Глава 5. Конец, но не проблем

Аккуратные буквы даже зачёркнуты ровной линией. Над словами и фразами, признанными непригодными, почерком поменьше написаны другие. Весь лист с обеих сторон исчерчен и исписан. Вчера вечером, да и сегодня утром Джон перечитал текстовое обращение несколько раз. Далось оно ему сложно, но камерамен оставался доволен итогом, несмотря на жуткое волнение. Днём на задании он встретил Майкла, когда их группы пересеклись и шли вместе до перекрёстка шоссе. – Выглядишь пободрее, – пару дней они не виделись вообще. Поддерживать связь было трудно, тем более, что за долгое знакомство номерами телефонов они не обменялись и, соответственно, не имели возможности связаться. Кто-то из них мог умереть, а другой не узнал бы об этом. Но вот оба знакомых здесь, и мысли о задании благородно уступают маленькой радости. – Спасибо. – Наконец на ремонт сходил? – И на улучшение, – добавляет Джон после кивка. – Ого! – Майкл невольно выразил восхищение вслух. – Что у тебя теперь нового? – Качество съёмки выше. Сказали, почти как у киношников. – И как тебе, разница сильная? – Просто так не очень, но если смотреть вдаль или сильно зумить… – Шикарно, – мечтательно проговорил второй камерамен. – Как раз про даль. У меня есть знакомый, который работает в центре, где восстанавливают агента с вантузами. Ему планируют сделать качество съёмки на титаническом уровне и скорость обработки такую же, если не лучше. – А твой знакомый не располагает данными, для чего ему такое? – Если бы, – Майкл пожал плечами. – А из апгрейдов что ещё, ну, хоть по мелочи? – Это такая же мелочь, как эта здоровенная пушка, – кивком камеры Джон указал на оружие товарища. – Я бы так не назвал сокращённое время перезарядки или способности звуковой обработки. – Что насчёт них скажешь? – Ты подал прошение на апгрейды, что ли? С чего такая заинтересованность? – Не-а. Пока только думал подавать, – ответ прозвучал с по-мягкому гордым смешком. – Одобрят, как думаешь? – Да тебе-то конечно одобрят, – ободряюще заверил Джон. – А там и сам лучше поймёшь, чем я за пару дней всего. Магистраль расходилась на три дороги: влево, вправо и вперёд – последняя из них завалена обрушенным путепроводом. При желании-то перелезть можно, однако в этом нет практической пользы. Дальше только путь в город, которым занимается совсем другой штаб. Секунду, и не больше, Джон выделяет на мысль, простую и совершенно ненужную. «Как они там справляются?» Так ли это важно, чем заняты другие такие же роботы с головами-камерами? Да и какая ещё могла быть у них работа, отличная от борьбы с туалетными гадами? Они все преследуют одну цель. Только у, наверное, ещё хотя бы половины есть другие дела и своя собственная история, увлекательная, неповторимая. Такая, которая либо не уйдёт дальше маленькой и очень сплочённой, сроднившейся компании, либо уже утеряна с невосстановленными телами. Ещё приблизительно двенадцать часов Джон будет бродить по части города, выделенной их отряду. Силы сместились – основные противостояния проходят уже не здесь, но и на местных улицах пока ошиваются унитазы. Денёк, второй в крайнем случае, и агенты очистят территорию от гадов, некоторые из которых буквально одичали. Джону ещё повезло, что очищать отделённую для самовольных экспериментов канализацию довелось другим сменам. Перед тем, как работа начнётся по-настоящему, камерамен захотел снова ненадолго окунуться в спокойную жизненную суету. Какой-то частью себя Джон думал, что в ближайшие часы этого будет ему не хватать, однако нет. Работа, даже такая опасная, действует на него в качество лучшего способа для расслабления. Сейчас он BN5, и волновать его должно только то, как бы по-глупому не покалечиться от переставших представлять серьёзную опасность скибидистов. Практически до вечера он и ещё четырнадцать камераменов таскались по разгромленным улицам. В асфальте тут и там зияли ямы и трещины – в одной такой твёрдой прорехе застрял железной лапой неудачливый скибидист. Вспоминались