Часть 7. Смерть — не оправдание

      Мэнэбу убеждал себя в том, что делает правильное дело. В том, что у него есть веские причины... И всё равно закрадывалось ощущение, будто бы он простой воришка, ищущий, чем бы поживиться.       Парень постоянно озирался, пугался каждого шороха. На него давил мрак пустынных белых коридоров, этот жутковатый запах спирта, лекарств, гнетущее мигание красных лампочек пожарной сигнализации.       Было чувство, что он остался совершенно один на этом свете... И не удивительно, ведь его бросил Айзава. Ну, как бросил... По сути просто отказался от участия в авантюре, которая могла разрушить его жизнь, но всё равно обидно. Разве можно вот так оставлять детей без присмотра? Даже если эти дети уже взрослые.       Он подошёл к самому опасному месту. Узкий коридор, где стояла камера без слепых зон. Нужно было каким-то образом преодолеть этот участок длиною в десять метров, чтобы зайти в палату Аканэ.       Норио присел. Вслушался в звуки. В жужжание электрического счётчика за углом. Электричество.       Возможно ли отключить питание так, чтобы никто не заметил? Нет, сторож точно хватится, ведь прямо сейчас он смотрит свой любимый сериал. Также нельзя забывать и про врачей, дежурящих ночью. Сейчас они в другом крыле больницы, но чуть что, сразу прибегут сюда. Более того, раз в 20 минут они обходят все палаты. А пациентов с нестабильным состоянием — каждые 10 минут.       К счастью, в самих палатах камеры не установлены. Но есть приборы, отслеживающие состояние больного, и в случае угрозы они тут же посылают сигнал в служебные комнаты.       Если он отключит электричество, эти устройства перестанут работать, и врачи не смогут мониторить состояние пациентов. Каждый такой прибор ведь устанавливается и перезапускается вручную... Не вариант.       И тут Норио заметил в приоткрытую дверь тусклый свет уличного фонаря. Окно! Парень решил рискнуть, уцепиться за эту возможность, даже если в итоге последствия будут для него плачевными...       Четвёртый этаж. Нужно пройти по узкому карнизу, запрыгнуть на пожарную лестницу, а потом каким-то образом залезть в нужную палату.       Мэнэбу сглотнул. Прошёл по кафельному полу вглубь комнаты. Схватился за ручку и распахнул окно. Тут же свежий, насколько это вообще возможно в огромном мегаполисе, воздух проник в лёгкие, вытесняя оттуда застоявшийся "аромат" больницы.       Как же хорошо.       Днём моросил дождь, азотистый запах опьянял, успокаивал вырывающееся из грудной клетки сердце.       Норио залез на подоконник и встал на нём во весь рост. Улица вдруг начала отдаляться, будто он взлетает всё выше и выше. Здания и деревья заплясали, закружилась, в голову ударила тупая боль. «Жалкий... Жалкий! Если бы это видела Касуми, она бы меня на смех подняла!» — подумал парень, и изображение в глазах перестало двоиться.       Он сделал шаг. Второй. Держась за раму, ступил на скользкий карниз. Медленными и плавными движениями стал продвигаться вперёд, но в какой-то момент начал терять равновесие. Чёрт, надо было повернуться лицом к стене! Он бы хотя-бы смог зацепиться пальцами за трещину или торчащий кирпич, а так Норио сам выкопал себе могилу... Одно неверное движение — и он труп.       В это время Айзава сидел в машине на парковке возле больницы. Мэнэбу не просил его забирать после этого цирка, но всё-же... Уезжать было как-то неправильно.       Он подумал об этом и усмехнулся: уже начал проникаться философией паренька. Скоро начнёт везде видеть моральную мораль, искать правду чисто из принципа, рисковать своей жизнью ради других... И делать прочие глупости.       Только Айзава хотел негромко фыркнуть, как его взгляд зацепился за тёмное пятно, повисшее над землёй. Он протёр глаза, хорошенько проморгался, но наваждение никуда не исчезло. Ему что, реально это не мерещится?! — Ох, чёрт... Ох, чёрт...! Вот идиот! — Шота вылез из машины, наблюдая, как его стажёр болтается на пожарной лестнице. На, мать его, пожарной лестнице! Прямо у всех на виду, посреди центра огромного города! С кучей камер на каждом здании и уймой прохожих! Понадобилось около минуты, чтобы всё случилось.       