Часть 9

— Мама? — Евгений-младший, до этого молча и без особого энтузиазма ковырявшийся в любимых панкейках, подал голос. — А можно вопрос? Ирина напряглась. Так вот, чего он так плохо ест. Поговорить хочет. — Да, конечно. — Ответила она, накалывая на вилку кусочек пропитанного сиропом завтрака. — Тот мужчина, который к тебе вчера приходил… — Начал он, нервно заерзав на стуле. — Его случайно зовут не Евгений-старший? Да уж, Женька и правда сын своего отца, хмыкнула Ирина, отхлебнув немного кофе из кружки. В горле резко пересохло. У неё часто так бывало, когда предстоял серьезный разговор. Психосоматика, видимо. — Ну вообще, в русском языке людей так не называют… — Начала Ирина. — А если ребенка в честь папы хотят назвать? — Со свойственным ему любопытством спросил сын. — Всем детям при рождении отчество дают. Отчество от имени отца зависит. У меня отец - Вадим. Я - Вадимовна. У дяди Никиты отец - Алексей. Он - Алексеевич. — Ответила она, отхлебнув еще немного кофе. — А я, получается, был бы Евгений Евгеньевич? — Продолжил расспрашивать ребенок. — Да. Ты бы был Боков Евгений Евгеньевич. Но это если бы твой папа развёлся с первой женой, и мы бы с ним сошлись. И воспитывали бы тебя вдвоем. — Ответила она. — Папа женат? — Спросил Женя. — Был. Когда мы познакомились. К сожалению, его жена умерла пару лет назад. Она болела сильно. — Подтвердила Ира. Евгений-младший на секунду задумался о чем-то своем, и Ирина воспользовалась моментом, чтобы отрезать и съесть кусочек панкейка. — Просто чтобы ты знал, то, что мы с твоим отцом встречались за спиной его жены - это неправильно. Я очень не хочу, чтобы ты в будущем поступил так же с кем-то, или чтобы кто-то поступил так с тобой. Но я так же и не хочу, чтобы ты думал, что ты - ошибка. Да, ты не был запланирован, но это не значит, что из-за этого я люблю тебя хоть сколько-то меньше. — Уверяла дрожащим голосом Ирина. Из глаз её начинали течь слезы, которые она тут же сморгнула. Сын, заметив, что происходит с матерью, тут же слез со стула и подошел к ней. — Я тоже тебя люблю сильно. — Сказал он, обняв её за талию. — И я тебя люблю. — Ответила она, усадив ребенка к себе на колени и поцеловав в макушку. — А он меня любит? — Спросил ребенок, положив матери голову на грудь. Ирина улыбнулась. — Папа уже любит тебя очень сильно, но я думаю, он будет любить тебя еще больше, когда узнает поближе. — Заверила Ирина. — Он хочет с тобой познакомиться, если ты тоже не против, конечно… — Предложила она. Ребенок на секунду задумался. — Хорошо. Только пусть в хозяина дома сразу же играть не начинает. — Поставил условие Евгений-младший. Ирина засмеялась, и хотела уже пообещать ребенку, что такого точно не будет, как вдруг раздался звук звонка телефона. Видимо, матери подружка звонит, подумала Ирина, молча сидя в обнимку с сыном. Прошло пару минут, а звонок все не прекращался. — Пойдём, вдруг что-то серьезное. — Сказала Ирина. Евгений-младший слез с её колен и посеменил за матерью. Ирина подняла трубку. — Посольство Российской Федерации в Соединённых Штатах Америки. — Послышался знакомый голос секретарши Никиты в трубки. — Перевожу звонок на чрезвычайного и полномочного посланника второго класса Никиту Алексеевича Антонова. Никита звонит. Случилось что ли что-то? Уже распереживалась Ирина. — Ириш, привет. Ну как вы там? Нормально долетели? — Начал расспрашивать он. — Да все нормально, более-менее. У тебя как дела? Что-то случилось что ли, что ты за баснословные бабки из Штатов сюда звонишь? — Спросила она. — Ну можно и так сказать… — Начал издалека Никита, выдержав при этом драматическую паузу. Да уж, некоторые люди правда не меняются, усмехнулась Ирина. — Я вчера сделал предложение Агнете. Она согласилась, представляешь? Ирина заулыбалась. Никита обхаживал шведскую кронпринцессу уже пятый год, но предложение решился сделать только в этом месяце. — Поздравляю! Когда свадьба? — Поинтересовалась она. Евгений-младший, услышав слово свадьба и имя Никиты, насторожился. — Да пока не знаем. Нужно щас в Швецию лететь, с её родителями знакомиться. Потом в Чехию с моими. Это сама понимаешь, сколько времени может занять. — Ответил он. — А малой рядом? — Ага. Трубку дать? — Предложила Ирина. Никита угукнул, и она передала трубку Евгению-младшему. — Привет, дядя Никита! — Радостно поздоровался мальчик. Лучший друг Ирины был по понятной причине Жене очень близок, он всегда был рад его слышать и видеть. Новости о женитьбе Никиты и