Добровольный провал

      В замке по-прежнему стояла тишина. Все спали. Стараясь не издавать лишних звуков, Даст пошагал в сторону своей комнаты, придерживаясь за перила. Но, не дойдя до нее, остановился рядом со старой дубовой дверью со следами когтей. Захотелось открыть её и просто разрыдаться, ведь он знал, что тот, кто находится там, непременно его утешит, успокоит и убедит в том, что всё будет хорошо. Но это был бы самообман, ничего не будет хорошо, и Даст знал это. Он прошёл дальше мимо ещё одной двери и наконец дойдя до нужной вошёл. Решил не расстраивать Хоррора лишний раз.       Сразу упав на грязный матрас посреди комнаты, он огладил пальцами папку. Обложка из тёмно-зелёной кожи казалось очень выделяющейся среди тёмной комнаты. Полоска красного света, пробивавшегося сквозь доски на окнах, упала на папку. Он открыл её.       К первой странице в правом верхнем углу железной скрепкой была прикреплена небольшая фотография шесть на шесть сантиметров. На фото по плечи был запечатлён довольно молодой юноша, чуть моложе Даста. Пристальный взгляд его небесно-голубых глаз был направлен в сторону, брови слегка нахмурены. Короткие русые волосы, красивый маленький нос и слегка пухлые губы, немного покрасневшие круглые щёчки… В целом его лицо, не смотря на всю серьезность, выглядело по детски и очень знакомо. На шее красовался голубенький шарф. Фотография слегка смазана и судя по всему была сделана в бою, но даже так было видно что парень носил доспех Королевской Гвардии.       Что-то внутри Даста опасно зашевелилось и сжалось с невероятной силой, перекрыв доступ к кислороду. К глазам вновь подкатили слёзы. Вдруг лицо стражника изменилось и стало более вытянутым. Вся напряжённость ушла. Глаза закрыты, от уха до уха растянулась добрая улыбка, показывающая всю несгибаемую волю и силу духа, которой обладает человек на фото. Белые зубы, без единого скола будто блестели. Шарф стал красным. В ушах Даста болезненно зазвенело, и мир погрузился во тьму.       Но всего лишь через секунду вся темнота отступила, и на фотографии снова оказался с кем-то сражающийся гвардеец с синим шарфом. Звон в ушах стихал. С правой стороны Даст увидел очень короткую сводку:        ИМЯ: Свап ВОЗРАСТ: 25 лет РОСТ: 168 см ВЕС: 54 кг ВСЕЛЕННАЯ: Андерсвап       Ещё ниже должен был располагаться текст с подробной информацией о нём, но к своему удивлению Даст обнаружил что вся страница, напечатанная на пишущей машинке, была грубо перечёркнута. Несмотря на это он смог разобрать некоторые слова:       Родился в… Старший… Папирус… Получил статус гвардейца… Состоит в… Дримом… и активно участвует… его действия могут быть… мягкий…       Всё это запутало Даста только сильнее. Какая-то глупая бессмыслица. Он перевернул страницу и обнаружил, что она была последней. Первый и единственный лист, заполненный только с одной стороны. Внизу под перечёркнутым текстом было выведено каллиграфическим почерком: «Ликвидировать». Даст закрыл папку и отбросил её в дальний угол комнаты, где та пропала в тени. Он бы с удовольствием так и остался лежать, но время поджимало, поэтому он встал с матраса и поднял с пола мятую толстовку и красный шарф, лежавший рядом.       В кабинете Найтмера стояла тишина. В воздухе витало напряжение. Отвлёкшись от бумажек, Найтмер раздражённо посмотрел на Даста, а затем рядом с его креслом со специфическим звуком открылся портал. — Не задерживайся, — пробубнил он и снова вернулся к бумагам. Даст неуверенно подошёл к порталу и уставился в его белую пустоту. Немного помявшись, он сделал шаг вперёд и сразу же ощутил вокруг себя… ничего. Тело на секунду повисло в воздухе, а в ушах загудело.       