Часть 10

С момента того, как Ирина с Боковым сошлись, прошла неделя. Жили они теперь на даче, где сам Евгений проводил каждое лето. И Ирине, и её будущему мужу казалось, что так удобнее: они спали в Боковской спальне, маленькую комнату на другой стороне дома занял Женька, а мама Ирины вместе с матерью Бокова, приехавшей посмотреть на внука, жили в одной комнате на первом этаже. Боков старался как можно больше времени проводить с новообретенной семьей, но, к сожалению вся эта бумажная волокита с прокуратурой и визой, которую им помогал делать Никита, отбирала кучу времени. Но он все равно старался уделять время будущей жене и маленькому сыну. — Доброе утро. — Зевнула она, прижимаясь к нему сильнее. Было только семь утра, но оба уже проснулись. — Доброе. — Буркнул бывший следователь, прижимая любимую к себе поближе. — Не хочу вставать. — Пожаловалась она, уткнувшись носом в ключицу Бокова. Он данный сантимент разделял. Тот, рассеяно погладив любимую по волосам, поцеловал её в макушку. — Что такое? — Спросила она, слегка приподнявшись на локтях и смотря на него. — Кошмар? — Поинтересовалась она. Обычно, у неё неплохо получалось читать настроение Бокова по его выражению лица (так как настроение у него почти никогда хорошим не было). Сейчас же он казался каким-то рассеянным и напуганным, даже будто побледнел. — Опять он. — Ответил Боков, чуть тряхнув головой будто в попытке прогнать остатки сна. — Фишер? — Сочувственно произнесла она, прекрасно зная ответ на вопрос. — Я их тоже постоянно всех вижу. — Поделилась она, кладя голову ему на грудь. — Зуба, Фишера. Особенно Дамера. Он был хуже всех. — Шо может быть хуже конюха? — Спросил Боков, устраиваясь на подушке так, что они теперь лежали лицом к лицу друг к другу. — Он ел своих жертв. Хранил куски тел и органы в холодильнике. Делал им лоботомию, чтоб они никуда от него не делись. — Тяжело выдохнула Ирина, стараясь не смотреть любимому мужчине в глаза. Она мало с кем это обсуждала, но никогда не смотрела собеседникам в глаза, если её все же спрашивали. Боков тяжело сглотнул; он и представить себе не мог, как она все это время жила. Как беременная переучивалась в академии в Вирджинии. Как уже будучи матерью ездила в Милуоки, и находила там части тел убитых подростков, в страхе возвращаясь домой к собственному ребенку. Выдохнув еще раз, Боков вновь вдохнул запах волос своей будущей жены, притянув её ближе к себе. — Прости меня, Ириш… — Вновь попросил он, уткнувшись ей в волосы. — Дурак я. Ирина усмехнулась, запустив ему пальцы в волосы и погладив Бокова по голове. — Женя, ну я же говорила, тебе незачем просить прощения. Как случилось, так случилось. Главное, что мы сейчас вместе… — Ласково произнесла она. Иногда ей казалось, что в произошедшем столько же её вины, сколько и его. Не казалось, скорее; она знала, что так оно и есть. Она и представить не могла, как он тут жил: сидел часами в своем Одинцовском кабинете, выкуривая по сигарете в час, оставленный один на один со своим одиночеством и мыслями о маньяке. Спал в двуспальной кровати в Подмосковье без жены, которая умирала в больнице. — Я тебя люблю. — Призналась она уже в сотый раз за пару дней. Мужчина тут же поцеловал Ирину в шею, стягивая лямку ночнушки с её плеча и жадно припадая к оголившейся ключице. — Ируся… — Буквально зарычал Боков, переворачивая её так, чтоб она оказалась лежащей на спине. Внимание его тут же переместилось на её грудь, которая без сомнения увеличилась после родов. Ирина тут же потянулась к тумбочке, приоткрыв один из ящиков в поисках презерватива. — Жень, у нас кончились презервативы… — Намекнула она, несильно отталкивая Бокова от себя. Тот никак не отреагировал, все еще целуя её везде, где только возможно. Бокову, наверное, стоило подумать, прежде чем говорить то, что он сказал потом. Но в последние дни он, почему-то, совсем не мог сдерживать свои чувства. — Давай сделаем ещё ребенка? — Предложил он, целуя её в губы и сжимая её левую грудь между пальцами. Ирина не выдержала. Упершись руками в грудь Бокову, она уже более настойчиво отодвигала его от себя. — Женя… — Тяжело выдохнула она. — Ну сейчас же не время. Это нереалистично. Боков, прекрасно понимая, что она права, так же тяжело выдохнул. Переворачиваясь на бок, она положила голову ему на грудь. — А ты вообще больше детей не хочешь? — Спросил он, приобнимая её за талию. — Хочу. — Честно ответила она. — Только попозже, когда мы в браке будем и ты там более-менее обустроишься. Работу найдешь, страховку получишь, гражданство или ВНЖ у тебя будет. Потянувшись, Ира уселась на