43. Разговор о людях

— Может быть и так? Хотя нет, совсем не так. Я же не знала, кто это и что ей нужно. И говорила правду... Меня бы действительно устроило то, что получилось, даже если бы я обезумела. Я готова была согласиться. Возможно я была бы удовлетворена этим как единственно верным путём. Но... Воллфлауэр открыла эту ранку, которая сейчас затянулась, но, может быть, откроется потом и я была готова на то, чтобы это произошло раньше. А потом она взяла всё, против чего боролись, на себя, и сама же, получится, пострадала? Но что же... Случилось с Воллфлауэр? Сансет ведь не сначала до этого додумалась. Сперва, отходив от того, что ей досталось, она оказалась внезапно настолько спокойна и счастлива, что снова погрузилась в это состояние, даже забывая о том, что с ней случилось, словно это было ошибкой, недоразумением, которое быстро уладилось, как будто судьба просто решила послать ей небольшое испытание, спустя которое она вернулась к предыдущей жизни. И Сансет уже забыла все обиды, которых у неё по сути и не было, и, как человек, внезапно погрузившись в счастье, моментально старается забывать о моментах несчастья и всепоглощающей прежней тоски, потому что иначе появился бы сильный контраст, их даже интуитивно не вспоминала. Но однажды, возвращаясь домой всё таким же солнечным светлым вечером, в их маленьком городке, кроме безмятежности она почувствовала, что упустила что-то важное, важное настолько, что было её частью, было её совестью, но не сразу это заметила и вообще смогла ли бы такое предотвратить. Поэтому с упущением почувствовала лишь скорбящее чувство вины и отчаянное желание разобраться в ситуации... Что случилось же с Воллфлауэр? Она как будто исчезла, стёрла все признаки жизни и вообще хоть какое-то значение своего существования, и в этом была вина Сансет, определённо, была. Та прям чувствовала своими способностями, что от той девушки уже не исходило живого тепла, наоборот, была какая-то пустота, случившаяся история очищена, словно Воллфлауэр не хотела, чтобы этот поступок её помнили, стёрла о нём всё. Но Сансет-то не забыла! И даже если Воллфлауэр её ненавидела, рыжеволосая понимала, что её однако есть за что ненавидеть, поэтому та могла... Неужели могла? Сансет могла бы с этим смириться, признать своё поражение, понять Воллфлауэр, да даже готова на это была, вот только ей не дали. Может быть, она слишком груба, наорала на Воллфлауэр,  и в том, что та, кажется, незаметно перестала жить, оказалась её вина? Определённо Сансет это чувствовала и это давило достаточно сильно, потому что самой жить и чувствовать себя довольной ощущалось просто кощунством, когда по сути из-за неё кто-то лишился жизни, потерял смысл. Она сама была в такой ситуации, когда -то была как Воллфлауэр и испытывала такие же чувства, поэтому понимала, что её счастье сейчас стало бы для той наихудшим оскорблением. Вспомнив о ней, Сансет хотела бы вернуться, извиниться и вернуть всё как было, как та и хотела, как было бы на самом деле по плану Воллфлауэр – и это было не опрометчивое решение, а наоборот, она бы и сама тогда стала спокойнее и ситуация казалась бы ей более справедливее. За что наказали Воллфлауэр, если та " просто хотела показать, каким человеком Сансет была и вернуть эту ту судьбу, которую она заслуживает? ". Сансет не знала, что в ней говорит то самое пристрастие к мазохизму, прежде так болезненно полученное и на которое Воллфлауэр так успешно надавила.  Ведь это ничего бы не дало удовлетворения Воллфлауэр, но Сансет тогда бы не испытывала сейчас таких странных, томливых мук совести. А что нужно было делать? Побежать туда и срочно просить все вернуть? Или хотя бы просто найти Воллфлауэр, поговорить с ней по душем, постараться понять. Сансет же мучила совесть от того,что она так быстро обвинила девушку, понаговорила ей гадостей. Не на её месте, однако, стоило так делать. Тогда она пыталась получить удовольствие от селфхарма, а потом разобраться с глюками проклятия, чем думать о душевном состоянии Воллфлауэр, что однако также могло показаться эгоизмом. А ведь... Хотелось бы на благо применить ту силу и энергию, которая у неё оказалась, а не на свои проблемы. Раз уж ей дано счастье, не на её месте стоило бы других понимать и оправдывать, пытаться им помочь и даже помогать? Но единственного человека, который