Часть 3. Заходят в бар стажёр, герой и садист...

      Старая деревянная дверь, давно требующая покраса, новых петель или хотя бы их смазки, издала весьма пронзительный скрип, подобно умирающей чайке. — М-да... Весьма удручающее зрелище. — Это была твоя идея, Аканэ... Из-за тебя мы теряем время, которое могли бы потратить на работу... — ткнул её в бок Норио, однако быстро пожалел о своём смелом и наглом порыве. — Ох, чёрт!!! О нет, убери его, УБЕРИ!       Посетители бара стали свидетелями странной ритуальной пляски: парень прыгал на месте, тряс кудрявыми волосами, словно рок-звезда на сцене, пытался стянуть с себя жилет, отряхивал брюки и дёргал рукава синей рубашки, точно в препадке. — СНИМИТЕ ЕГО С МЕНЯ! — Аканэ. — кратко вложил весь желаемый для передачи посыл Айзава. Девушка хмыкнула и махнула рукой: — Надеюсь, тут станет повеселее. — Ты привлекаешь слишком много внимания. — Я делаю то, зачем притащилась в этот убогий бар с дешёвым пивом и палёной водкой — интересно провожу время. — Прекрати, Аканэ! — Мэнэбу, по всей видимости, пришёл в себя. — Сколько можно?! Третий раз за месяц! — Вот именно. Мог бы уже и привыкнуть. Третий раз пугаешься одного и того же видения. — весело болтала она, параллельно выискивая свободный столик. На удивление, захудалое заведение оказалось полно посетителей. — У тебя что, мания какая-то, издеваться над людьми?! — Хобби, скорее.       Норио так и обомлел. А что ему ещё сказать? Он только сильнее раззадорит Касуми, и та весь вечер будет над ним глумиться... Благо хоть рядом Сотриголова, который может легко одёрнуть её и сделать выговор, что вот, как тебе не стыдно, обижать Мэнэбу нехорошо, он ещё так молод для психологической травмы...       Однако у Айзавы было другое мнение. Он считал, что обычные методы убеждения на Касуми не работают. На нормы поведения, приличия и этикет ей вообще плевать, так что пристыдить её не выйдет. Угрожать не вариант, поскольку чертовка выучила на зубок свои права, и теперь ходит важная, словно ей все равны. При этом не обделена каким никаким интеллектом, но вот только на что способен её извращённый ум в квадрате с причудой создания иллюзий — не понятно. Надо надеяться, что переживать не о чем... А самое запарное — неуёмный характер, не признающий авторитетов. Как её контролировать?        Однако было в Аканэ и то, что люди называют светлой стороной... Но даже она у девушки была какой-то странной. К примеру, Касуми всегда отчеканит правду, даже если та болезненная, жуткая, переходит рамки непринуждённого общения. Аканэ не увиливает, а говорит, как есть: «Я — садистка!». Плохо в этом то, что говорит она это с высоко поднятой головой... — Сюда! — Да не ори! Идём мы! — раздражённо выкрикнул ей Норио. Что ж, с ним будет явно меньше проблем, чем с психопаткой, но всё же не так легко, как рассчитывал изначально Айзава. При первой встрече парень показался ему совершенно обычным. Частью серой массы, которую выпускают из академии, чтобы она работала на систему, не задавая лишних вопросов. Но, как оказалось, Мэнэбу не дал себя обезличить, и пусть в нём закрепились представления о моральной морали, ему это ничуть не мешает, при необходимости, идти наперекор старшим. Сейчас Айзава вспомнил, как парень не дал себя унизить другому стажёру и его наставнику (словом, этот герой вцепился в него из-за неприязни к Сотриголове). Зрелище было весьма приятным. Лицо этих двух надо было видеть.        Шота игнорировал большой потенциал его подчинённых. Не хотел их признавать, и этим усложнил себе жизнь. Как унизительно было сейчас пытаться исправить то, что он делал на протяжении двух месяцев... Но бесплатная выпивка — малая плата за поимку самого опасного скрытного убийцы за последнее десятилетие. — А тут не так уж и плохо. Я уж сначала было подумал: "Куда это нас привёл семпай?" — пара выпитых стаканов быстро развязали Норио язык, и он перестал подбирать выражения. — Но всё-равно обидно, что вы решили на нас экономить. Уж лучше бы мы за себя заплатили, но пошли в бар получше. Это ведь судьбаносный вечер! Мы