старые дни. Когда в городе перестали ездить машины, стало ненадолго чище. Ненадолго – это пока тут и там не задымили горящие остатки цивилизации или агенты, а будто на всех поверхностях разом осела бетонная пыль и разрытая грязь с редкой посыпкой стеклянной крошки. Где-то ещё оставались витрины, не лишённые стекла, пусть и покрытого сеткой белых резких линий. Они, как старые зеркала, отражали соседей: развалины на противоположной стороне улицы, погнутые фонарные столбы, редкие разворочанные клумбы и тонкие чёрные ветки-скелеты декоративных кустиков, а то и деревцев. Пройдёт немало времени, прежде чем зелень появится снова, если появится вообще. Дождевые тучи, так и не пролившие ни капли, вновь окрасились в жёлтый и оранжевый. За базой царит необычное и шумное оживление, радостная суть которого легко угадывалась в музыке. Говоря точнее, в песне, идущей от обладателя сильных колонок. Титан Спикер сидит у наружной стены штаба, по-турецки сложив ноги. Ярко-красная рубашка хорошо вписывается в окружение, залитое светом заходящего солнца, сумевшего пробиться сквозь тучи на горизонте. Вокруг Титана собрались меньшие спикеры – все из тех, что оставались в штабе. Одни танцевали, другие что-то говорили. Музыка последних звучала отдельной мелодией, но была в тему с песней. Так же и Титан Спикер вписывался в эту сцену, и, не зная всех событий, происходящее можно было бы назвать вполне беспечным. – Нормальный уровень шума. Поблизости никого, кто бы решил на него сунуться, – по-хорошему, это даже нельзя было назвать спором, как минимум со стороны техника. Он просто пытался угомонить, кажется, Питера, полностью спокойным тоном. Техник обратился к стоящему рядом кинооператору: – Скажи ты ему, а? Сдавшийся ТиВимен шикнул на обоих и сложил на груди руки. Его экран засветился ярче, когда телевизионщик повернулся на Титана. Тот только тогда и обратил внимание на маленького агента. «Кажется Питер» оглядел робота, которого частично приравнивали к разряду оружия, будто хотел лично убедиться в отсутствии паразита. Остановило его только то, как Титан медленно отвернулся и опустил колонку. Вернее, дело было в вине, читающейся в этих движениях, чем в них самих. Для сочувствия иногда полагалось представлять себя на месте другого. Джон смотрел на Кайла, на несколько секунд поставившего музыку на паузу, вспоминал произошедшее с Титаном, и воображаемая вязкая тяжесть уже окутывала его микросхемы. Не имея другой возможности избавиться от неё, камерамен с силой сжал бесполезную бумажку в кармане. «Как системы?» – отличительной и запоминающейся чертой, по которой Джон всё-таки точно узнал Питера, у этого ТиВи была почти саркастичная вежливость. – В порядке, – ответил камерамен, хоть сначала ему и показалось, что Питер даже не ждал ответа и собирался идти дальше сразу же. «Это хорошо. Альянсу нужны целые агенты» Камерамен всё же был немного благодарен за небольшой перенос на другие мысли. Все телевизоры любят говорить загадками, или Джону так повезло с кругом общения? Последний раз Питер говорил что-то открыто в их самую первую и короткую встречу, когда частично поломанного агента не то поставили перед фактом, не то попросили не пойми о чём. Когда-то к музыке уже получилось привыкнуть, но после долгого затишья она снова привлекает к себе внимание раз за разом, как притягивает фокус Кайл и его наиболее яркая среди таких же больших коллег одежда. – Титана уже починили? – спрашивает Джон у ещё присутствующего техника. Им будто обоим нечем заняться, так как камерамен с высоким кронштейном поддерживает разговор: – Насколько смогли, – он поворачивается к агенту и внимательно всматривается. – Джон, верно? – Да. Не думал, что Вы запомните. – Я запоминаю всех. Карту памяти особо и нечем другим занять, – техник потянулся, поправил рубашку и продолжил: – Ты бы сходил погулял пока или ещё чем занялся, спикеры не скоро разойдутся. – Думаешь, надо было позволить телеку их разогнать? – вклинился кинооператор. – Нет, конечно