хоть каким способом к ней обратился, она упустила, не сделала ничего ценного и полезного. И это да, давило. То, что случилось с Воллфлауэр, Сансет считала своей виной. Она должна была её понять и поддержать, чтобы той не захотелось уходить из жизни, обеспечить все для этого условия. Какое же она сейчас имеет право на счастье? Ведь как никто другой она должна делать многое ради других и могла бы даже отказаться... Глубоко войдя душевно в ситуацию Воллфлауэр, Сансет только и думала об этом в последнее время, и все прежние радости казались ей искусственными, наигранными, а собственные желания эгоистичными и малодушными. Разве не могла ли она остановить Воллфлауэр, пообещать ей?  А сейчас даже груз совести давил и мешал жить... И с кем поговорить об этом? Ей-то, в отличии от той же Воллфлауэр, есть с кем обсудить волнующую её ситуацию. – Скажи, я хороший человек? – Немного поморщившись от неловкого вопроса, спросила она у Флеша, как только те остались наедине. Девушка уже знала, уже видела его истинные чувства к ней, когда тот не стал её игнорировать тогда, но продолжил ненавидеть и тянуться. Вышло, что Сентри оставался с ней не потому, что любил её, о нет... Взглянув в серые, непреклонные глаза, Сансет понимала, что он с ней вовсе не потому, что любит, да и любит не потому, что считает доброй, хорошей, а скорее любит вопреки, даже если бы она самым плохим человеком была бы, он бы ошивался рядом, наоборот, его тянуло к ней, когда казалось бы, нужно было подтверждение, насколько она плохая, когда это нужно было ей – собственно, и тогда появлялся Флеш, которого вроде бы и привлекала в ней эта " гнильца". Но тогда вопрос, собственно, задан неправильно. Ей нет нужды быть хорошим человеком, чтобы парень с ней был. Тогда что же ему рассказать? Вздохнув, Сансет прямо и честно изложила всё про Воллфлауэр, всё как было. Флеш выслушал спокойно, и, вроде бы, искреннее её не осуждал. – Не бывает хороших людей, дорогая, как бы ты искренне не хотела обратного, – Мягко, понимающе сказал он. — Всегда мы тянемся по жизни к тем, с кем нам было бы лучше, и порой блага получает даже порочный человек и его все любят. Ты обычная. Нормальная. А Воллфлауэр была сама виновата в том, что одинока, она скучна, скупа и озлобленна, при этом готова заставить других страдать и им мелочно мстить за их успешное счастье. Вся суть Воллфлауэр в том, что она – один человек, который слишком  долго взращивал в себе зависть, пока она не вырвалась, разорвав ему грудную клетку. Она и должна была лишить себя жизни, ведь в этой жизни не было толка. И такие люди сами во всём виноваты. —Но, получается, ты не даёшь шанс... — Возразила Сансет. – Почему? Люди сами выкарабкиваются из своих бед, а, когда кому-то нужно, они им в этом помогают. Ты более терпеливая, отходчивая, позитивная, красивая, ты можешь за себя постоять, с тобой тепло. Ты больше заслуживаешь жизни, чем Воллфлауэр, потому что от неё нет никакого толку. – Я не просила этот комплимент. — Не согласилась с ним девушка, — Другой вопрос, как теперь жить с осознанием, что я могу быть счастлива в то время, как кто-то другой несчастлив? От того, что я испытываю чувство несправедливости и не могу с этим ничего поделать. А не позволить другим быть счастливыми я не могу, потому что это плохой поступок... Флеш рассмеялся, и, даже как-то как ребёнка потрепал Сансет по волосам. — Какая наивность... Люди вокруг только и делают в этом мире, что желают другим несчастья и от этого чувствуют себя лучше. Они хотят того, чтобы то, что есть у них, больше ни у кого не было. Они готовы даже на то, чтобы у них самих было плохо, но только чтобы у окружающих было хуже, и даже на такие жертвы идут. Потому что не могут спокойно выносить чужого счастья. Если ты будешь счастлива, тебя будут ненавидеть, считать мразью и блядью. Но отдавать то, что ты и так имеешь, очень глупо, не находишь? И ты вовсе не обязана ради людей... Воллфлауэр была готова сама умереть, потому что считала тебя плохим человеком. — Флеш, мне конечно очень больно такое слушать. — Ни миг, ни это лето, ни теперешнее существование уже больше не казалось Сансет приятным, спокойным, тем, что она этого достойна. — Но ты, пожалуйста, продолжай, я хочу понять, что же мне делать. – Я просто хочу сказать, что я не верю во все изречения, которые говорят