Глава 4. Обновления

Не под стать сну денёк был чудесный. Джон ещё успел поймать в кадр оранжевое небо утра и раннего дня. Работалось настолько обманчиво хорошо, что ближе к концу смены камерамен, ещё толком не вспоминавший вчерашние встречи, ждал какой-нибудь подставы. Случилась неприятность. Огромная, ужасная неприятность, убивающая надежду многих агентов. Этой ночью, десять с лишним часов назад, на улицы разрушенного города выехал танк с большой шоковой пушкой. Защитным конвоем пушки служили не только обычные камерамены да крупные операторы, оснащённые миниатюрным в сравнении оружием, но и сам Титан Камера. Они шли прекрасно, сооружая счастье в маленьких тельцах агентов – вот, они смогут вернуть второго титана на свою сторону. Только и этот раз обернулся провалом, даже не достигнув своей цели. Может, так и было суждено, что никто уже не был в силах исправить ситуацию? Джон стоял, мысленно оплакивая очередные жертвы, вновь бессмысленные. У него даже не получилось вскрикнуть, когда кто-то крепко и сильно сжал его плечо. Бешено оглянувшись, камерамен встретился с экраном, на котором завис не к месту забавный смайлик, изображающий недовольство. «Я надеюсь, хоть ты сегодня можешь исполнять, что велено -_-» Хоть Джон и не понял ровным счётом ничего, но спросить побоялся. ТиВи бурчал что-то сварливо и тихо, что не получалось разобрать в помехах и обратной перемотке. Камерамен пришёл к выводу, что не особо хочет слушать настоящее значение раздражённых звуков. Телевизионщик почему-то не телепортировался. На его одежде светлела уличная пыль, исходил сухой аромат разрухи. Должно быть, он только недавно вернулся в штаб. Либо у ТиВимена не было сил на ещё одну телепортацию сейчас, либо он хотел устроить Джону парад позора, волоча камерамена за собой, как провинившегося ребёнка. Они зашли в лифт, тот, что был самым большим. Потолок тут немного выше роста киношника – это легко можно было определить, так как в лифте оказался и большой камерамен. ТиВи по-прежнему крепко держал Джона, упёршегося взглядом в пол, лишь бы не встретиться с вопросом в объективе кинооператора. Сколько они ехали? Кажется, немного дольше, чем когда Джон поднимался вчера из нижней лаборатории. Объяснение большему затраченному времени вошло в открывшиеся двери лифта. Кабинка приехала к самому низу корпуса, где пол был именно что полом, а не переходным коридором с заборчиком. Здесь царили умеренные шум и суматоха. Киношник быстро вышел и скрылся из виду, ТиВимен тоже не медлил и живо потащил несопротивляющегося Джона. – Ты зачем сейчас сюда кого-то притащил? – воскликнул техник, к которому ТиВи привёл камерамена. – Через несколько минут сюда на быстрый ремонт Титан прибежит, а ты хочешь, чтобы мы осмотром занимались? ТиВи ответил что-то, что не увидел маленький агент, но понял по небольшому жесту отведённой в сторону свободной руки телевизионщика. – Не волнует, – отрезал камерамен с высоким кронштейном, возможно, даже перебил ТиВи, после чего обратился к Джону: – Иди посиди где-нибудь там, лады? Техник коротко указал куда-то в сторону. Агент посмотрел лишь мельком, волнуясь о том, что задержится лишнюю секунду, и кивнул, едва сфокусировавшись на указанном месте. Там находился уголок, отделённый от остального пространства весьма условно. – Вот и славно, – камерамена побольше вовсе не интересовали простые агенты в данный момент. ТиВи попытался окликнуть его, но тот уже уходил безразличным шагом от них туда, где он сейчас нужнее. «Только попробуй куда-то улизнуть >:(», – показал телек, вновь смутив Джона контрастностью с несерьёзным смайликом, и подтолкнул в направлении миниатюрной зоны отдыха. Никого не волновал агент, спокойно идущий у самой стены, и довольно скоро он потерял ощущение того, что является совсем уж лишним в этом месте. В конце концов, камерамен находится в своём штабе и не спустился в лабораторию просто так. Разве что в обычное время у Джона не было бы доступа сюда, но, пока он не мешал, никто