Глава 9.

      Резкий толчок. Сонное мычание. Ещё один толчок, но на этот раз более мощный. Ледяная вода, волной окатившая двоих спящих, заставила обоих распахнуть глаза. Золотистые сканировали пространство с недоумением и каким-то безумным ожиданием, а вот карие — почти испуганно в попытке найти причину такого «приятного» пробуждения. Однако предрассветное солнце и утренний туман не позволили им увидеть больше положенного.       — Вот тебе и выспались, — язвительно отозвался Локи, подавляя зевок. Его брови были сведены к переносице, а взгляд метался с одного конца пустой палубы к другому. Трикстер хотел быстро сориентироваться и также быстро прикончить ту тварь, которая решила нарушить его покой, после, как ни в чём не бывало, вернувшись ко сну.       Ни капли не мешкая, Астрид незамедлительно поднялась на ноги и, сорвавшись с места, понадеялась скорее добраться до меча. Её разум, всё ещё не отошедший от сна, под влиянием эффекта неожиданности и инстинкта самосохранения приспособился к ситуации уж больно быстро, посылая в кровь порции адреналина. Бег был уверенным, пальцы сжаты в кулаки, а глаза уже не были распахнуты в испуге, как раньше. Взгляд был цепким, словно заточённые когти. Она видела лишь цель, а вот с внутренними ощущениями нужно было разбираться позднее, чтобы выжить.       Её окликнул басистый голос, раздавшейся с левой лестницы, ведущей вниз к каютам:              — Валькирия, меч! — Хёнир, не размениваясь на любезности в стиле пожеланий доброго утра, с силой швырнул в её сторону кованый меч, всё ещё остававшийся в ножнах.       Её новое прозвище должного внимания не получило, а вот оружие, которое она смогла поймать вовремя по воле случая, словно влитое оказалось в руках. Рид схватилась за рукоять и с металлическим лязгом вытащила его, вставая в ранее изученную боевую стойку, в этот раз крепко держась на ногах. В глазах бога войны при виде этой невиданной у смертных собранности мелькнуло уважение. От этого уверенность в своих силах возросла, но подсознание, однако, продолжало посылать мозгу сигналы о том, что на рожон нет смысла идти, ведь она оставалась лишь человеком. Ей требовалось только защищать себя от ранения, а с остальным могли справиться другие.       Улль приготовился к атаке. Стрел в колчане было достаточно, чтобы убить, как минимум, семь чудовищ, если не промахиваться. Он предусмотрительно стянул капюшон с меховой окантовкой, дабы улавливать движения и боковым зрением тоже. Астрид была уверена, что бог зимы и охоты не упустит цель из виду. Весь его вид говорил о сосредоточенности: пальцы, зажимавшие стрелу на натянутой тетиве; густые каштановые брови, собравшие глубокую складку меж них; поджатые в тонкую линию губы; прямая, напряжённая спина.       Гевьон держала в ладонях по кинжалу из почти белого металла. На её талии — тесно облегающий ремень с пятью футлярами, из которых выглядывали гравированные рукояти, подобные тем, что были в руках. Вместо привычного платья на ней была совершенно иная одежда: белоснежная рубашка с длинными рукавами в духе викингов; торс, как и спина, были прикрыты бронёй из того же металла, что и выкованные кинжалы; облегающие штаны из плотной, бугристой кожи тёмно-серого, с переливами изумрудного, цвета.       Хёнир выглядел почти расслабленно. Это не было удивительным, ведь в данный момент он находился в своей стихии. Он знал тактику нападения, мог улавливать даже еле слышный шорох, опирался на свою интуицию в том числе и никогда не ошибался. В его ладони, словно продолжение руки, лежал меч. Он был длиннее и шире, однозначно тяжелее в сравнении с тем, что был у Астрид, но для самого бога, — Рид была убеждена, — весил, как перо птицы.       Локи — единственный, в чьих глазах не было даже намёка на собранность. Он словно готовился к игре. Извращённой, но искусной игре. На его пальцах мерцали искры, готовые по мановению хозяина превратиться в сжигающее всё на своём пути пламя. Ему нравилось. Нравилось чувство азарта, которое бог огня получал лишь в битве. Для него это являлось забавой, из которой он выходил победителем. Локи был тем, кто не знал отказа, не знал раскаяния или сожаления, не знал проигрыша.       Ведь изворотливость его языка позволяла ему заманивать в ловушку других, освобождая от наказания себя самого. Он источал опасность. Однако настолько скрытную, что не каждый смог бы распознать её.       На мгновение поймав взгляд Астрид, Локи беззастенчиво ей подмигнул.       Рид незамедлительно отвела взгляд, натыкаясь на вползающего на палубу и оставляющего после себя слизкий след чудовище.       — Улль, слева! — только и успела выкрикнуть она, после чего стрела полетела прямо в грудь уже забравшейся на палубу морской твари. Её заменила другая. И стрела, и тварь.       Одни были поменьше, — вероятно, детёныши, — другие же — могли быть ростом с саму Астрид. Но от таких быстро избавлялись огненные всполохи Локи, испепеляя на месте, или словно скользящий по подтаявшему маслу меч Хёнира, отрубающий головы. Зрелище было, конечно, завораживающее, однако бдительности ей терять не стоило. Её цепкий взгляд бегал от одного места к другому достаточно быстро, чтобы заметить приближающуюся опасность не составило бы труда.       Как, например, сейчас. Астрид сжала рукоять меча покрепче пальцами обеих ладоней и всадила острый наконечник между позвонков скользящего к ногам Локи монстра. Зеленая, склизкая кровь окрасила лезвие, резко вытащенное из безжизненного туловища.       Обернувшись на неё, бог огня не мог не ухмыльнуться, галантно поклоняясь:       — О, моя храбрая искорка, ты спасла мне жизнь!       Его голос, сочащийся озорством, растворился в очередном огненном всполохе, соскочившем с его руки в непропорциональную голову монстра. Астрид не могла не усмехнуться от того, насколько непринуждённо он это сделал. Локи будто заходился в изощрённом танце, вальсируя между чудовищами, утробно рычащими. Это по-своему завораживало настолько, что отвести взгляд от летящих движений не представлялось возможным. Он сражался иначе, чем сосредоточенный, попадающий в чётко намеченную цель Улль или механически отрубающий головы Хёнир. В его жестах прослеживалось ребячество, словно надвигающиеся существа не были опасны, а в пальцах рук, вместо слетающих с них огненных сфер, были зажаты гимнастические ленты.       Для него то — искусство, а не бой.       Астрид лишь отбивалась. Лезвие меча скользило поперек глоток чудищ, словно нож по сливочному сыру, а капли зеленоватой крови мгновенно впитывались в хлопчатую ткань платья. Взглядом она старалась обводить всю площадь вокруг, упуская лишь маленькую деталь: Рид ни разу не посмотрела под ноги.       — Снизу, Астрид! — почти яростный вскрик Гевьон донёсся до ушей смертной слишком поздно.       Ведь в следующее мгновение острые зубы чудовища сомкнулись вокруг икры её ноги, едва ли не доходя до кости. Оглушительный крик сорвался с губ Астрид, когда она, не удержав равновесия, упала на спину, ударившись затылком о деревянную твердь палубы. Лязг упавшего меча звенел в голове. В глазах почти потемнело. Она замычала, упрямо сжимая челюсть. Зажмурилась крепко, после вновь открывая глаза. Не дав сознанию даже возможности ускользнуть от неё в такой момент. Перед глазами плыли силуэты, всё вокруг постепенно превращалось в смазанные, нечёткие картинки. Рид упорно пыталась оттолкнуть здоровой ногой монстра, нанося удар пяткой сапога в его морду. Она повернула голову в сторону. В рассветном свете солнца блестело лезвие меча. Дотянуться было непосильной задачей. И всё же Астрид вскинула руку, напрягая каждую мышцу, будто это помогло бы. Кончики пальцев почти достигли цели. Она невольно приложилась головой о пол, закрыв глаза. Ей нужно было достать его. Хотя бы постараться сделать это.       Раз. Вдох. Выдох. Попытка расслабить мышцы.       Два. Абстрагироваться от боли, но приготовиться к новому её всплеску.       Три. Почти воинственный, гневный крик. Рывок до оружия. Ясное ощущение порванной острыми зубами плоти. Горькие слёзы от рези в ноге и от того, каким неподъёмно тяжёлым в тот момент казался меч.       Со сжатыми от яростной пытки губами Астрид вывернула меч, и лезвие его беспрепятственно вонзилось меж раскосых глаз чудовища. Лишь собственное дыхание, как у загнанного в клетку зверья, и бешеный стук сердца звучали в ушах в унисон.       Она отпустила рукоять, за которую так сильно держалась, словно это было последнее, что могло удержать ее сознание от провала в небытие. Рваный вздох вырвался из лёгких, когда она услышала испуганный вскрик. Или ей померещилось на грани потери контроля над разумом?       — Астрид! — кажется, это был Локи.       Локи, который от распирающего грудную клетку гнева, скривив губы, испепелил уже мертвого монстра сферой пламени, соскочившей с ладони. От того осталась лишь горсть пепла, немедленно рассеявшаяся над водой порывом морского ветра. Его сосредоточенный, как и в любой другой ситуации, взгляд был прикован к полученному ранению. В голове с невообразимой скоростью начали мелькать связующие элементы цепочки оценочных размышлений: заживать могло бы достаточно долго, если бы целебных трав не имелось на судне; благо лишь, что подобного рода примочек у Гевьон, как богини плодородия, было неисчислимое количество. Потому только тревога утихла, когда он, подхватив её на руки так ловко, словно она не весила для него и грамма, прижал смертную к груди. Дышала. Тихо, рвано, но дышала. Значит, жива. И жить будет, ведь её роль в этой пьесе ещё не закончена.       — Гевьон, эти двое справятся и без тебя, ты нужна здесь, — тон его голоса походил на хлыст, которым усмиряют диких животных. От подобного обращения меж бровей богини залегла морщинка, но понимание, что сейчас действительно не было времени для выяснения отношений, мгновенно вытеснило негодование, заставив прикусить язык и последовать за Локи.       Уже в каюте бог уложил Астрид на расстеленную со вчерашнего утра кровать. Её лихорадило. Щёки налились кровью, на лбу выступили капельки пота, стекающие вниз по вискам, ресницы подрагивали, словно она вот-вот распахнёт глаза. Подол платья был изорван с левой стороны, открывая вид на кровоточащую рану.       — Много крови потеряла… — пробормотала Гевьон, копошась в небольшом мешочке с травами. Она выудила две колбы, приготовившись смешивать и растирать их в медной чаше.       — И без тебя вижу, — огрызнулся Локи, опускаясь на одно колено перед смертной у изголовья кровати. Подушечкой большого пальца он осторожно стёр каплю крови с её подбородка.       Астрид была красивой. Это было невозможно отрицать тому, кто старался не пропускать каждую свободную юбку в Асгарде. Вьющиеся, взмокшие волосы разметались по подушке, являя собой подобие чёрных змей. Острые черты лица никак не могли спрятать миловидные округлые губы или вздёрнутый нос.       Взгляд скользнул выше. Глаза, что были прикрыты, казались темнее ночной мглы. И так же притягательны. Словно одним взглядом она брала в плен любого, кто посмотрит на неё. Ощущение, словно и ему недолго осталось быть свободным от её чар, не покидало ни на секунду. Вот только он упрямо запирал его под семью печатями, не желая себе подобной судьбы. Для него имела значение только поставленная перед собой цель, и он шёл к ней, не зная преград.       Локи невольно нахмурился и отвернулся в сторону Гевьон, уже оборачивающей плотную хлопковую ткань вокруг ноги Астрид поверх уложенной толстым слоем смеси трав.       Богиня заметила, как долго он пребывал в своих мыслях, заметила его внутренние метания во взгляде. Однако ничего не сказала. Не смела нарушить эту особую тишину.       — Я закончила, — оповестила она бога прежде, чем подняться на ноги и направиться к выходу из каюты. — Теперь ей поможет только отдых и покой.       Дверь за ней закрылась с тихим скрипом.       Глаза Локи озорно сверкнули золотом, когда он вновь обратил взор на Астрид и по-кошачьи задумчиво протянул:       — Значит, создадим всевозможные благоприятные условия для этого.

***

      Солнце медленно скользило вниз за линию горизонта. Смеркалось. Водная гладь поблескивала в свете заката, спокойная, будто утреннего инцидента никогда не существовало. Судно взяло курс чуть правее, и тогда Астрид зашевелилась. Окно не было зашторено. Она нехотя разлепила веки, — ресницы неприятно слиплись от долгого сна и высохших слёз. Проморгавшись, наконец осознала, что именно произошло. Взгляд невольно упал на пострадавшую ногу. Повязка. Значит, кто-то явно над её раной постарался. Неважно, кто именно, важно было отблагодарить.       Рид попыталась сесть. Получилось. Слабость присутствовала, но не ощущалась слишком явно. Она не была уверена, стоит ли ей вставать, но и отлеживаться смысла не видела. Поэтому осторожно спустила сначала здоровую ногу вниз, а затем принялась за вторую. Обхватив её пальцами под коленом, старалась не напрягать изодранные мышцы и также стянула, стопой уперевшись в древесный пол. Астрид зашипела от пульсирующей боли, впоследствии ставшей ноющей. От холода по телу снизу вверх поднялся табун мурашек. Её невольно передернуло.       — Ещё и пары месяцев не прошло, как я уже крупно встряла… Что следующее? — бормотала она себе под нос, крепко взявшись за изголовье правой рукой, находя в нём опору.       Рывок. На ногах. Боль стрелой взметнулась будто бы к каждой клеточке тела. Это заставило Рид зажмуриться до мелькающих перед глазами белесых звёзд. Она сделала глубокий вдох прежде, чем открыть глаза. И попыталась сделать шаг. Не задерживаясь на раненой ноге долго, она смогла сделать ещё несколько по направлению к двери. Астрид почти победно улыбнулась, когда с восторгом дитя смогла отпереть замок и выйти за пределы своей каюты. А вот с лестницей оказалось труднее. Опираясь на больную ногу, Рид вставала здоровой на ступень и подтягивала вторую, сопровождая это болезненным мычанием и редким шипением.       Локи, Улль и Гевьон стояли на палубе, наблюдая за медлительно приближающимся вдалеке островом. Бог огня первый обернулся на приглушенные звуки шагов, позволяя себе усмехнуться и отпустить очередную незлую колкость при замечании её хромоты.       — Не знал, что ты дальняя родственница Вёлунда, искорка.       — Ты многого ещё обо мне не знаешь, — устало улыбнулась она, в глубине души оценив шутку.       — Тебе лучше? — с неприкрытым волнением в голосе спросил Улль, наблюдая за тем, как Рид медленно подходит ближе, чтобы руками опереться на перила.       — Вполне. Ходить больновато, но терпимо, — заверила та, наблюдая за огнями, горящими на острове впереди. — Мы где-то остановимся?       — Благодари Локи, — он кивком головы указал на не перестающего почти самодовольно улыбаться трикстера. — Его идея.       — Верно, все лавры мне, — Локи испустил смешок, а затем на растерянный взгляд Астрид пояснил: — Гевьон сказала мне, что тебе нужен отдых и покой…       Однако он оказался перебит недовольным голосом:       — Я имела в виду, отлежаться в постели до прибытия на место.       — А я о чём? — притворно удивившись, бог просиял, подходя ближе к Рид. — Так вот. И после этих слов я решил, что нам всем пошло бы на пользу расслабиться. Особенно после такого насыщенного утра, — он дёрнул бровью, усмехнувшись, на что Астрид лишь с мягкой улыбкой покачала головой. — Поэтому мы направляемся на праздник Лугнасад.       — Праздник урожая? — уточнила та, одновременно с тем прикидывая в голове, что сейчас у богов примерно август.       — Верно, — его глаза блеснули золотом вновь на мгновение, как всегда происходило, когда Астрид показывала, что понимает, о чём именно он говорит. — Однако на сам сбор урожая мы уже не успели, а вот на вкушение первых плодов и пироги с черникой вполне можем.       — Звучит хорошо, на самом деле, — впервые за всё время Астрид позволила себе усталый вздох. При ком-то, по крайней мере. — Но это же не застопорит нас?       Гевьон уже приготовилась ответить, но Локи не предоставил ей такой возможности, уверенно кивая:       — Ни в коем случае.       Улль раздосадовано покачал головой, вновь повернувшись в сторону острова, на котором уже кипел праздничный мотив жизни.       — Тогда замечательно. У нас будет время, чтобы немного притормозить, — Астрид облокотилась на перила предплечьями, укладывая ладони на свои плечи, зябко поёжившись.       Приглушённый звук ударяющихся о древесную поверхность палубы подошв кожаных сапог раздался за спиной. В следующее мгновение к девушке прижался грудью бог огня, накрывая её тело от прохладного ветра. От его кожи на её оседало согревающее тепло. Астрид, казалось, перестала дышать от неожиданной близости. Словно олень в свете фар, она застыла, окутанная его руками.       Его внимание обезоруживало столько же, сколько и заставляло напрячься, ведь истинную причину такой заинтересованности она знать не знала.       — Тебе холодно, — мягкий шёпот над ухом не вопрошал, а утверждал, пуская предательские мурашки по телу, которые не укрылись от цепкого взгляда рыжевласого плута. — А сейчас сердце бьётся так быстро уж точно не от мерзлоты.       Астрид поджала губы и совсем легко пихнула его локтем под ребра, вызвав у бога лишь тихий смех.       Кажется, следующим в её неспокойной отныне жизни было торжество в честь начала осени.