люди, утверждая, что " раньше были лучше все и добрее, потерялись нравы", или верят что когда-нибудь люди достигнут своего идеального отличия. На самом деле всё это ложь. На самом деле всегда было вот так – люди жили по принципу " Коль ударят по левой щеке, возьми в правую факел, сожги его дом, сожги его дам, сожги как Содом, сожги всё, потом подожги себя сам." И только потом эти действия подкрепляются и оправдываются логикой, моральными убеждениями или же попыткой надавить и подчинить себе других людей. На самом деле это естественно. Но люди склонны причинять друг другу боль иногда даже по неосторожности, а, узнав об этом, потерпевшие сильно обижаются и все самые тёмные, злые мысли зарождаются в них. Именно люди представляют друг для друга сильнейшую опасность, как раз потому, что изворотливы, жестоки и изобретательны. Просто вообрази себе стадо из неорганизованных, желающих лучшего для себя, эгоистичных тараканов... Таково и есть человечество, с древних лет. И вся мораль лишь притча, притча во язытцах, за которой скрывается правда. Если бы ты послушала, узнала тайны каждого, как они поступают с другими, то, получается, каждый даже не подозревает, насколько темен по своей сути. Получается, никто не достоин счастья? Но вокруг полно счастливых людей. Как раз и тех, кто понимает, что в чём-то виноват, но остаётся непреклонен. Потому что все по сути своей эгоисты, живые организмы стараются выжить и сохраниться так, чтобы самим лучше устроиться. Редко кто поступает наоборот, это уже отклонение. Смысл в том, что если дела, жизнь и счастье другого человека мешают и стоят у кого-то на пути, то тогда он просто бездумно это сметает. Конечно, если есть такая возможность. Не наоборот, а так или иначе... Если так выразиться, – Флеш замялся, – То на самом деле мало кто будет бескорыстным и отдающим, потому что если таким останется, то рано или поздно его хрустальный мирок разобьют, да даже и у самых "внешне добрых и милых" есть причины так себя вести, чтобы притворяться, да и у них есть свои "секретики", скелеты. Просто учти это и знай, что ты не особенная, раз только ты и должна считать,  что обязана отвечать за чужое счастье и ни с кем никогда плохо не поступать. Суть в том, что ты слишком переоцениваешь свою значимость в этом случае. Флеш говорил это уверенно. Поверить было можно. Всем выйти из сумрака, Выйти и зайти нормально, Но как-никак, тут не найти мораль, Но я вообразил по-детски Воина света из себя и в зеркалах ищу чудовищ. – Просто подумай, люди не винят никого, кроме себя. Это может быть логичным? Порой душа обвиняет весь мир и она имеет право это сделать. А если ты воин света и хочешь наказать всех виноватых, то не останется никого. Вся суть людских проблем в том, что против своей природы они пойти не могут. И мир, наш такой мир, тёмный и безрадостный, не обещающий ничего, становится таким даже и не из-за внешних факторов, а из-за людей, их таких чистых и разных душ, каждая из которых в чём-то да и виновата. И не стоит доверять власть имеющим, пророкам, каким-то народным лидерам. Они как раз имеют больше всех грехов, чтобы достичь такого положения, они-то как раз и переступают через принципы. Просто не стоит желать занять их место, если ты такая альтруистка самонадеянная и никому не хочешь навредить. И в этой фразе нет желания подколоть или расстроить. Просто правда. И каждым утром нахожу, Оттопырив веки, вижу : смотрит соскалившийся упырь. И во имя добра я бью, но стекло без ответа, Я вдруг понял секундой позже, что нежить эта – это я. – Но, однако, ты думаешь, почему люди такие? Почему, имея все блага, они, живя счастливо, втайне мечтают о том, чтобы у других этого счастья не было? Почему не могут подтягивать других над бездной? Да ты такая же, как и все, и не сможешь измениться. Да потому что и так испуганы за себя, за бессмертие, за то, что не могут управлять судьбой. И, когда вмешиваются к другим, считают, что восстанавливают несправедливость, восстанавливают свои утраченные надежды гадостью для другого. Или, может, ввиду своей неаккуратности, безалаберности, или же при высокомерии мешают другим при наличии собственного счастья, от барства, от разбалованности и распущенности? Но, начав осуждать и мстить, человек, борящийся за правду, забывает о том, чтобы заглянуть в зеркало. И познать, с