придумали гениальный план! А отмечаем это в... Каком-то сарае. — Оу, если для того, чтобы ты перестал быть трусливым занудой нужно тебя напоить, я буду носить на работу каждый день бутылку виски. — насмешливо заявила Аканэ, и вот по её поведению нельзя было понять, напилась она или нет. — Может он и выглядит непреметно, но это особенное место. — разговор как-то надо было поддержать. Вот только не понятно, почему из всех возможных тем на ум пришло именно это. — И в чём его уникальность? — отступать было поздно, глаза Мэнэбу уже сияли любопытством. Касуми тоже навострила уши. — Мои... друзья часто бывали тут. В этот бар мы ходили, когда были ещё бедными студентами. — голову быстро захватили воспоминания. В каждом мгновении прошлого они были счастливы, и потому сейчас мысли об этом вызывали тошнотворную тоску. — Как-то один мой друг сказал мне, что именно в этом заведении за тем столиком сидел Всемогущий со своим наставником. Ходили слухи, что здесь был один из их секретных штабов, поэтому мы, будучи мальчишками, не упустили шанса облазить тут всё вдоль и поперёк. Когда же наши предположения не оправдались, мы просто стали приходить сюда после уроков и подработки. — Кру-у-уто, — с воодушевлённо-пьяной интонацией воскликнул парень. — А сейчас вы тоже сюда ходите? — Нет. Конечно нет. — Ну почему? — в глазах Мэнэбу было столько жалости и разочарования, что казалось, будто он вот-вот пустит скупую слезу. Айзава про себя отметил, что последний стакан был явно лишний для парня. Вот значит, какой у него порог. — Потому что... — хотел ответить, но вдруг неожиданно даже для себя запнулся. Слова комом встряли в глотке.       Почему он больше не видится с близкими друзьями, с которыми прошёл через огонь и воду? Почему они не собираются, как в старые добрые времена? Потому что многие из них уже мертвы. «Потому что Ширакума мёртв». — У них много работы. — сухо ответил он вместо этого. — Ничего, теперь у вас есть мы! Я и Касуми, и пусть поначалу наши отношения не заладились, сейчас мы готовы рискнуть жизнью, чтобы помочь вам, семпай! — Эй-эй, говори за себя. — подпирая кулаком свою щёку, пробубнила девушка в окружении опустошённых кружек и стаканов. Но вид её был вовсе не усталый, скорее, слегка скучающий. — От твоих пламенных речей уши вянут. Такие принципиальные парни, трубящие на всю округу о своей преданности правильному делу, подыхают первыми. «Она права». — Чушь! Без принципов и убеждений в мире героев и злодеев не достичь успеха! Я готов рискнуть собой ради...! — Норио. — прервал его Шота немного резким тоном. — Убеждения, конечно, важны. Но знаешь, что ещё важнее? — он обратился серьёзным взглядом к парню, но тот не смог ответить. — Твоя жизнь. Твоя. Собственная. Жизнь. Если встанет выбор, спасти или спастись, выбирай второе. — Но Всемогущий... — Ты не Всемогущий! — в воздухе повисла напряжённая пауза. Даже Аканэ не торопилась вмешаться. Наконец, высверлив в растерянном Мэнэбу взглядом дыру, Айзава продолжил более спокойно. — Настоящий герой не должен разбрасываться своей жизнью. — Как же тогда мы можем кого-то спасти? — Норио побаивался ещё что-то говорить, но пересилил себя. Его любопытство (особенно когда алкоголь отшибает инстинкт самосохранения) было мощнее страха. — Есть те, кто спасают, принося себя в жертву, и есть те, кто просто спасают. Люди в нашем агентстве относятся ко второй категории... Я отношусь ко второй категории. Всемогущий — к первой. Понял? — Да, понял... — надулся парень. — Хорошо, что мы обсудили это сейчас, чтобы в дальнейшем у тебя и у меня не было проблем... — он сделал ещё один заказ, чтобы треклятый ком в горле наконец уже куда-нибудь делся, а горькое послевкусие этого разговора растворилось в забытие.        Печально, что приходиться рушить надежды новичков, но такова жизнь. И выживет лишь тот, кто сможет переступить через свою гордость и принципы. Айзава давно переступил.        