Агнеты его явно не порадуют. Никита тем временем что-то говорил в трубку, а ребенок сдержанно молчал, слушая его объяснения. — Хорошо. Я очень рад за вас с тетей Агнетой. Дать маме трубку? — Спросил мальчик. По голосу было непонятно, но по внешнему виду ребенка было видно, что сейчас будет Хиросима. Как только Ирина взяла трубку, Женя подошел к ней, обхватив её талию руками и уткнувшись носом ей в живот. Быстро попрощавшись с Никитой, она подняла сына на руки. Тот положил ей голову на плечо, уткнувшись носом в шею. — Ну чего ты, Женечка? — С нежностью спросила она, поцеловав ребенка в макушку. Тот ничего не сказал, ещё сильнее обхватив её руками. — Дядя Никита же взрослый человек. Ему же тоже хочется семью, детей. Он любит Агнету, и она его. Она прекрасно понимала, что головой Женя все прекрасно понимает, просто детской психике сложно такое воспринять до конца. Женя обожал Никиту, он был ему как отец. Она знала, что он, как и её мать, лелеял мысль о том, что они когда-то поженятся. — Хочешь, я тебе что-то вкусненькое на ужин сегодня приготовлю? — Предложила Ирина, покачивая расплакавшегося сына на руках. Тот вытер глаза рукавом рубашки. — Курицу с пюре? — Спросил малыш, утирая нос. — Конечно, мой ласточка. Все тебе приготовлю, только не плачь. — Пообещала она, поглаживая сына по макушке. В голове Ирины возникла идея. — Хочешь, позовем папу твоего на ужин? Может быть, так Женька хоть отвлечется, подумала Ирина. Главное, чтоб Боков сегодня смог, а то с его графиком его надо предупреждать за пару дней. Ребенок на минуту задумался. — Давай. — Согласился он. — Отнесешь меня в комнату? Я хочу один побыть. Ирина кивнула, зайдя в свою комнату и уложив сына на кровать, в которой они спали вдвоем. Ребенок повернулся к стенке, и Ирина, поцеловав его в макушку, вышла из комнаты, оставляя малыша одного. В двери послышался звук поворачивающегося ключа. Мать вернулась с улицы. — Мамуль, ты же сегодня больше никуда не пойдешь? — Спросила она, снуя по кухне в поисках какого-нибудь контейнера. — Ну да, а что такое? — Спросила мать. — А последи за Женькой пожалуйста, я щас в прокуратуру съезжу быстренько. — Попросила она, наконец-то обнаружив контейнер. Туда она сложила остатки панкейков. — Отца его на ужин приглашу. Мать кивнула, усаживаясь за стол и открывая газету. — А что, с Никитой у вас вообще никак не выйдет, если уж ты решила к Женькиному отцу вернуться? — Невзначай поинтересовалась она. Ирина ухмыльнулась. — Во-первых, я не собираюсь сходиться с его отцом. Он же в Штаты с нами не поедет. Во-вторых, Никита женится. На шведской кронпринцессе. — Сказала она. Мать усмехнулась. — Поэтому ты ему в прокуратуру еду везешь? Ирина, закатив глаза, ответила матери. — Ой, мам, у них же очень тяжелая работа. Они могут днями не есть. Он же мне не последний человек все таки, Женькин отец. — Попыталась оправдаться Ира. Мать многозначительно посмотрела на неё, но спорить продолжать не стала.

***

— Да, Валера, я тебе ховорю, вот такой малой… — С восторгом делился Боков, показывая, какого роста его сын. День был сегодня ужасный, но даже мысли о детских трупах и чуть не вскрывшем вены конюхе не могли испортить ему настроение. Он не спал, не ел и даже воды не пил в последние двадцать четыре часа, но все равно в нем теплилась радость. У него есть сын. Ира его не отвергла. От одной мысли об этом на его лице расплывалась глуповатая улыбка, которой он не улыбался уже очень давно. — Евгений Афанасьевич, тут к вам… — В дверях возник один из многочисленных прокуратурских оперов, а за ним стояла Ира. Появились они аккурат когда судмедэксперт и Валера ушли, оставив его одного в комнате. — Ируся… — Вместо приветствия произнес он. Опер оставил их одних, и Ирина, закрыв дверь, прошла внутрь. — Привет. — Улыбнулась она, подходя к нему ближе. — Ты завтракал сегодня? — Нет, мы с Валерой конюха ловили. — Ответил он, устало вздохнув и проведя рукой по короткому ежику волос. — Вот, держи, поешь. — Улыбнулась Ирина, протянув мужчине судочек с едой. — Ты сама хотовила? — Удивился он, открывая контейнер. Ирина посмеялась. — Ага, ты только не переживай. Они вкусные. Женька их обожает. — Уверила она. Боков был готов и заплесневелый хлеб есть, лишь бы из её рук. Ирине он об этом, конечно, не сказал, открыв контейнер и оторвав от блинчика небольшой кусочек и тут же отправив его в рот. Оказалось действительно вкусно. — Курицу с картошкой хочешь? — Предложила она, усаживаясь на край стола