кровать в позу йога и продолжила. — Я когда Женькой беременна была, думала, что у меня Евгения будет. А родился в итоге Женька. — Чехо? — Удивился он. — Ну я была у нескольких УЗИстов, и оба мне говорили, что будет девочка. Меня ещё и на сладкое постоянно так тянуло, я ела как не в себя м энд эмс с арахисовой пастой, и в итоге аж семь килограмм набрала. Маму тоже на сладкое тянуло, когда она мной была беременна, так что никто и не думал, что у меня мальчик может быть. А в итоге вот как случилось. — Поделилась она. Боков, чуть приподнявшись, тоже потянулся, а потом неожиданно протянул руки к Ире, повалив её обратно на кровать. — И я уже так на девочку настроилась. — Продолжила она, поглаживая лежащего у неё на животе Бокова по голове. — Ещё и Женька у меня постоянно выпрашивает братика или сестричку. Прежде чем Боков мог сказать что-то ещё, послышался тихий стук. Кто-то стучал в дверь спальни. — Мама, папа. — Послышался голос их сына. — Я хочу к вам. Можно? Ирина, поправив ночнушку, похлопала будущего мужа по плечу, чтоб он освободил место для сына. Тот перекатился на спину. — Заходи. — Впустила терпеливо ждущего разрешения ребенка она. Женя тут же залез в кровать, кладя голову на живот матери. — Папа, а мы пойдём на рыбалку? — Спросил ребенок, лицом поворачиваясь к отцу. Боков улыбнулся. — Конешно пойдём. Я же обещал. — Потянувшись, он подвинулся ближе к Ире и сыну. — Щас я в душ схожу, и пойдём. — Да, зайчик, пошли переоденемся, пока папа в душе, и потом с папой пойдете на рыбалку. — Предложила Ирина. Сын, довольный раскладом, резво спрыгнул с кровати, и вышел из комнаты. — Я думал, ты с нами поедешь. — С ухмылкой сказал Боков, поднимаясь с кровати. Ира, хорошенько потянувшись, тоже поднялась с кровати, натягивая пижамные шорты и рубашку Бокова. — Ой, Жень, не смеши меня. — Улыбнулась она. — Я даже запах рыбы терпеть не могу, а тут ловить её целый день. Я помню как у тебя в ящике в кабинете рыба вяленая лежала, так я думала, там помер кто-то. Боков хохотнул. — Так это ж вяленая. Ирина бросила в ответ. — Так эта ещё хуже: свежая. Боков поцокал языком, притянув любимую к себе. — Ну давай хоть полежишь на солнышке, позахораешь, пока мы с Женькой рыбачим. А то ты у меня бледная, как мел. Ирина выдохнула, но согласилась. Понимала, что он хочет, чтоб они втроем время провели. — Ну хорошо, хорошо. Я как раз купальник красивый брала, думала может мы с Женькой в Сочи съездим. Довольный решением Ирины, Боков поцеловал её в лоб и снова притянул к тебе. Ирина и подумать не могла, что Боков так любит тискаться и обжиматься: из ворчливого следователя он потихоньку превращался в тактильного, любящего отца. Как можно было ему отказать? — Я пойду Женьке помогу переодеться. — Сказала она. Боков, напоследок шлепнув её по попе, отпустил Ирину к ребенку, а сам отправился в душ. Уже через час все трое вылезли из Боковской машины. Ира вытащила из багажника плед, небольшую корзинку, в которую сложила бутерброды, немного ягод и кофе для себя и Бокова, и сок для Жени-младшего, чтобы позже они втроем перекусили. Быстро стянув с себя юбку и рубашку, Ирина осталась в одном купальнике, и, разложив плед на небольшом пирсе, улеглась на живот , подставляя спину солнечным лучам. Боков-старший, увидев купальник своей будущей жены, с шумом выронил удочку из рук. — Пап, ты чего? — Искренне не понял отцовского поведения ребенок. — Все нормально? Боков ничего не ответил, взъерошив ребенку волосы и отправив его к берегу озера. — Жень, ты чего? — Не поняла Ирина, усевшись на плед в позе йога и поправляя трусики купальника, а затем и лиф. Мужчина все так же неотрывно смотрел на неё: он ещё никогда не видел таких купальников. Он был раздельным, с моделью трусиков, которые Ира называла бразильяно, и лифом без бретелек. — Намажешь мне спинку кремом? — Игриво предложила она, махнув носом в сторону солнцезащитного крема. Боков тяжело выдохнул, смотря на каплю пота, скатывающуюся между Ирининых ключиц. — Неа, я не выдержу, если к тебе щас притронусь. — Честно сказал Боков. — Папа, ну что ты смотришь все на неё? — Вдруг послышался голос ребенка, прервавший флирт двух влюбленных. — И так понятно, что мама - самая красивая в мире. Оба заулыбались, посмотрев на ребенка, стоящего у кромки воды рядом с небольшой лодкой. — Все, иди, Женька уже ждёт. — Прошептала Ира. Боков слегка нагнулся, и Ирина, поняв намек, быстро подставила губы, в которые он её поцеловал, прежде чем двинуться в сторону озера. Отец с сыном уселись в лодку, и уже через пару минут вместе гребли к середине озера. Стояла тишина: ни