New Life. Причины

Вэй Усянь болтает вино в чарке, говорит: — На самом деле мне интересно, какой мощности был взрыв? Потому что каждый мой артефакт был под защитным барьером. Я такие стал ставить на автомате с тех пор как мне палец чуть не оторвало. — Подтверждаю, — кивает Вэнь Цин. Ночь почти. Младшие Цзяны уложены, подростки отправлены гулять, Цзян Яньли сидит под боком у Цзян Чэна, Вэнь Цин разливает вино, а Вэй Усянь спокойно и совершенно бесцеремонно садится на боковину кресла Лань Ванцзи. — Мощность взрыва… — Цзян Чэн вздыхает. — В пещере Фумо работали… специалисты. Еще анализировали чертежи, планы, заметки самоубийцы. Все были очень удивлены, почему пострадала только пещера, а не снесло половину горы. — Я защитные талисманы даже на каменном полу выписал, — кивает Вэй Усянь. — Всё боялся, что мои эксперименты могут что-то подорвать. Пригодилось. — Пригодилось, — соглашается Цзян Чэн. — Почему ты втолкнул самоубийцу в пещеру и печать наложил?.. Ты даже не раздумывал. Буквально пять секунд — и ты уже там, с ним, со Стигийской Печатью в руках. — Вот тут скажу, — кивает Вэй Усянь. — У меня на тот момент… — Он вздыхает. — У меня не… не было… — Не было золотого ядра, — кивает Цзян Чэн. — Я знаю. Об этом мы поговорим отдельно. Ты, я, десять кувшинов вина. Я буду орать и благодарить. — Ты обещала не говорить, — смотрит на Вэнь Цин обвиняюще Вэй Усянь. — Ты обещала!.. Никакой конфиденциальности!.. — Был шанс, что мы можем найти тебя, — смотрит на него Вэнь Цин. — Мы все очень хотели найти тебя. — Ты сам нашелся, — кивает Цзян Чэн, — так всё же… почему?.. Почему просто не запечатать самоубийцу в пещере?.. — Талисманы бы всего не поглотили, — качает головой Вэй Усянь, залпом выпивает вино и продолжает: — Нужно было дополнительно окружить его коконом из силы. Ядра у меня не было, значит, надо было работать с тем, что было. В Стигийской Печати очень много темной энергии. Скорей всего я окружил ею подрывника. Этакий кокон из тьмы. Больше по времени просто не успевал. И для этого я должен был быть рядом с ним. Максимально близко. — Ты решил пожертвовать собой, — говорит медленно Вэнь Цин и бросает в Вэй Усяня подушкой, которую ловит Лань Ванцзи. — Нельзя было иначе совсем?!.. — У меня там буквально в половине чжана стояли Лань Чжань и а-Юань! — кричит Вэй Усянь. — Я не мог… я не смог бы подвернуть их опасности!.. У меня в абсолютном приоритете всегда — всегда! слышите?! — будут те, кого я люблю!.. Лань Ванцзи совершенно спокойно откладывает подушку и сгребает Вэй Усяня в свои объятья. Тот удивленно айкает, потом позволяет усадить себя на колени, ерзает, устраиваясь боком, выдыхает в шею Лань Ванцзи: — Мне кажется, мы так уже сидели? — Да, — говорит Лань Ванцзи, обнимая. — Я не спас тебя. Я не мог тебя спасти. Но я это понимаю разумом, не сердцем. — Я бы не позволил тебе спасти меня, — чуть отстраняется Вэй Усянь. — Серьезно, Лань Чжань, если выбор ты или я, я выберу самому прыгнуть в бездну, и не потому, что я в тебе не уверен, просто я не смогу без тебя. Еще на войне я всегда тебя прикрывал и ты сердился, помнишь?.. — Помню, — говорит Лань Ванцзи. — А знаешь — почему? — уточняет Вэй Усянь. Лань Ванцзи отрицательно качает головой. — Потому что тогда, когда пропал Цзян Чэн, я думал, что будет, если его не станет, что будет, если не станет шицзе, тебя… всех вас. И я бы выжил, честно, отомстил бы, а потом сам умер. И я всегда спасал тебя, чтобы ты… жил. Просто жил. Неважно — где, с кем, ненавидишь ли ты меня… главное, чтобы ты был жив, хорошо?.. — Хорошо, — говорит Лань Ванцзи. — Я буду жить для Вэй Ина. — А, — вдруг говорит Цзян Яньли. — Теперь я поняла, что та ворона, которая меня преследовала… во время войны… она была не совсем живой, да?.. — Совсем не живой, — оборачивается на нее Вэй Усянь. — Прости, шицзе. — Я пыталась ее кормить, — хмурится Цзян Яньли. — Мог бы сказать, я бы не переводила на нее корм. Все смотрят на нее. — Что? — поднимает брови Цзян Яньли. — Я знаю а-Сяня. Он заботливый. Так… значит, единственный вариант, при котором выжили бы все, кроме тебя, был кокон из темной энергии вокруг подрывника?.. — Я не знаю, — говорит Вэй Усянь. — Я пока не помню. Возможно, однажды я вспомню, но сейчас я не могу дать точного ответа. «Скорей всего» и «я бы так сделал» — мой максимум. Простите. — Всё хорошо, — вздыхает Вэнь Цин. — Нам просто тяжело слышать, что ты просто взял и выбрал смерть. — Свою смерть, а не смерть дорогих мне людей, — уточняет Вэй Усянь. — Лань Чжань, простишь мне это?.. — Никогда не злился на Вэй Ина за это, — честно говорит Лань Ванцзи. — Значит, злился за другое, — хмыкает Вэй Усянь. — И… не смей злиться на себя. Ты бы не успел что-то сделать. Никто бы не успел, серьезно. И я снова жив, привет. — Привет, — говорит Лань Ванцзи. — О, только не снова! — возмущается Цзян Чэн. — Я же не целуюсь с женой при вас! — Кстати, почему? — уточняет Вэнь Цин, садится на его колени и быстро целует. Цзян Чэн теряется, открывает рот, закрывает, выдыхает, а потом краснеет. Вэй Усянь хохочет коротко и целует Лань Ванцзи — совершенно бесстыдно и абсолютно уверенно в своем праве целовать его. — А мне целовать некого, — смеется Цзян Яньли. — Придется потом с мужа с процентами поцелуи брать. Вэй Усянь не спорит, отстраняется, говорит: — Ладно-ладно, теперь ваша очередь. Что было, пока меня тут не было? Лань Чжань усыновил двоих детей. Цзян Чэн и Вэнь Цин завели двоих детей. Шицзе, ты в процессе заведения второго… А помимо этого? Пристань Лотоса полностью восстановили, как я вижу. Вэнь Нин… что с ним теперь?.. Лань Сычжуй? Как он поладил со стариком Ланем? И почему тот преподает основы техномагии?.. — О, сколько вопросов, — смеется Вэнь Цин. — На ответы уйдет много часов. — А мы куда-то торопимся? — удивляется Вэй Усянь. Они не торопятся. Совсем. Настолько не торопятся, что их под утро разгоняет вернувшийся Цзинь Цзысюань.