не был против его присутствия. Камерамен присел на край большого твёрдого дивана. В углу таких стояли ещё три, а также столик и несколько стульев. Помимо Джона в зоне отдыха расположились только две другие камеры, учёная и кинооператор. Киношник сидел, опустив голову на руки, устало и неподвижно обратив объектив вникуда, до этого лишь секунду задержавшись на маленьком агенте. Камеравумен же будто только недавно встала со стула и остановилась на неначатом пути, изучая что-то в телефоне. Через секунд, наверное, десять, она убрала устройство в карман и направилась в сторону. Киношник проследил за маршрутом учёной пару мгновений и вернулся к созерцанию расфокусированного для него мира. По правде сказать, Джон скорее ощущал рабочий гул лаборатории, чем слышал его. Включались манипуляторы, железные мостки опускались к высоким открытым коридорам, медленно открывались гигантские ворота. Теперь, когда у камерамена имелось больше времени на разглядывание нижнего корпуса, он во всей масштабности понял, насколько помещение огромное. Без шуток, Титан мог бы свободно сделать парочку-другую шагов здесь и относительно спокойно двигаться, на что и был расчёт. Тот, к чьему приходу готовились учёные-техники, вскоре явился. Титан предстал настоящим механическим великолепием. Но нет предела совершенству – так ведь говорят? Титана можно улучшать бесконечно долго. Эта идея о том, что с каждым новым днём, с каждым новым сражением Титана Камеру нужно будет улучшать и переделывать, даже только для поддержания баланса сил двух сторон… Джон встрепенулся. Быстрый ремонт, как это назвал тот техник, продлился не менее часа. Титан с установленной защитой и неизвестно чем ещё, а также с новыми силами в застоявшемся теле практически убежал обратно под пыльное рыжее небо. – Ты ещё тут? – с неподдельным удивлением спросил подошедший камерамен с высоким кронштейном у Джона. – Сильно ж тебя Питер запугал. Так, ты на проверку после паразита, верно? – Да, – подтвердил маленький агент. – Что ж, пойдём, – техник показал на лифты за спиной. Дождавшись поднявшегося Джона, он неторопливо развернулся. – У тебя есть какие-нибудь вопросы? Спрашивай, отвечу. – Как будет проводиться эта проверка? – меньший камерамен немного нервничал. – Я отключу тебя и включу, когда всё закончу. Это, собственно, единственные два действия, которые тебя должны волновать. Больше от тебя ничего не требуется, только назвать серийный номер и сидеть смирно. Пунктом назначения являлся кабинет для техосмотра, вполне стандартный. В таких местах, как правило, нет ничего лишнего, а немногочисленная мебель с аппаратами стоят так, что всё создаёт иллюзию пустой комнаты. – Ты в курсе, что подзатянул с ремонтом аудиосистем? – спросил техник, когда Джон озвучил серийный номер. – У меня проблемы? – напрягся маленький камерамен. – Не-а. Но могли быть. Небезопасно ходить биться со скибидистами, имея поломанные системы. Джон глянул на свою левую руку, где под одеждой прятался шрам в виде кружка, и кивком согласился. – От обновлений отказался? – Только думал. Просто не представляю, что такое сделают действительно именно мне, – снятые чёрные перчатки, порядком загрязнённые отвердевшей пылью и грязью, агент положил на край стола, куда разрешили. – Эти почти что простецкие. Не каждому второму такие ставят, и не третьему, и дальше сам уже додумай, сколько ещё хочешь, а всё же ты есть в списке рекомендуемых. На самом верху спинки кресла присутствовал механизм, пока ещё не сцепленный. Служил он для того, чтобы привести голову-камеру в положение, невозможное для движений. Это был не первый раз, когда Джона должны были так зафиксировать. Ощущение неприятное, но вполне терпимое. – Я не говорю, что нужно срочно выбирать, просто сегодня тебе можно сделать всё за один раз, если никуда не спешишь, – камерамен с высоким кронштейном пожал плечами, придавая ситуации больше безмятежности. Джон заставляет себя вспомнить старые мысли. Кажется, тогда, всего несколько