***

      Альвхейм пестрил яркими красками. Казалось, даже трава в этом мире была зеленее, украшенная россыпью нежнейших бутонов цветов от мала до велика. Восторг вызывали альвы, — в простонародье являющиеся эльфами, — играющие на различных музыкальных инструментах: пальцы одного перебирали струны нечто, похожего на современную гитару, ладони другого отбивали ритм по натянутой коже барабана, одна рука третьего удерживала смычок, скользя им по струнам чего-то, напоминающего виолончель, а вторая держала гриф инструмента. Девушки-эльфийки и их возлюбленные пускались в энергичный пляс, радостно напевая традиционные песни, слова которых было не разобрать. Платья словно обретали жизнь в танце, ткани летающими волнами струились при невысоких прыжках и особенно сильных поворотах.       Тонкие свободные рубахи, ведомые тёплым ветром, облегали мужские тела, открывая взору рельеф мышц. Это всё вызывало невольный вздох восхищения и горящие детским весельем глаза. Было ощущение, будто со страниц фэнтезийных книг сошли все подобные сцены празднества и соединились в одну. Деревья словно были наряжены гирляндами, хотя на деле то были светлячки, засевшие на ветвях, изредка перелетающие с места на место. Такая, вроде бы, простая вещь, в данный момент казалась волшебной. Чуть поодаль расположились длинные столы, собранные в букву «П» так, чтобы между правой и левой стороной было достаточно места для тех, кто захотел бы станцевать, мгновенно оказавшись в центре внимания. Столы ломились от количества приготовленных яств. Настолько, что некоторые блюда и кубки валились наземь, а в почву мгновенно впитывались пролитые вино и крепкий эль. Ещё дальше, на горизонте открывался вид на застеленные травяным покрывалом холмы, где стояло множество миниатюрных домов, обросших мхом и мелкими цветами, похожими на незабудки разных цветов.       — Добро пожаловать в Альвхейм, — громогласно произнёс Улль, когда заметил, что Астрид вдоволь насмотрелась на красоты нового мира. Та перевела на него пылающий энтузиазмом взгляд, не переставая при этом улыбаться, обнажив ряд ровных верхних зубов. С таким выражением лица она походила не на взрослую девушку, готовую взяться за меч и рваться в бой, а на дитя, впервые вышедшее на торжество или получившее долгожданный подарок.       — Этот мир потрясающий. Такой… — она попыталась подобрать слова, задумавшись буквально на мгновение. — …изящный и пропитанный духом волшебства.       — Всё верно, — подала голос Гевьон и неожиданно для каждого взяла Астрид под руку. — И нам стоит соответствовать. А твоё изорванное платье совершенно не вписывается в этот дух торжества.       Астрид недоумённо посмотрела вниз, оглядывая себя. В действительности её одежда не выглядела, как что-то, в чём было бы не так неловко выходить в свет: на хлопковой ткани всё ещё виднелись высохшие капли крови, подол был разорван, и сейчас больше походил на ленточную ткань, а бывший молочным цвет потускнел и казался до ужасающего грязным. Рид медленно кивнула, соглашаясь с богиней и зацепила пальцами платье сбоку, чуть его приподнимая и тем самым оголяя повязку на ноге.       — Боюсь, мне нечем будет расплатиться… — пробормотала она, едва хмурясь.       — Ранее тебя это не волновало, так пусть не волнует и сейчас, — холодно произнесла Гевьон, делая шаг в сторону недалёкой лавки с развевающимися на ветру одеждами. Астрид от этих слов почувствовала себя неуютно, словно ей в лицо с силой плеснули ведро кипятка. — Расход монет я возьму на себя.       — Зачем же тратить попусту драгоценные монеты, если я могу одарить искорку прелестным, словно звёзды в ночи, одеянием? — подал голос рыжевласый трикстер, позволяя золотистым нитям блеснуть на кончиках его пальцев. Он без стеснения подмигнул смутившейся Астрид.       — Вот уж нет. Знаю я твоё колдовство. И вкус твой тоже, к слову, мне известен, плут, — тон голоса богини был спокоен, вот только даже шут мог бы почувствовать налёт острот на её словах.       — Но-но, я попрошу! — возмущённо потряс в воздухе указательным пальцем Локи. — Ловкость рук и никакого колдовства!       — И всё же смею тебя осадить, сын Лаувейи, — Гевьон не сбавляла напора, почти оттаскивая за предплечье похрамывающую Астрид подальше от мужчин, в сторону лавки с одеждой. — Мы приобретём платье у торговцев. Тем более, я вполне уверена, что нашей гостье будет это по нраву, ведь это будут исконно традиционные одежды Альвхейма.       — Спорили мыши за лобное место, где будут кота казнить, — со вздохом почти выплюнул Хёнир, с нажимом положив руку на плечо Локи. — Ступайте скорее, не задерживайтесь понапрасну.       В этот раз возражений не поступило, кроме одного короткого, блеснувшего хитрецой взгляда.       Торговая лавка пестрила разношерстными тканями, развевающимися по тёплому ветру Альвхейма, — там не было стёкол, лишь арочные колонны, открывающие вид вывешенных на показ одежд. Взгляд завороженных глаз Астрид скользил по невиданным ранее кроям платьев. Одни казались белоснежными на первый взгляд, но сияли в свете закатного солнца, переливаясь нежным свечением нескольких цветов почти одновременно, другие же — выглядели более откровенными, со шнуровкой в самых неожиданных местах. Кончики пальцев будто наэлектризовались, посылая импульсы по телу, стоило им коснуться летящих тканей.       От созерцания красот традиционных одежд её отвлек бесстрастный голос:       — Что-либо тебя привлекло здесь?       Астрид повернулась в сторону Гевьон и махнула головой в сторону одного из манекенов, где платье оттенка глубокого сапфира поблескивало на свету серебром. Рукава его были едва ли выше локтя, сделанные из полупрозрачного шлейфа ткани, а вырез казался глубоким из-за серебряных лент шнуровки, уходящей за ленточный пояс на талии из походящего на ночную синеву шёлка. Но тем, что заинтересовало девушку, было летящее полотнище юбки с двумя разрезами спереди для ног. В ушах невольно зазвучал проникновенный, заискивающий голос «…твой лунный лик…», как наяву. Рид мелко вздрогнула, вырвавшись из яркого воспоминания и почти физически ощутив расцветающий пятнами на шее румянец.       — Хороший выбор, — удовлетворённо кивнув, Гевьон ещё раз окинула взглядом платье и, обернувшись в сторону альвы-торговки, указала хрупкой ладонью в сторону зашторенной кабины. — Примерь, вдруг не подойдёт твоей фигуре.       За шторкой оказалось широкое зеркало в пол, обрамлённое рамкой медных вензелей. Спустя время в отражении на Астрид смотрела смутно знакомая девушка, которой для полноты картины не хватало лишь заостренных кончиков ушей и венка из цветов разных форм и размеров. Она разгладила ткань платья ниже пояса, нервно перебрав её пальцами, и вышла из своего уединения, поморщившись от солнечного света, бьющего в глаза.       Гевьон в то время сменила кожаные брюки и льняную рубашку на лёгкое, нежное в своей незамысловатости платье, цветом напоминающее расцветающий по весне зелёный мох, а кроем — традиционное одеяние Альвхейма. Рукава её одежд чем-то походили на те, что были у Астрид, только длиннее, и от плеч шел глубокий вырез, оставляя полупрозрачную белёсую ткань позади локтя. В глазах Гевьон мелькнуло одобрение и нечто, напоминающее зачарованность. Однако это показалось Рид глупым умозаключением, ведь богиня не могла так смотреть на смертную девушку.       — Злокозненный Локи был прав, — произнесла она негромко, словно нехотя признавая это, и подвела Астрид к стоящему рядом с витриной украшений зеркалу. — Ты действительно луноликая.       