Как только официант (единственный во всём заведении, и насквозь пропахший перегаром) принёс на заляпанном подносе напитки, Норио тут же потянул свои ручонки к самой большой кружке. По-идее, стоило его давно остановить, и Сотриголова уже собирался это сделать, но парень, едва сделав пару глотков, рухнул на стол. — Он не умеет пить, да?       Аканэ на вопрос только покачала головой. — Не переживайте, семпай. С ним всё будет хорошо. — дабы доказать своё внушение, девушка сначала подняла за ухо голову друга, затем обмякшую руку. И то и другое тут же с шлепком падало на стол. Мэнэбу отреагировал только невнятным ворчанием: — М-м... Нэ... Оставьте... Поспать... — Вот видите. Ему только нужно отдохнуть, и всё будет в порядке. — с видом важного доктора диагностировала она. — Ну конечно. — Айзава посмотрел на неё с чистым скептицизмом. Затем упёрся взглядом в дно стакана: сомнительного вида тёмно-синяя жидкость вперемешку с какой-то травой и ошмётками фруктов больше походила на волосатую амёбу, чем на Голубую лагуну. А когда ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже начинает смотреть на тебя... Шота не смог развидеть в напитке искарёженное лицо, поэтому уставился в потолок. Звёзды и луна уже должны были показаться на небе. Жаль, в городе их не увидеть. — Семпай, задумались о вечном? — Аканэ сидела вразвалку на стуле, закинув локоть на спинку и качая левой ногой. — Меня тоже иногда после выпивки накрывает волна философских размышлений... — вдруг она переменилась в лице и голосе, спросив мягче, — Или вас тревожит его состояние? Нет, серьёзно. С ним всё будет хорошо — главное, не давать в руки Мэнэбу острых предметов... Айзава издал нечто среднее между смешком и стоном. — Как этот парень вообще попал к нам?       На лице Касуми отразился вопрос, но она быстро поняла, что именно имел ввиду семпай: — А. Да, Норио у нас домашний мальчик... Сгусток любви и доброты. Желая стать героем, он желал поделиться этой любовью с миром и всё такое, но его причуда не позволила. Он просто не смог найти спонсоров. Так и загремел в ваше агентство, где герои больше похожи на преступников... Без обид. — Ну мне не привыкать... Один парень перепутал меня с грабителем, когда я делал ночной обход, и вызвал полицию... — Вот, о чём я и говорю. Вас легко перепутать с душегубом из-за этого костюма. — рассмеялась она, и стало даже как-то обидно. — Я уже молчу о вашем выражении лица, на котором читается только "убивать, убивать, убивать, убивать"... — Кто бы говорил... — решил сравнять счёт. — У тебя вообще репутация душевнобольной в нашем агентстве. Слухи — один хлеще другого. — У, здорово! Однажды про великую героиню Мираж сложат легенды! — хохотнула она. Выпад не удался. — И что обо мне говорят? — Что за твою кровожадность и безумство тебя бы несколько веков назад сожгли на костре. — хмыкнул Айзава. — Ладно, если серьёзно, то люди считают, что кто-то вроде тебя не может быть героем... — Они правы. — её это совершенно не удивило. Более того, Касуми, кажется, прекрасно всё понимала. — Наверно, сложись моя судьба иначе, я могла бы стать беспощадной, но ужасно обворожительной злодейкой. — Тоесть, ты всё осознаёшь, но продолжаешь портить своё имя дурацкими выходками и детскими розыгрышами с иллюзорными пауками? — Не только пауками! Ещё змеями, скорпионами, сколопендрами... Но да, пауки — мои любимые. Их боится и ненавидит большинство людей. — У тебя какая-то нездоровая любовь к членистоногим... И правда, не думала сменить карьеру и стать злодеем? Твоя причуда будто создана для того, чтобы пугать людей. — Я могу создать в сознании другого человека всё что угодно. Иллюзия — это не обязательно что-то страшное. — она недолго подумала, затем выставила вперёд свой кулак, а когда раскрыла его, оттуда выпорхнула красная бабочка. Она начала летать под потолком, минуя балки и маневрируя между лампами, при этом оставляя шлейф из какой-то неземной красной пыли. Наконец насекомое выпорхнуло в окно, и странный транс, в который погрузился Айзава, развеялся, точно волшебный туман. — Занятный фокус. — О, это только маленькая крупица того, на что способен человеческий мозг. Передо мной открыты все чувства, намерения и страхи. Используя это, я создаю