Вскоре холодная белизна рассеялась, и его ноги встали на что-то мягкое. Он опустил взгляд вниз и увидел переливающиеся на свету снежинки. Огляделся. Вокруг него были только сероватые стволы деревьев уходящие высоко вверх. Сноудин. Это до боли знакомое место само по себе вызывало волну воспоминаний и какой-то липкой тревоги. По телу пробежались мурашки, не понятно от холода или от чего-то ещё. Он не спеша направился к тропинке, расположение которой знал безошибочно, то и дело оглядываясь и прислушиваясь к звукам леса. Голоса говорили, что сегодня он умрёт.       Он остановился за пару метров от тропинки и притаился за деревом. Со своего места он прекрасно видел небольшой мостик и палку, лежащую на снегу, только и ждущую, чтобы человек неаккуратным движением её сломал.       К счастью караулить долго не пришлось. Вдалеке он услышал шаги, которые быстро приближались. Даст вжался сильнее в ствол дерева и старался не дышать. И вот перед ним показался тот самый гвардеец с фотографии. Только теперь он уже не выглядел таким серьёзным и сосредоточенным. Выражение его лица было расслабленным и безмятежным. Кажется, он действительно испытывал удовольствие от своей работы. Подходя ближе, он вертел головой и осматривался, должно быть, выискивая какого-нибудь несчастного человека, случайно угодившего в это место. Даст замер, не смея и вздохнуть. Гвардеец подошёл близко, до него оставались считанные метры.        Он выдохнул, и небольшое облачко пара вылетело из его рта. Гвардеец резко дёрнул головой в сторону источника звука, но не успел встать в боевую стойку и Даст сбил его с ног стремительным рывком. Он протащил Свапа несколько метров по снегу. Они проехались до другой стороны леса, и теперь увидеть их издалека было почти невозможно, а значит, братец гвардейца ему не помешает.       В руке Даста появилась заострённая кость. Он занёс её над головой, а Свап так и продолжал лежать в растерянности и удивлённо пялиться на Даста, сидевшего на нём.       Ни что ему сейчас не помешает просто воткнуть кость в глаз гвардейцу и преспокойно уйти, даже не вызвав шума. Но его рука дрогнула. Он воткнул кость справа от головы Свапа. В ушах снова зазвенело, снег пошёл чёрными пятнами, а стволы деревьев стали расплываться. Перед ним снова возникло подёрнутое дымкой лицо его брата. Большие карие глаза Папируса наполнены слезами, а улыбка была уже не радостной, а нервной и сочувствующей.       — Санс, мы можем решить всё мирно, тебе не нужно этого делать… — его руки в красных перчатках мягко легли на лицо Даста. — Если то, что ты говоришь, правда… — он аккуратно погладил большим пальцем по его щеке. — Я помогу тебе победить человека, — он, кажется, хотел сказать что-то ещё, но не успел. Шею Папируса пронзили несколько костей. Костей Даста. Выражение его лица стало расслабленным, и он улыбнулся шире, прикрыв глаза. — Если ты считаешь, что это тебе поможет, значит, ты сделал это не зря, — Папирус потрепал Даста по голове, а затем его руки плавно соскользнули и раскинулись на снегу. Остекленевшими глазами он смотрел в пустоту.       Вдруг Даста выкинуло в реальность. Перед ним всё так же лежал парень одновременно похожий и на него самого и на его брата. Он оскалился и увесисто ударил Свапа по лицу, даже не зная чем Свап заслужил такое. Даст не сомневался, что после этого у гвардейца будет сломан нос. Парень издал жалобный звук и прикрыл нос рукой, отворачиваясь набок. Даст вскочил и в приступе странной непривычной ярости ударил кулаком по дереву. Обернулся. На него смотрело всё то же невинное лицо, которое теперь было искаженно обидой. Из правой ноздри сбегала струйка крови.       