37. Можно ли просто верить?

Вот и Твайлайт ушла. На этот раз навсегда, люди, потерявшие веру в своего бывшего пророка, больше не стали бы её звать. Эта история подходила к концу? Но почему же тогда Сансет чувствовала вместе с облегчением ещё и какую-то тревогу, как будто не все проблемы до конца прошли, осталось ещё что-то, что до сих пор находится внутри неё тяжёлым грузом, и это даже не память, которая проходит, а что-то более весомое. Хоть она и облегчилась сейчас, ощущая лишь приятное блаженство, спокойное чувство, что уже ничего не нужно делать, просто довольствоваться сегодняшним простым и даже казавшимся райским по своим ощущениям моментом, все равно казалось, что внутри неё все равно что-то осталось. И это больше не обида, не привязанность к Эквестрии, никакой травмы больше нет, есть только память... Но всё равно. Неужели какой-то элемент её души противился приятному лёгкому выводу, противился рассвету, солнечному весеннему свету? Теперь Сансет была абсолютно всем довольна, ей хотелось окунуться в это спокойствие, что и происходило, быть мягче, всем довольнее, попрощаться с этим днём ради дальнейшего спокойствия и простых радостей жизни. Ночь она провела на пустом амфитеатре. Суждено этому месту быть очередным жестоким, кровавым побоищем, но каменные ряды не впитали ни капли отчаяния, оставшись недвижимо и совершенно безобидно находиться в пространстве, ждать следующих зрителей, и совершенно ничего не напоминало о предрешении сирен. Наоборот, всё обошлось настолько легко, приятно, что от этого душа ликовала. И на следующий день наступил прекрасный, светлый, ясный и даже излишне правильный, белый рассвет. Успев с утра попасть в комнату в общаге, почему-то взбудораженно, не спав всю ночь, Сансет больше чувствовала спокойное счастье, чем возбуждение. И всё же некоторые мысли проскальзывали – имеет ли она право на это счастье? Уже в родных стенах, даже под праведным сиянием не изменившимися, хоть и ставшими таким спокойно-безмятежными, она внезапно вспомнила о проклятии и именно это ее и осенило. Точно! Это ведь её часть, живая часть, она никуда не денется от неё, по крайней мере, теперь, когда узнала, что на самом деле такое проклятие существует. А если бы она не знала, то что тогда? Тогда находилась бы ещё в более счастливом неведении... Наверное, не стоило тогда вообще узнавать о такой тайне. Спрятанное никогда не должно было становиться явным. Это палка о двух концах – то ли радоваться, то ли думать о том, какие могут быть последствия. И сейчас Сансет не смогла бы ни с кем поделиться, даже если сейчас ее снова любят, даже если у неё сейчас снова появились близкие, даже если сейчас все беды для неё закончились... Она всё равно не сможет никому сейчас ничего рассказать, выговориться, просто потому, что её не поймут, не будут думать о проклятии теперь, когда её принято поздравлять с победой, а то иначе она испортит о себе отношение. Или... С кем-то наедине она поделиться может, если попросит просто совета, излив душу? С рассветом Сансет даже не заметила, что ноги привели её на крышу здания, на тёплую и даже приятную поверхность. Наслаждаясь утром, девушка почувствовала то же самое, что и на празднике. Вместе со счастьем силы подняли её вверх, в воздух, позволили ощутить все прелести быть живой, порадоваться, стать со льющимися с неба лучами чём-то общим. Большие золотые, состоящие из света, крылья сверкнули за спиной, и они вовсе не жарили, а грели достаточно тепло, позволяли парить и сиять. Думая, что это видно только ей одной, Сансет наслаждалась, не думая о том, что лучи оставляют свет и на домах района, на крышках, на окнах, прогревают дворы и улицы. А на самом деле это было заметно, просто вряд ли кто бы из людей понял, что именно происходит, что цвет издают чьи-то крылья, ведь в такой ранний час все спали и почти никто не интересовался, что происходит, погружённый в собственное наслаждение и в собственную дрему, лениво и