Дело в том, что Мэнэбу немного не подрасчитал силу прыжка... В итоге не долетел, ещё и поскользнулся на карнизе, но к счастью успел зацепиться за последнюю перекладину. Вот только подтянуться назад не смог, а прыгать вниз нельзя — под ним всё ещё высота в три этажа. Так и получилось, что он оказался в ловушке, болтаясь на лестнице, как сосиска, жалобно всхлипывая и бормоча под нос оскорбления себе же. — Прости... Прости, я неудачник... Помочь тебе... И то не смог... Мне жаль, Касуми-чан. Я подвёл тебя, подвёл сенсея. Теперь из-за меня его, скорее всего, уволят. — Вообще-то я планировал дотянуть до пенсии. — вдруг выдал голос сверху. — Но такими темпами вы меня в могилу сведёте быстрее, чем начальство решится уволить. — А-Айзава! — Руку давай.       Он дал. Мужчина подтянул Норио, и тот смог взграмаздить ногу на перекладину. Потом и вторую. — Эх, не видать мне премии... — с притворным огорчением посетовал Шота. — Если, конечно, нас поймают. — Не должны. Я почти добрался... Ещё чуть чуть! — Пока ты тут болтался, как сопля, к Аканэ в палату уже успели прийти врачи. Они и сейчас там, так что нужно подождать. И ради всего святого, не шуми! — Понял. — Мэнэбу чуть не отпустил лестницу, чтобы показать руками сдающийся жест, но вовремя спохватился, и всё-равно чуть не грохнулся вниз... Вот уж точно, никакого цирка не надо. Глядите, дамы и господа! На арене выступает клоун-акробат Норио!       Но как-бы этот парень не раздражал, он поразительно быстро располагал к себе людей, если те давали ему шанс. Заражал своей детской улыбкой, солнечным и тёплым взглядом... добротой. Странно, ведь большинство уже в академии понимают, что работа героем — не волшебная сказка, не комикс, не фильм, который можно посмотреть с друзьями на досуге. Они разочаровываются. Он разочаровался. Мэнэбу — нет. Что же в этом пареньке такого особенного? В чём его секрет непреклонности убеждений и несгибаемой воли?       Интересно, а терял ли он когда-нибудь близких людей? Ха, вот и ответ. Если бы парень хоть раз пережил такое, наверное, не смог бы дальше работать, как прежде. После первой утраты героями остаются работать либо невероятно сильные люди, либо не знающие, куда податься — мёртвые внутри. И, честно говоря, Айзава считал первую категорию почти мистической, поскольку оных индивидумов он никогда не встречал. Нельзя дать запалу Норио потухнуть. Этот парень особенный. Наконец-то Айзава придумал, что сказать перед койкой умирающей Касуми. Что нужно сказать. Эти слова въелись в разум так, что показались до смеха простыми и очевидными. Стоило ли столько времени ломать голову? — Они ушли. Готовы? — Норио многозначно обратился к Шото взглядом. Тот кивнул, и тогда парень достал из кармана какой-то инструмент для взлома. — В архиве спёр? — Не спёр, а позаимствовал. — обиделся он. — Что? Я правда верну! —А что, если эта штука не сработает? Стеклорез достанешь? — Он у меня только на крайний случай. — Ты что, серь... — он не успел договорить, потому что Мэнэбу открыл окно. Секунд десять они смотрели в тёмную палату, не решаясь в неё залезть... Но отступать было поздно, да они и не хотели. Первым на пол прыгнул Норио. — П-привет. А мы тут к тебе... Ну, знаешь, поболтать пришли... Ненадолго, ладно? — он неуверенно прошёл вглубь комнаты, вновь почувствовав давящую атмосферу.       По коже пробежали мурашки. Мэнэбу увидел Касуми, утыканную разными трубками. Вокруг стояло пугающе много оборудования, предназначенного для поддержания жизнидеятельности. На маленьком экране светилась зелёная полоска, метающаяся то вверх, то вниз — линия жизни Аканэ, и она почему-то показалась Норио очень слабенькой. Парень так и обмер. — Доволен? — мрачно спросил Айзава. В его голосе не было ни капли злости, но и утешением он не полнился. — Ты правда рассчитывал, что, поболтав с ней, сможешь её разбудить? — Нет... Конечно нет. Но всё-равно... Даже если она... Если... Она... Она не сможет... — он кое-как шевелил языком, к горлу подступал тошнотворный ком отчаяния и боли. —...выжить, я хотел бы попрощаться. И извиниться. — Мэнэбу вновь кинул взгляд на кардиомонитор. Зелёная линия вяло поднималась и опускалась, словно измождённая долгим перелётом птица. — Прости, Касуми. Я не смог быть для тебя хорошим напарником... И хорошим другом. За этот месяц я понял, что мы очень сблизились. Было весело наблюдать за твоими выходками, слушать колкие шуточки и даже едкий сарказм. Я, хоть и не показывал, наслаждался каждым днём, проведённым в компании с тобой. Из нас получилась неплохая команда, как считаешь? Жаль, что поработать с Айзавой-сенсеем мы толком не успели... Ну, может это и к лучшему. Он бы точно не вытерпел все четыре месяца с тобой, это уж точно... Наверно, попытался бы задушить через пару недель, прямо как твой классный руководитель в