Слова, сказанные с каким-то невиданным ранее благоговением, заставили Астрид застыть пред собственным отражением, позволяя богине плодородия орудовать над её вьющимися локонами вороньих волос. Она заколола две пряди, подхваченные тонкими, фарфоровыми пальцами у лица, на затылке трёхзубчатыми гребешками с серебряными резными цветами на верхушке.       — Сын Фарбаути и «прав»? — торговка, стоящая поодаль и сортировавшая ткани, заинтересованно покосилась в их сторону.       — И я изумлена, дорогая Тауриэль, — отозвалась Гевьон, пальцами касаясь разложенных на витрине ювелирных изделий, как бы перебирая варианты.       — Не верьте россказням плута, да не обплутанными будете, — изрекла со знанием дела альва, подобравшись ближе к ним, словно зацепившаяся за крючок излюбленной темы.       — Не мне эти слова в голову вбивай, а, вон, нашей гостье, — коротким кивком головы Гевьон указала в сторону Астрид, которая не могла никак оторваться от ткани своего платья, сжимая и разжимая пальцы нервным жестом.       — Отчего же, девочка, ты себя так не любишь? — Тауриэль поджала губы с каким-то разочарованием, отобразившимся на её морщинистом от старости лице. Её глаза выражали сочувствие. — Не тот он ас, с которым можно дружбу водить. Сама не заметишь, как обожжёшься, не зря же его богом огня кличут.       — Говорите так, словно знаете его лучше, чем себя саму, дорогая Тауриэль, — обращение к торговке Астрид почти выплюнула язвительно, пародируя ранее говорившую Гевьон. Рид понятия не имела, откуда поднялась эта неуместная волна раздражения на подобные обвинения в сторону того, кого, по сути, знать не знала, но о ком увлечённо читала статьи в сети. Нужно было прикусить язык, но Рид лишь сжала в кулак пальцы, короткие ногти которых неприятно впились в кожу ладони.       — Мне и знать не надо, милочка, — опасно прищурилась та. — Я слишком много наслышана о Шрамоусте, чтобы льстить его эго сладостными речами.       — Так не льстите, — Астрид сделала шаг к ней неосознанно, заставив торговку попятится на тот же шаг. — Но со своим уставом в чужой монастырь лезть не советую.       — Астрид..! — Гевьон хмуро, с упрёком смотрела на неё, но оказалась перебита:       — Я подумала, мне не нужны украшения, — она всплеснула руками, отходя на несколько шагов назад. — У меня ведь есть уже одно с рунами, оно будет перебивать красоты ваших изделий, а мы ведь этого не хотим, правда же? — с нажимом вопросила Рид, ощущая странное покалывание на бедре, от чего поморщилась и с растерянностью приподняла бедро, позволяя ткани в разрезе скользнуть вниз, оголяя бледную, вечно скрытую от солнечного света кожу.       Материализовавшийся ремень, змеёй окутывающий ногу, всё ещё искрился остатками магии, являя собой миниатюрный мешочек из мягкой кожи, плотно привязанный к одной из металлических заклёпок. Астрид взяла его в руку, и он поддался, с тихим звуком отделившись от места хранения. Он коротко зазвенел на ладони, и понимание того, что там монеты, — а денег у неё в целом быть не могло, ибо в этом мире она была бедна, как церковная мышь, — озарило сознание. Рид бросила взгляд через плечо, почти заинтересованный, однако совершенно точно знающий, что именно она там увидит. И действительно — огненный всполох рыжих волос, подсвеченные озорством золотистые глаза и шкодливая ухмылка, — всё это доказало ей правдивость выстроенной в голове логической цепочки. Уголки её губ дрогнули в озорливой полуулыбке, когда наваждение скрылось за одной из колонн.       — И заплачу я за себя сама, — она подкинула мешочек торговке, и та с готовностью его поймала обеими ладонями. — Как видите, и золото есть, и совесть тоже.       Настрой едва ли не взлетел до поднебесья, несмотря на то, что от продолжительных стояний и ходьбы рваная рана на ноге начала поднывать. Тем не менее, Астрид, предупредившая Гевьон, что подождёт её на улице, вышла из лавки, с каким-то благоговением напоследок проведя кончиками пальцев по старинному камню арки. Она прикасалась к истории. К миру, само существование которого она считала невозможным.       На улице, близ входа в лавку, стояли трое асов, что тихо переговаривались между собой, то и дело ловя взгляды низкорослых альв. Каждый на подобное заигрывание реагировал совершенно по-разному: Улль смущенно вперял взгляд вниз, в траву, будто находя там интереснейшие цветки или ранее неизведанных крошечных существ, Хёнир равнодушно смотрел в ответ, иногда, словно бы для приличия, улыбаясь лишь уголками своих тонких губ, а Локи, весело посмеиваясь, подмигивал проходящим мимо эльфийкам, после, впрочем, сразу же забывая об их существовании. Первым появление Рид совершенно случайно заметил охотник, оторвавшийся от лицезрения травы у себя под ногами. Он скользнул взглядом по девушке сверху вниз и обратно. В его глазах мелькнула восторженность. Астрид от этой эмоции лишь шире улыбнулась и двинулась к ним, ощущая, как развевающийся по ветру шёлк щекочет оголённую кожу ног, тёплую от последних лучей закатного солнца.       Тогда Рид заметили и остальные. И если на лице Хёнира отразилось облегчение от долгого ожидания, то от взгляда Локи захотелось укрыться. Настолько он был поощряющим за сделанный выбор платья, настолько он пытался будто бы просканировать то, что было скрыто за тонкой тканью. Астрид сцепила пальцы в замок, неестественно выпрямив руки спереди вдоль тела, и, несмотря на внутреннюю дрожь, не собиралась разрывать с ним зрительный контакт. Они словно общались глазами, ведя немую игру, кто же прервёт её первым, и ни одному из них не хотелось проигрывать этот маленький бой.       Жидкое золото, что каждый раз встречалось с чернотой обсидиана, почти светилось изнутри. И Астрид хотела бы верить, что это и есть его искренность, пусть и разум боролся с этим, применяя любые средства в этой войне. Каждый вздох, каждое моргание, каждое движение мимики, — всё это они оба подмечали, вот только оставался один невысказанный вопрос: для чего? Чтобы использовать слабость другого в удобный для себя момент или потому, что в их общей истории зарождалось что-то очень важное для них самих?       Астрид отвела взгляд первой.       — Выглядишь… — начинал Хёнир бархатным басом, но оказался беспардонно перебит почти тараторящим Уллем:       — Восхитительно, — сказано с придыханием. Его взгляд невольно скользнул ниже. — Только… Кажется больно откровенным для такого празднования… — по мере приближения конца предложения голос становился всё тише. Если приглядеться, то на его смуглой коже можно было бы заметить персиковый румянец. Астрид показалось это очаровательным.       — Ты бы поменьше на ноги дев заглядывался, а то не ровен час, выпрыгнет из чащи тролль какой, да утащит тебя в пещеру свою, подобно девице на выданье, — насмешливо сверкнув золотом глаз, Локи всё же отвернулся от Астрид, вперившись взглядом в Улля. Но, кажется, даже слепой заметил бы тень угрозы на лице Шрамоуста.       — В сумерки не посмеют выйти, солнце ещё не зашло, — прищурившись, охотник сделал вид, что не смог прочесть между строк сказанного.       — Предлагаю, на всякий случай, держаться подальше от леса, — нервно усмехнувшись от напряжения ситуации, Астрид обернулась на звук приближающихся шагов. Гевьон лишь бесстрастно взглянула на неё на мгновение. Рид еле сдержалась от фырканья. Гордость скандинавских богов, однако, ни разу не преуменьшалась в мидгардских мифах и легендах.       — Разумное предложение, — подметила богиня, давая понять, что слышала последний отрывок разговора.       — Идём дальше. Праздник в этот раз проходит у холмов, — бог войны был первым, кто двинулся вперед. Его груздный шаг заставлял хрупких альв расступаться, дабы не оказаться сбитыми с пути широкоплечим асом.       Улль и Гевьон последовали за ним. Богиня лишь бросила косой взгляд через плечо на Рид. Этот жест заставил Астрид всё же испустить фырканье, что она пыталась сдержать на протяжении недавнего времени.       — Окажешь мне честь, искорка?       Стоило Астрид повернуться к источнику голоса, она не смогла сдержать усмешки. Локи, как и всегда, обольстительно галантен: чуть согнулся в полупоклоне, выставив вперёд ладонь, и смотрел ещё так заискивающе, словно имел бесчисленные тузы в рукаве или прятал за пазухой сценарий к своей и её жизни с несколькими исходами событий, зная всё наперед. Это пугало и завораживало одновременно. Однако, если судить по тому, как Рид вместо предложенной ладони схватилась за его локоть, потянув вперед за остальными, то перевешивает, конечно, второе.       — Окажу, Злокозненный Плут, — испустив весёлый смешок, она бросила мимолётный взгляд на Локи. Он, казалось бы, опешил от такой прыти, но только на мгновение: в его глазах вновь заплясали горящие угольки, оповещающие о том, что секундного замешательства и след простыл. Локи поднял руку и щелкнул средним и большим пальцем ей по носу, от чего та громко вскрикнула скорее от неожиданности, чем от боли.       Они прошли в самую глубь праздника, оказавшись в центре всех событий. Живая музыка, завлекающе-завораживающая мелодия инструментов разжигали внутри грудной клетки неистовое желание поддаться ритму и закружиться в танце. Возможно, даже с тем самым Шрамоустом. Однако ноющая икроножная мышца напоминала, что лучше не делать лишних резких движений, пока рана хотя бы не начнет затягиваться.       Поэтому Астрид, отпустившая локоть Локи под его немного недоуменный взгляд, прошагала к длинному столу, что ломился от предложенных яств. Тем не менее, растерянность Локи испарилась за считанные секунды, и он скрылся в толпе, напоследок сверкнув золотом глаз.       Любезно подвинувшись, одна из альв уступила достаточно места для Рид, которая благодарно кивнула на этот жест. Всё в ней буквально кричало, что неместная она, да и правил пиршеств не знает, а о том уж, как вести себя, и подавно. Однако из-за странного волнения, что даровало ей ком в горле и спазм в районе солнечного сплетения, Астрид могла лишь оторвать несколько ягод винограда и периодически закидывать их в рот, с любопытством, присущим каждому живому и смертному созданию, наблюдать за теми, кто сидел за столом и смеялся над очередной историей кого-то, кто с другим мужчиной чокался большими, деревянными кружками для пива, что от сильного толчка выплёскивалось за края; за миниатюрными девами, которые, склонившись друг к другу, шушукались и хихикали о чём-то своём, рассматривая то одеяния других женщин, то переводя взгляд то с одного вана или бога на другого. От этой атмосферы лёгкости и празднества Астрид и вовсе позабыла о ноющей ране, растянув губы в улыбке, открывающей вид на ровный ряд зубов.       Незаметно для самой Рид, перед ней образовалась медная чаша с пузырящимся напитком, отчего она подняла растерянный взгляд, тут же натыкаясь на лукавые миндалевидные глаза альвы, которая подмигнула ей, а затем вновь отвернулась, вливаясь в громкую беседу о том, прибудет ли Тор на это знаменательное событие. Пальцы Астрид обхватили металлическую кружку, и она поднесла её край к губам, делая небольшой глоток. Этот алкоголь не похож на тот, что давал ей испробовать Локи. Он, скорее, мягкий, обволакивает и согревает, а не обжигает своей крепостью. После этого наблюдения, Рид уверенно сделала глоток побольше, окончательно расслабляясь. Она стянула несколько ягод, похожих на ежевику, и в несколько подходов съедает их все. Её губы от этого потемнели и покраснели так, словно она несколько часов к ряду тёрла их, будто у неё они зудели.       Тем не менее за спиной той самой благосклонной альвы происходило не менее интересное зрелище: все и каждый пускались в пляс, словно они были прокляты или заговорены на вечные танцы. Но эти мысли сразу показались абсурдными, ведь то и дело кто-то отходил, дабы глотнуть чего похолоднее, освежиться и вновь вернуться к своим партнёрам.       Астрид из-за этого даже как-то разочарованно вздохнула: из-за поврежденной ноги ей даже не светит хоть на минутку ощутить то самое чувство, когда танцуешь не в клубе где-то в Бруклине со своими друзьями, а в окружении скандинавских богов, величавых ванов и самых настоящих существ, что были так похожи на эльфов своей миниатюрностью, заострёнными ушами, тонкими вздёрнутыми носами и природными узорами на коже. Рид посмурнела в одно мгновение, уже с более скучающим видом стаскивая ягоды с тарелки и запивая их шипящим алкоголем, но оглядывала всё вокруг с теми же искрами детского любопытства, подмечая такие детали, как: землю под ногами чуть дальше в лесу, усыпанную росписью самых разных цветов; достаточно маленькие дома, что были сплошь и рядом покрыты разрастающейся будто бы виноградной лозой с распускающимися бутонами, вокруг одного большого, - как она поняла, главного здесь, в этом месте, - который был выполнен более дорого, чем все остальные: витражные окна, фонарики на крючках, в стекле которых трепыхались светлячки, витиеватые главная дверь и крыша, выполненные из дерева, и, как вишенка на торте, внешние стены были усыпаны полудрагоценными камнями.       От пламенного созерцания её отвлёк уже знакомый голос:       — Сидишь одна тут смурнее тучи… Это не дело, если меня спросить, — на это хотелось огрызнуться: «Но ведь никто и не спрашивал», вот только Локи был точно не виноват в том, что ей приходится отсиживаться даже тогда, когда вечно хмурый и малоразговорчивый Хёнир решил, что сегодня самое время для танцев, а иначе когда такой момент ещё подвернётся?       — А что прикажешь делать? — Астрид повернулась к нему, подсевшему рядом, под недоуменные взгляды некоторых шибко любопытных особ. Вероятно, главных сплетниц, которые потом все новости по округе разносят на несколько миров вперёд. — Из-за своей ноги танцевать не могу, а для постоянной выпивки, как на конвейере, у меня не такой сильный организм. Печень тем более.       — Конве- что? — Локи чуть прищурился, а сведённые к переносице брови, слегка опущенная к плечу голова и приоткрытые губы свидетельствовали о том, что он не совсем понимал, о чём только что шла речь.       — Забудь, это не так сильно важно, — лишь от смешливого выражения лица Локи Астрид коротко улыбнулась ему.       — Не знаю, что конкретно я сделал, но ты улыбаешься, так что это моя личная победа, — от этих слов Рид тихо захихикала себе в ладонь. Локи на это лишь вздёрнул бровь и усмехнулся. — Я так понимаю, шипучее вино местного разлива тебе прямо-таки неистово понравилось, да?       — С чего это такой вывод? — Астрид выглядела действительно удивлённой. Искренне удивлённой. И всё ещё продолжала солнечно улыбаться тому, кто сейчас смотрел на неё с непривычной теплотой во взгляде, а не беснующими искрами золота, как обычно.       — Потому что смешинка, что залетела тебе в рот, это те самые пузырьки в этом вине, — Локи небрежно указал пальцем на пустой медный стакан. — Но не волнуйся, прелесть этого напитка в том, что раскрывается он долго, да и выходит быстро. Нужно только проветриться.       — Но мне нельзя танцевать… — недоумённо пробормотала она в ответ.       — Кто сказал? — вот теперь искренне удивлённым выглядел Локи. — Ты забыла, с кем водишься? — рыжевласый плут в то же мгновение весело ухмыльнулся и подмигнул. — Везде можно найти лазейку, помнишь?       — Да где ж тут лазейка?       — Ты доверяешь мне?       И вновь он смотрел на неё этим невозможным взглядом, горящим, будто лава. И вновь он одним вопросом обрывал всю связь со здравым смыслом. И вновь он завязывал на её руках узелки, что вели к марионеточному кресту.       — Да.       Этого короткого слова было достаточно для Локи, улыбнувшегося шире так, словно его шалость уже удалась. Он протянул ей ладонь, приглашая идти за собой. Она вложила свою в его, даже не мешкая. Ей интересно. Люди сами по себе – невероятно любопытные создания. Вот и Астрид пошла на поводу у этого свербящего где-то в районе груди чувства. Но не жалела ни капли.       Ведь лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть об этом после, верно?       Локи привёл её едва ли не в центр, сам от нетерпения пританцовывая. Его настроение плавно передалось и девушке. Однако  Астрид всё равно про себя фыркнула: «Каков показушник», но улыбалась. Кажется, что от количества сегодняшних улыбок у неё скоро сведёт скулы. Она и позабыть успела, когда в последний раз её обычная жизнь дарила ей столько ярких красок. Словно раньше художник, обрисовывавший её жизнь использовал только гуашь, на которую у него едва хватало денег, и вдруг, внезапно, он сумел накопить на акварель. Которой сейчас под гнётом вдохновения он расписывает каждый холст, забыв навеки, что есть в палитре и чёрный цвет. И пусть не вспоминает. Сейчас, в данный момент, когда Локи кладёт одну ладонь на талию, едва задевая не спрятанную за тканью платья спину, а второй крепко переплетает пальцы их рук, ей бы хотелось, чтобы чёрного цвета в палитре и не было никогда. Забыли заполнить ячейку, стерли с лица Земли этот цвет, неважно. Только бы не было.       — А теперь ты сможешь танцевать, — он говорил полушёпотом, но она его слышала, несмотря на топот чужих ног и громкую переливающуюся всеми нотами мелодию.       Локи сжал её талию сильнее, прижал к себе вплотную и приподнял Астрид так, что её ноги в тканевых балетках упирались в его кожаные сапоги. Она действительно могла танцевать вот так. Ведомая им, повторяющая его шаги и движения. В каком-то смысле это было даже символично, ведь боги решают наши ключевые моменты в судьбе. Особенно, если ты обращаешься к ним за помощью.       — Ты уверен, что такие движения танцев… — Астрид оглядела другие пары в округе. — …будет удобно совершать в такой непосредственной.. близости с партнёром?       — Сомневаешься в моих способностях, искорка? Я почти оскорблён, — притворно нахмурившись, Локи начал переставлять ноги в такт живой музыке, что обволакивала нутро, дарила забвение и лёгкость.       Не прошло и пары минут, как Рид отпустила и поводья ситуации, и себя саму от непрошенных цепочек мыслей. Думать совершенно не хотелось, когда рыжевласый плут напротив наслаждался их положением. Он широко улыбался, на крутых поворотах в танце посмеиваясь, когда девушка невольно впивалась пальцами в его плечо и сжимала сильнее ладонь. И Астрид подхватывала этот смех, ощущая его дыхание на кончике своего краснеющего носа. Она заглядывалась на его выглядывающие изредка клычки зубов, на малюсенькие шрамы вокруг рта, которые издалека почти незаметны, на россыпь веснушек то там, то здесь, по-белому завидуя, что его так расцеловало солнце, но каждый раз всё равно возвращалась к этому лисьему разрезу глаз, радужка которых оказалась практически затоплена расширившимся зрачком: и чёрт его поймёт, от опустившейся на землю ночи или от того, что смотрит он только на неё.       Локи позволял себе скользнуть ниже спины, кончиками пальцев проводя по оголённой коже поясницы, будто по струнам арфы, вновь возвращая ладонь на своё законное место между острых лопаток. Перед ним будто была Земная Фрейя. И пусть он не имел понятия, откуда взялось это суртово притяжение к обыкновенной смертной девушке, он всё ещё разрешал себе эти короткие акты любования, лёгкий флирт и, возможно, ничего незначащий физический контакт. Привязываться к той, кто покинет их совсем скоро, не было никакого желания. Он не мог отказаться от этого, но мог противиться. Что и делал, когда никого не было в поле зрения: отрезвлял себя различными способами, будучи уверенным, что всё у него получается.       Вот только танец был доказательством обратного.       Мелодия сменялась одна за другой, движения становились всё медленнее, тягучее, а потому – после очередной заводной песни они оба остановились и отошли чуть дальше, туда, где начинался лес, забыв расцепить замок из пальцев рук.       — Надеюсь, твоя душа довольна, что ты всё же сумела станцевать на празднике урожая, благодаря мне? — Локи наклонился ближе к лицу Астрид, которая уперлась спиной о широкий ствол дерева, дабы не потерять равновесие после плясок.       — Можешь поверить на слово, я всем довольна, — Астрид приоткрыла помутневшие от резкой усталости глаза и сразу наткнулась взглядом на всё также ухмыляющегося бога.       — Прекрасно, — протянул тот, растягивая гласные, прежде чем продолжить: — Тогда ты не откажешься исполнить одно моё желание?       — Так и знала, что что-то тут нечисто, — она закатила глаза, продолжая улыбаться лениво. — Выбора у меня особо нет, так что вперёд, о, Злокозненный Плут!       — Следуй за мной, — после того, как Локи ей подмигнул во второй раз за вечер, Астрид словила странное дежавю и, оттолкнувшись от коры дерева, поплелась за ним, чуть отставая, но тот терпеливо её ждал, иногда подтягивая к себе за руку, чтобы побыстрее добраться до нужного места.       — Куда же мы направляемся, Локи? Это далеко? — не то, чтобы Астрид решила жаловаться на не такой уж и долгий путь, но нога начинала пульсировать, и это не позволяло ей поспевать за ним. Казалось, они шли уже несколько часов, хотя прошло на деле всего несколько минут с тех пор, как они покинули поляну пиршества. Теперь они были глубоко в лесу, вдали от любопытных глаз и ушей.       Рыжевласый Бог оглянулся на неё из-за плеча с предвкушением, ведя сквозь густую чащу малахитового леса, что шуршал листвой величавых крон деревьев над их головами. Многие существа и боги и ваны, оставшиеся позади, смеялись уже приглушённо, продолжив отмечать с широкой ноги праздник урожая. Ни единая душа не заметила их отсутствия. Кроме, быть может, парочки их друзей.       — Ты всё увидишь, нетерпеливая дева, — ответил тот насмешливо. Его вьющиеся огненные волосы непослушными локонами спадали на лопатки, обрамляя его веснушчатое лицо. Сверкающий озорством взгляд скользнул по её лицу, выражение которого всевозможным спектром эмоций отражало, насколько Астрид была не рада подобным загадочным сюрпризам.       Когда они прошли дальше, почти в самую глубь, Локи, наконец, услышал тихий всплеск воды о камни, которого он так долго ждал. Всё, что им оставалось теперь, – это идти на источник звука, что по мере их приближения становился всё громче.       — Почти там, — заверил её плут, почти успокаивающе сжимая чужую ладонь в своей. Он и не забывал о её раненой мышце.       Совсем скоро пред ними открылась небольшая пестрящая различными оттенками алого и голубого поляна – укромное место, расположенное среди высоких деревьев и густой листвы, будто спрятанное от непрошенных гостей и жадных глаз. Они, наконец, достигли больших размеров озера. Оно мерцало в лунном свете подобно снегу в ясный полдень января, его поверхность походила на зеркало, или даже жидкое серебро.       