эгоистично наслаждаясь. А значит, её утренней медитации вообще никто не мог помешать и не мог не заметить. Или... Какая-то душа уже сейчас не спала? Солнечным сиянием подернулся рассвет, показывая ослепительный ореол светлой надежды. Он словно ещё одно пророчество промчался над землёй... Стоит ли ему радоваться, если это обычная жизнь? С этим придётся смириться, хочется верить, надеяться. Новое пророчество о просветлении и возможном счастье? Такое вполне себе может быть. Не все люди его заметят, не все смогут уверовать, но из тех, кто заметит, в искренность поверят все. Удивительно, ошеломительно, свежо – так порадует после долгой мрачной бури приятное затишье, спокойные приветливые деньки, засияют золотом. Вернувшись и решив уже больше сегодня не ложиться, а всё равно продолжить день с таким спонтанным рассветом, Сансет заметила, как приятно на самом деле утро, приятно своей тёплой новизной, светлой поверхностью всему открытых дорог, возникающей вдруг бодростью... Это чувство не от возникающей вдруг жизни, а только если всю ночь не спать и заметить наступление нового дня. Это странное чувство опьянения усталости после начала новой жизни... Не когда она возникает после Ничего с болью, а когда после непреодолимого мрака появляется что-то более светлое и обыденное, когда всё предыдущее кажется надуманным. Размышления прервал телефонный звонок, что было вполне неожиданно для такого раннего времени. Предположения не обманулись – это была Флаттершай, ведь никто, кроме неё, не мог бы в такую рань быть бодрым и настроенным на диалог. У трудолюбивой любительницы животных с утра всегда были свои дела в приюте, плюс к тому же она изначально была любительницей рано просыпаться. Сейчас Флаттершай звонила... Потому что она уже увидела Сансет. — Ты вся сияешь, — взволнованным, но восторженным, нежным голосом проговорила Флаттершай, — Там, на крыше, у тебя крылья. Это красиво конечно же, но что случилось? — Тут такая ситуация... Это очень сложно объяснить, но я действительно счастлива. Это как будто... Судьба дала мне такой подарок! — Воскликнула Сансет, — А как это выглядело, нормально? Могу ли я иметь право такое делать? — Даже если бы это было каждое утро, — Призналась Флаттершай, — Уж очень живописно такое твоё солнышко. — Я рада, что тебе понравилось... Но вот только, — Сансет задумалась, стоит ли рассказывать свои некоторые доводы, но потом она поняла, что Флаттершай это именно тот человек, которому и стоит такое расссказать, довериться. Пускай Флаттершай и пуглива, консервативна в таких ситуациях, именно такой взгляд и нужен для верного решения. Именно Флаттершай хотелось излить душу, чтобы узнать именно её мнение, — Я ведь и не всегда была именно такой. Может быть, не имею право наслаждаться сейчас рассветом. — Ох, о чем ты говоришь? Всё ведь уже давно прошло. — Нахмурилась Флаттершай, вернее, это чувствовалось через трубку. — Там история запутанная. Есть нечто, о чем я думаю, что не вправе рассказывать. Нечто, о чем я сама узнала только сейчас, но это заметно меняет ситуацию. — Сансет вздохнула. Рассказать будет сложно. —Понимаешь, Флаттершай... Может быть, я и избавилась от того, кем была раньше, но некоторая судьба может быть уготована мне и дальше, потому что есть древнее пророчество, вроде и проклятие, которое касается меня, вроде бы я и рождена для него. — И кратко пересказала про проклятие Ащес,— " Тобой рождён этот мир, чтобы потом погорел в пламени. Ты всегда пожираешь его в конце. " И я не согласна с этим проклятием, но возможно, что оно было и до меня, оно находится внутри меня и я даже не знаю, когда прольется наружу. Мне должно быть страшно жить? Или же лучше о нём забыть? Я не должна была о нём ничего знать вообще... — Я даже и не знаю, что сказать, — Флаттершай занервничала. — Если ты его не ощущаешь, может ли быть, что это вообще обман? Я не верю, что ты можешь быть плохой настолько, это буквально не твоя вина... — Всё настолько