И внутри него что-то сломалось. Точнее доломалось. Даст вытянул руку и указал пальцем в сторону Сноудина. — Вали. — Что? — удивлённо спросил Свап и уставился на Даста. — А ну съебался! Живо! — и гвардеец как ужаленный подскочил на ноги и убежал к городу. Даст слышал как мнётся снег под его ногами. Он пустыми глазами смотрел вслед убегающему Свапу. — Я не могу так… — произнёс он тихо, почти не шевеля губами, не столько стремительно удаляющейся фигуре, сколько самому себе. — Я не могу так больше.       Развернувшись, он медленно направился вглубь этого жутковатого и отвратительного знакомого леса. Теперь оставалось всего лишь дождаться, когда выделенные ему три часа истекут.       Его шорты уже успели промокнуть от таявшего снега. Он прикурил последнюю сигарету из пачки. Вокруг него валялось уже штук двадцать бычков. Опершись о ствол дерева, он осматривал свои руки со сбитыми костяшками и несколькими шрамами, большинство из которых были получены по неосторожности. Примерно такие же, как у Хоррора. Его руки он помнил во всех подробностях: грубая кожа, от которой пахло хозяйственным мылом, множество шрамов, неровно обстриженные ногти, под которые иногда забивалась кровавая грязь, мозоли, образовавшиеся от долгого и грубого обращения с оружием. И ему захотелось ощутить их на себе, потому что он знал, что эти руки никогда не причинят ему вреда. Сразу после рук, в его голове возник весь Хоррор. Этот парень на две головы выше его, с невидящим глазом, вечно испачканной в крови одежде и самодельным топором, внушал ему надежду на то, что завтра будет лучше, чем вчера, ну или что оно вообще будет. Но сейчас этот образ вызывал не только привычное спокойствие, но и порядком надоевшую вину. Вину за то, что не зашёл в комнату утром, за то, что заставлял его волноваться, в конце концов, за то, что оставил между ними слишком много недосказанностей. Но это было нормально, привычно. Даст жил с чувством вины уже очень и очень давно. Так давно что уже и не вспомнить другого времени.       Вдруг, пространство перед ним стало искривляться, и там появился портал. Даст поднялся на ноги, кинул недокуренную сигарету в снег, и не потрудившись её потушить, сделал шаг навстречу смерти.       Перейдя на ту сторону, он обнаружил себя не в кабинете Найтмера, на что рассчитывал изначально, а посреди гостиной. Хоррор сидел на диване и смотрел какое-то шоу по телевизору. Киллер непринуждённо болтал с Кроссом, которому компания убийцы явно не нравилась, если судить по его недовольному выражению лица. Эррор должно быть ещё в своей комнате. Сам Найтмер стоял прямо перед ним. Он не выглядел удивлённо или разочарованно, чего ожидал Даст. Он думал, что Босс, должно быть, знал исход миссии заранее, и ему просто нужен был повод, чтобы его убить. Даст поймал себя на мысли что любому из этой комнаты его идея покажется полным бредом. Найтмер негромко хлопнул ладонями, привлекая внимание. Все разговоры тут же стихли, и взгляды оказались направлены на Принца Кошмаров. Тишину разрывал только голос из телевизора.       — Итак, Даст, как прошла твоя миссия? — с притворной заинтересованностью спросил Найтмер. На секунду Даст почувствовал себя совсем мелкой букашкой, и дело было даже не в том что Босс выше. — Я провалил её, — немного помедлив, всё же ответил он. Найтмер хмыкнул. — Что ж, вы все это слышали? Я дал ему шанс, чтобы исправиться, а он просто выкинул его в мусор. — Киллер коротко хохотнул. — Кстати Даст, не напомнишь что там тебе полагалось в случае провала? — Даст уткнул глаза в пол. — Смерть. — И не говори, что я тебя не предупреждал. Кросс, отруби ему голову, — Найтмер изящно провёл указательным пальцем по шее, как бы подтверждая свои слова. Кросс, без секунды колебаний широким шагом направился к Дасту, попутно доставая нож из ножен. — Давайте лучше я, — вмешался вдруг Хоррор, и Кросс остановился, переведя взгляд на Найтмера. Тот в свою очередь удивлённо уставился на Хоррора. — Топором, я думаю, будет удобнее, — оправдывающимся тоном продолжил