чего вообще он решил осуждать и мстить. И, клянусь издалека, ма Причудилось на миг, что встала в буквы Разбитая амальгама, И как будто мысль изрекла: " Почему меня всю жизнь преследуют блядские зеркала? " Взаимно искажая отражения, " Я верю не в непобедимость зла, а в неизбежность поражения" – На самом деле люди и их злость – это просто отражение реальности, отражение самого человека. Отражение, получаемое взамен на какие-то поступки, разочарования. Если тебе плохо, тебя всё равно добьют. Если ты встанешь, то больше не будешь верить. " Кто-то судьбы вершит, у меня лишь горло першит. Чуть чуть и уронят наш мир". Зло всё равно победит, и не потому, что это данность, а потому, что это неосязаемое обязательное существительное. Это отражение людей и их сущности. Надрываясь, мы получаем отражение. Отворачиваясь от зеркала, мы можем верить во всё, что угодно, но только это не будет правдой. Вера позволяет отвлечься. Но неизбежность зла это единственное, что держит человечество от распада. Я верю только в неизбежность зла, Не верю в чудеса, как говорят, Но это про то, что на алтаре хоть режь козла, Я верю в вероятное добро, И верю в неизбежность зла. – О чем конкретно я говорю? Так было всегда – много лет назад все народы собрались для того, чтобы сделать важное дело, создать башню, Вавилонскую башню, которая их объединит. Но вот не по случайности, не по року небес народы разошлись, не понимали друг друга, говорили на разных языках настолько неясных, что общее дело быстренько кончилось войной. А ведь помыслы были, по своей сути, благими. И чем всё это кончилось? Эта разрушенная башня была отражением сущности человечества, правдой, и они не могли объединиться. Прежде чем понять какой-то поступок, войну, разрушения, стоит просто людям заглянуть в зеркало и посмотреть на себя... Друг друга отражают зеркала, Друг друга, и взаимно искажая отраженье, А что, если не так? И правда в том, что зеркала не отражают ничего, а отражают искаженье? – И это удручает, но в то же время в какой-то мере помогает оправдаться. Когда ты понимаешь природу людей, то сможешь понять и все их поступки. Это сборище из серых, неоднозначных, тёмных душ, которые поступают ради своей выгоды. Ты говоришь, что если кто-то " плохой " человек, то он недостоин любви, но что, если по справедливости такие её больше всех и имеют? Таким образом люди зеркала их желаний, они толпятся вокруг тех, в ком видят преимущество для себя, и не достаточно просто быть, просто существовать, чтобы никому не навредить или причинить добро. Считается, что со временем и с каждым пройденным путём человек становится всё более циничным, но вот только возникает вопрос, может быть, это не сама душа изменялась, потому что и довольные жизнью дети бывают жестоки, а на самом деле так было всегда и человек порочен и подал просто по своей природе, по заложенной программе? Что, и если сам и есть я искажение? И был таким до зеркала давно. Это дивно или дурно? И есть вопрос, но могут знать ответ лишь тени: Я искажался постепенно или был таким с рождения? – Поэтому стоит привыкнуть к тому, что чаще всего нужно надеяться на то, что мир изначально жестокий, серый, люди могут поступать подло. Это называется феномен неизбежности зла, который признается за базу, который не изменить, некое нормальное состояние общества. Конечно, оно потом может вдруг оказаться и лучше, и в душе следует допускать мысли о том,что может быть вдруг какое-нибудь вероятное добро, что оно однажды осветит и образует твоё существование, но к этому нужно относиться скорее как к удивительному подарку или как к мгновенному сюрпризу. Моё мышление не отрицает добро, наоборот, оно скорее всего вероятно, но в таком случае зло – основа, неизбежность. В игре судьбы, игре ума, добра и зла, Воображения, Я верю в неизбежность, но не верю в поражение. – Здесь не поможет вера, если сбился с пути, просто проследи за тьмой впереди. – О чём-то своём сказал Флеш, – Настраиваясь изначально к плохому, мы лучше видим и понимаем реальность. Например, с тобой поступили плохо, но ты отомстил и теперь чувствуешь себя ещё хуже. Но а как ещё иначе делать в той ситуации? Когда мир даёт тебе лучшее, ты не озлоблен. Стоит запомнить это состояние, это и есть неизбежное добро, которое к сожалению не всегда можно так легко понять. Сколько бы зла