и внимательно наблюдая за следователем, поедающим панкейки. — Хочу. Я домашней еды лет пять не ел. — Ответил он. — Приходи на ужин сегодня, если сможешь. У нас дома Хиросима настоящая. — Поделилась Ирина. Боков вопросительно выгнул бровь, доедая один из панкейков. — А шо? Шо-то случилось? — Спросил он. — Никита женится на шведской кронпринцессе. Женька как с утра узнал, так сначала ревел, а щас просто в кровати лежит. Может он хоть подуспокоится, с тобой пообщается. — Объяснила Ирина. Боков насупился. Она помнила, как он её к Никите ревновал. Неужто до сих пор? — Можно вопрос? — Спросил Боков. Ирина кивнула, уже примерно понимая его суть. — У тебя с ним шо-то было? — Он старался скрыть ревность в голосе, но нотка все же проскользнула. Боков знал, что не имел права ревновать. Но поделать с собой не мог ничего. — Мы целовались один раз. — Призналась она. — Женька тогда уже родился. Ни я не могла ни с кем познакомиться, ни он. И вот мы подумали, что может это судьба, раз уж мы там вдвоем в одной стране, хоть и в разных городах. Но сразу же поняли, что это не то. Нам лучше быть друзьями. Он потом встретил Агнету, а я поняла, что до сих пор… — Она замолчала на полуслове. Дыхание перехватило. Она чуть не сказала лишнего. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, о чем она говорит. Боков, осчастливленный новостью, подхватил её под бедра, усаживая молодую женщину на узкий стол. — Я так по тебе скучал… — Наконец-то признался и самому себе, и ей он. Уткнувшись любимой женщине носом в шею, Боков вдохнул её аромат, руками двигая её ближе к себе и раздвигая ноги коленом. Жалко не то застонав, не то заскулив, Ирина прижалась к нему, целуя Бокова в макушку. Ткнувшись носом ей в шею ещё раз, Евгений охватил руками сначала её талию, а затем бедра, наслаждаясь её мягкими изгибами. Тело Ирины было уже другим, она и сама это прекрасно знала. Бедра её после родов стали шире, появился небольшой животик, который она так и не смогла согнать на занятиях аэробикой. Увеличилась грудь, и судя по уже в открытую лапающему её Бокову эти изменения ему очень даже нравились. Но это он ещё не видел розовые и белые, как кровь на снегу растяжки, появившиеся в небольшом количестве на животе. И немного целлюлита на ягодицах. — Жень… — Позвала она, когда он наконец-то разорвал их поцелуй, чтобы немного передохнуть, вновь уткнувшись ей носом в шею. — Шо такое? — Уткнувшись носом ей уже в грудь, спросил Боков, положив ей руки на ягодицы и сжав их. Ответить она ему ничего не успела. Кто-то прочистил горло, привлекая их внимание. Все ещё возбужденная и слегка растерянная, она тут же слезла со стола, отряхнув и так идеально чистую блузу и юбку. — Валера, блять… — Выругался Боков, отстранившись от любимой женщины. Выглядел он будто кот, у которого отобрали сметану. — Я домой поеду, ужин надо готовить… — Произнесла Ирина, все ещё стоя рядом с Боковым. — Поешь обязательно, хорошо? С Валерой вон поделись. — Попросила она. Материнский инстинкт у неё, видимо, распространялся не только на ребенка, подумал Боков. Евгений кивнул. Прежде чем уйти, Ирина сдержанно поцеловала его в щеку. — Береги себя, пожалуйста. — А ты картошку пожаришь или пюре сделаешь? — Неожиданно спросил Боков. Ирина улыбнулась. — Пюре сделаю. Женька хочет пюре. — Объяснила она. В животе у Бокова заурчало при мысли о домашней еде. Только картошку он больше любил жаренную. — А потом как-нибудь пожаришь? — Спросил он. Ирина засмеялась. — Пожарю. Все обжарю, что хочешь. — Пообещала она. — Только береги себя. И ты аккуратнее, Валер. — Обратилась она к давнему знакомому. Тот лишь кивнул, обратившись к Жене. — Пойдем. Надо конюха допрашивать. Ирине на минуту захотелось присоединиться к ним. Посмотреть на человека, загубившего столько детских и взрослых жизней, искалечивших столько судеб. А потом она сразу же поняла, что делать этого не надо. Ни Диму, ни детей этих уже все равно не вернешь. Да и прошлое бередить не за чем. Все, что имело значение, было уже в настоящем: она, её сын и вновь появившийся в их жизни Женькин отец. С этими мыслями она доехала до дома, где сразу же прошла на кухню и приступила к готовке. Женя-младший уже сидел на кухне, и, коротко поприветствовав мать, продолжил раскрашивать привезенную ими из Штатов раскраску. Внутри её впервые за несколько лет начало появляться чувство спокойствия. Не хватало только Бокова, который сидел бы на кухне с ними, читая газету и попивая крепкий черный кофе.