Но самое удивительное – посреди него разместился летающий островок. То было дерево, что стояло на толстых, витиеватых корнях, уходящих глубоко под воду. Его крона была похожа на тысячи белых перьев вместо листвы, и они светились, будто под каждым был спрятан светлячок. Окружённый различными цветами, что сияли изнутри, будто флуоресцентные, остров вызывал поистине незабываемые чувства.       Чуть повернув голову в сторону девушки, Локи посмотрел на Астрид вновь, его взгляд словно смягчился отчего-то.       — Вот оно, искорка, — тихо объявил Локи. —  Священное озеро Альвхейма. Это место… оно особенное.       Рид слушала его вполуха. Она просто по-человечески не могла оторвать глаз от той картины, что открылась перед её взором. Все вокруг казалось нереальным. Эфемерным. Словно не реальность это вовсе, а сказка. Очень яркий сон. И Астрид не желала пробуждаться от него всем сердцем, всем своим нутром, ведь то спокойствие и тот детский восторг, что она испытывала одновременно, были для неё тем, ради чего она могла бы остаться здесь навсегда.       — Почему?… — с благоговением вопросила она полушёпотом, не смея поднимать голос даже на тон выше, будто это могло нарушить покой этого места.       Локи улыбнулся. То была несвойственная ему тысячелетиями искренняя улыбка, что согрела его глаза.       — Оно заколдовано, — объяснил он, шагнув вперед, чтобы с нежностью коснуться ближайшего к его ладони цветка. Лепестки, казалось, засияли ярче под его прикосновением, прежде чем полностью раскрыться. Далее он пояснил: — Мерцает голубым, когда кто-то входит в его воды.       Спустя мгновение, как бы в подтверждении его слов, Астрид наблюдала, как Локи, стянув кожаные ботинки, ступил к водяной кромке озера на берегу, почти физически ощутив, как её сердце замирает от того, что она видит. Стоило даже капельке воды коснуться его босых стоп, как вода засияла васильковым. Как разряды молний разрезают небо, так же и струйки света разрезали озеро.       — Оно выглядит… нереально, — она еле смогла подобрать слово, и то: оно тоже не подходило, чтобы дать описание этому месту. Астрид подошла к Локи ближе, но мочить свои тканевые туфли не стала.       Он незаметно наблюдал за ней, пока она осторожно шла к нему, запоминая каждую мелочь. То, как её смоляные волосы ниспадали на спину; мягкую, почти бархатную на вид кожу; плавные изгибы её тела, скрывающиеся под тонкой тканью платья... Она была похожа на нимфу. Нимфу ночных грёз.       — Нереально? — повторил он за ней, подходя ближе. — Это место? Или твоё присутствие здесь?       Локи насмешливо подмигнул ей, прежде чем снова обратить взгляд на озеро. Оно действительно выглядело нереальным, как она и сказала; волшебным. Вода переливалась под ярким ночным светом, отражавшимся от поверхности и создававшим иллюзию бескрайнего звездного неба прямо под ногами.       — И то, и другое, — Астрид мягко рассмеялась. Чуть помедлив, она спросила: — А… мы будем плавать? Я ведь правильно поняла, за этим ты привел меня сюда?       Его золотые глаза метнулись к ней, как только она заговорила. Локи потребовалось мгновение, чтобы обдумать её вопрос, и в уголках его губ появилась ухмылка. Мышка сама забралась в мышеловку, позволяя ему узнать то, чего он так яро желал. Он должен был убедиться в правдивости своих догадок, иначе всё сделанное, весь совершенный до селе путь был бы напрасен.       — Плавать, да?.. — задумался он вслух, эхом повторяя за ней, проведя рукой по своим рыжим волосам, распутывая лёгкие косички, что были вплетены по бокам его головы. — Думаю, это то, что нам обоим сейчас не помешало бы.       Локи оглянулся на неё, одарив дразнящей улыбкой, пока складывал в карман жилета золотистые полые цилиндры, что ранее не позволяли косам расплетаться. Теперь рыжие локоны, подобно огненным всполохам разметались по его плечам.       — Но помни: если ты решишь зайти глубже положенного, я не могу обещать, что спасу тебя, если ты начнешь тонуть, — насмешливо протянул он.       — Как бы тебя не пришлось мне спасать, — Астрид дразняще улыбнулась, под стать ему, отступив немного в сторону, заметив, как Локи начинает постепенно снимать с себя одежды. — А то откуда ж мне знать, какой из тебя пловец?       С тихим смешком Локи позволил меховой накидке и льняной рубашке упасть на траву. Расцелованные солнцем оголённые плечи словно были изваяны из мрамора, подсвеченные серебряным лунным светом. Плотные брюки из мягкой кожи охрового цвета неплотно висели на его бедрах из-за распущенных завязок спереди, почти спадая, тем самым открывая взору косые мышцы живота, что так ярко выделялись на его бледной коже. Рид успела лишь резко развернуться к нему спиной прежде, чем эти брюки отправились к остальным одеждам. Позади себя она услышала приглушённый смех, на что закатила глаза, цокнув языком. Локи был излишне доволен реакцией, ведь прекрасно знал, что делал, и Рид это уж слишком поздно поняла. А затем последовали всплески воды. Он подмигнул ей, пусть она этого и не видела, и нырнул под гладь озера, оставив после себя лишь серию ряби и множество капель, что напомнили разлетевшиеся в стороны алмазы.       — Давай же, присоединяйся ко мне, искорка, — игриво выкрикнул Локи из воды. — Или стесняешься? — и снова нырнул под воду, а затем вынырнул чуть ближе к ней, послав озорную улыбку и протянув ей руку.       Теперь он стоял по пояс в воде. Капли, что стекали по его торсу медлительно, собирали по пути воедино своих сестёр, соединяясь в самом низу с источником, – они приковывали взгляд, заставляли смотреть, не отрываясь. Однако всё, что было необходимо скрыть, скрыли водная гладь и тьма начавшейся ночи. Это смущало. И было до глупого нелепо. Астрид держалась пальцами за платье, нервно комкая ткань в ладонях. Это все походило на сцену из какого-то бульварного романа, которые Максин любила читать вечерами на веранде их загородного дома, воображая великую любовь, которая однажды придёт в её жизнь.       Астрид же на его насмешливый тон лишь снисходительно улыбнулась уголками губ и покачала головой. Она встала к Локи полубоком, тихонько проговорив, однако так, чтобы он всё же услышал её:       — Отвернись, Локи. Пожалуйста.       Последним, что увидела Рид прежде, чем трикстер покорно выполнил её просьбу, было выражение его глаз – голод, спрятавшийся на дне раскалённой лавы, и что-то ещё, что Астрид не могла разгадать. Но намеревалась.       Ей понадобилось всего два летящих движения руки для того, чтобы снять своё кобальтовое платье: одно – чтобы расшнуровать корсет на спине, потянув за ленточку завязанного бантика, второе – чтобы стянуть развевающиеся шифоновые рукава с плеч. И платье соскользнуло на траву, огорошенную росой, мгновенно впитывая прохладные капли. Она вытянула носок ступни и осторожно перешагнула через ткань, наконец оборачиваясь в сторону озера. Локи всё ещё был повёрнут к ней спиной, но это не смогло заставить её отнять согнутую в локте руку, что прикрывала нагую грудь. Её щеки горели адским пламенем, а краснеющие пятна стеснения плавно переходили на шею тоже.       Астрид поспешно подошла к кромке воды, заходя всё глубже. Яркий голубой свет, выглядевший на поверхности будто тысячи парящих фианитов, преследовал её всё то время, что она находилась в озере. Впрочем, как и Локи. Под ногами мягкий, прохладный песок, что с каждым шагом рассеивался по дну, а над головой – полный диск луны, свет которой умудрялся просачиваться сквозь кроны деревьев. Оказавшись по ключицы в озере, Рид смогла ближе подплыть к Локи со спины. Она была уверена, что он слышал плеск воды ещё у самого берега, но безропотно стоял, походя на изваяние, дожидаясь, когда Астрид будет готова. Это подкупало. Подкупало настолько, что она без тени сомнений с какой-то странной лаской дотронулась до его плеча, на котором уже подсохли капли.       