плохо? — Прямо спросила её Сансет. Она знала, что информация о "демонах" шокирует Флаттершай, ранее с таким не сталкивающейся, но и заговорила с ней об этом только потому, что знала, что та скажет правду, если нужно бояться. Это ведь не Рэйнбоу, для которой данное проклятие вполне могло бы показаться "крутым", и поэтому в разговоре с ней можно было бы отшутиться. Флаттершай же воспринимала буквально. А, и она же всегда осуждала всё, что ей казалось неправильным, которая и сама с трудом изменила свой взгляд, могла бы сказать правду. — Я не обижусь, честно. — Я скажу только одно, — Вздохнула Флаттершай, — Всю свою жизнь я такого боялась и даже не хотела о таком говорить, я вообще любую демоническую тему не люблю, но здесь... Мне придётся поменять своё мнение. Ты хороший человек и вряд ли вообще виновата. Я не изменю мнения о тебе, просто придётся привыкнуть, что такое бывает. Просто... В конце в итоге все разберутся? Ох, я не знаю, правда... В любом случае, я никому не расскажу. Я не знаю, можно ли с таким вообще справиться. Но ты сильный человек, я верю в тебя. — Спасибо, — Проговорила Сансет. — И тебе. За то, что помогла поверить, что всё равно добро на свете существует. — Было слышно через трубку, что Флаттершай попыталась улыбнуться. — Спасибо, что вообще поделилась. Ты ведь могла и не говорить, но честно призналась. Ты там ни в чем не виновата, — Ещё раз повторила она. Дальше Флаттершай немного утешила её добрыми словами, диалог перешёл в более тёплое русло. Потом они продолжили болтать о своём, о житейском, о грядущем музыкальном фестивале, о школе, о делах... И Сансет даже на это время забыла о проклятии. Да и она сомневалась, что будет теперь, когда всё хорошо, помнить о нём, по крайней мере, не ежечасно, не ощущать его внутри себя. Флаттершай просто попала под желание излить душу. Но после разговора Сансет опустошающе осела на пол и опустилась в размышления... Стоит ли забывать или остаться ждать от жизни какой-то подлости? Флаттершай на мгновение испугалась, но потом её представления оказались развеянны. По крайней мере, проклятие Сансет больше и не опасно для людей и пока для неё самой. Стоит ли забыть, пока такая "бомба" не вырвется наружу? Или вообще не обращать внимания? Флаттершай же пыталась к ней как к обычному человеку относиться. А потом, уже во второй половине утра, ближе к часу после пополудни, позвонил Флеш. У Сансет всё ещё оставалось неоднозначное впечатление от разговора с Флаттершай, как будто она разбередила старые раны, которые на один праздничный день светло отступили, и теперь она понимала, что её червоточина всё же и будет дальше с ней всю жизнь, хотя теперь и не будет так обидно, ведь боль ушла и совесть навсегда очистилась. Флеш же был изначально вовлечён в её секрет, именно поэтому она чувствовала с ним подобную объединению из-за какой-то тайны связь. Они встретились, молчаливо поехали на машине. Флеш куда-то вёз, по сути, сам даже не зная, куда им следует направиться, просто кружил по городу, разминаясь. Палящее вечернее солнце жарким закатом пекло асфальт, заливало глаза. Сансет сама не заметила, как погрузилась в свои мысли. Когда они приехали на край города любоваться видами, живописным обрывом, девушка вроде бы и обрадовалась, чтобы развеяться. — Ты же вроде теперь... — Флеш задумчиво, но доброжелательно закурил. — Ассоцируешься у меня с солнцем. Возможно, и не только у меня. Некто вроде пророка какого-то, начавшего новую эру. Не чувствуется ли, что началось что-то новое, причём для... многих, если даже солнце теперь даже светит по-другому? В ответ Сансет промолчала, спокойно и расслабленно глядя на их небольшой провинциальный город, однако надвигающаяся ответственность и важность момента словно ложилась горячей тяжестью, сдавливала. Кем теперь ей суждено быть, не станет ли это тоже опасным? Флеш ещё что-то говорил нейтральное, но Сансет уже не слышала. Жар настигал её. И ей казалось, что это был тот