вам не желали, не делали, можно просто продолжить жить, назло, впитывая в себя эту неизбежность зла. Но в этом азарт и смысл. В этом и есть добро существования, ведь рано или поздно даже в темном туннеле жизни появится свет, слабый, но красивый. И никак не сходится, ты как не подведи, Но я клянусь, то, что когда-нибудь свяжу всё воедино, И затяну небрежно два узла, Я верю не в его непобедимость ,верю в неизбежность зла. Я верю только в неизбежность зла, Не верю в чудеса, как говорят, Но это не про то,что на алтаре хоть режь козла, Я верю в вероятное добро И верю в неизбежность зла. – Суть в том, что, раз мы люди, то мы свободны, и можем делать то, что хотим, мы свободны в своей вере, выборе, морали и поступках. Поступать плохо можно всегда,  везде, не дожидаясь момента, когда станет стыдно. И это может даже принести положительные плоды!  Причём вполне понятно и логично. Принять себя и простить, но при этом полностью понимать, почему другие люди такие злющие, чем это вызвано, увидеть в них себя и полностью признать. Хочешь это делать? Так делай. Тогда и будешь соответствовать своим ожиданиям. Пока не задумаешься, не поймёшь, сколько в людях грязи. Я верю в вероятное добро, И верю в неизбежность зла, Я верю только в неизбежность зла. – Не стоило многого ожидать . Вот и все. Люди интересны сами по себе, по своей натуре, просто потому, что настолько хрупки, но при этом и самоуверенны, и, если так разобраться, даже в каждом мелочном и подлом поступке есть что-то великое, потому что когда он делается, то считаются, что это может на что-то повлиять. А простить можно кого и когда угодно,но только тогда, когда это действительно нужно именно тебе, а не просто так. Я смотрю просто чисто и начинаю ненавидеть, осуждать всё, но потом неожиданно для себя отхожу и понимаю, что обвинять в чём-то людей невозможно, ведь гора не может пойти против своей природы. Вот, как-то так. Ничего удивительного. Морали не будет, Конец песни. Ебучая хтонь, Мы ебучие люди. Ебучая хтонь и ебучее небытие. – Так что ты не переживай особо сильно из-за этой Воллфлауэр и себя, – И, заметив неодобрительный взгляд Сансет, продолжил, — А что? Я говорил это всё для того, чтобы тебя поддержать. Это всё и было для этого. – Спасибо, поддержал. – Вздохнула Сансет, – Что ж, это наверное твоё мнение... Я тебя поняла, и я не знаю, как теперь на это реагировать. Да, наверное, уже ничего не изменить, и в том, что получилось, нет моей вины. Но я думаю, может когда-то ты изменишь мнение насчёт человечества? Или это правда нереально? Просто скажи, что мне нужно сделать в этой ситуации? Подумай не как ты сам, а как стоило бы поступить мне? Такой, как я? – Ну, в таком случае тебе бы стоило попробовать отпустить Воллфлауэр. Отпустить её душу. – Изрек Флеш верный совет. – Окажется легче и тебе, и ей. Если ты, конечно, так веришь все ещё в существование души. ... Позже, при закатном солнце, Сансет думала о том, насколько прав её парень. И она понимала, что его мнение в чем-то не являлось полноценным, вернее, оно давало неудовлетворение и какую-то скользкую долю возникшего эгоизма. На самом деле она не должна бездумно продолжать жить вперёд, понимая, что у неё "прокатило". Но она была готова простить Воллфлауэр, не осуждать её, так как прекрасно понимала и могла даже войти в ситуацию, даже хотела бы её поддержать... Если бы могла. Так понималось, что девушка стёрла воспоминания о своей жизни с самого начала и погрузилась в пустоту, в небытие. Это волновало, пугало. И Сансет вдруг осознала, что единственное, что она могла сделать, так за неё помолиться. Так, насколько может. И этим, возможно, облегчит участь той, освобождение души. Ведь если говорить о способностях Шиммер... Вдруг та сможет проследить за душой, спасти её? Применить своё " живое" древнее проклятие, чтобы забрать чужую боль? Закатное солнце разливалось золотистым светом. Время пришло. Выйдя на крышу своего обшарпанного общежития, Сансет заметила, каким чистым, свободным небо сейчас казалось. И где-то находится там та душа, которая была несчастна, но вот только она готова отдать часть своего счастья ради упокоения и счастья той. Насколько это обтекаемо, но ведь вся душа может же переродиться, впитать часть чужого счастья? – Я понимаю, что могла быть плохим человеком, и принимаю те наказания и рок