New Life. Заседание суда

Дело слишком резонансное, слишком известен главный фигурант, так что, да, у них прямая трансляция — иначе бы в зал просто бы ворвался кто-то, чтобы добыть сенсацию. Прокурор на миг устало зажимает переносицу пальцами, потом говорит: «Итак, вы утверждаете, что вы — Вэй Усянь». Молодой мужчина на месте ответчика смаргивает, отвечает: «Мне, по сути, плевать, кем называться. Я спокойно буду жить под тем именем, которое мне позволит оставить суд. Суть от имени не меняется абсолютно.» Прокурор не позволяет сбить себя с мысли, уточняет: «А какова ваша суть?» Ответчик думает секунду, а потом ухмыляется: «А гуй его знает! Вот честно. Я тут анализировал взрыв со всеми выкладками от взрывотехников, заклинателей и знанием, что у меня в пещере тогда лежало. Так вот. Либо я за четыре месяца, которые не помню, прокачался невероятно, либо у меня душа не совсем человеческая. Вот и как мне ответить о том, какова моя суть, если я понятия не имею, а?..» Судья поднимает два пальца, уточняет: «Вы не помните четыре месяца перед смертью?» Ответчик кивает возбужденно: «Это самое обидное, чтобы вы знали. Я сошелся с парнем, по которому с пятнадцати лет сох… и не помню этого.» А потом в лице его появляется горечь: «Зато он помнит всё отлично. И мою смерть — тоже. Так. Простите.» Он быстро открывает бутылку с водой, отпивает, вдыхает, выдыхает, говорит: «Чем больше думаю о том дне, тем больнее. Наверное, однажды я вспомню. Меня просто шибануло сильно темной энергией. Тела не осталось… почти. Душа тоже пострадала.» Судья качает головой, хмурится, уточняет: «Почему вы вообще использовали темную энергию?.. Вы ведь были таким сильным заклинателем!..» Ответчик смотрит на судью, чуть склоняет голову, отвечает совершенно спокойно: «Без золотого ядра ты либо становишься смертным и умираешь, либо — темным заклинателем, выбираешься из Могильных Курганов, выживаешь и мстишь всем, кто уничтожил твою жизнь. Вы мой выбор видели.» Судья рассеянно выдыхает: «Сжигающий Ядра.» Ответчик не отвечает, снова отпивает воду, трет висок, смотрит на прокурора, говорит: «Есть еще вопросы?» Прокурор щурится на него нехорошо, а потом уточняет: «Почему вы сбежали из деревни Мо, но до этого уничтожили всякие следы проведения ритуала по добровольному пожертвованию тела?» Ответчик мелко кивает, вздыхает, обнимает ладонями бутылку с водой, говорит: «Я не помнил свою смерть. Конечно, понял, что умер… как-то. Даже подозревал что-то радикальное типа ядерной боеголовки, скинутой на гору. Но было довольно странно очнуться и понять, что ты — безвольная марионетка в чьей-то игре… какой-то мальчишка решил, что я могу отомстить за него.» Ответчик отпускает бутылку, закатывает рукава рубашки, показывая всем смотрящим четыре шрама на предплечьях, продолжает: «Я должен был отомстить. Не успел даже понять — кому. Ритуал был проведен… криво. Я получил задание, но не знал, в чем оно заключается. Пока разбирался — виновников моего призыва убила нечисть. Мальчик просто не знал, что ему нужно было потерпеть еще два дня.» Ответчик замолкает, медленно опускает рукава, качает головой, глядя перед собой, говорит: «Странно, но так обычно и бывает. Я… поспрашивал духов. Ребенок уже ушел на перерождение. Надеюсь, в следующей жизни ему не придется испытать столько боли и отчаянья.» Прокурор прищуривается, уточняет: «Вы считаете, что Мо Сюаньюй был в отчаянье?» Ответчик хмурится миг, потом усмехается: «Бросьте. Я знаю, какие слухи про меня ходят. В глазах многих я — монстр, каких еще поискать. И да, насколько должно быть больно жить, чтобы добровольно отдать свое тело кому-то и умереть?.. Я никогда этого не пойму.» Прокурор кивает: «Но вы готовы этим воспользоваться.» Ответчик прищуривается, уточняет: «Вы заклинатель? Имеете образование в нашей среде?..» Прокурор теряется, говорит: «Нет, но я читал…» Ответчик не дает договорить: «Слишком много нюансов. Вы должны понимать, что вам нужен был консультант. Минимум. Ритуал преподнесения тела не подразумевает от духа какого-либо добровольного и осознанного согласия. Меня просто взяли и запихнули в это тело. И это тело живое, оно дышит, у него сердце бьется, а я, вы уж простите, слишком люблю жизнь, чтобы отказаться от нее. Я не был готов убить за свою жизнь, да, но я бы мог призвать виновников к ответу, найти доказательства, предать огласке и суду, и попытаться сторговаться, чтобы это засчитали.» Прокурор хмурится: «Простите, под «предать огласке» вы подразумеваете то возмутительное поведение при встрече учеников из Гусу Лань?» Ответчик пожимает плечами: «Но это сработало ведь? Хоть кто-то ведь вызвал копов? А заклинателей вызвали, чтобы разобраться?» Прокурор вынужден согласиться: «Вызвали. Но вы не боялись, что вас раскроют?» Ответчик хмурится недолго, потом признается: «Не особо. Когда я… очнулся в этом теле, то смерти не боялся совсем. Я понимал, что прошло уже тринадцать лет, что я уже опоздал… а спасая Вэней, я не планировал выжить, честно говоря. Я думал, что рано или поздно умру, чтобы они жили. Так и получилось, да?..» Он вздыхает, снова открывает бутылку с водой, отпивает, качает головой, прижимает пальцы к виску, говорит: «Я — Вэй Усянь, Старейшина Илин, если хотите. И я могу подтвердить то, что мне преподнесли это тело. Сейчас — оно мое, хочу я того или нет. А раз уж я жив… могу ведь я просто жить?» Прокурор что-то собирается ответить, но судья решает: «Перерыв. Господин Вэй, вам нужны медики?» Вэй Усянь говорит: «Целители. Заклинатели. У меня всё еще проблемы… со всем. Очень больное и проблемное тело мне подарили, уж простите за черный юмор.» Судья кивает и просит: «Пригласите целителей. И… поставьте паузу, что ли?.. В трансляции. Потом продолжим.» Вместо видео из зала суда появляется заставка с надписью «Трансляция временно приостановлена». А соцсети взрываются тегом «ВэйУсяньЖив». Странно, но большинству это нравится.