дней назад, кошмары ещё не были такими яркими, сильными и почти ощутимо болезненными. Что до Саймона… С Саймоном стало немного легче. Однако только в ту ночь, когда ТиВимен остался с ним. Не может же Джон постоянно спать с ним в одной кровати ради сна без кошмаров? – Если я соглашусь, то как всё будет? – Выйдет дольше по времени. Потом тебе нужно будет ждать в реабилитации, если у тебя нет кого-то, чтобы забрать и донести до комнаты. Решил, будем устанавливать? Камерамен поколебался ещё, только совсем немного, и медленно кивнул. Джон смотрел на яркие проблески голубого неба среди прорывов серых туч. Было светло, но всё ещё пасмурно, и солнце скрывалось где-то за облаками. Он даже остановился, хотя идти и так было некуда. Камерамен просто бесцельно бродил по пустому и тихому городу, между зданий бетонных джунглей. Пропади, наконец, пресловутые тучи, Джон не сумел бы обрадоваться маленькому, редкому в современных реалиях погодному чуду. С паразитом агент едва испытывал что-то кроме стойкой внутренней пустоты и слабых сигналов о физической неполадке. Со скуки Джон пинает мелкие камни, неслышно скачущие по дороге. Всё вокруг являлось однообразным месивом, в том числе и небо, к которому камерамен быстро потерял интерес. Но что это? Справа на землю прилетел камушек. Джон был уверен, что не мог пнуть его сам. Объектив медленно повернулся в сторону, чтобы увидеть спикермена, встающего с корточек. Он и был тем, кто подобрал и кинул камень. Спикер стоял, спокойно, сунув руки в карманы и слегка наклонив голову. Он открыто и бесстрашно пялился на камерамена, от чего Джон стал рассматривать незаражённого агента в ответ. Есть нечто неправильное в том, что спикермен был таким целым. Ни малейшего повреждения. Камерамен начинает подходить. Райли выжидает буквально несколько секунд, пока расстояние между ними не сократится до двух метров, не больше, и срывается с места, убежав за переулок. Джон остаётся на месте, замерев в недоразумении, пока злость паразита не начинает бурлить, заставляя идти следом. Следующий проход между зданиями довольно длинный. Несмотря на это, спикермен уже стоит у следующего поворота. Он снова скрывается за углом, стоило только Джону увидеть его. За что Райли так с ним? Почему играется с несчастным камераменом и заставляет злиться? Джон бежит изо всех сил, но спикер ускользает от него. За очередным поворотом оказывается свободное пространство, до которого камерамену нет никакого дела, ведь Райли остановился, да ещё и спиной к преследователю. Прежде чем камерамен успел яростно вцепиться в серый пиджак, спикермен развернулся и накинулся на друга с объятиями. В объектив Джона наконец попадает окружение впереди. Луга и поля, зелёные, с вкраплениями кустарников и небольших деревьев, с яркими пятнами цветов тут и там, а ещё дальше другой, живой город. Над приятной картиной легко висит небо, почти чистое, а солнечные лучи вот-вот покажутся из-за облаков. Более того, здесь Джон знает, что слышит звуки. Ветер колышет траву, которая создаёт приятный шелест. Райли с почти неразличимым хрустом снимает и ломает паразита. Чуть отстранившись из объятий и повернув объектив, камерамен увидел бесформенное объёмное пятно на ладони друга, которое тот поскорее стряхнул. Спикермен окончательно отпустил Джона и сделал пару шагов вниз по зелёному склону, опустился и сел. Недолго камерамен продолжал стоять на месте, а потом друг повернулся, вопросительно наклонив голову вбок. Райли, не отворачиваясь, похлопал по траве рядом. Садись, мол, чего стоишь? Было так хорошо и так спокойно, что Джон никак не хотел признавать нереальность сна. Райли по своему обыкновению, как когда ему становилось малость скучно, заиграл песню. Немного банальную для спикера, особенно учитывая разнообразие музыки в его памяти, но не раздражающую, почти забытую. В этот раз Джон не запомнил момент пробуждения. Он просто понял, что сидит на кровати, и всё. Не в своей комнате, благодаря Саймону, который