он. Найтмер усмехнулся. — Как скажешь, Хоррор. Будет интересно видеть, как ты его казнишь, — он сел на диван и осмотрел Даста с ног до головы. — Только как закончишь, голову его насади на пику, около забора, — улыбка Найтмера выглядела слишком доброжелательной. Он несомненно наслаждался происходящим. Хоррор нервно сглотнул. — Хорошо, Босс, — он неуклюже поклонился и развернулся. Их с Дастом глаза наконец-то встретились, и вид у Хоррора был такой испуганный, будто это он провалил миссию и сейчас его ведут на казнь. — Идём. Там, в подвале должен быть топор поострее, — буркнул он себе под нос и быстро зашагал в сторону двери, ведущую к входу в темницу под замком, взяв Даста за руку и утягивая его за собой.       Они не спеша шли по тёмным влажным коридорам, и никто из них не решался начать разговор. Из освещения в этих катакомбах были только редко натыканные в стену чисто для вида факела, абсолютное большинство из которых нельзя было зажечь, из-за того что они уже истлели. Весь белый кирпич, из которого были сделаны эти подземные коридоры, покрылся плесенью, а в промежутках между кирпичами рос мох, грибы и прочая влаголюбивая зелень. Земля под ногами была залита тухлой водой вперемешку с кровью и отходами жизнедеятельности человека. Ужасный смрад бил в нос, вызывая слёзы. Мошки сновали перед глазами, сбивая с пути. Даст всё ещё держал Хоррора за руку, и это давало ему хоть какой-то ориентир в этом жутком месте.       Спустя несколько минут брожения по коридорам и целой куче поворотов они вышли в небольшое помещение, которое было явно шире катакомб. Сбоку послышалось странное шевеление, а затем жалобные стоны. Должно быть, это один из заключённых, хотя возможно это были всего лишь его галлюцинации. Заключённый в камере зарыдал. Хоррор почти до боли сжал руку Даста и поспешил на выход, где их встретила сгнившая деревянная дверь. Для того чтобы её открыть нужен был специальный ключ, но решив не тратить время на его поиски Хоррор мощным ударом плечом просто снёс дверь с ржавых петель и та разломилась напополам. Дальше коридор сужался до размера метр на метр. Даже не сильно высокому Дасту пришлось бы сложиться вдвое, чтобы пролезть, а Хоррору и подавно. Недовольно цыкнув, тот встал на четвереньки и пополз, постоянно оглядываясь через плечо. Даст пополз следом. Несчастное создание в камере позади них в отчаянии завыло.       Этот проход был почти что полностью сухим. Здесь в отличие от предыдущей тоннельной зоны уже не стоял тот ужасный смрад и можно было вполне спокойно находится. Проползя около пятидесяти метров они свернули налево и вдалеке Даст смог разглядеть пару лучиков света на потолке. Когда они доползли до конца, то увидели лестницу, а коридор значительно расширился. Хоррор распрямился и пару раз хрустнув спиной, достал из кармана массивную связку ключей. Пока они спускались по лестнице Хоррор перебирал ключи, пытаясь отыскать нужный, а Даст наблюдал за светом идущим из-под железной двери которая располагалась сразу перед лестницей. — Нашёл, — шепнул себе под нос Хоррор, когда они спустились, и вставил небольшой ключ в замочную скважину. После того как он прокрутил ключ два раза замок щёлкнул и дверь открылась.       Они вошли в единственное освещённое помещение во всех катакомбах, и Хоррор закрыл за ними дверь. Небольшая каменная коробка, в которой горели только два факела из четырёх, судя по всему, была своеобразной пыточной камерой. По идее здесь должны были выбивать полезную информацию из тех, кто не подался на словесные угрозы. Но на практике сюда просто тащили тех несчастных, кому не повезло скончаться на поле боя. Камеру пыток чаще всех использовал Киллер и пытал там людей иногда по приказу Найтмера, но по большей части ради собственного развлечения. Он сам этим хвастался. — Ты был здесь раньше? — спросил Даст ткнув пальцем на один из двух зажжённых факелов. — Я — нет. Кросс был. — Кросс значит… — задумчиво протянул Даст. — Все всё знали заранее… Ты ведь тоже, Здоровяк? — Хоррор виновато отвёл взгляд, а Даст хмыкнул и принялся осматривать камеру.        