нет. Пусть повеселятся, – ремонтник переключился обратно на шумную толпу. Киношник продолжил молчать, а Джон не захотел так уж навязываться. Агент отошёл на бетонную площадку чуть поодаль от стен штаба. Здесь стояла вышка, пара домиков с оборудованием рядом и мишени в конце территории. Ещё тут никого не было, кроме Джона, естественно. Музыку тут слышно не так сильно, достаточно, чтобы она не перекрывала мысли камерамена, пытавшегося придумать новый план разговора, который бы не звучал ничтожно глупо. Как назло, если слова и приходили на электронный ум, то не желали складываться во что-то даже чуть осмысленное. Кадр старого текста старательно перекрывал вид на новые идеи и на маршрут, следуя которому Джон нарезал круги на части площадки. Он бы продолжал ходить так ещё долго, если бы его не остановили, взяв рукой за плечо. Забывшийся в мыслях камерамен чуть не вскрикнул от неожиданности, однако повернувшись, встретился только с приятным светом экрана, правда, чуть не ослепляющим. «Ещё немного, и ты бы врезался в стену», – мягко, стараясь не обидеть, сообщил Саймон. Действительно, Джон совсем не заметил, как постепенно сбивался с изначального круга. Сюрпризом оказался и наступивший вечер с сопутствующей темнотой, да и музыки больше не слышно. «Тот техник просил тебя позвать», – ТиВимен указал поворотом головы в сторону штаба. – Я просто задумался, – признался камерамен, от чувства неловкости опуская объектив к земле. Телевизионщик ласково провёл ладонью по верхней части корпуса камеры, поглаживая и призывая обратить взор на себя. «Всё будет хорошо :)» Саймон развёл руки в стороны, и агент охотно принял приглашение в объятия, положив камеру на плотную ткань верхней одежды. Прекратив находиться в постоянном движении, Джон ощутил холод приближающейся ночи, заставляющий подрагивать. ТиВи отстранился, посмотрел на камерамена, прикинул что-то в уме и принялся снимать свой плащ. «Надевай», – Саймон протянул одежду. – Не надо, спасибо, – отнекиваясь, Джон выставил перед собой руки, однако намерения телевизионщика сильнее, и ТиВимен просто всунул плащ в раскрытые ладони. «Надо! Ты тут ещё задержишься, а меня сегодня на улице больше не будет» Камерамен понял, что Саймон не отстанет, и всё-таки взял одежду. Он достаточно задержал Кайла. – Спасибо, – после благодарности ТиВи улыбнулся ещё раз и пропал в чёрном облаке. Джон поспешил к штабу. Возвращающийся к работе техник только пожелал удачи. Агент кутался в плащ, ещё сохраняющий чужое тепло. В самом деле, похолодало. Кайла, впрочем, понизившаяся малость температура не волновала. Полная тишина позволяет услышать шаги подходящего камерамена, на которые оборачивается Титан. – Я могу обращаться по имени? – неуверенно спрашивает Джон. У Титана Спикера должны быть достаточные параметры системы, чтобы слышать камераменов, иначе его общение с камерами-учёными было бы затруднено. Титан не различит маленьких жестов, и им бы пришлось держать рядом спикерменов для пересказа. – Разве ты его знаешь? – звук колонок убавлен, чтобы не оглушить маленького агента, но даже так хорошо понятно, насколько силён и глубок голос Кайла. – Кайл, – Джон волнуется. Может, это всё одна большая ошибка, сплошное непонимание? И Райли тут ни при чём, да и Джон теперь уже тоже. – Вот как. Скажи мне и своё имя тоже, чтобы честно было. – Джон. Приятно наконец познакомиться лично. – И мне, Джон, – Титан по старой привычке чуть не протянул руку для рукопожатия. – Техники рассказывали что-то ещё, кроме моего имени? – Нет. Это не они рассказывали, – Джон сунул руки в карманы плаща, как оказалось, пустые. – А кто же? Вытащенные из карманов ладони камерамен сжимает между собой. Он сделал всё правильно, и рано или поздно к этому пришлось бы подводить. Чувство всё равно такое, будто агент совершил ошибку, а при ошибках нужно вести себя тихо. Хочется просто показать его имя. Даже если в лабораториях скибидистов Титану улучшили зрение, тот всё равно не поймёт. Пальцы машинально складываются