***

Ужин был уже почти готов, когда в квартире вновь раздался звонок. — Боже, не квартира, а приемная Буша какая-то… — Недовольно проворчал Женя, вставая со стула и идя в сторону телефона. Мать Ирины вышла посидеть с подругой во дворе, а сама Ирина была занята готовкой, поэтому трубку решил взять он. Звонила, оказывается, дочка Наташи. — Мам, иди сюда, пожалуйста. — Позвал Евгений-младший. — Тут Элла звонит. Что-то случилось, кажется, но я её не понимаю. Ирина, быстро сполоснув руки и вытерев их о полотенце, пошла в коридор. Женя, хоть русский знал почти так же хорошо, как и английский, все таки в силу возраста и погруженности в другую культурную и языковую среду, иногда не понимал носителей, если те имели акцент или быстро говорили. — Я ей наш телефон дал на всякий случай. Какой-то Валерий трубку не берет, а она, кажется, маму потеряла. Боится. — Объяснил ребенок, передавая трубку матери. Кивнув, она отправила сына обратно рисовать, а сама взяла трубку и заговорила. — Эллочка, привет, это я, Ирина. Что случилось, можешь спокойно объяснить? — Попросила она. Девочка спешно пояснила, что матери уже пару дней нет дома. Она уже пыталась дозвониться до Валеры, но тот не брал трубку. Конечно, они же конюха допрашивают. — Так, Эллочка, не плачь. Я щас позвоню в прокуратуру, попробую узнать, что как. И сразу тебе перезвоню, хорошо? — Попыталась успокоить её Ирина. Поблагодарив её, девочка положила трубку. Ирина тут же набрала уже наизусть знакомый номер прокуратуры. Там ей объяснили, что Козырев и Боков уехали на конюшню, а Добровольская, судя по словам одного из оперов, была где-то там. Так и не поняв, о чем они, Ирина решила ехать на конюшню. Перезвонив Элле и сказав, что заедет за ней, Ирина предупредила сына, что отлучится на пару часиков. Она вызвала такси, и, предупредив мать, сидящую на лавочке, что курицу надо вытащить из духовки часа через полтора, села в машину и уехала. Ехать до конюшни было недолго. Когда они приехали, там уже было столпотворение. По периметру стояли милицейские машины, людя перешептывались, готовые совершить суд Линча над конюхом в любой момент. Возле машины скорой помощи стояли Наташа с Валерой. — Мама! — Закричала Элла, заметив её в один момент с Ириной и ринувшись к родительнице. Кивнув в сторону Валеры и Наташи, Ирина двинулась в сторону Бокова, стоящего у одной из милицейский машин. Он стоял к ней спиной, поэтому не видел, как она подошла к нему со спины, крепко обняв. — А ты чехо тут делаешь? — Удивился он, повернувшись к ней и обхватив её руками. — Эллу и мать Наташи привезла сюда. Она Наташу уже дня четыре не видела, перепугалась. — Пояснила Ирина, поглаживая Бокова по напряженной спине. Устал. — Я в Штаты поеду. — Ни с того ни с сего сказал Боков. Ирине сначала показалось, что ей послышалось. — С тобой и Женькой. Мне без вас жизни тут не будет. Ирина выдохнула. — Жень. Это легче сказать, чем сделать. Ты же невыездной, начнем хотя бы с этого… — Напомнила она. Ей бы очень хотелось, чтобы он поехал с ними. Она до сих пор любила его, как девчонка, и их сыну нужен был отец. Но это было очень сложно. Не невозможно, конечно, но очень сложно. — Уволюсь. Придумаю шо-нибудь, вы только дождитесь меня, не улетайте… — Ирина впервые услышала в его голосе такой надрыв. Отчаяние. Он был в отчаянии. — Хорошо, я что-нибудь тоже придумаю… — Пообещала она. — Давай пока не будем про это думать, хорошо? Поехали домой, поужинаем, с Женькой посидишь? — Предложила она. Боков все ещё железной хваткой держался за неё, будто боялся, что Ирина в любой момент исчезнет. Услышав её слова, он чуть подрасслабился, выпуская женщину из своей хватки. — Только давай ко мне быстро заедем, я в душ схожу, а то весь болотом провонял. И конюшней. Тут недалеко. — Попросил Боков, открывая перед ней дверь машины. — Не волнуйся, Женя тебя полюбит и с болотным запахом, и без. Со временем. — Уверила она, но все же согласилась. По-хорошему, ему бы сейчас чаю выпить, поесть и поспать хорошо. Боков, усевшись на водительское сиденье и заведя машину, взял Ирину за руку и вновь поцеловал костяшки её пальцев. — Ты чего это так расчувствовался? — Усмехнувшись, спросила она, достав пачку ментоловых сигарет. Раньше он бы даже за руки не стал держаться, а сейчас то обнимается, да еще и прилюдно, то за руку её держит, то ладонь её целует. — Ну а как мне ещё с матерью своехо ребенка себя вести? — Спросил он, ещё раз целуя тыльную сторону её ладони прежде чем самому вытащить из кармана пачку сигарет. — Блять, долбоеб. — Выругался он, продолжая вести машину, хлопая себя при этом по карманам рукой в поисках зажигалки. — Зажихалку опять проебал. Ирина посмеялась, и, закурив сама, дала Бокову прикурить от своей. — Тебе наверное