Часть 4. На круги своя

      Похмелье слабо дало о себе знать. Быть может, потому что он особо и не пил. Не повезло только Мэнэбу, который уже второй час выворачивает кишки в туалете. Касуми, вроде, справляется молодцом — даже вышла в магазин, перед этим заявив: «Да у вас в холодильнике мышь повесилась, а я жрать хочу!». Забавно, что сначала Айзава не воспринял её издёвку всерьёз. Вот только, зайдя на кухню, чтобы заварить кофе, он оного не обнаружил, как и в принципе хоть намёка на что-то съестное. Нет, правда, что он всё это время ел? Ничего... Приходил домой, заваливался спать. Утром перекусывал фастфудом с улицы по пути на работу. Там мог что-то купить в автомате с батончиками и шоколадками... Вот, собственно, и всё.       Где-то на переферии сознания зашевелился червячок, который неприятно твердил, что Шота, вообще-то, тут главный, но при этом он даже своих стажёров накормить не может, и те сами добывают себе пропитание, бегают в магазин, аптеку... Да, вернувшись, Аканэ дала Норио какую-то суспензию, чем облегчила страдания бедняги. — Доставка продуктов пенсионерам! — Айзава, выйдя к ней в коридор, одарил девушку испепеляющим взглядом. Та как ни в чём не бывало сказала: — Что? Я же не долго... Мэнэбу там ещё дышит? Стараясь унять раздражение, он кивнул в сторону ванной. — Супер, пусть выглянет на секунду, — немного подумав, она усмехнулась и добавила, — Только ему надо перед этим убедиться, что из него на нас ничего не прольётся. — Мэнэбу. Тебя Касуми зовёт. — Айзава закатил глаза, но просьбу выполнил.       Парень сначала высунул голову. В его глазах читались смертельная усталость, сожаления, мольба о помощи. Иронично, что спасителем для него стала именно Аканэ. — По дороге из магазина я заскочила в аптеку. Не знаю, что именно тебе нужно, но я взяла что-то от интоксикации. Держи. — объяснила девушка скорее для Айзавы, чем для Норио, потому что тому было явно плевать, где и как она достала лекарство. В ту же секунду парень снова заперся в туалете, а оставшиеся двое принялись раскладывать продукты.       Видеть то, как Касуми помогла Мэнэбу было... Непривычно. И даже неестественно, поскольку она была главным его истязателем. И тут вдруг...        Неловкое молчание, сопровождающее процесс раскладывания продуктов по полкам, забавляло Аканэ, но жутко нервировало Айзаву. Нет, конечно, ему было, что сказать. Например, что он не нуждается в няньке, курьере или кем там она себя возомнила. Он — взрослый человек, способный сам сходить в магазин и купить себе поесть, а не делает он это потому что нет необходимости... Но как же глупо всё это звучит. Если озвучить эти мысли вслух, он не только её, даже сам себя не убедит — настолько жалко звучат подобные оправдания. Однако признавать, что Аканэ сделала ему огромное одолжение, без которого он бы так и не задумался, и, скорее всего, помер сегодня с голоду, Шота не хотел. — Если что, это я не по доброте душевной. Потом деньги за продукты мне переведёте. — его метания были не то чтобы каждому очевидны, но достаточно кристально ясны для Касуми, которой уже надоела тишина. Для того, чтобы завести разговор (и побесить семпая, разумеется) она невзначай намекнула на ненадобность благодарности. — К тому же, еда понадобится нам всем. Ваша квартира прекрасно подходит для нашего штаба! — Прости, для нашего чего?... — едва он выдохнул с облегчением, как тут же чертовка вновь устроила ему испытание на прочность нервов. — Шта-ба. — проговорила она по слогам. — У вас, как я погляжу, тут валяются копии всех интересных дел, небольших зацепок и даже досье Кошмара, земля ему пухом. Хоть день и ночь работай над делом, не заходя в офис! В офис, всё же, ходить было нужно, но Айзава не успел вставить замечание — Аканэ продолжила тараторить о своём великом замысле. — А самое главное... — она побежала к окну и распахнула шторы. С них тут же полетела пыль, а дневной свет, кажется, впервые за несколько месяцев залил кухню. — Самое главное — этот вид. Центральная