в знак первой буквы – безымянный и мизинец прижимаются к ладони, большой их придерживают, средний заведён за поднятый указательный. Джон резко сжал руку обратно, накрыв другой ладонью. Ошибкой будет это, сейчас он должен сделать всё честно, как и хотел. – Райли. Кайл на пару секунд замирает, после чего наклоняется, опуская гигантские колонки. – Ты не знаешь, где он? – Его нет, – тихо выдаёт камерамен, надеясь, что Титан просто не услышит. Горящий красным динамик направлен на маленького агента ещё недолго. Кайл сел, ровно выпрямив спину, но не продержался долго, ссутулившись. Он подпёр руками основную колонку и издал серию из нескольких семплов, похожих на искажённое гудение. После седьмого такого Титан притих. Джон хотел было уже уйти, чтобы дать ему побыть одному, когда Кайл заговорил: – Что ещё Райли рассказывал обо мне? – Любил до последнего. Переживал. Надеялся, что тебя спасут. Что ты его ещё помнишь и любишь. – Люблю, – с кивком потвердил Кайл, пусть понимал, что только ему самому и нужны эти слова теперь. – Ты сказал «до последнего»… – Мы хорошо дружили и были вместе на его последнем задании. – Из-за меня? Задания было последним из-за меня? – с явным трудом спросил Титан Спикер. – Из-за паразита. – Который был на мне, да? – от эмоций Кайл повысил голос. Страшно не было. Было обидно за Кайла. Ему могли сколько угодно говорить, что это не его вина, но это не вернёт никаких агентов и не починит никакой разрухи. – Да, – Джону оставалось только согласиться и, не заостряя на этом внимании, как на каком-то пустяке, продолжить: – Ещё Райли пел. – Пел? – растерянно и значительно тише повторил Титан. – Пел, да, похоже на него. Ему нравилось петь разные песни. Какую он пел тогда? – «We’ll meet again». Она ведь так называется? Кайл задумался и вдруг стал напевать. Именно что напевать, своим голосом, а не просто включил песню. – Keep smiling through, – Титан слегка выпрямился, – Just like you always do, – ненадолго его динамики заиграли мелодию, – 'Til the blue skies drive the dark clouds far away… Эта? Камерамен кивнул. Кайл посидел, постукивая пальцами по коленке, и аккуратно поднялся. – Спасибо, Джон, но сейчас мне пора. Маленький агент отошёл, наблюдая за тем, как Титан взлетает и уносится вдаль, в другой город, другой штат, где полным-полно скибидистов, где он сейчас нужен. След от реактивного ранца таял в ночном небе на фоне вновь сгустившихся туч. Джон поспешил вернуться в здание штаба, мало ли, действительно начнётся дождь К хорошему быстро привыкают. Джон вот привык засыпать под чужим тёплым боком всего за пару дней. Без Саймона рядом камерамен вскоре просыпался – благо вставать им примерно в одно время. ТиВимен просто поднимался заранее, так как не любил утреннюю спешку и предпочитал собираться в спокойном темпе, попутно прохаживаясь по комнате. Джон проснулся, опять обнаружив в кровати лишь себя одного. Только внутренние часы подсказывали, что ещё совсем рано. Саймон должен был проснуться только через полчаса. Со стороны стола что-то тихо и быстро щёлкало. – ...троч... – растянуто вздохнул Саймон, опустив экран. Он сидел полубоком к разбуженному, слабый, мерцающий свет освещал кубик Рубика с почти собранными двумя сторонами. ТиВи выпрямился, осмотрел игрушку со всех сторон и продолжил с щёлканьем вертеть грани. – Троч, – сказал он через минуту, коротко и недовольно, с ясным разочарованием. Как минимум одна сторона кубика была собрана полностью, если не считать её середину совершенно другого цвета. – Саймон? – почти шёпотом позвал камерамен. Здесь тихо всегда, но сейчас особенно, по-ночному, когда шуметь совсем неправильно, пусть оба жильца уже не спят. Телевизионщик не ответил, пристально рассматривая кубик, поэтому Джон повторил погромче: – Саймон? – А? – ТиВи резко повернулся. Его экран мерцал совершенно беспорядочным образом, ещё рассеяннее обычного белого шума. – Почему ты не спишь? Что-то случилось? «Просто что-то спать больше не хочется», – свет немного рябил, но слова