придется пойти там в полицейскую академию. — Сказала она. — Снова учиться. Я тоже переучивалась, после того, как из ФБР ушла. — Ты больше не занимаешься криминалистикой? — Удивленно поинтересовался Боков. Ему всегда казалось , что Ирина очень любила именно криминалистику. — Нет. У меня же теперь частная практика. Я работаю в основном с подростками нетрадиционной сексуальной ориентации, детьми в группе риска, детьми, пережившими физическое и сексуальное насилие. — Объяснила она. — Последним делом, над которым я работала, было дело Дамера. С меня хватило. Это было как дело Фишера, только на стероидах… Боков выгнул бровь. Он не мог себе представить, что могло быть что-то хуже этого. — Ну, Джеффри Дамер. Вы что, совсем тут мировых новостей не читаете? Он мужчин насиловал, лоботомию им делал, расчленял, и внутренности их либо ел, либо в формальдегиде хранил. — Объяснила Ирина, нервно затягиваясь сигаретой. Бокову аж поплохело. Да, звучало действительно как Фишер на стероидах. Неудивительно, что она так быстро ушла. — Прости меня, Ириш. — Вдруг попросил он. Рука его вновь накрыла её. — За все прости. За то, шо пользовался тобой тохда. За то, шо ты Женьку одна растила. За то, шо тебе все самой делать пришлось. Ира тяжело выдохнула. — Чего ты извиняешься то? Я ведь сама этот выбор сделала. И не жалею. У нас там жизнь. Нормальная. У меня дом собственный. Женька в садик частный хороший ходит. Тебя только не хватает, и будет вообще идиллия. Я не жалею ни о чем, что было. Прошлое все равно не поменяешь. Не кори себя. Ты жил, как умел. — Уверила она. Машина остановилась у небольшого дома. Женя, видимо, все это время жил на прокурорских дачах. Выйдя из машины и негромко хлопнув дверью, Ирина осмотрелась вокруг. Небо, до этого оранжевое, уже стало приобретать фиолетово-синие оттенки. Пахло какими-то ночными летними цветами. На небе не было ни облачка. Женя закурил вновь, но Ирина, уже уставшая от всего этого и желавшая поскорее поужинать, подошла к нему, и, взяв сигарету из его рук, уронила её на землю, затушив носком своей обуви. — Пойдем скорее. Женька с мамой уже голодные, наверное… — Попросила она, чмокнув Бокова в нос. — Я быстро. — Пообещал он, когда они вошли в дом. — Чайник пока поставь, пожалуйста, у меня такой сушняк. — Попросил он, стягивая на ходу рубашку и оставаясь в одной майке. Ирина, внимательнее рассмотрев смуглое тело возлюбленного, невольно раскраснелась. Ей всегда нравилось его худощавое, но при этом мускулистое телосложение. Через пару минут она услышала звук проточной воды, и, налив воды в электрический чайник, поставила его нагреваться. В голове у Иры возникла идея. Оставив чайник греться, она двинулась в сторону ванной. — Жень. — Позвала она, войдя в ванную. Юбку и блузу она уже бросила рядом с его брюками и рубашкой. — Шо такое? — Спросил он, выглянув из-за шторки. — Можно к тебе? — Попросила она, стягивая с себя трусики и лифчик. — Я замерзла. — Залезай давай. — Усмехнулся он, впуская Ирину к себе. — Конечно ты замерзла, стоишь тут с холой жопой… Ирина замурлыкала, обхватив Бокова руками и становясь под струю теплой воды. Тут же начав целоваться, Боков и Ирина застонали. Подхватив любимую женщину под ягодицы, Боков оторвался от её губ, опускаясь ниже, к шее. Руки Ирины тем временем тоже двинулись вниз, нежно дотрагиваясь до члена Бокова. Мужчина болезненно застонал. Головка уже сочилась предэякулятом, а вены на ней, кажется, набухли еще больше. Что-то ей подсказывало, что в этот раз они, как и обычно, обойдутся без прелюдий. — Погоди… — Попросила она, вытянув руку в сторону края раковины, на который она положила презерватив. Ирина не занималась сексом уже почти шесть лет, как, кажется, и Женя, но все равно носила в сумочке презервативы. На всякий случай. Быстро надев презерватив, Боков вновь подхватил её под ягодицы, с силой сжимая правую в процессе. Охнув, Ирина поудобнее обвила его талию ногами, ещё раз целуя мужчину, пока тот поудобнее устраивался, входя в неё. — Я в этот раз долхо не смоху. — Честно признался он, крепко держа любимую за бедра, входя в неё до упора и растягивая до безумия узкие стенки. То, как он растягивал её стенки, казалось почти невыносимым, и Ира понимала, что сама долго не выдержит. — Я тоже. — На выдохе заверила его она, хватаясь за его плечи и спину, оставляя там отметины от ногтей. Губы Бокова опустились ниже, оставляя истерзанную им же шею в покое. Её грудь просто не давала ему покоя, поэтому он, склонившись над ней, обхватил губами правый сосок, продолжая быстро двигаться в ней, преследуя собственную разрядку. Он был уже близко. Все ещё придерживая её одной рукой, вторую он опустил вниз, аккуратно потирая ту самую точку между её ног. Ирина кончила