универсальный подход... — Ты видишь это даже сейчас? — Если эмоция достаточно сильна, я могу уловить её не сосредотачиваясь. — заявила Аканэ, а Шота немного оторопел. В нём смешалось любопытство, тревога и сомнения. Читая это, девушка тыкнула пальцем в Мэнэбу: — Вот у Норио-куна, к примеру, есть скрытый страх быть забытым. Он никогда не признается в этом, но в подсознании его уже разросся сорняк переживаний. Поэтому он так торопится сделать нечто великое, лишь бы о нём кто-то помнил. — Меня ты тоже читаешь? — Айзава напрягся. Мысль о том, что его разум перестал быть его надёжной непреодолимой крепостью жутко раздражала и пугала. Но чтобы не паниковать раньше времени, он спросил: — И что ты видишь?       Аканэ направила на него взгляд своих алых глаз... Почему-то именно сейчас они показались опасными, дикими, неистовыми. Они не становились такими, когда она использовала причуду. Красные глаза постоянно преследовали кого-то... И сейчас их целью стал Айзава. — Вас грызёт чувство вины. О, оно уже глубоко пустило корни, и теперь отравляет сознание, заражает, не даёт покоя ночами напролёт. Тьма пожирает изнутри, вынуждает отгораживаться от внешнего мира, чтобы защитить хрупкую драгоценную память... Эта тьма — ваша клетка, и если вы не хотите до конца своих дней биться в ней, словно раненая птица, нужно покончить с демонами прошлого... — Хватит. Я понял. — если бы не текила, он бы уже давно её остановил, но поток откровений просто врезался в него, сбив наповал, как товарный поезд. Пора заканчивать с их «душевными» посиделками. — Спасибо, что продемонстрировала своё искусство. — Я, вообще-то, только начала. — она отвесила поклон, будто была на сцене, и её выступление подошло к концу. Так же как и терпение Айзавы. — Доведи Норио до дома. Я оплачу счёт. — с этими словами он встал, не допив текилу, и направился к барной стойке. А после оплаты Айзава сразу двинул к выходу, стараясь не смотреть на Мэнэбу или, упаси Боже, на Касуми...       План был простой: подошёл, открыл дверь, вышел... Но даже в нём он потерпел неудачу.       Вместо дверной ручки, как оказалось, Шота сжимал в руке воздух. Собственно, самой двери тоже нигде не было видно. — Аканэ! — взвыл он, разворачиваясь назад. — Извините, но я понятия не имею, где живёт Мэнэбу. Так что сбежать вам не дам. — в её голосе действительно промелькнуло сожаление, но это только больше выбешивало. — Верни чёртову дверь. — Если поможете вынести его. Глядите! Он даже на ногах не стоит! Как я должна с ним идти куда-то ночью?! — Забудь. — внезапно он вспомнил, что умеет, вообще-то, стирать причуды. Так он и поступил в следующее мнгновение: просто без лишних слов прервал контроль над своим мировосприятием, вернув истинную реальность.       Дверь оказалась в паре метрах от того места, где он её искал. Айзава быстрым вихрем метнулся к ней, схватил, слава богам, настоящую ручку и вышел...       Правда, отойдя от здания всего на пару метров, остановился. Над головой, впереди и по бокам клубилась ночная тьма. Только позади исходил тёплый свет из окон. Красным неоном горела вывеска бара. «Проклятье». — Какой сюрприз. — улыбка Касуми растянулась до ушей в ехидной ухмылке. — Смотрите, кто вернулся! — Я уже об этом жалею. — процедил Шота сквозь зубы, дав понять, что для издёвок сейчас самое не подходящее время. Аканэ прошла по краю его терпения. — Помоги мне поднять его. — Да, сэр! — девушка оживилась, её движения стали резче и смелее. Неужели она и правда была расстроена уходом семпая? Совесть наконец проснулась?        Эта мысль немного успокоила Айзаву, и он легко перенёс следующие пол часа, не смотря на храпящее и причмокивающее тело пьяного стажёра на своём плече. Если Аканэ не знает, где он живёт, значит остаётся только принести его в свой дом...       Боги, если бы он знал, чем обернётся этот вечер, никогда бы не пошёл навстречу этой взбалмошной девице... С другой стороны, этот день приподнёс много полезной (и не очень) информации... В том числе и о нём самом... Но об этом Айзава ещё успеет подумать — впереди целая ночь.