академии... Я обожал слушать твои истории, но редко рассказывал свои, потому что боялся... Но теперь жалею, что мы не узнали друг друга получше. Надо было спросить тебя о твоих родителях, о твоём родном городе, об увлечениях, любимой музыке... Но уже, кажется, поздно. В палате раздался тихий всхлип. Две крупные капли упали на кафельный пол, но Норио тут же замотал головой. — Извини, что говорю так... Просто... Я уже сам начинаю верить в то, что всему конец. Что мне делать без тебя? Я думал об этом и решил, что если вдруг всё... и правда кончено, я, вероятно, уволюсь. Возможно, устроюсь работать учителем, или выучусь на медбрата... С моей причудой это будет не так сложно. В школе меня даже ненавидели и дразнили из-за того, что я легко запоминал всю информацию и идеально учился. Так что... Да, мне не составит труда поменять профессию. Вот только меня что-то держит. Не знаю, наверно, я слишком упёртый, а может просто глупец. Мне хочется доказать себе, тебе и сенсею, что мои слова — не пустой звук! Что моим убеждениям есть место в этом ужасном мире! Поэтому я буду бороться, даже если тебя не будет! Обещаю! Героем или нет, но я буду помогать людям правильно, по-своему.       После такой пламенной речи наступило неловкое молчание. Мэнэбу уже подумал, что зря при Айзаве толкнул свой заготовленный монолог, но мужчина вдруг положил ему руку на плечо. — Молодец. Норио буквально засветился от счастья сквозь слёзы, но поборол порыв обнять сенсея, чтобы не вспугнуть его. — Непривычно слышать от вас похвалу... А вы? Хотите что-то сказать? — Да. Хочу.       Он вздохнул, подошёл к койке ближе, практически вплотную. Попытался вглядеться в лицо Касуми через её кислородную маску, но всё-равно не узнал её, как бы не старался. Бледная, почти белая кожа, как снег, а на ней цветут пурпурными и алыми цветами кровоподтёки. Айзава ужаснулся, когда не сразу услышал дыхание. Он понимал, что Аканэ живая, лишь по сигналам приборов и её еле заметно вздымающейся груди при вдохе. — Живи, Касуми.        Пожалуй, всё, что говорил Норио, можно было уместить в два этих слова. И всё же, немного подумав, Айзава решил добавить, чтобы не было совсем уж сухо: — Я знаю тебя меньше, чем Мэнэбу. Но мне потребовалось всего два дня, чтобы понять, какой ты человек на самом деле. Такие люди не должны умирать вот так, скажу я тебе. Поэтому не смей бросать напарника и сенсея. Тебя ждёт незаконченная работа, и смерть — не оправдание!       Его слова могли показаться случайному свидетелю грубыми, но Шота знал, что должен был сказать именно так. Потому что, будь сейчас с ними Аканэ, она бы наверняка засмеялась, а потом, возможно, пустила бы какую-то острую шуточку, и он бы разозлился, но быстро остыл. Вот как должно быть. Они втроём в баре сидят и травят байки. Смеются над странными выходками девушки. Спорят об убеждениях с Мэнэбу. «Ладно, чёрт тебя дери. Я больше не буду ругаться и угрожать увольнением. Можешь даже потешаться над моим прозвищем! Что угодно, только вернись сюда». — только он об этом подумал, и Мэнэбу всхлипнул громче и жалобней, но уже от того, что был тронут. Парень понимал, что так его сенсей выражал уважение и привязанность. — Пойдём? — Жаль, что нельзя остаться на всю ночь. — Ты знаешь, что это невозможно... — Шота собирался убедить Норио, что они вернутся сюда завтра, но резко смолк.       Парень услышал оборвавшуюся интонацию и вопросительно на него посмотрел. Он уже собирался открыть рот и спросить, в чём дело, как вдруг прямо за дверью раздались шаги. — Прячься! — он метнулся к окну, но поняв, что они оба не успеют вылезти, заставил парня укомплектоваться за передвижным столом, на котором находились медицинские инструменты. Сам же Айзава встал за дверью так, что открывшись она его заслонила. К счастью, врач захлопнул её не глядя назад.       Стоп.        Почему сюда пришёл врач? Монолог Мэнэбу был, конечно, долгим, но длился точно не десять минут. С Касуми всё было нормально, судя по изображению на кардиомониторе. Ни один из приборов не издавал звуков, сигнализирующих о том, что её жизнь в опасности.       Тогда зачем сюда явился этот тип?       Волосы на руках встали дыбом, а в животе что-то зашевелилось, зазудело, словно прогрызая себе путь наружу... Его предчувствие.       Но Айзава не успел довериться инстинктам. Прежде чем он успел опомниться, вошедший в палату человек отключил все жизнеобеспечивающие устройства. Полоска на экране перестала трепетать. «Пи-и-и-и-и-и-и-и-и....»