первая, уронив ему голову на плечо и тяжело задышав. Боков со стоном излился в презерватив, все еще держа возлюбленную у себя на руках. — Я тебя люблю. — Признался он. Следующие слова, вертевшиеся у него на языке уже пару дней, вдруг в порыве страсти вырвались сами собой. — Выходи за меня… Ирина, кажется, все ещё была невменозе, стоя в обнимку с ним и дыша ему в шею. — Ты в порядке? — Обеспокоенно спросил он. — Давай полежим минуточек пятнадцать, а? — Попросила она. Ирина так устала за это время. — У меня почти шесть лет секса не было. — Призналась она. Боков, тем временем, отключил воду. — У меня тоже. Я чуть в штаны не кончил, когда мы в прокуратуре целовались. — Признался он в ответ, помогая ей вылезти из ванной. Ирина хихикнула, но тут же замолчала. Она забыла, когда в последний раз вообще хихикала. В комнате было холодно настолько, что у неё аж мурашки по телу побежали. Аккуратно обтерев любимую женщину махровым полотенцем, Боков наскоро вытерся сам, поднимая её на руки, как невесту, и неся в спальню. — Женя, ну не надо, ты чего. — Вновь захихикала она. — Я бы и сама дошла. — Да ничехо, не развалюсь. — Бережно укладывая Ирину в кровать, заверил её Боков. Как только он улегся рядом, Ира тут же прижалась к нему, положив голову на грудь и закинув на него ногу. — Я тебя тоже люблю. — Наконец-то ответила она, хоть он, вероятнее всего, уже давно все знал. — А замуж выйдешь? — Спросил он ещё раз. — Выйду. Как в Штаты приедем, выйду. Тебе так даже быстрее гражданство дадут. — Ответила она. Не о таком предложении руки и сердца она мечтала, но к её удивлению, оно её более, чем устроило. То, что он рядом и хочет быть с ней и ребенком дальше казалось ей самым важным. Женя, довольный её ответом, тут же притянул Иру к себе, увлекая её в очередной поцелуй. Так они пролежали минут десять, пока Ирина не встала с кровати, и, вернувшись в ванную, не начала одеваться. — Помочь тебе? — Спросил Боков, войдя за ней в ванную. Он был уже в черных боксерах и носках; наблюдал, как она пытается застегнуть лифчик. — Да. — Ответила она. Боков тут же подошел к ней сзади, с ловкостью застегнув крючки и проведя пальцем от начала позвоночника до копчика, чем вызвал у возлюбленной табун мурашек. — Давай торт какой-нибудь, купим, а? Или малому шо-то, шоб не с пустыми руками идти? — Предложил он. Они уже сидели в машине, направляясь к ней домой. — Давай торт. Женька очень любит «Наполеон». Я ему всегда на день рождения готовлю. — Ответила Ирина. Остановившись у какого-то местного магазина, Женя вышел, оставив Ирину одну в машине. Целый день на ногах дал о себе знать: она уснула, мирно посапывая, пока мужчина ходил по магазину. — Ириш, проснись. — Вдруг из ниоткуда послышался его голос. — Мы приехали. Ирина открыла глаза, недовольно проморгавшись. И правда, они уже стояли у её подъезда. — Это тебе. — Скромно улыбнулся он, протягивая Ире небольшой букет красных роз. Она, улыбнувшись, взяла букет в руки и положила его себе на колени. Ей раньше никто, кроме Никиты, не дарил цветов, и то тот дарил только на дни рождения. — Спасибо. Очень красивые. — Поблагодарила она, поцеловав Женю в щеку. — Пойдём. — Позвала Ирина, вылезая из машины. Пока они поднимались, Боков несколько раз провел рукой по волосам, расстегивал и застегивал рубашку. Нервничал, видимо. — Не волнуйся. Женька обязательно тебя полюбит. И мама моя тоже. — Заверила она любимого мужчину. — В конце концов, я всегда знала, что где-то внутри тебя прячется любящий, заботливый мужчина. Им просто придется посмотреть глубже твоей нахальной личности и грубых шуток. Женя ничего не сказал, лишь закатив глаза, но затем взяв её за руку. — Только ты сразу в хозяина дома не начинай играть, хорошо? — Предупредила она. — У Женьки твой характер, ему такое не понравится. Женя ничего не сказал, но кивнул. — Не переживай. — Успокаивала его она, целуя любимого в щеку. — Ты его уже очень любишь, и он тебя обязательно полюбит. Женя знает, что ты от нас не отказывался, и что я уехала сама. Всё, пойдём. — Взяв Бокова за руку, сказала Ирина. В квартире было довольно тихо, только на кухне играло радио. Новости. Мать Ирины стояла в прихожей, а вот ребенка нигде видно не было. — Привет, мам. А где Женька? — Спросила она, снимая уличную обувь. Боков последовал её примеру, сняв ботинки и стянув куртку. — Здрасьте. — Поздоровался он. Мать кивнула в ответ. — На кухне сидит. — Ответила она. — Мне на стол начинать накрывать? Ира кивнула, проходя дальше в квартиру. — Да, я тебе сейчас помогу, только руки помоем. Боков проследовал за ней. Помыв руки в ванной, оба пошли в кухню. Евгений-младший как раз сидел в кухне, играя в шахматы. — Мама, я голодный. — Тут же пожаловался малыш, отвлекаясь от решения задачи. Глаза