судьбы, который приходит ко мне, – Сложив руки в молитве Солнцу, проговорила Сансет, – Но вот только та душа, с которой мы оказались связаны в последнее время, ни в чем не виновата, и я хотела бы забрать её боль, позволить той получить свободу. Настолько, насколько позволит моя плоть, моя кровь, моя восстановившаяся и не раненая душа. Я хочу взять её раны, позволить себе это сделать, чтобы даровать успокоение. Она знала, что у неё благодаря способностям из падшего рая это получится. Вообще-то, всегда прокатывало. И тогда, когда почувствовала солоноватый, горький режущий вкус, тянущие глаза красные слезы, испытала облегчение, почти связанное со счастьем. Неужели она готова отдавать свое "благосостояние" ради других людей, в этом видит своё предназначение, суть, спокойствие? Чем телом было больнее, тем душе легче и счастливее, ведь она чувствовала, как ее душа приобретает " тянущие вниз камни ", а душа Воллфлауэр отпускается ввысь, перестает крутиться в колесе страданий... И это было какое-то новое ощущение, дающее спокойствие, умиротворение, как будто так и должно быть. Как будто в этом и есть её предназначение, справедливость. И Сансет была просто счастлива от того, что у неё удалось это провести... " Она больше не такая, как прежде. Если древнее проклятие её выбрало, она не имеет права на личное счастье. Уж лучше его отдавать за собственное страдание людям. " И от этой мысли сердце будоражилось, появлялось ощущение правильного направления, душа была словно разгорячена... Это то, чего она хотела, и за это стоило сказать спасибо, наверное, любой несчастной душе, которой можно что-то да отдать. " Быть тем солнцем, который заплатит за то, что вы несчастливы и будет страдать скорее за вас, выбрать этот путь, принять это решение. " " Я больше не прошу за себя, мне это не нужно, а прошу за людей, и в этом моё счастье. " Она открыла глаза и чуть не ослепла от сбивающего солнечного, яркого, обжигающе-красного света, но только это не было больно, Сансет словно горела вся изнутри, как когда-то давным давно, как показывала её суть, но уже не так, как прежде, не из-за себя и не ради себя, а как будто пульсирующее солнце нежными, ангельскими лучами освещало именно эту местность. И она продолжала мыслить ясно, в такой ситуации это было впервые. " Я словно переродилась и сама стала лучше, это так легко, так приятно, но теперь нет никакой вины, потому что я могу, могу отмаливать души... За это приходится заплатить, но это ведь такая мелочь. Люди не грязь, а их душа своего стоит. " И Сансет тепло, счастливо улыбнулась... От полнейшего забытия и экстаза её отвлёк звонок из телефона, который девушка хранила в кармане джинс. Она услышала мягкий, мелодичный, словно мурчащий голос Флаттершай: – Что случилось? Время четыре утра, я проснулась , а над посёлком солнце, вернее ты, ты висишь в воздухе и сияешь! Как будто судьбой было предначерчено, что заметила и позвонила Сансет именно её добрая, религиозная подруга. Именно та, с которой девушке хотелось бы поговорить больше всего, которая предположительно совершенно точно поняла бы её, смогла бы подсказать верный путь. Флаттершай вообще когда-то достаточно хорошо повлияла на Сансет, отнесясь к ней более легально, признав, что та сможет измениться, и Сансет её слушала, пыталась последовать именно мнению Флаттершай, так как знала, что это поможет ей. Искупить свои грехи, стать спокойнее и не причинять никакого зла, унять внутреннюю боль. Именно внимая советам Флаттершай и проводя с ней больше времени. Даже её голос, нахождение с ней успокаивало Сансет, позволяло той захотеть стать лучше. Они проводили субботние вечера в приюте для животных уже несколько лет, и за это время окончательно сблизились, пожалуй, для Сансет именно Флаттершай была лучшей подругой. А самой Флаттершай в принципе нравилось помогать... И Сансет почти во всём старалась её слушать. — Дорогая, ты не поверишь! — Выдохнула в трубку Сансет и спустилась на землю, — Я могу тебе выговориться? — Конечно, я скоро пойду утренние дела проверить в ветеринарку, — Согласилась Флаттершай и в её голосе чувствовалось любопытство, — Встречай меня в сквере, прямо интересно, что у тебя случилось. Уже бодрая, полная энергии Сансет достаточно быстро с ней встретилась. Флаттершай и сама заметила, что её подруга буквально лучится