – Пап!       – Что? – Георг усмехнулся. – Уж кому как не мне это знать? В смысле… об алкоголе с наркотиками.       Росса хмыкнула, но улыбалась совсем недолго. Даже сквозь бронированное стекло автомобиля пассажиры расслышали стрельбу, – Тальмарин никак нельзя было назвать спокойным городом. Банды ульевого отребья постоянно делили территорию.       – Дом, милый дом, – проговорила Росса, когда кортеж проезжал мимо полыхающей машины и окровавленных трупов.       Арбитр как раз закончил зачитывать приговор и продырявил голову последнему задержанному, который стоял перед ним на коленях.       – Кстати, о безопасности, – сказал Георг. – Я решил, что нет никого лучше Ловчего.       Телохранитель Георга сидел подальше от люменов, кондиционера и мини-бара. В полутьме его можно было принять за человека. Он вновь прошёл перестроение, получил более человекоподобный корпус и даже синтетическое лицо, но долго смотреть на него вряд ли бы у кого получилось без содрогания. Теперь Ловчий походил на манекен без какой-либо растительности на лице и с ледяным немигающим взглядом. В ответ на упоминание он только кивнул.       Росса проглотила ком, а потом произнесла:       – Но он же не будет… э-э-э… постоянно за мной ходить?       – Нет, госпожа, – отозвался скитарий. – Меня вы будете видеть куда реже всех остальных.       – Остальных?       – Всего около пятидесяти телохранителей. – Ловчий попытался улыбнуться, но лучше бы этого не делал, вышло зловеще. – Даже у вашего отца меньше. – Он перевёл взгляд на Георга и добавил: – Пока что.       – Пап, – только и проговорила Росса, прищурившись.       Георг ухмыльнулся и ответил:       – Просто не обращай внимания на громил на фоне. И нет, они не станут отгонять твоих друзей и ухажёров, если только те не наркоманы какие.       – Я вообще могу никуда не лететь!       – Можешь, – согласился Георг, – но полетишь.       Росса посмотрела на отца исподлобья, но ничего не ответила.       Уже совсем скоро кортеж въехал в неприметный дворик, закрытый верхними уровнями улья не только от солнечного света, но даже от многочисленных люменов и объёмной неоновой рекламы, – ни дать ни взять тёмная подворотня. Вереницу машин встретила вереница же мусорных контейнеров, битком набитых отбросами. В ближайшем ковырялся сгорбленный коротышка, возможно, ратлинг. Чуть дальше, кроме побитых и исцарапанных колымаг, стояли совсем уж ржавые остовы легковых автомобилей, с которых сняли всё, что представляло хоть какую-то ценность. Вокруг бочек с полыхающим мусором собралась подозрительная компания, гремела музыка. Доходяги с татуированными лицами и грубыми протезами угощались запечёнными крысами на палочках и мутной белёсой жидкостью в одноразовых пластиковых стаканах.       – Ну и срань… – других слов Георг не нашёл.       – Эй! Вообще-то здесь я провела большую часть своей жизни! – воскликнула Росса.       – Вот и причина, по которой я предпочитаю флот. – Георг кивнул в сторону неприглядного городского тупика.       Лимузин остановился. Телохранители открыли двери в обе стороны и выпустили важных личностей из машины.       Вокруг Георга и Россы два ряда охраны, – своя собственная, компанейская и местные силовики, – но Россу всё равно разглядели.       – Rojа! Eres tu? – раздалось со стороны местных бандитов.       – Привет, Хромой! Привет всем, ребята! – отозвалась Росса.       – Todo está bien? Quién es este cabron?       – Es mi padre! – ответила Росса. – Mama dijo la verdad!       – Vaya! No olvides de los viejos amigos!       – Не забуду!       Росса шла спиной вперёд, переговариваясь со знакомыми, но их размытые черты быстро потерялись среди высоких и крепких телохранителей. Росса развернулась, и Георг спросил её:       – Это на каком языке? Вроде бы Пиу лопочет на чём-то подобном.       – Здесь это второй по распространению диалект, – ответила Росса.       – Так ты ещё и полиглот?       – Ну, это громко сказано.       Росса постояла немного на крыльце многоквартирного дома, потом вздохнула поглубже и… сначала вперёд лёгким ветерком пролетел Ловчий, а потом уже окликнул двигаться за ним.       Внутри Георг вздохнул полной грудью и втянул мириады самых отвратительных запахов, начиная с дешёвых самокруток и заканчивая мочой. Он вытащил из кармана надушенный платок и приложил к носу.       Лифт как назло не работал, и всего несколько месяцев назад Георг проклял бы всё, что только связано с этим домом, районом, городом, вообще планетой, но теперь смотрел на подъём по лестнице спокойно. Георг не только лучше выглядел, но и получил кое-какие искусственные органы, синтетические мышцы и кожу. Он до сих пор носил с собой трость, но теперь только как стильный аксессуар и скрытое оружие.       Стараясь не прикасаться к поручням, прожжённым сигаретами, и стенам, исписанным безвкусными, порой похабными рисунками, Георг с Россой и Ловчим преодолел несколько пролётов. Росса застыла у металлической двери, с которой уже осыпалась часть краски, а Георг с Ловчим ждали на лестничной клетке между этажами.       Наконец Росса набралась смелости и позвонила. Открылась дверь, все смолкли, боялись издать лишний звук, Росса неловко развела руками и проговорила:       – Привет, мам. Ну… вот и я.       Невысокая женщина, закутанная в шаль, похожая на жертву гигантского паука или куколку бабочки, с плачем набросилась на Россу и утащила её в недра квартиры.       Георг достал мундштук, закурил, а Ловчий спросил:       – А вы не пойдёте?       – У нас ничего общего, кроме ребёнка. Я эту женщину даже не помню.       Как по заказу дверь в маленькую квартирку снова отворилась, и из неё вылетела сама ярость.       – Да как ты вообще посмел явиться?! – В Георга полетел горшок с цветами.       Ловчий не сплоховал, спас растение, и поставил его у ног, но тут же получил тапком по голове. Дожидаться ещё одного "снаряда" ни Георг, ни Ловчий не стали, а спешно ретировались, преследуемые воплями и бранью.       – Ну? Что я тебе говорил? – произнёс Георг. – Я ей дочку привёл, а она ругается.       И всё-таки через час Россе удалось успокоить мать, и госпожа Ноцци соизволила-таки не только спуститься, но и собрать вещи в дорогу.       – Я с тобой рядом не сяду! – сказала госпожа Ноцци, чуть ли не продырявив Георга пальцем.       Тот развёл руками и окинул взглядом кортеж, – на выбор несколько машин. Если госпожа Ноцци соизволит, то пусть едет хотя бы и в броневике. Георг посмотрел на Россу и кивнул ей с тем смыслом, что "молодец".       Не время для лишней драмы, время Георга и без того утекало сквозь пальцы.