его тут же сузились, заметив присутствие ещё одного Евгения в кухне. — Здравствуйте. — Коротко поздоровался он. — Привет. — Сказал в ответ Боков. Не зная, что сказать, он замешкался, а потом выдал. — Ты любишь играть в шахматы? — Да. Дядя Никита меня научил. — Ответил малыш. Боков еле удержался, чтоб не закатить глаза. Опять этот Никита. Это он должен был его в шахматы играть учить, а не дипломатишка этот. — Так, солнышко, собирай шахматы и иди мой руки. Будем ужинать. — Попросила Ирина, накладывая немного пюре на одну из тарелок. Мать её тем временем начала протирать стол. — Курицу разделать? — Предложил Боков, дабы не сидеть за столом, как хозяин жизни, пока женщины работают. — Да, давай. Женьке если что ножку и крылышко положи, он их больше всего любит. — Сказала Ирина, продолжая накладывать пюре. Женя-младший вернулся из ванной, и, увидев тарелки с едой, взял их, отнеся на стол. — А мама говорит, что облизывать пальцы некультурно… — Вдруг сказал Женя. Ирина, посмотрев сначала на своего ребенка, а затем на будущего мужа, засмеялась. Боков пальцы облизывал. — Очень вкусно просто. — Оправдался мужчина, укладывая последнюю ножку на одну из тарелок. Женя-младший отнес оставшиеся две тарелки на стол и опять уселся на свое место. — Спасибо за помощь. — Поблагодарила она Бокова, целуя мужчину в щеку. — И тебе спасибо. — Быстренько поцеловала сына в макушку она, усаживаясь на свое место рядом с сыном. Мать уселась напротив неё, а Боков напротив сына. Надо было сесть рядом с Боковым, а то он так разнервничался. — So… — Евгений-младший вдруг заговорил по-английски. — Как вы двое познакомились? — Начал допрос он, откусив кусочек крылышка. Ирина уже хотела по привычке ответить на вопрос, но Боков заговорил сам. — Ну я родился и жил в Ростове-на-Дону, работал там же следователем. А мама твоя родилась тут, но пару лет жила и работала в Польше. Однажды, нас позвали сюда ловить маньяка. Вот так мы и встретились. — Ответил он, съедая уже третью ложку пюре. — Работал кем? — Не понял ребенок, посмотрев на мать. — Investigator. Detective. — Пояснила Ирина, откусив кусок мяса от курицы. — So he’s like those people you worked with when they were prosecuting Dahmer? — Спросил он ещё раз у матери. — Yeah, pretty much. Only your dad is much more competent than they were.— Ответила она сыну. — А ты любишь ихрать в шахматы? — Спросил у сына Боков. — Да. Я даже в прошлом году соревнования городские выиграл, потом в Майями ездил на турнир. — Похвастался Женя, доедая куриное крылышко. — Да ну? Знаешь, как мат поставить в один ход? — Спросил Боков. Женя недоверчиво посмотрел на отца, будто вопрошая, возможно ли это, но головой отрицательно все равно помотал. — Хочешь, научу? Я в свое время тоже чемпионом был, первое место в шахматных соревнованиях в Ростове занял. — Предложил Боков. — Хочу. — Ответил малыш. — Только не сегодня. Мама обещала, что мы весь вечер кино будем смотреть. — Останешься с нами? — Предложила она Бокову. — Если ты не против, конечно? — Спросила она уже у ребенка. — Хорошо. Только не целуйтесь при мне, это противно. — Попросил ребенок, встав из-за стола и отнеся тарелку в раковину. — Ты торт хочешь с чаем? — Предложила Ирина. — Конечно хочу. Только с какао можно? — Попросил мальчик, усаживаясь обратно. Когда остальные доели ужин, мать Ирины поставила чай, а Боков начал резать торт. Налив всем чай, а сыну какао, Ирина расставила чашки по местам и вновь уселась на свое место. Ели и пили чай они в тишине, но тишина эта не казалась неловкой. Закончив, Ирина унесла всю посуду в раковину, а мама её пошла к себе, оставив новоиспеченное семейство втроем. — Спасибо, торт был очень вкусный. — Поблагодарил Бокова Евгений-младший. — Идите пока в гостиную, я сейчас посуду помою и приду. — Сказала она обоим. — Вот видишь, он уже тебе спасибо сказал. Хороший знак. — Улыбнулась она, поцеловав Женю в щеку. Тот ничего не сказал, исчезнув за дверью кухни вместе с сыном. Посуду она домыла быстро, и, прийдя в гостиную, села на диван рядом с сыном. Боков же, видимо не желая нарушать личных границ ребенка, сидел в кресле. Заметив мать, Евгений-младший тут же улегся ей на колени, свернувшись в клубочек, как он обычно и делал, когда хотел спать. Ужинали они сегодня достаточно поздно. — Устал уже? — Спросила она у сына, поглаживая ребенка по спине. — Нет, просто хочу у тебя на коленках полежать. — Ответил ребенок. Ирина усмехнулась. У Жени уже закрывались глаза, и он в открытую зевал, но он, как и любой пятилетний ребенок, не хотел идти спать. — Ну хорошо, полежи тогда. — Улыбнулась она, поглаживая сына по спине. Уже минут через пятнадцать Женя уснул. Только тогда она подняла взгляд, увидев все ещё сидящего в кресле и неотрывно