светом, это прям чувствовалось, грело, если находиться рядом. Сансет уже не стала спрашивать, хороший ли она человек, так как знала, что конкретно Флаттершай ответит на этот вопрос только из вежливости... Вместо этого она рассказала сразу про Воллфлауэр и о том, как она расстроилась, когда узнала, что та исчезла, какие угрызения совести испытывала из-за неудачной судьбы той девушки, и о том, как научилась вымаливать и отпускать. — И я подумала, ну я реально могу же это сделать, если оторвать от себя кусочек счастья и попытаться его направить на другого человека, будет немного больно, но ведь это и правда поможет! Что же это, мои способности, или же проклятие даёт возможность так сделать? Буквально помогает... — Но ведь это и на тебе может плохо сказаться, — Проговорила Флаттершай, — Когда ты отдаешь, то и у тебя забирается, возможно ли что останется только истощение? — Но это всё так, как ты говорила, не так ли? — Сейчас не слушая, восторженно сказала Сансет, — Когда счастье заключается не в том, когда живёшь для себя, а когда отдаешь для других, и чем больше, тем лучше, тем больше ценности имеет твоя жизнь. Потому что на самом деле ценность имеет каждый человек и ради каждого следует жертвовать. Если кто-то рядом с тобой не испытывает счастья, то и ты не должен его испытывать, так как отчасти это может быть твоя вина. Для этого нужно отдавать своё счастье и тогда будет лучше... — И тогда будет хуже! — Не согласилась Флаттершай, — Блин, погоди. Я подумаю. — Эта нежная девушка в длинном цветочном платье опустила руку в корзинку, которую несла с собой, — Это получается, когда кто-то рядом с тобой несчастен, то ты не имеешь права испытать счастье, пока сам не ухудшишь своё положение и не отдашь частицу своего? Но получается и по такой логике несчастных людей будет больше, потому что уравняется и тот, кто отдаёт. Зато всё будет справедливо. — Ну, получается, так, иначе зачем тогда жить, если не ради других людей? Ведь если счастье дано, то с какой целью оно дано людям? — Подтвердила Сансет. — Да, ты действительно изменилась, изменилась очень сильно и работала над собой для этого. Пожалуй, мне очень понравилось быть твоим наставником, приятно, можно я тебя обниму, моя дорогая?  Ты так изменилась! — Расчувствовалась Флаттершай, проговорила это очень нежно, —Теперь ты хочешь отдавать, да я наверное назову тебя более... Хм, добрым человеком, чем я. Но ведь на самом деле же не все люди такие и ты это прекрасно понимаешь. Скорее бы радовались, что тебе плохо, и это естественное положение. Назло им чаще всего внушается себе очень легко, что ты в отличие от них искренний и добрый человек. Либо же... Погоди, это наверное проклятие вынуждает тебя так мыслить, потому что тебе хотелось бы возмещать боль от него хотя бы добрыми поступками и ты считаешь, что не достаточно просто быть счастливой, а нужно именно чувствовать угрызения вины за то, что кто-то живёт хуже тебя. Но это следствие того, что раньше тебя считали плохим человеком, который ничего не заслуживает и ты до сих пор себя считаешь себя такой, поэтому хочешь возместить. Только это отличает тебя от других людей, которые об этом не задумываются, так как причины нет. Верно? Сансет смутилась. — Да ты словно в душу прямо мне смотришь, всё понимаешь... Даже то, что и я сама на самом деле не осознаю. То есть хочешь сказать, что я хочу делать добро просто потому, что сама не хочу считать себя плохим человеком? Так это и правда эгоистично на самом деле. — Сансет, — Флаттершай посмотрела ей прямо в глаза, — На самом деле люди пытаются совершать добрые дела только тогда, когда это им самим нужно. Например, чтобы лучше себя почувствовать. Чтобы получить возможность изменить ситуацию и быть причастным. Чтобы говорить, что занимаются делом. Даже благотворительность это дело корыстное, потому что им занимаются тогда, когда нужно. Тебе нужно, но ты не можешь повляить на мир так прям глобально. Но чего хочешь добиться? Чтобы все такими были? На примере Воллфлауэр отчётливо видно, что кто озлоблен, готов сделать так, чтобы и другому было хуже, но это естественная реакция,  совершенно логичная. Благотворительностью же хотят заниматься чтобы показаться лучше, и прежде всего даже не для других, а для себя, в своих собственных глазах. – Но подожди, я всё время считала тебя