улица и... — Городской суд. — Айзава подошёл ближе, не веря своим глазам. Как всё, оказывается, близко и удобно. Именно там он планировал провести операцию. — Ага. Даже если у нас ничего не получится с подсадной мишенью, тут каждый день дают и берут взятки, на свободу выходят преступники, а судьи и прокуроры становятся жертвами грязного шантажа и даже угроз. Прекрасно, не правда ли? Лучшие места с видом на змеиное гнездо. — Вот только я опасаюсь последствий, если мы его разворошим... — мрачно отметил он. — Мы добьёмся справедливости. — серьёзно ответила Аканэ, хотя Шота этого не ждал. — Истинной справедливости, а не той, которую городят эти разодетые в мантии дядьки на трибунах. — Да... Чтобы это не значило. — Нет, правда, даже я бы с этой работой справилась лучше. Дайте мне чёртов молоток, и я мгновенно наведу порядок в судебной системе! — её голос вновь стал обычным и весёлым. — Да? Тогда почему бы тебе не навести сначала порядок в ванной после Мэнэбу... — П-протестую, Ваша честь!       Протестовать было бесполезно. Аканэ стала козлом отпущения. Её безжалостно и грубо принудили к уборке "места преступления", в противном случае Айзава грозил отстраненить её от дела. Он и сам не верил, что сработает, но аллилуйя! Он нашёл! Нашёл рычаг давления, чтобы управлять неуправляемым торнадо, несущим хаос, разрушения и едкий сарказм. — Я тебе это вспомню, — ворчала она, возя тряпкой по полу. — Грёбаная Сотрибашка... — Я всё прекрасно слышу через вентиляцию. Будь добра ещё протереть зеркало. — Да сука. — ругаясь матом и параллельно придумывая план мести, девушка закончила дезинфекцию нижних поверхностей. Увы, это было только началом её кошмара. — Это ты вообще должен за собой убирать! — Прости... Я себя очень хреново чувствую... Всё ещё... — простонал парень. Он стоял на коленях, перевешиваясь грудью через бортик ванной и почти касаясь головой её дна. — Ох, чёрт... Вот сейчас... Опять... — Отвратительно...       Шота был рад слышать, как наконец-то страдает Аканэ. На неё нашлась управа, и теперь, видит Бог, он заставит её ответить за все глупые розыгрыши и шалости. За солёный кофе и за скримера на рабочем столе компьютера, за отвинченные болты в офисном кресле и за колкие насмешки, за вечно ломающийся вентилятор в жару и за перемешанные стержни разноцветных ручек, которыми он любил делать для себя пометки в делах! Но самое главное — за её иллюзии, которыми она медленно сводила с ума пол-отдела... Удивительно, но эта дрянь успела подгадить не только ему или Мэнэбу, но ещё зацепила коллег, других стажёров и даже начальство... Жаль только, он не видел, что именно случилось в кабинете директора, когда тот вышел с пустым взглядом на балкон и закурил свою любимую папиросу, которую откладывал на особый случай... Многие делали ставки, гадали, что же это будет за день. Айзава не играл в глупые игры коллег, но был уверен, что повод должен быть неприятным... И этим поводом стала Касуми Аканэ.       Когда она вышла вместе с Мэнэбу из ванной, на их лицах зияли кислые гримассы: одному было просто физически плохо, а другая перенесла настоящую травму. — Мы больше не будем об этом говорить. Никогда. — со всей серьёзностью и болью в голосе сказала она. — Солидарен... Я три часа провёл, опустив голову в толчок... Давайте скорее начнём что-то делать. — Смотрю, тебе не терпится заняться работой. А Касуми, похоже, больше подходит роль уборщицы. — его голос звучал издевательски спокойно и довольно, будто Айзава только что слушал Моцарта или вернулся со спа процедур. Ну, Норио ему было действительно жаль, а вот Аканэ заслуживала подобного, разумеется, в воспитательных целях. Пускай посмотрит со стороны, как выглядит её социопатичное поведение. — Верно! Уже десять часов утра, а мы не отметились на работе! — вскрикнул парень, глядя на часы чуть не выпадающими из орбит глазами. — Жаль, что у героев нет выходных. — девушка ответила Мэнэбу, проигнорировав выпад семпая. Значит, задело. Один-один, девочка. — Зато