передавались вполне разборчиво. Саймон вывел улыбку на экран, а уже через пару секунд она потонула в помехах. Джону требовалось где-то на два часа меньше перезагрузки, чем ТиВимену, из-за чего камерамен перенастроил сон, добавив в него эту некритичную разницу. Таким образом камерамен уже более чем отдохнул, пока насчёт Саймона были сомнения. – Ты уверен? – агент поменьше продолжал беспокоиться, ТиВи же уже одевался. «Начну рабочий день пораньше, ничего страшного. Так даже лучше будет» Джон встал с кровати, отодвигая одеяло. Саймон в это время возился с пуговицами рубашки, занятый настолько, что дёрнулся от приближения камерамена. Тот развёл руки телевизионщика своими, отводя их от пуговиц. Опустив экран, Саймон наблюдал за движениями пальцев камерамена, расстёгивающих рубашку обратно. «Думаешь, мы можем потратить эти полчаса на кое-что поинтереснее?» – помехи зашипели в шутливо-игривом тоне, Саймон перехватил руки Джона за запястья. – У тебя пуговицы перепутаны, – камерамен показал, что нижняя пуговица продета во вторую снизу петельку. – О-о, – протянул Саймон, отпуская чужие руки и опуская свои. «Видимо, у меня немного не ладятся дела утром» – Тогда на что я и хочу попросить тебя потратить полчаса, так это на сон. Прости, но ты правда неважно выглядишь. «Джонни, дорогой», – телевизионщик положил ладони на плечи меньшего агента. «Я ценю твою заботу, но ты ведь работаешь с самого начала всей этой заварушки, до тебя уже должно было дойти» Саймон продолжил утренние сборы, пока в объективе Джона отражалось, помимо света экрана, недоумение. – О чём ты? «Начну с себя. Мне по уставу нельзя разглашать многую информацию. Ту, например, от которой мне сложно спать. А если ближе к теме – всем не поможешь, как ни старайся», – ТиВимен пожал плечами так равнодушно, что по проводам Джона проскочила неприятная искра. Телевизионщик ушёл в другую комнату за обувью. – Саймон, а плащ? – камерамен выглянул в приоткрытую дверь. – … Укчопмал ж эж уйом, – ругнулся телевизионщик, чуть ли не бросая свой сапог на пол. Зачистка от скибидистов была сегодня лёгкой из задач. Остаток смены, около её половины, агенты работали грузчиками и помогали с учётом вообще всего, что только было в штабе. Добротная часть холла заставлена коробками и ящиками, между которыми снуют местные и не только работники. Камерам было с кем поговорить, в частности со спикерами из соседнего штаба, располагающегося достаточно далеко, чтобы в прошлом мире ни у кого и мыслей не возникло его так назвать. Если судить по разговорам, при этом их территории работы почти пересекались. Таким местом была часть города, где группу с Джоном мог уничтожить заражённый паразитом Титан Спикер. Сам Джон предпочитал акцентировать внимание на моменте с говорением. В одном из спикерских штабов наконец исправили то, что не сделали люди. Новое поколение, а также обновлённое старое могло слышать камер. Хорошие стороны этого нововведения никто не мог отрицать. Джон расслабленно потянулся после очередной коробки и посмотрел за открытые ворота. Ливень агрессивно стучал по всем горизонтальным и чуть наклонённым вертикальным поверхностям. И так весь день с небольшими перерывами. По прогнозам к вечеру дождь должен кончиться, и только тогда прилетят вертолёты за вещами. Планировали поднапрячь телевизионщиков для этого, но те вышли на связь только для односложного отказа. «Таинственность у них в программе», – Джон вспомнил шутку камерамена, с которым они провели смену бок о бок. Он был бы и рад поспорить насчёт закрытости ТиВи, но мешал утренний случай. Хотелось написать Саймону. Поделиться своими дневными делами и поинтересоваться его, но что бы Джон получил в ответ? Снова что-нибудь про неразглашение. Это если вообще ответит – может, Саймон вообще забыл телефон. Сообщения между собой ТиВи отправляли по встроенной системе связи. С этими обновлениями энергия так и прёт. Джон даже понимал активных спикерменов. Возможно, причастны ещё недавний ремонт и сброс груза с