согласился его забрать. Помещение было немного меньше, чем спальня в общежитии. Кровать полуторная, два агента вполне помещаются на ней, и камерамен даже не прижат впритык к стене. У кровати стоит тумба, маленькая и низкая, с двумя телефонами на ней. Одно из устройств Джон узнаёт сразу, так как ему же оно и принадлежит. На стене над тумбочкой есть простенький выключатель от потолочных ламп – сейчас они не горят, и без света трудно определить цвета окружения. Здесь же, но поодаль от непосредственно спального места возвышается шкаф, а рядом письменный стол и стул. На первый взгляд рабочая поверхность кажется захламлённой, однако это всего лишь из-за большого количества вещей. Держатель для письменных принадлежностей, две большие папки, стопка из миниатюрных коробочек, записная книжка, зарядное устройство для телефона и сложенная тряпочка – предметы, частично скрывающие под собой столешницу. – Ыт огэч? – Джон вроде бы и вёл себя тихо, но каким-то образом разбудил Саймона. ТиВимен неторопливо, сонно перевернулся с бока на спину. Его экран только-только включался и светил отчасти слабо. Впрочем, низкую яркость можно было списать и на временную защитную линзу, которую Джон не сразу определил на объективе. «Ты уже отдохнул?» – к счастью, защита не мешала понимать мигания телевизионщика. – Да, думаю, да, – Джон прислушался к ощущениям и, поняв, что энергии в нём весьма много, кивнул. «Это хорошо», – Саймон тоже принял сидячее положение, ласково погладил обшивку камеры. «Как самочувствие в целом, Джонни?» – Всё в норме. А ведь он впервые увидел Саймона без рубашки. В отличие от прошлых раз, коих было два, что Джон считал одновременно слишком большим числом и одновременно слишком маленьким, камерамен видел у него тонкие светлые линии по бокам ног с обеих сторон. Примерно каждые пятнадцать сантиметров встречались коротенькие горизонтальные "засечки". Эти же шрамы, не прерываясь, продолжались одной идеальной линией на боках и руках ТиВимена. На нижнем районе живота также проглядывается шов, уходящий под тёмное бельё. Красовался шрам и на груди, только горизонтальный, тоже сплошной. – Саймон? «Да?» – Спасибо, что забрал меня к себе, – перед следующей фразой камерамен немного потупился, отведя объектив слегка в сторону. – Что я могу для тебя сделать? ТиВи загудел, вдумчиво и, как показалось Джону, серьёзно. «Завтра с утра пораньше тебе нужно будет пройти ещё пару тестов, и я бы хотел быть с тобой. На всякий случай, если тебе нужна будет поддержка. А чтобы мне быть с тобой, мне нужно перезарядиться ещё хотя бы пару часов, потому что я только-только лёг», – из невидимых динамиков раздался добрый обратный смех вперемешку с шипением помех. Джон всё равно слегка смутился, хоть ТиВимен и давал понять, что не злится. Куда сильнее в Саймоне замечалась усталость. Смех вскоре после начала потонул в помехах, тоже утихших. Экран ТиВи светился слабо не только для того, чтобы не раздражать чувствительный объектив, но и потому что энергии осталось не особо много. – Прости, – Джон виновато ссутулился. «<3», – на экране ТиВи мигнуло сердечко. Всё-таки Саймон не хотел ставить его маленького агента в неприятное положение. «Можешь перейти в спящий режим ещё часа на четыре, а можешь пойти прогуляться. Эрик ещё только завершает смену, если встретишься, поспрашиваешь про… про всякое. Не думаю, что он будет против» – А много чего произошло, пока я был отключённый? – призадумавшись, спросил камерамен. Если он сегодня проспал что-то важное, то даже обидно немного. «Только если в плане значимости» Разочарование Джона от того, что он пропустил нечто интересное, ведь по стечению обстоятельств именно в этот день проходил проверку, сменилось интересом вполне быстро. «Твоя одежда в шкафу, ключ-карта от комнаты на столе у выхода», – Саймон пододвинулся, давая камерамену возможность встать с кровати. «И если что, мы всегда можем поговорить» Насчёт последнего Джон сомневался, так как уставший ТиВимен уже буквально