В самом центре каменной коробки стоял громоздкий железный стол покрытый пятнами ржавчины. На столе располагалась куча свежего кровавого фарша с примесью волос и костей. А ведь у этого некогда человека тоже была своя судьба и своя жизнь, пока Кросс не превратил его в несколько килограмм низкосортного мяса. Мысль о том что Даст к этому не причастен почему-то успокоила его.       Хоррор шумно выдохнул и поднял с грязного пола сгнившее деревянное ведро, перевернул его вверх дном, а затем уселся сверху и уставился себе под ноги, сложив руки в замок. Даст про себя удивился тому, что ведро не сломалось под весом его большого друга.       — Босс напрямую ничего нам не говорил про то, что собирается тебя… — он ненадолго замолк и глубоко вздохнул. — Зачем ты делаешь это, Даст? — голос Хоррора начал подрагивать, а глаза слегка покраснели и заблестели от влаги. — Делаю что? — он, рассматривал стену позади стола, которая целиком была увешана различными инструментами пыток и даже теми, которые изначально не были для этого предназначены. На стене также были несколько топоров и парочка секир. Даст погладил рукоять одной из них. — Наживаешь себе проблемы. И так ведь было понятно, что рано или поздно у него закончится терпение, — он выглядел так, будто хотел продолжить, но замолчал. Даст протянул Хоррору довольно симпатичную хромированную секиру и улыбнулся. Тот непонимающе посмотрел на него. — Зачем мне это? — Она красивая, да и к тому же довольно острая. Думаю, ею будет удобно рубить голову, — зрачки Хоррора на секунду сузились. — Блять… — он прикрыл глаза дрожащими руками. Его вздохи были рваными и судорожными. Он согнулся ещё сильнее, будто стараясь спрятаться. Просидев так около минуты, он оторвал руки от лица и глянул на Даста, который всё так же держал секиру. — Неужели ничего нельзя сделать? Может быть есть какой-нибудь способ? Возможно, тебе стоит попросить у Босса прощения или что-то в этом роде… — Даст безразлично пожал плечами. — Знаешь, я ещё ни разу не видел своими глазами, чтобы Найтмер отменял смертный приговор. Если он решится кого-то убить, то этот человек будет мёртв.        Хоррор отвёл глаза, а его лицо приняло ужасно жалобный вид и Дасту всё вокруг показалось размытым. Он никогда ещё не видел товарища по команде таким настоящим. Слишком настоящим.       Кажется, Хоррор переживал из-за его смерти больше чем сам Даст. Он теперь не старался закрывать лицо. Слёзы просто крупными каплями скатывались из его раскрасневшихся глаз. И Даст вдруг почувствовал болезненный укол вины за то ничего не смог, а точнее не захотел, изменить и довёл своего друга до такого состояния. Возможно, если бы он вёл себя более покладисто, то им бы не пришлось теперь сидеть в пыточной и выбирать подходящее оружие для обезглавливания.       Даст медленными шагами подошёл к нему и неуверенным движением притянул к себе. Голова Хоррора прижалась к груди. Его плечи опустились и мышцы заметно расслабились, а футболка Даста стала быстро намокать от слёз.       Хоррор плакал бесшумно, потому что не хотел показаться слабым. И Даст понимал это. Понимал, потому что сам плакал так же.       Они простояли так около двух минут пока Хоррор не отстранился. Даст протянул ему секиру и он взял её. Немного покрутив в руке, проверил остроту на ногте большого пальца, затем удовлетворённо кивнул. Даст улыбнулся и слегка потрепал его по голове. — Давай, Хорр, идём. Публика не будет ждать, — он хихикнул, отойдя к двери.       