Женя, ни Боков ни о чем не говорили, слушая звуки природы и глядя на водную гладь, рассекаемую веслами. Светило солнце, пели птицы. В воздухе кружили летние жуки, стрекоча крыльями, словно наждачкой. — Пап… — Женя заговорил первый, привлекая внимание отца. — Можно вопрос? — Конечно. — Ответил Боков, все еще продолжая грести. Оставалось ещё немного до середины озера, где он и планировал рыбачить. — Почему ты решил стать следователем? — Задал ещё один вопрос мальчик. Женя удивился, на минуту замолчав. Это был последний вопрос, который он ожидал услышать от сына. — Просто когда мама мне рассказывала, зачем она решила стать психиатром-криминалистом, она говорила, что хотела узнать природу зла. — Поделился ребенок, помогая отцу грести к середине озера. — Ну, знаешь, понять, зачем убийцы убивают. Что их толкает. А ты почему пошел работать следователем? — Хотел защищать людей. Таких, как твои бабушки, или твоя мама, или ты. Тех, хто сам себя защищать не может. — Ответил Боков. — И к какому выводу пришла твоя мама? — Поинтересовался уже он. Бокову всегда казалось, что Ириной руководили карьерно-прагматические принципы, а не морально-этические-философские вопросы. Видимо, не так хорошо он её знал. Мальчик, чуть почесав голову, ответил. — Ну, когда она мне рассказывала, она приводила пример из Библии, чтоб понятнее было. В человеке же живет два начала: доброе и злое. Человек уже рождается таким. И наша задача самостоятельно выбирать, насколько бы это сложно или легко не было, между добром и злом. А ты в такое веришь? — Спросил Женя-младший. — В шо? В относительность добра и зла? — Уточнил Боков. — Нет. Ну знаешь. В Бога. В Рай и в Ад. — Объяснил ребенок, смотря, как отец разматывает леску. — Нет. Я вообще человек простой, не как твоя мама. Верю только в то, шо уже видел. Твоя мама друхая, оказывается. Сложная. А я обычный. — Ответил он. — А жена твоя была какая? Ну, которая была до мамы. — Вдруг спросил мальчик. — Ты если не хочешь, можешь не отвечать. — Учтиво предложил ребенок. — Марина была замечательная. Любила меня сильно. И я её любил. Добрая. Заботливая. Терпела меня до последнего. — Боков чуть не всхлипнул на последних словах, но постарался не показывать сильных чувств при сыне. — Мне очень жаль, что она умерла. — Вдруг сказал Женя-младший. — Она, наверное, действительно была очень добрая и хорошая, раз ты так о ней заботился. Мама говорила, что ты от неё почти не отходил тогда. Грустно, когда хорошие люди умирают. Особенно так рано. Но зато она больше не мучается. Ребенок поднялся со своего места и подошел к отцу, обхватив его крошечными руками. — Я вот верю, что после смерти, душа рождается снова. Представь, что она переродилась где-то, где хорошо и красиво. Мы с мамой были в Австралии. Там очень красиво. Или на другой планете, где всегда тепло и хорошо. Или где-то здесь, но в теле, которое не болеет. Ей больше не больно, представь? — Да, может быть. — Не найдя, что ещё сказать, ответил Боков, крепче прижимая к себе своего ребенка и наконец давая волю эмоциям. В итоге они так просидели минут двадцать, после чего поплыли обратно. Бокову резко захотелось побыть рядом с Ирой, да и после такого разговора убивать других живых существ как-то не хотелось. — Что вы, никого не поймали? — Спросила Ирина, переворачиваясь на спину. Боков, ничего не сказав, уселся рядом с ней на плед и поцеловал её в губы. Поцелуй этот был более целомудренный, такой, словно он только что осознал что-то, но поделиться с ней пока ещё не мог. Отстраненно поцеловав Ирину в висок, Женя уткнулся носом ей в шею, вдыхая запах матери своего ребенка. К четырем часам они вернулись домой. До ужина ещё было достаточно времени, а Женя-младший уснул в машине по дороге домой. Боков сам был не прочь вздремнуть после произошедшего. — Устал? — Спросила Ира у Бокова, когда они вошли в дом. На кухне послышались голоса их матерей, увлеченно что-то обсуждавших; играло радио. «Этот мир придуман не нами Этот мир придуман не мной Этот мир придуман не нами Этот мир придуман не мной» Тот кивнул. Ира, немного подумав, отправила мужа и ребенка наверх вздремнуть, а сама направилась на кухню. Там их матери лепили пельмени, и поначалу даже не заметили будущую Бокову. — Вам помочь чем-то? — Спросила она, встав в дверном проеме. Матери, только заметившие её, слегка встрепенулись. — Нет, доча, мы к ужину как раз управимся вдвоем, посидим-покумекаем. Иди лучше к ребенку с мужем. Ирина хотела было возразить, но зная, что это бесполезно, поднялась наверх. И сын, и муж, разморенные жарой, уже спали. На этот раз в обнимку.