сполз на подушку, выключая экран и переходя в спящий режим. Саймон лежал на боку, повёрнутый передом к стене, и камерамен, стоя у кровати, мог видеть его спину. Неровное светлое пятно с рваными краями и отходящими линиями на искусственной серой коже. Местами на пятне тенями выделялись как будто бы вмятины. Огромный след было сложно оценить в полной мере, потому что ТиВи частично укрылся одеялом. Видимо, это и есть тот шрам от скибидиста, который вчера упомянул Саймон. Сейчас не та ситуация, когда можно уточнить. В шкафу Джон встретился всего с одной белой рубашкой, что и была его. Свои брюки он узнал не столько по характерным потёртостям, сколько по отличающемуся маленькому размеру от остальных штанов. Пиджак камерамен надел скорее по привычке, галстук завязывать не стал, а только убрал в карман. Вторая и последняя, или же первая комната при входе в так называемую квартирку выглядела более просторной. Хотя тут было просто меньше мебели – только столик у двери и стеллаж у стены. Стол выглядел совсем пусто с одной единственной карточкой на нём. Полки стеллажа блистали разнообразием из нескольких потрёпанных книжек и кубиком Рубика, собранном, судя по обшарпанным квадратикам, не первый раз. Откуда только это у Саймона? Изнутри дверь открывалась как самая обычная, но снаружи присутствовал сканер, который мог видеть электронные "отпечатки" и ключ-карты. Сканер пока не распознает Джона, и по этой причине требовалась карточка. Защитная линза глушила резкий свет ламп коридора, которой явственно контрастировал с тёмными помещениями жилья ТиВи. Камерамен запоздало понял, что совершенно не знает, где искать Эрика, и решил идти почти наугад – туда, где коридор делал поворот направо. Ограниченный путь вывел Джона в зону отдыха, представляющую из себя немаленькое помещение, поделённое на пару секций и довольно хорошо обставленное. Агентов, тем не менее, здесь почти не было. У противоположной стены виднелись лифты и проём с лестничными ступеньками, уходящими и вверх, в корпус B, и куда-то вниз. Нужный Джону ТиВи сидел на диване с кинооператором. Они, предположительно, беседовали. Большой камерамен говорил тихо и слышно его не было, а мерцания Эрика, ещё и направленные в сторону, с расстояния понять трудно. Телевизионщик отвлечённо оглядел комнату во время паузы в диалоге. Он заметил Джона и, быстро мигнув что-то киношнику, поднялся с дивана и направился к камерамену. «Привет, Джон! ;)» – Привет, Эрик, – маленький агент немного несмело поздоровался в ответ. «Как ты? Как всё прошло?» – Всё в норме. Я хотел спросить о новостях за сегодня, если ты не занят. «О, говоря об этом», – Эрик поднял указательный палец вверх, – «В лаборатории есть несколько записей событий. Думаю, это повеселее, чем слушать пересказ, что скажешь? Только тогда нам нужно будет пройтись» – Я не против. Тут спокойно. Определённо не тихо – окружение по-рабочему гудело – просто не было ощущения суеты. Это сохранялось и вне комнаты отдыха, где агентов было заметно побольше. Атмосфера была даже радостной в некотором смысле, хоть Джон не мог почувствовать её в полной мере, как ТиВимен. «А тебя интересует тот случай со спикерами?» – Эрик отчего-то посчитал, что камерамену это может быть важно, однако в его объективе отразилось только недоумение. Почти фальшивое. Джон не хотел думать, что понял, о чём идёт речь. «Их пропажи и то, что нашли в канализации» Он хотел оставить это во вчерашнем дне. Он хотел думать, что произошедшее было просто очередным кошмаром. И всё-таки понимал, что не может притворяться. – Разве смогли что-то выяснить? – в заданном вопросе прозвучала не заинтересованность, но удивление, тихое, отчасти шокированное. «Да. Причины, к примеру. Спикеры чувствительны к большинству звуков, и особые комбинации могут оказывать на них разное влияние. Мы пока не знаем, что туалеты наделали с Титаном, но с одного момента он начал издавать одну из таких; такую, что подавляла последние позитивные настроения» Конечно, Эрик