плеч. Так или иначе, сейчас у камерамена не получается спокойно стоять у стены, когда все вокруг чем-то заняты. Говоря о тех же спикерах, один из них рассматривал план здания. – Что-нибудь подсказать? – спросил Джон, подойдя к нему. – А, не, спасибо. Просто интересно, – спикермен неловко усмехнулся. – А завтра реально всех отсюда вывозят? – Не прямо всех, конечно. Только агентов, большинство техников с младшими ремонтниками и часть рабочего персонала. – А часто так переезжают? – Если Альянс продвигается дальше по территориям. Или если штаб разрушили. – А ты сам переезжал раньше? – продолжает допрос спикер. По всему складывается впечатление, что он является представителем нового поколения. Даже его серая колонка блестит по-особому. – Бывало. И из разрушенного тоже. Этот штаб – третий. – Круто! В смысле, круто, что ты так долго работаешь! То есть… – Я понял, понял, – останавливает Джон, приподняв руку. – Прости-и, – спикер протянул виновато-посмеивающимся тоном. Он приложил ладонь к правой половине динамика. – Мне говорили, что мне нужно больше времени, чтобы работать полноценно. – Всё хорошо, – в ответ спикермен издал звуковую улыбку. – Кажется, дождь снова кончился. Новый знакомый повернулся к выходу. – Может, теперь кончился совсем? Было бы хорошо, – он встал на цыпочки и немного покачался. – Пойдём посмотрим? Спикер направился к воротам, не дождавшись ответа. Джон на это усмехнулся. В некоторой степени мило, как он выбрал одного из впервые увиденных камераменов себе в приятели. Некоторые уже вышли на улицу, особо смелые не побоялись вступить в одну большую лужу, расстелившуюся перед входом тонким озером. Спикермен же стоял на пороге и смотрел на рваные серые тучи, где через них, как через окна, проглядывалось голубое небо и даже парочка лучей. Когда Джон подошёл, солнце уже вовсю глядело через большую прореху облаков. – Первый солнечный день на моей новой памяти, – весело поделился с ним спикер. – Новой памяти? – Ага. Меня починили из очень тяжёлого состояния. Представляешь, у меня части головы не было! Джон поражённо молчал. – В таких ситуациях срабатывает аварийная система, и… Ой, ты, наверное, не хочешь всё такое слушать, да? – спикермен потупился. – Нет, я не против, просто прямо здесь место не лучшее. – Тогда, – спикер спустился, шлёпнув ботинками по луже, – пройдёмся ещё? Камерамен неуверенно направился следом. Как бы аккуратно он не старался идти, мелкие брызги разлетались всё равно, даже намочили края брюк. – Срабатывает система, которая сжимает всю информацию и множит её, чтобы в случае поломки диска не было утеряно всё, но с разблокировкой частей информации есть проблемы. Ты когда-нибудь сталкивался с таким? – Нет. – Это хорошо. Потому что чувство ужасное, – ходячий пример чуда работы техников горько усмехнулся. – Не против, если я поделюсь с тобой? – Валяй. Тем более, если тебе будет лучше. – Спасибо! Ты классный! – он вновь аудиально улыбнулся. Спикер задумчиво огляделся, замедлил шаг, подбирая слова. – Представь, что у тебя есть коробка. Хоть картонная, хоть какая, но она закрыта и внутрь неё нельзя заглянуть, – спикермен жестами прямых ладоней показал будто расстояние между двумя боковыми сторонами небольшой коробки. – Когда ты её держишь, то чувствуешь, что она не пустая. И ты стоишь, держишь её, и всё сильнее кажется, что в ней точно что-то должно быть! А держишь её... Ну просто держишь. Не двигаешь никак и сам на месте смирно стоишь. И потом её держать просто так уже невозможно становится! При этом ещё кажется, что ты это просто выдумываешь, коробка на самом деле немного тяжелее, чем на вид, сама по себе, или это с тобой что-то не так... Спикермен немного отвернулся от собеседника и посмотрел на свои руки, словно эта тяготящая коробка действительно там появилась. Через пару секунд он дёрнулся, поворачиваясь обратно, и, судя по направлению головы, посмотрел сначала на руки Джона, а только потом в объектив. – И вот когда уже совсем невозможно становится, то ты её