самый, вчерашний жар, который суждено было получить от проявления силы на концерте и который по нелепой случайности тогда никак не проявил себя, замедлился, дошёл только сейчас. Ей так казалось, хотя, если сказать по правде, подобный жар возник у неё только лишь от одной полностью бессонной ночи, проведённой в размышлениях, от приобретённой усталости, подкрепленной перегревом. Испытывая боль от палящего солнца, прежде восхваланного, чувствуя тяжесть, Сансет потеряла сознание. Флеш не сразу понял, отчего это случилось. Уже когда ехал назад, догадался, что так сильно ударил рикошетом триумф от ослепительной и безусловной победы. Что ж, в жизни даже за предшествующие предыдущие счастливые моменты приходится расплачиваться. Не додумавшись ни до чего дельного, кроме как заехать в ближайшую больницу, благо страховка благополучного и во всех аспектах правильного гражданина Америки это сделать позволяла, Флеш неторопливо ждал в коридоре. Дело оказалось несерьёзным, Сансет просто нужно было подождать, ей – спокойно отдохнуть ночью. Но всё равно Сентри чувствовал, что что-то произошло, снова какое-то знамение, вполне себе ощутимое. А ожидание казалось естественным и нужным, именно таким, чтобы доказать себе, что он может сделать важного для Сансет... Парень всё же испытывал что-то к ней, это можно было назвать привязанностью, привычкой или связью, суть от этого не менялась, но он теперь хотел не только помочь ей, но и сделать что-то важное... Только это и хотелось. Он не понимал, почему пророчество продолжило функционировать, почему странно исказило свою форму, почему продолжило доставать Сансет даже сейчас, он видел в этом несправедливость, ему было даже обидно. Постоянно об этом думая, Флеш собирался ждать до конца и даже во всем поддержать девушку, даже если ей это будет совсем не нужно, как увидел только что вошедшую в здание женщину. Если бы его попросили описать своё впечатление о ней в конце их разговора, он бы сказал, что у этой женщины энергетика была адская. Именно так. Когда она вошла, Флеш, жёсткий, грубый Флеш, считающий себя самым обычным циничным и даже низменно мыслящим парнем, вздрогнул. Она была строгой, резкой, в движениях холодной. Всё как будто замирало от реакции этой женщины. Пышные светлые кудри, уверенное в себе лицо с резко очерченными чертами... Всё вроде бы идеально и правильно, но почти сразу же,как она вошла, Флеш напрягся. Атмосфера почти сразу же стала тяжёлой. Было в ней что-то... Такое. Но так кто же это был? — А, наконец-то заинтересовались, – насмешливо проговорил Сентри. — Успеть к концовке, чтобы ничего не делать... Благородность , как же. Или вас для нас не существует? Женщина окинула его холодным, равнодушным взглядом, но это лишь раззадорило школьника. — Или вы просто беззаботно не выполняете свои обязанности, решив скинуть это на других? Чего вы хотите перед самой концовкой, чтобы всё разрешилось без вашего участия, но вы получили бы свою выгоду? — Не твоего ума дело, человек. Мало ты понимаешь, чтобы сейчас мне высказывать предъявы. — Неожиданно грубо ответила та. — Переводите стрелки. — Покачал головой Флеш и иронично протянул, — Селееестия. Кто же это ещё может быть? Наше вечное солнце,вера в добро, создатель и Бог? Огромное вам уважение, ну честное слово. Отлично вы и справедливо всё рассудили, прям порядок во всём. — Абсолютно то же самое и тебе. — Ответила Селестия, а это была именно она, но вот только в восприятии Флеша она была именно такой. Невнимательно взглянув на дверь кабинета, повела глазами и спросила, — Моя ученица там? — Да. Зайдешь? — Нет. — Сухо ответила правительница рая, — В этом вовсе нет нужды. —Какая проницательность— Закатил глаза Сентри — Вы со всеми так поступаете? У вас там не люди, ах, ну да, конечно, а киборги живут? Избранная раса. А нам не перепадет хоть капли чего-то, даже объяснений? Флеш понимал, что прежде всего ему нужно было узнать информацию о проклятии, но что-то