больничный хорошо оплачивается. — немного наивно припомнил парень. — Хоть в Америку лети и лечись у лучших врачей! Может, не зря родителей послушал... — Да, мама плохого не посоветует. Они стали обсуждать, в какой месяц лучше всего заболеть, и где есть санатории рядом с морем, пляжами и парками развлечений, чтобы заодно и душа полечилась, а в это время Айзава разложил все документы на столе и принялся изучать их повторно. Не то чтобы он забыл что-то, напротив, Сотриголова знал вдоль и поперёк каждую строку в отчётах криминалистов и заметках следователей, но от этого, казалось, вся имеющаяся информация перемешалась, превратилась в шум и неразбериху. Противоречие на противоречии! Вот, один коп пишет, что преступника засняла камера, при этом прилагается фото... Другой же утверждает, что на видео Кошмар не попадался вообще. Третий подозревает непойманную шайку бандитов из-за того, что опрошенные свидетели, находясь совершенно в разных местах, примерно в одно и то же время видели подозреваемого. То есть, по версии трёх полицейских участков, преступник может быть один, несколько или же его вообще не существует! Они передавали дело из рук в руки, но так и не добились согласия и не проработали единую версию, потому что говорили "Что за чертовщина?! Ну нахер! Другие разберутся!" и сваливали в закат... Так этот снежный ком докатился до Айзавы, а из-за того, что следователи сами добавляли ложные факты и информацию, эта тайна набрала дополнительные слои, пробиться через которые сейчас просто невозможно... Хорошо, что есть другой путь. — Так, ребята. Я попробую поискать нам подставную мишень... — начал Айзава, потирая переносицу, но Мэнэбу тут же перехватил инициативу и сразу заявил: — Вот, — он указал на фото бандита в газетой вырезке. — Этот мужик совершил покушение на убийство, но его остановили случайные прохожие. Он едва не задушил свою девушку прямо в торговом центре шнуром от телефона. Его посадили на пятнадцать суток, поскольку отец ублюдка — уважаемый всеми ветеран, учавствовавший в боевых действиях за границей и не одной операции. Высокое звание, связи... — Ох, ну прямо лакомая конфетка для нашего призрака. — Да, Касуми. Для Кошмара подобный случай — основной повод показать себя. Но не веский. — прервал их мужчина. — Почему это? — та покосилась на него. — Как я уже говорил, он повышает "ставки". Если есть кто-то, заслуживающий кары больше, Кошмар наверняка предпочтёт убить его, и тогда наша засада псу под хвост. Нужно найти идеальную мишень. Сто процентный вариант. — Зачем сразу так заморачиваться? Может он вообще уже знает про план, а так мы хоть много времени и сил не потратим. — девушка лениво потянулась, как бы показывая своё отношение ко всему сказанному. — К тому же, тот парень — потенциальный убийца в будущем... Может, наша цель уже задумала его кокнуть? — Как думаешь, Кошмар решит найти того, кто за двадцать минут не смог задушить хрупкую девушку, или киллера, грохнувшего, по меньшей мере, пятьдесят человек? — Призы за правильный ответ будут? — О, Господи... — вздохнул он отчаянно. Мэнэбу попытался исправить положение, а то его подруга не очень справлялась с ролью собеседника для семпая. — Я понял. Нам нужен человек, живущий или промышляющий преступностью в нашем городе с серьёзным багажом правонарушений, желательно убийств, и долгое время остававшийся безнаказанным из-за коррупции или других промашек системы. — Бинго. — Айзава порадовался, что хотя бы Норио-кун относится к делу серьёзно. — Пабабабам-пабам! Вы выиграли а-а-автомобиль! — поаплодировала девушка почти искренне, и Мэнэбу даже подыграл ей, театрально поклонившись. — Спасибо, не стоит оваций! Я просто делаю свою работу. Нет, всё же, Айзава поспешил. — Вы оба идиоты... — констатировал он. — Как можно так наплевательски относится к работе?... — Сказал Мистер я-не-убираюсь-в-квартире. — поёрничала Касуми. — У вас был сантиметр пыли на кухонном столе... — тихо-тихо добавил Мэнэбу, но всё-равно получил недовольный