трясёшь. Немного, легонько так, чтобы если там что-то есть и это что-то хрупкое, то оно бы не разбилось. Трясёшь, и там сразу что-то шуршит, шелестит, гремит, перекатывается, стучит, звенит – шумит, в общем. А почему, знаешь? – Потому что коробка не пустая, – ответил камерамен, поняв, что от него ожидают реакции. – А что в ней тогда? – Вещи какие-то. – Интересно ведь, какие именно, да? Что будешь делать? – спикер повернулся всем корпусом. – Открою коробку. – Её нельзя открыть. В смысле, никто открыть не может. Она... Она сама по себе откроется только. И то не факт, – спикермен сложил руки в замочек и ссутулил плечи. Джону отчего-то стало совестно. Он отвлёк нового знакомого следующим предложением: – Можно попытаться понять на звук. Примерно определить хотя бы в каких-то рамках. – Например? – не сразу, но выпрямился спикер. – Если там что-то перекатывается, то шарик какой-нибудь. – Стеклянный, пластмассовый, резиновый попрыгунчик. Или вообще какой-нибудь болтик или винтик. – Тогда ничего не буду делать. Только надеяться, что коробка откроется, и всё, – Джон пожал плечами, стыдясь своей безынициативности. – Я её периодически встряхиваю. Вдруг пойму что-то. На звук... – спикер снова коснулся правой части головы. – На звук совсем ничего не понятно. Знаешь, что ещё мне не очень нравится? В коробке ведь может быть что-то совсем маленькое, незначительное такое. Как например... например... Одноразовая флешка. Знаешь такие? – теперь он ответов не дожидался и говорил в целом поспешно. – Я встречался только с тем, что на неё записывали экспериментальную музыку для скачивания другими спикерами. Что-то вроде... Спикермен резко встал на месте. – Эй? – Джон осторожно потряс его за плечо. – А, о, прости! Я немного задумался. На чём я остановился? – В коробке может быть что-то совсем маленькое. – Да! Даже если это что-то маленькое, но коробку трясти очень сильно и долго, то сломается всё. И то, что там внутри лежало, и, может, остальные коробки заденет… Мне так наши техники сказали. Говорили не напрягаться, а я, кажется, чуть не растряс коробку только что. – Прости. – Нет, ты не виноват, не извиняйся! Это же я всё предложил, ну и я же в порядке. Я просто потом расскажу про этот случай ремонтнику, к которому хожу. Какой предмет я назвал? – Флешка, – напомнил Джон. Потом уточнил на всякий случай: – Одноразовая. – Спасибо. Спикермен встряхнулся и поднял динамик к небу. Тучи не ушли и даже наоборот, набрались новые. Джон последовал примеру знакомого сфокусировался на облаках. – Скоро опять польёт, – предположил камерамен. – Нет желания мокнуть? – А у тебя есть? – Не-а, – спикер хихикнул. – Просто нравится интересоваться про всякие вещи. – Например, план штаба? – Ага, – весёлые смешки из динамика звучали заразительно. – Я как-то просил старого знакомого камерамена показать, как показать моё имя жестами. Джон сложил руки на груди, стараясь скрыть их дрожь. – Давай, блесни знаниями, – он надеялся, что голос если не продолжал звучать в тон весело, то хотя бы непринуждённо. Спикермен остановился, развернулся к камерамену и, неловко усмехаясь, поднял правую кисть. Джон запоздало заметил её отличия от левой: более тонкий слой искусственной кожи, под которой яснее видно сочленения и подвижные суставы, пальцы немного длиннее, более плоскую ладонь, в теории способную свернуться по бокам сильнее. Первым жестом спикер прижимает к ладони большой, безымянный и мизинец. С указательным и средним он путается, неуверенно скрещивает их то на один лад, то на другой, пока не остаётся довольным результатом со средним за указательным. Вторым оттопыривает вверх мизинец, остальные пальцы частично сгибает и сжимает в щепоть. Третьим делает прямой угол между большим и указательным, остальным прижимает к ладони. Большой в горизонтальном положении, указательный – в вертикальном. С четвёртым спикермен застопорился. Джон, вспоминая минувшие дни, подсказывает, наполовину осознанно показывая ладонь со всеми полусогнутыми пальцами, верхние