не мог ничего знать о Райли. Он лишь делился информацией, о которой Джон и спросил, по сути. Жизнерадостный, как и прочие его типа. У Райли была причина для печалей, очень большая причина, одетая в красную рубашку. Причина, которая, как оказалось, действовала немного иначе. «Туалеты подметили это, в отличие от нас. Им понадобились улучшения для Титана и, видимо, они стали экспериментировать с комбинациями, пока не добились того, что спикермены безвольно следовали за туалетами с проигрывателями. Предположительно, основная часть деталей пошла на улучшения Титану, а с другими пытались создать дополнительную поддержку к своим. Как то, с чем ты и J-2-21 столкнулись в канализации» Столько агентов, над которым беспощадно поиздевались. Каково будет Титану Спикеру узнать, что скибидисты чинили его таким отвратительным образом? На ум пришли отчёты, когда высланные на проверку группы не находили тела спикеров, которые точно должны были быть там. Не то что бы камеры смогли действительно помочь им, но эти туалеты… Настоящие стервятники. Ни одну переработку безнадёжных вариантов нельзя было считать неуважительной в сравнении с тем, что могли вытворять гадёныши. Джон не знал всех деталей кроме того, что Райли, лежавшего в далёкой зоне, не нашли тоже. В надежде отвлечься, камерамен стал разглядывать детали ТиВи и его костюма. Всё ровно и чисто, без изъянов. Прямо-таки идеальный образ, не считая едва заметное различие в форме и размере ладоней. – Почему у тебя разные руки? – спросил Джон, пытаясь перевести тему, что был не против сделать и Эрик. «О. Это», – телевизионщик согнул локти и посмотрел на свои раскрытые ладони, будто тоже впервые заметил. «Неудивительно, но мало кто был готов к полноценным атакам туалетов. А это – последствия. Мне заменили одну из рук. Впрочем, я даже немного рад» – Почему? «Тогда были ещё довольно ранние дни, и создание и установка мне новой руки вложила вклад в информацию по подобному ремонту. А опыт с теми, кто остался без половины тела, поможет тому легендарному агенту с вантузами. Многие надеются на это» – Кто его так? – Джон не знал имени того отважного и бесстрашного агента. Мало кто знал, скорее всего. Однако это не мешало ему быть примером для подражания, а тут его, выходящего целым из битв, сломали напополам – это не могло не вызвать шок. «Титан Спикер. Агент прыгнул ему на шею со здания, пытался убить паразита» – Не вышло, – мрачно подытожил камерамен, хоть того и не требовалось. «У агента – нет. У ТиВивумен – да» – Так… Так паразита сняли? – спросил Джон так, словно не поверил, или подумал, что неправильно понял. Эта новость была такой радостной и такой необычной, ведь некоторым порой казалось, будто Титана Спикера никогда уже не вернут. Вместо подтверждения Эрик отобразил улыбку на экране. «А ещё это удачно засняли» Телевизионщик продолжил движение уже молча – всё, что он хотел и мог сказать, он сказал. Камерамен шёл за ним, немного позади, и с каждым шагом понимал, что не может не думать о плохом. Ему повезло. Просто невероятно повезло, что паразит никого не смог убить телом маленького агента. За Титаном числились ужасающее количество жертв и разрушений. Помнит ли он, как гадкое существо заставляло его творить столь отвратительные действия? Наверняка помнит. Может, он хотя бы не мог разглядеть крошечных знакомых, которых уничтожал пачками? Тогда Титан не знает, что по вине именно его, а не чьего-либо ещё паразита был убит Райли. А мог ли Джон убить Саймона? Эта мысль быстро становится омерзительной для камерамена, и так же быстро он придумывает сотню отговорок. Не смог бы: когда Джон был заражён, ТиВи и в помине не встречались; Саймон немного крупнее и, вполне возможно, сильнее; телевизионщики телепортируются в случае опасности; ТиВимен загипнотизировал бы паразита, или что там их свет со скибидистами делает, и тот бы снялся сам. А Титан Спикер… – Кайл вообще очень нежный и добрый, – почти прошептал Райли, хотя звук его речи и