наблюдающего за ними Бокова. — Принесешь сюда подушку и плед из моей комнаты? — Попросила она, поглаживая спящего сына по кудрявой голове. Боков кивнул, и, удалившись в сторону её комнаты, вернулся через пару минут с подушкой и пледом. Уложив сына на подушку и накрыв пледом, Ирина повернулась в сторону любимого мужчины. — Ну что, я домой? — Спросил Боков. По тону его, хоть он и пытался скрыть свои настоящие чувства, было понятно, что домой он не очень хочет. — Можешь остаться на ночь, если хочешь. У нас ещё осталось четыре презерватива, один даже ароматизированный. — Предложила она, беря Бокова за руку и ведя в сторону своей комнаты. — Чехо? А нафиха тебе презервативы с ароматизатором? — Искренне удивился Боков, следуя за Ириной, как послушный щенок. — Хочешь, покажу? — Предложила она. — Дверь закрой на защелку. — Попросила Ирина, вновь стягивая юбку и блузу. — Красивый комплект. — Сделал комплимент Боков, наблюдая, как Ирина с легкостью стягивает с себя черное кружево. — Спасибо. — Улыбается она, двигаясь все ближе и ближе к нему. Поцеловав мужчину в губы, она аккуратно сминает в руках материал его бежевой рубашки-поло, и, не разрывая поцелуя, ведет его к кровати. Править балом в этот раз будет она. Стягивая с себя рубашку, Боков наблюдает, как она тут же целует его живот, опускаясь все ниже и ниже, пока не начинает расстегивать молнию брюк, одним быстрым движением стягивая их вместе с боксерами. Зубами разорвав фольгированный пакетик с презервативом, Ирина быстро раскатала его по уже напряженному органу Бокова, и, не думая дважды, нежно поцеловала головку. Хищно усмехнувшись и посмотрев уже раскрасневшемуся Бокову прямо в глаза, она положила руки ему на бедра, и, обхватив головку губами, дала ему немного времени привыкнуть к ощущениям, прежде чем взять его в рот полностью. Упершись носом ему в лобковую кость, Ирина вновь подняла взгляд, внимательно рассматривая любимого мужчину. На лице у него выступила испарина, и дышал он тяжело, но все равно старался не стонать, прикрыв рот рукой. Ирина же продолжила делать то, что делала, с каждой секундой двигая головой все быстрее, а так же помогая себе рукой. — Я не моху так больше… — Честно сказал Боков, и Ирина, сжалившись, выпустила его член изо рта. — Ложись на кровать. — Скомандовала она, присев на кровать пока Боков укладывался на спину. Ловко оседлав его бедра, Ирина взяла в руку его член и начала медленно садиться на него. Боков вновь тяжело задышал, а одна его рука легла ей на грудь, сжимая нежную плоть и слегка щипая ее за сосок. Внезапно Ирина начала двигать бедрами так, словно завтра уже не наступит, получая от него то удовольствие, которого столько лет была лишена. Переплетая свои пальцы обеих рук с его, она жадно целует Бокова, будто желая поглотить его, а тот лишь отдается ей весь, прижимаясь к любимой женщине. Заканчивают они в этот раз одновременно, не отрываясь от горячего поцелуя, дабы не стонать, а потом Ирина кладет ему голову на грудь, все ещё тяжело дыша и с блаженным видом смотря любимому в глаза. — Девочка моя… — С нежностью произносит он, целуя её в плечо и прижимая Ирину к себе ещё ближе. — Твоя… — Отзывается она, с такой же нежностью целуя мужчину в щеку и вставая с нагретого места, чтобы переодеться. Вернее одеться. — Ты куда? — Явно недовольный, спрашивает Боков. — Щас оденусь и вернусь. — Отвечает я Ирина, надевая трусики и пижамные шортики, а затем натягивая и футболку. — Трусы надень. — Попросила она, бросив Бокову его боксеры. Тот, поднявшись с кровати, быстро натянул белье, и через пару секунд оба уже были в кровати вновь. Боков уснул первый, в попытке забыть, или хотя бы забыть события сегодняшнего утра. Ирина, уставшая за день стояния на ногах, уткнулась будущему мужу носом в грудь и так же быстро уснула, вдыхая запах тела любимого человека. Спали так они не долго. Через пару часов послышался стук в дверь, и на пороге возник их сын. — Мама, я хочу к тебе. У меня кошмарики. — Пожаловался ребенок, залезая с пледом в руках на кровать. Ирина, все еще в полусне, посмотрела на ребенка. Тот, растолкав Бокова, каким-то образом оказавшегося лежащим у неё на животе, лег на место отца, и с довольным видом закрыл глаза. — Женечка, вообще-то это некрасиво. — Сонно произнесла Ирина. — Папа спал, у него сложный день был. — Ой, sorry. — Сказал ребенок. — Я больше так не буду. Ирина, посмотрев на растормошенного Бокова, вздохнула. — Ловлю на слове. — Сказала женщина, позволяя Евгению лечь чуть ближе к ней и ребенку. Так они и уснули, на этот раз на всю ночь. И Боков, и Ирина прекрасно понимали, что их ждет долгая притирка. Но никто не боялся. Оба уже дождаться не могли, когда наконец-то смогут жить вместе: она, он и их любимый сын.