взгляд от Айзавы. — Я... я просто поделился фактом! — Так! — хлопнул он ладонями по столу, прерывая бессмысленный галдёж двух чаек. — Вы оба. Марш... — он чуть было не сказал "в свою комнату". Боже упаси такое ляпнуть, и новой порции тупых шуток не избежать. — На улицу. Живо. Да, да, Касуми, не смотри так. Я пустил вас только потому что Мэнэбу было плохо, и ему нужен был постоянный присмотр. Теперь ему лучше, и я с чистой совестью могу спровадить вас! — А как же штаб?! Ну ладно, мы будем хорошими стажёрами, честно! — с чистым раскаяньем в голосе спросила девушка. — Вон. — его глаза сверкнули алым, и от присутствия незванных гостей не осталось и следа.       С того утра, как он прогнал своих дру... в смысле, стажёров, минуло три дня. Айзава не знал, правильно ли он поступил... И не мог понять, почему он вообще сомневается?! Не обязан же он пускать каждого второго оборванца в свой дом!       Всё тот же червячок продолжал грызть подкорку. Что это за чувство? Странное, неприятное, доселе ему неведомое... Или нет, что-то похожее он, возможно, испытывал в детстве. Много-много лет назад... Стыд. — Это было ошибкой. — Шота перед сном повторял это в полумраке непонятно для кого, непонятно зачем. Наверно, пытался убедить себя... А может, кого-то ещё. Мэнэбу?... Нет, Касуми. Это ведь она может читать его грёбаные мысли. А они сейчас бились в голове, как припадочные, совершенно хаотично, так что даже их хозяин не мог понять, что происходит.       Что именно он считал ошибкой? То, что позволил двум зелёным недоучкам проникнуть в свою жизнь так глубоко за жалкий промежуток времени? То, что заставил их поклясться в верности, а потом сам же и прогнал? Или, быть может, случилось что-то, что задолго до недавних событий пустило его путь под откос? Вся его нынешняя жизнь — вот главная ошибка. Ему не нравится то, что он делает. Ему не нравится то, как он это делает.       Но тогда... Что же ему нравится?       Без того, что сейчас наполняло его жизнь хоть каким-то смыслом, — поиск особо опасных злодеев — Айзава не мог представить ни себя, ни своё будущее. Если уйти с этой работы, что останется? Только пустота. Бесконечная, тёмная, холодная... Вот значит, о чём говорил Мик и Касуми.       Но сейчас уже поздно. Эту ловушку он сделал себе сам, сам застрял в ней, а если попытается выбраться — оставит целую ногу в капкане. Поэтому уже бесполезно что-то менять... ему. Но Мэнэбу... У него есть убеждения, свой кодекс. Интересно, будь он тогда на месте Айзавы, не убежал бы? Смог бы спасти друга?       Всё-таки, парень относится к той же группе героев, что и Всемогущий. И вряд-ли наставления Айзавы что-то изменят.       Когда Кошмар будет пойман, Норио-кун пойдёт своей дорогой. По пути, который он сам выбрал. Айзава пойдёт по своему. Да, ему не суждено что-то изменить, но он хотя-бы больше не будет препятствовать мечтам нового поколения.       Забавно, что к переосмыслению его привела попойка со стажёрами. Вот только это отнюдь не хорошо, а напротив, усложнило и так запутанную реальность. Без этих выводов, без своих умозаключений Айзава спал бы спокойнее... Или нет?... На четвёртый день, впервые за... большой промежуток времени показалось, будто стало легче. Совсем чуть чуть. Как будто он наконец-то разглядел в пугающей тёмной комнате что-то, что не давало ему покоя. Это всё ещё вызывало тревогу, но, по крайней мере, Айзава теперь понимал, с чем имеет дело. Он смог это ощупать, обвести в своей голове в единый круг проблем. Он знал, что надо делать дальше. - Найти Норио и Аканэ. - Закончить с ними то, что начали. - Поймать долбаного гада, из-за которого случилась вся эта заварушка.       И всё вернётся на круги своя. Больше никаких странных мыслей, наивных посиделок, надоедливых подчинённых. Им просто надо закончить дело. Два месяца было дано. Осталось пятьдесят четыре дня. Но страшно представить, что с ним станет за это время, если в первый же день под влиянием стажёров ему пришлось столькое переосмыслить...