Муза

«Полиция официально назвала причину смерти знаменитого композитора Дэниела Бёрнса — самоубийство. Ранее сообщалось, что обескровленное тело мистера Бёрнса было найдено в ванне собственной квартиры. Ему было двадцать семь лет. По словам сожительницы покойного, у него была затяжная депрессия. Дело закрыто». — «Сожительницы»… Как грубо! — фыркнула я, закрывая вкладку новостного сайта. Мы столько лет прожили вместе, а я так и осталась для него просто сожительницей. Я даже больше не могу жить в нашем доме — скоро его родственники придут за ключами. Я не была знакома с его семьёй: мы виделись всего несколько раз — в полицейском участке и на кладбище. Как же я от всего этого устала! Мы познакомились с Дэниелом десять лет назад, когда он ещё учился в музыкальном колледже. Он сразу же влюбился в меня, постоянно называл своей музой. Такой романтик! Я всегда поддерживала его творчество, старалась вдохновлять. Вскоре его талант раскрылся, он стал успешным композитором, и мы перебрались в крупный город, купили дом. Но счастье не может длиться вечно. А он не мог вечно оставаться на вершине успеха. Постепенно он начал скатываться в депрессию и обвинять меня в том, что я сломала ему жизнь. Последний год обстановка была слишком мрачной и напряжённой. Я не вынесла этого и ушла. Он умолял меня остаться, говорил, что я его муза и что без меня он не сможет жить. И не смог — вскрыл вены. Решил повесить на меня груз вины? Почему всё это свалилось на меня? Раздался телефонный звонок. На экране высветилось: «Эмма». — Ну как ты? — обеспокоенно спросила она. — Ничего, держусь. — Тебе нужно развеяться. Погуляем? — Давай, — ответила я безжизненным голосом. Через час мы медленно брели по аллее. Под ногами шуршали листья. — Что планируешь дальше? — спросила Эмма. — Не могу больше оставаться в городе. Он душит меня. Хочу перебраться в глушь. — Звучит неплохо, — мечтательно улыбнулась Эмма. — Да. Но мне будет не хватать тебя. — Подожди немного: моему фотографу тоже недолго осталось. Через пару лет смогу к тебе присоединиться. — Поскорее бы... Повисло неловкое молчание. Мы шли, глядя себе под ноги. — Можно тебя спросить? — наконец заговорила Эмма. — Вы были вместе десять лет. Неужели ты совсем не сочувствуешь ему? Я лишь усмехнулась: — Дорогая моя, тебе нужно усвоить один важный жизненный урок: будешь сочувствовать еде — останешься голодной.