так был заглушён из-за того, что он уткнулся динамиком в прижатые к телу колени. Джон сомневался, видит ли его спикер из такого положения, но всё же кивнул, соглашаясь с другом. Кайла он не знал, совсем, однако искренне верил Райли. – У нас было не так много физических контактов. Ты, наверное, скажешь, что конечно, чего им быть-то? Наши отношения только начинались же. Спикермен примолк, ожидая реакции, но Джон только пожал плечами. Откуда ему знать, что там у кого в головах? – А вообще это было так, типа он не хотел мне как-то навредить по случайности. Ну, ты ж видел, какие колонки большие? – камерамен припомнил рост больших спикеров в сравнении с собой и опять кивнул. – Забавно, наверное, что он осмелел только когда его в титана переделали. Я-то ещё мельче для него стал. Иногда, когда его помощь нигде экстренно не требовалась, я мог посидеть у него на ладони. Да что уж там, я мог даже лечь, ха, – тихо, но выразительно усмехнулся Райли. Казалось, воспоминания о прежнем любимом помогли спикеру успокоиться, ибо сейчас он сидел более расслабленно. – Он либо клал руку на землю, либо держал совсем-совсем внизу. Боялся уронить меня. Но у Кайла не такие руки, которые могут нечаянно дрогнуть. И пару раз он всё же поднимал меня повыше. Например, один раз ему должны были проверить динамики и прочистить от какой-то пыли. Корпус у него тоже в этой пыли был, он меня поднял, и я нарисовал сердечко, прямо под главным динамиком. Правда, потом стёр, потому что пришёл персонал на чистку. Райли притих. Он усердно думал над тем, про что ещё можно поговорить. Через минуту спикермен вспомнил, о чём хотел спросить друга. – Так ты написал этому телеку? Вернулся Джон немного поздно. В месте под землёй и без окон этого нельзя было увидеть, но небо уже начинало светлеть. Понятие о времени давали только встреченные настенные часы, показывающие около четырёх часов утра. В спальне камерамен застал Саймона, проснувшегося и одевающегося. – С добрым утром. «С добрым, Джонни :3», – ТиВи поправил ворот рубашки. «Как погулял?» – Хорошо, я думаю, – прежде чем телевизионщик промигал что-нибудь ещё, Джон подошёл к нему и обнял, положив голову на плечо. Тут же камерамен почувствовал, как Саймон нежно прижал его к себе, обнимая в ответ. – Саймон? «Да, Джонни?» – телек повернул экран. – У тебя случайно не найдётся лишнего листа бумаги и ручки или карандаша? – попросил он. Саймон отпустил камерамена и, подойдя к столу, достал из верхней папки чистый тетрадный листок в тонкую линейку. «Подойдёт?» – Да, спасибо. «А для чего? Тебе нужно что-нибудь ещё?» – Не надо, только бумага и ручка, – Джон бережно взял протянутый лист, будто тот был особо хрупким, либо наоборот, представлял опасность камерамену. – Это то, что я должен сделать только сам. Так будет честно. Возможно, ответ звучал слишком серьёзно и пафосно, но Саймона устроили и такие слова. Джон рассказывал ему много, очень много, однако не было ничего в том, что камерамену хотелось утаить некоторые моменты. ТиВимен повёл плечами. «Как знаешь, Джонни. В таком случае, хочешь остаться здесь и начать, пока я схожу узнать про проверочные тесты?» – Если тебе не сложно. На секунду телеэкран приблизился, когда Саймон размышлял о состоянии камерамена. Он чувствовал взволнованные сигналы меньшего, которые всё же не были однозначно плохими. Джон взбудоражен, от чего-то его электронные компоненты растревожены. Молча согласившись, ибо ему бы действительно не составило труда пройтись туда и телепортироваться обратно, Саймон вышел из комнаты. Камерамен всё же дождался, пока закроется и дверь в само жилище, после чего сел за стол. Ноги не доставали до пола полностью, только мысками. Среди вещей неровным прямоугольником пробивался тёмный материал столешницы. Джон положил бумагу на это свободное пространство, поправил её, чтобы стороны листа были параллельны соответствующим сторонам стола. Может, если в кадре всё будет ровно, то ему будет проще сосредоточиться. Да, он не