Хоррор утёр глаза рукавом толстовки и, встав на ноги, пошатываясь, подошёл к Дасту. Затем толкнул дверь, пропуская его вперёд.       Когда они вошли в гостиную их встретили уже порядком заскучавшие члены банды. Киллер всё так же вёл какой-то разговор с Кроссом, которому всё так же было не сильно интересно. Найтмер сидел на диване и смотрел в окно. Эррор так и не появился. Но как только Хоррор и Даст показались на пороге комнаты все с интересом уставились на них. — Ну наконец-то, — протянул Киллер, закатив глаза. — Я уж думал вы там сдохли, — Найтмер поднялся с дивана и смерил Хоррора пренебрежительным взглядом. — Что вы там двое делали? — спросил он, сложив руки на груди. — Я не собираюсь тратить на пустяковое дело целый день, — Найтмер укоризненно посмотрел на Даста и тот на удивление не отвёл взгляд. — Если уж вызвался голову ему рубить, так делай это быстро. — Простите Босс, — потупив глаза, пробормотал он. — Давай уже, шевелись, — Хоррор кивнул.       Даст вышел в центр комнаты и встал на колени. Хоррор стоял сзади, и задумчиво вертел секиру в руках. Киллер и Кросс встали слева, Найтмер прямо перед Дастом. Стоя на коленях, он краем уха услышал, как Кросс шепнул Киллеру: — Жаль, что Эррор пропустит это зрелище, — Киллер в ответ хихикнул.        Хоррор всё продолжал вертеть секиру и всматриваться в лезвие. — Ну давай уже! — в нетерпении прикрикнул Киллер. Хоррор устало вздохнул и встал справа от Даста. — Тебе глаза завязать? — тихо спросил он. — Не надо. — Главное не дёргайся. Я постараюсь отрубить с первого раза, — Даст кивнул и Хоррор убрал его волосы с затылка, перекинув их вперёд. — Про пику не забыл? — решил напомнить Найтмер. Хоррор в ответ мотнул головой.       Он сделал глубокий вдох, а Даст наоборот перестал дышать, чтобы лишний раз не двигаться. И ему вдруг захотелось сказать что-то перед смертью, неважно даже что именно. Захотелось признаться в чём-то, закрыть пробелы в их общении, наверстать упущенное, просто поблагодарить, в конце концов…

И тут он понял, что это абсолютно не имеет значения.

      Хоррор занёс секиру над головой и рубанул со всей силы. Голова тут же упала на пол, а тело, в котором уже не было жизни, свалилось рядом. Из сонных артерий струями потекла кровь. Руки, которые секунду назад крепко держали оружие, разжались и секира, звякнув, ударилась о пол. Найтмер взял голову за волосы и вытянул руку, показывая её всем присутствующим. Киллер и Кросс смотрели с неподдельным интересом, а Хоррор не поднимал взгляда от тела. — То же самое будет с вами, если ослушаетесь или позволите себе некачественно выполнять работу, — он ещё несколько секунд подержал голову, а затем небрежно передал её в руки Хоррору и направился в свой кабинет.       Киллер и Кросс вскоре тоже удалились, по пути на кухню заведя какую-то светскую беседу. Они вели себя так, будто ничего не произошло, и Хоррор на мгновение усомнился в реальности происходящего. Но вес головы в руке быстро его отрезвил. Он ещё немного смотрел вслед уходящему Найтмеру, а затем поплёлся к выходу из замка.       Каждый шаг давался ему с большим трудом. Тело ощущалось чужим. Он толкнул дверь и вышел на улицу. Нужный забор приметил сразу, и на ватных ногах поплёлся к нему. Дойдя, он поднял голову перед собой и посмотрел в прикрытые остекленевшие глаза. Они не выражали ничего и смотрели в никуда, и это было так противоестественно, что пугало. Из приоткрытого рта стекало немного крови. Он сглотнул и, зажмурив глаза, насадил голову на ржавую пику.       С закрытыми глазами он простоял ещё немного, а затем побрёл обратно, не оборачиваясь и стараясь не спотыкаться.

А перед глазами, как стоп-кадр из старого фильма, застыло это нереальное бледное и румяное лицо с синяками под глазами и доброй вымученной улыбкой.