фаланги всех, кроме большого, опущены к нижним. Спикер повторяет, переводя невидимый взгляд со своей руки на руку камерамена. С пятым и последним проблем не возникает, но Джон всё равно показывает его, только немного медленнее спикермена. Жест напоминает "козу", только указательный прижат к ладони, а выставлен большой. – Ты молодец, – тихо похвалил Джон. – Спасибо, – смущённый приятной глупостью благодарит Райли. Он хотел сказать что-то ещё, но дождевая капля звонко стукает о его корпус. – Ну вот. Побежали? Застигнутый врасплох невпопад забавным предложением, Джон не сразу сдвигается с места. Его пиджак, едва успевший просохнуть, успевает снова намокнуть, а спикермен успевает пробежать половину пути до входа, разбрызгивая капли. Вещи в комнате уже упакованы. Стол непривычно пустой, да и в шкафу висит только по одному комплекту одежды на каждого из жильцов. С утра будут отправлять последние контейнеры и развозить агентов и работников. Джон не мог уснуть – ждал, пока уснёт Саймон, но тот просто тихо лежал, слабо светя то в потолок, то в противоположную стену. – Саймон, – камерамен показал, что он тоже не спит. ТиВи повернулся экраном. «Мне всё-таки стоило уже перебраться в наш штаб», – размеренно промигал телевизионщик. – Думаешь, там тебе было бы легче уснуть? – Джон потянулся и взял ТиВимена за руку. Тот расцепил сложенный замочек и согласно переплёл с камераменом пальцы. «Даже не знаю. Ну, днём на перерывах я хорошо засыпал» – Небезопасно спать на работе, – если бы мог, Джон бы нахмурился на такую попытку перевести всё в шутку. «Мы не работали в поле, не переживай. Единственный угрозой был бы Питер – тот ТиВи, который тебя подкарауливал, чтобы на ремонт увести, помнишь? Он, вообще, со многими агентами так», – Саймон подложил свободную руку под голову. «Но он сам дремал периодически. А так мы с Самантой друг друга будили» – Ты про неё не рассказывал. «Она по рабочему месту попадает в категорию того, о чём у меня нет права рассказывать. Мы дружим с тех пор, как Самантой звали меня» – Вы именами обменялись? «Мы решили, что это забавно, так как они звучат похоже ;)», – улыбнулся ТиВимен. Меньший агент, соглашаясь, негромко хихикнул. «Я бы хотел познакомить вас двоих как-нибудь, а то ты только моего бывшего знаешь» – Разве? –Джон сначала не вспомнил, о ком речь. – О, Эрик, точно. «А почему ты не рассказывал о своих предыдущих отношениях?» – ударение мигает на слове «ты». Иногда разговоры превращались в своеобразную игру. В случайный момент кто-то из них понимал, что не знает чего-то о другом, и с попеременным успехом в органичности уводил разговор в эту сторону. – Я говорил, что они не были серьёзными, – Джон направил объектив на свою ладонь, которую Саймон ласково поглаживал пальцем, – потому что я с трудом могу назвать их вообще отношениями. Они не особо выходили за рамки свиданий. «Джонни, а у нас ведь даже не было свидания в таком виде, как полагается», – с ласковой насмешкой напоминает телевизионщик. «А мы уже спали вместе во всех смыслах» – Как думаешь, у нас будет время устроить свидание? – неуверенно спросил камерамен. Саймон смотрел на него молча несколько секунд, прежде чем крепко обнял, из-за чего они несильно ударились о корпуса голов друг друга. – Эйинаворачо отсорп ыт, – пробубнил ТиВи. – Тэдуб отч, суйэдан нэчо… – Саймон, – Джон слегка вывернулся из объятий, чтобы экран попадал в кадр. – Глупый вопрос, но в штабе ТиВи не могут работать камеры или спикеры? Руки на его спине сжались покрепче. «Ты понимаешь, что нельзя идти туда работать, чтобы просто со мной видеться?» – Понимаю, прости. Телевизионщик устало выдохнул и примирительно погладил по камере. «Нужно подходить по определённым критериям, некоторые задания могут быть для тебя сложными. Я всё равно могу спросить про работу для тебя, но сейчас спи, ладно?» Джон кивнул и уткнулся в плечо Саймону и стал готовиться к выключению и перезагрузке. Сам ТиВи ещё долго смирно лежал и по-рабочему гудел не в силах уснуть.