знал Кайла лично. Как и, пожалуй, большинство, он не знал даже имени Титана Спикера раньше. Не узнал бы и никогда, если бы не Райли. Вот уж иронично выходит – раньше их именами не интересовались люди, а теперь сами агенты. Запись, показанную Эриком, Джон хорошо запомнил, хоть и был мысленно отвлечён. Так невероятно увидеть Титана Спикера, наконец освобождённого от паразита. Он сидел под лучами закатного солнца и, кажется, находился в состоянии полной растерянности и потрясения. Не то что бы Джон не разделял радость ТиВимена, но такое состояние Титана даже на записи вызывало сожаление, что уж говорить о других жертвах. Камерамен пробормотал что-то вроде «Тяжело ему сейчас». Разумеется, они с Эриком не были единственными, кто оказался в хранилище записей. Притормозившая рядом учёная-камеравумен вежливо вмешалась. Она рассказала про инициативу спикеров с их штаба – кто как не эти ребята хотят поддержать вернувшегося на сторону агента Титана. Они старались организовать что-то хорошее, что-то чувственное, от чего ему бы стало легче. Здорово бы было, если с Кайлом мог поговорить кто-то, знавший его раньше, но такие агенты либо работают неизвестно где, либо банально мертвы. Джон не хотел играть в благотворительность, и уж особенно ему не нравилось видеть себя эгоистичным. Джон всего-то хотел быть полезным, только сложно сказать кому: Райли или Кайлу? Или себе, раз уж на то пошло, чтобы не являться больше носителем одной из множества любовных драм и трагедий здесь, в штабах и на улицах. Сейчас камерамену лучше отпустить эту чужую историю, напоследок рассказав финал непосредственному её участнику. Он нашёл одного из спикерменов, занимающегося организациями, и тот уговорил какого-то техника. Послезавтра в их штабе появится Титан Спикер, в основном для ремонта – всё-таки не во всех местах есть нужные запчасти. Потом около часа ему придётся просидеть на месте, прежде чем вернуться к боям, и пока Титан будет ждать, у Джона будет время поговорить с ним. Пока что камерамену нужно хотя бы примерно понять, что за речь такую он собирается произносить. Почти печатным почерком он выписывал слова из ума на бумагу. Когда он оглядел с трудом давшиеся пару строк, в соседней комнате раздался звук телепортации ТиВи. Саймон деликатно постучался. От этого стало неловко – это ведь Джон тут в гостях. – Что там с проверкой? – листок он перевернул, а стул, из побуждений чувства вроде ответной вежливости, задвинул. «Тебя готовы принять уже сейчас», – ТиВимен не входил, дожидаясь сожителя. «Как самочувствие в целом?» – Всё хорошо, – потупился меньший агент. Широкая ладонь приобняла его плечо. Саймон, наверное, не совсем правильно истолковал его поведение, потому что спросил: «Волнуешься? Они не рассказывали тебе об этом?» – Нет, всё нормально, я знаю, как проходят проверки, – камерамен словно боязливо дотронулся до его пальцев, которые тут же ласково легли поверх. – Из всех отношений, которые у меня были, с тобой они первые серьёзные. «Серьёзные? *_*» На секунду Джон испугался, что сказал что-то не то. «Я пока не думал о том, чтобы назвать их такими. То есть да, я уже не раз бывал у тебя…» – Ещё ты забрал меня к себе из реабилитации, – полушутливо напомнил камерамен. Неизвестным образом мерцания телевизионщиков имели интонацию для камер, и сейчас она располагала к совсем не напряжённому разговору. «Или спас тебя от моего недовольного коллеги» – Мне куда лучше, что ты спас меня от одиночества, – Джон прервал мягкие посмеивания шума и знаменитую телевизионную улыбку. Вместо неё экран показал сердечко из символов, второй раз за день. «Знаешь, я очень бы хотел называть наши отношения серьёзными, Джонни <3» Они обнялись. Камерамен по-глупому ударился об экран с тихим стуком, статическое электричество мягко кольнулось. – Саймон, а у нас не будет проблем, если я не заявлюсь на тесты вовремя? «Нет, с чего бы? Но если беспокоишься об опоздании, я сегодня хорошо выспался для двух телепортаций за утро ;)»