внутри него противилось приятному или хотя-бы делово-учтивому общению с Селестией, как будто в нём боролись две капризные детские ипостаси – " Надо" и "Хочется", и желание поругаться с этой высокомерной, слишком сложной для того, чтобы с ней свыкнуться, начальницей рая, всё же в нём побеждало. К тому же... Селестия, как видимо, не хотела ему что-то объяснять, ей вообще было абсолютно всё равно. И именно этот факт невольно заставлял его плохо к ней относиться. А ещё... Долгие годы ожидания хоть каких-то объяснений, утерянная надежда. —Она ведь любила вас и ждала, — Здесь речь шла, как видимо, о Сансет, — Ну а что вы? Да ни капли сочувствия я у вас не вижу. Да вам плевать и на людей, и на всё, и на Твайлайт... Расплата к вам придет. Что полезного вы делаете? —Порой, —Промолчала Селестия, — Всё гораздо сложнее, чем ты думаешь. Намного сложнее. Твой ум не выдержит. В мире ни надежда, ни добро, никогда не имели значения. Мне абсолютно плевать на то, кто в меня верит, а кто нет. Я выполняю свою работу и всё. — Признались. — Произнёс Флеш. Теперь он не знал, что и говорить, ведь он вроде как собирался убеждать её и дальше в том, чтобы та всё равно проявила какое-то участие к людям, возвышенные чувства, а он видел перед собой только скандальную женщину, которую ничем не убедить, которая не имеет причин, чтобы помогать. Рай для Флеша разбился уже давным-давно, но какая-то крупица надежды всё ещё оставалась. Теперь и она разрушилась. И неужели Селестия хотела показать, что люди сами вывели её на такие чувства, сами вынудили отказаться? — Это никогда не было в моей компетенции. Неужели ты не понимаешь, человек, что сверху не всегда можно заметить и рассудить справедливо? Если бы мне сказали выбрать... Я бы допустила трагедию в концертном зале и у этого есть доводы, только так бы был баланс. — Чушь. — Перебил её Флеш, — Легко размышлять с высоты, верно? Да вы самоуверенная, высокомерная, нисколько никого не любящая... Я это знаю точно. Мне понятно, почему люди от вас отказались, и я это сделаю точно. Почему за выбор мы должны расплачиваться? А люди в вас сначала верили и хотели жить по правилам. Неужели вам настолько всё равно, что вы даже не стараетесь? Какое же разочарование... Даже говорить с вами. А ведь и Сансет даже любила вас. И чем это закончилось? — Да, мне всё равно. Проще признать, чем возражать, не так ли? — Селестия решила вспылить, — Для меня вы все вторичны. Это факт. Отказ Сансет не значил тогда отказ людей от меня. У неё совсем другая история. Если хочешь знать, человек... При всей моей к тебе антипатии, я обязана предупредить. Частично именно от твоего решения и зависит судьба этого мира. Именно от того, что ты захочешь с ним сделать, будешь относиться к нему мрачно, скептически, или же попытаешься достать до самой глубины. Именно ты – и ты и за неё в ответе, раз уж попал в эту историю, —Селестия повела взглядом в сторону закрытой двери, — Что касается Сансет... Думаю, я скажу об этом только тебе, ведь только твой разум и сможет это выдержать. После смерти проклятие Ащес полностью овладеет ей. И всё снова продолжится. Возможно, ты, человек, сможешь повлиять. Но... Правда есть правда. От проклятия она не избавилась. И я считаю, что ей этого знать не нужно. — После смерти? — Опешил парень. — Это... Там же ничего нет. Хм, ладно. Флеш медленно кивнул. Сиятельная уходила. Она покидала этот мир навсегда... Или же он был покинут изначально, находясь лишь во власти страшного проклятия? ... Флеш вошёл в палату. Сансет мирно лежала, светлые солнечные волосы алым закатом разметались. Яркое белое солнце, жаркий день наступающей весны. — Ну, что там? — Спросила она, потянувшись к парню за объятиям и поцелуем, почему-то вдруг возжелав нежной близости. —Всё хорошо, — Улыбнулся Сентри, уже искренне и тепло, — Все испытания наконец прошли, впереди будет долгая, солнечная, счастливая жизнь... Я останусь с тобой, но только если ты сама этого захочешь.