именно тем человеком, что будет готов на... — Но Флаттершай её прервала. — Погоди, что же на этот счёт думает Флеш? — Ну, он уже говорил мне. Про неизбежность зла, что люди сами по себе темны, по своей природе, что всё плохо будет всегда. Но у меня есть основания ему не верить, потому что я верю тебе и знаю, что у тебя совершенно другая точка зрения... — Нет, я как раз таки согласна с Флешем, — Флаттершай потянулась на утреннем солнце, — Не вяжется погода с нашим разговором, верно? Но как раз он был прав, хотя я его и не уважаю. — Я бы никогда бы не поверила, что ты с ним согласишься. — Ты никогда не задумывалась, почему я помогаю только животным в приюте, но никак не людям? Потому что животные безвинны, они не имеют свободы, воли, они зависимы. Помогать им я считаю благим делом, которое важно для меня и позволяет заниматься чем-то, в чем моя потребность. Но я никогда не хотела бы помогать людям, потому что они вряд ли были бы благодарны, в отличие от животных, потому что помогая им, это значило бы мараться. Да я и не считаю, что всё люди заслуживают помощи. Меня устроило бы, чтобы человек почувствовал всю тяжесть своих поступков, достаточно пострадал, раскаялся, чтобы за совершённый поступок получил, чтобы наоборот все плохие люди получили по заслугам и это вошло бы в норму, и мне не было бы их жаль, вовсе нет. Жалеть и давать помощь – вот плохой поступок, который породил бы бардак и ещё большую несправедливость. Меня наоборот устраивает это. Может быть, именно поэтому я не связываюсь с помощью людям, потому что это сложно, морально, определить, что нужно и чего кто заслуживает? Я тоже не люблю людей и считаю массы в большей своей мере недостойными, эгоистичными. — Флаттершай сжала руки, — И теперь могу тебе в этом признаться, хотя прежде до этого не говорила никому, хотя ты осудишь за это. Мне моё "добро" нужно для меня, для смысла жизни, потому что так я чувствую цель и себя лучше ощущаю, могу быть не как другие люди. И это даёт больше жизнелюбия. Да, ты можешь осудить меня! Сансет молчала. Флаттершай добавила: — Да, зло может быть неизбежно, люди сами по себе темны. Я понимаю, что этим я конечно добью все твои светлые надежды за сегодня, так что заранее извиняюсь, но я как твоя негласная наставница в этом деле, в котором ты хочешь разбираться, всё же желаю предупредить. Это ты сделаешь выбор, жить как всё и не чувствовать никаких угрызений совести, либо попробовать применить свои же силы в помощи обездоленным... Но в тебе говорит проклятие, если его можно так перевернуть. Поэтому мне тебя изначально жаль...Так что извини что испортила утро такими разговорами, но я-то всего обычный человек, обыватель, который может считать что угодно, если хочет. Просто предупреждаю, твоя сила может быть опасна и даже если добро какое делает, то для тебя же и будет опасна. Я такое боюсь на самом деле. — Но я постараюсь нормально же сделать всё, обещаю. — Тихо сказала Шиммер, всё же ошарашенная речью Флаттершай, думала же, что она по-другому считает, —Если что, то прислушаюсь обязательно к твоему мнению. — Просто будь обычным человеком, как и это предполагалось. Пожалуйста, Сансет, я просто хотела тебя предупредить. В тебе говорит твоё проклятие, Воллфлауэр его затронула для того, чтобы тобой манипулировать, и ты снова вспомнила о том, чего хотела на самом деле, но и не знаешь, как это выразить. Но потом оно пройдёт. Пообещай мне пожалуйста, что если что-то случится, то прежде всего сообщи это мне, я хочу знать, была ли права или заблуждалась. Я не знаю, верно ли сказала. Ты же молодец, что смогла сделать выбор и измениться. — Обещаю, — Одними губами улыбнулась, прошептала Сансет, — Обязательно сообщу. Флаттершай, ты всё равно будешь тем человеком, которого я слушаю, уважаю и люблю! Я не разочаровалась в тебе, это правда... Я понимаю, почему и что ты чувствуешь. Флаттершай ушла по своим делам, а Сансет осталась на минуту, "подумать". Солнце две тысячного года равнодушно светило на их маленький, миленький, уютный городок, а по щекам девушки текли мягкие, тёплые, " не обидные " слезы. Причины она не знала. Это ли из за осознания природы людей? Или от того, что два самых близких ей человека сказали ей одинаковое, безнадёжное мнение? Или оттого, что она совершенно ничего не сможет сделать, не сможет повлиять на этот мир?