И Локи обернулся, словно по команде.       Его взгляд метнулся вниз всего на долю секунды. Могло показаться, что он желал увидеть то, что благосклонно скрыла водная гладь, однако он лишь подтверждал свою догадку. Озеро подсвечивалось голубым там, где она находилась. Астрид действительно той, которая была ему нужна.       «Слишком близко,» — мысль, словно тревога, красным горела в сознании. И, кажется, на лице тоже, ведь трикстер отплыл чуть дальше, как бы вновь расчерчивая между ними эту незримую границу. Что было иронично, на самом деле, если учитывать, в каком конкретно виде они решили купаться в уединении.       Локи был уверен, что знал, что именно происходило у неё в голове в этот момент. Помимо, конечно, её эмоционального выражения лица, которое давало понять, что такая близость между ними натягивала струны нервов до предела. Он знал, что ей хотелось бы исследовать озеро, опробовать прохладную воду, понять: так ли это место красиво, как оно показалось с первого впечатления. И он ни в коем случае не мог её винить, ведь испытывал подобный спектр чувств и желаний впервые, когда отыскал это озеро. И, как каждый раз, когда он приходил сюда, он хотел сделать то же самое: нырнуть поглубже, позволить водам коснуться каждого сантиметра своей кожи, ощутить то тепло спокойствия, разливающееся внутри него.       Вновь выстроенная между ними дистанция помогла Астрид неслышно выдохнуть от едва уловимого облегчения. Спустя всего мгновение она вдруг поняла, что всё это время её плечи были напряжены. Рид позволила улыбке хозяйствовать в уголках губ, растягиваясь шире по мере того, как она плыла, разрезая водную гладь ладонями. Она была в своей стихии, всегда влюбчивая в любой водоём. Глаза её прикрыты, тело расслабленно, а в голове уже не было ни единой тяжёлой мысли. Именно поэтому она заметила едва насмешливый взгляд Локи только тогда, когда повернула голову в его сторону. Он был близко, но тем не менее всё ещё на «правильном» расстоянии.       — Поплавай со мной, Локи, — Астрид, лениво улыбаясь, остановилась неподалёку от него.       А уже в следующее мгновение над ней едва ли не лампочка загорелась, когда в глазах заплясали маленькие чёртики. Не медля, она ударила рукой по воде, вызвав этим тысячи мелких брызг, что незамедлительно полетели в сторону не ожидавшего подобной выходки Локи. Из её груди вырвался такой озорной, но главное – искренний смех, что тот не смог и возмутиться, покорно принимая свою судьбу облитого бога. Локи ощущал, как капли воды стекали по его лицу, некоторые успевая поймать языком. Улыбка едва тронула уголки его губ, прежде чем он быстро подавил её, вместо этого решив сосредоточиться на деве перед ним, не в силах оторвать взгляда от неё. Она выглядела такой.. повеселевшей, почти эфемерной в лунном свете, словно время замедлилось, позволяя насладиться этим моментом.       «И правда, луноликая госпожа…» – смог он лишь составить из слов мысль, но так и не решился сказать об этом вслух. Может, это даже и к лучшему.       Что ж… Её просьба была достаточно простой, однако, казалось, в ней таилась некая глубина, двойной посыл; казалось, ей хотелось разделить с ним этот момент, создать воспоминания, которые останутся навсегда в сознании обоих.       И он не мог отказать ей в этом.       — Хорошо, — наконец согласился тот, шагнув чуть ближе к мелководью для большего расстояния для заплыва. — Но предупреждаю тебя сейчас, я выиграю в этом соревновании.       — Ой, я так боюсь! — ответила она со смехом, когда они оба оказались на одинаковом расстоянии от островка, к которому негласно решили плыть на скорость..       Локи тихо усмехнулся, услышав, как её смех эхом разносится по спокойным водам озера. У неё было такое открытое сердце. Это казалось почти невозможным. Трикстер прожил тысячи лет, но не наблюдал такую светлую душу. Она всегда была готова видеть во всём хорошее, но никогда не оправдывала жестокость. Она всегда понимала мотивы других и никогда не осуждала. Она всегда могла признать свою ошибку и при том не потерять гордость и честь. Это было чем-то, чему он ей, наверное, даже завидовал, чем-то, чем он хотел бы обладать сам. Вот только за все эти годы он очерствел слишком сильно, чтобы так относиться к окружающему его миру. Увы, он родился Зачинщиком Несчастий в хаосе, тьме и изворотливости. В его жизни не было места легкомысленному счастью и закоренелому оптимизму... Или, по крайней мере, он так думал.       Его золотистые глаза встретились с её чёрными, и озорная ухмылка заиграла на его губах.       — Тогда начнём, искорка? — предложил он, и его бархатный голос разнёсся эхом.       — Давай уже сделаем это, Локи, — Астрид улыбнулась в предвкушении.       — Хорошо, на счёт три, — сказал Локи, и в его голосе можно было уловить ту же эмоцию. Он ждал, пока Рид начнет считать, а его тело заметно напряглось, готовое в нужный момент броситься вперед.       — Один...       — Два…       Астрид готовилась к этой своеобразной гонке так, словно от этого зависела её жизнь. Ну, конечно, кому бы не хотелось даже в таком нелепом деле утереть носу богу?       — Три!       После окончательного счёта Локи рванул вперёд, его ноги время от времени шлёпали по поверхности, вызывая пузырящиеся брызги и слабые волны, разбивающиеся о берег. Мышцы его спины и плеч заметно перекатывались под веснушчатой кожей, с лёгкостью позволяя ему почти скользить по воде. Он наблюдал за Астрид, которая благодаря своей юркости, смогла обойти его, но отчего-то не испытывал по этому поводу никакой досады. На секунду он задумался, какие бы чувства у него возникли, продуй он в таком простеньком деле, к примеру, Уллю. Эти чувства ему не понравились. Поэтому, решив переключить фокус внимания, Локи почти вцепился взглядом в пластичную фигуру девы, что стремительно разрезала водную гладь. Это заставило его задуматься, в чём ещё она могла бы его обойти.       Он поднажал сильнее, напрягая каждую мышцу своего тела, чтобы догнать её.       — Попробуй поймать меня! — она звонко рассмеялась, периодически всплывая на поверхность. Её лёгкие позволяли ей использовать любимый метод плавания – под водой, словно сирена. Астрид была ненамного быстрее, но ещё немного и оказалась бы на финишной прямой.       — Вызов принят, — ответил Локи, ускорив темп. Вызываемые им же мелкие волны разбивались на груди, посылая десятки брызг на нижнюю часть лица. Он, полный азарта, ощущал, как прохладная вода обволакивает его разгорячённое физической активностью тело, заставляя дрожать от восторга.       Он снова увидел Астрид, когда та всплыла на поверхность. Она оказалась ближе, чем раньше. Её фигура вырисовывалась серебром в лунном свете, когда она почти достигла острова. И тут он уже не мог проиграть. С последним рывком Локи рванул вперёд, его пальцы коснулись её запястья, которое он тут же сжал.       — Попалась, искорка!       Рид вздрогнула от неожиданности, наивно полагая, что победа уже была у неё в кармане, и резко затормозила, едва ли не врезавшись в грудь Локи, когда он притянул её за руку. Она уже позволила себе улыбку, когда посмотрела на него снизу вверх.       — Поймал… — повторила она вслед за ним, глядя в его сверкающие золотые глаза напротив.       Локи ухмыльнулся, показывая ряд ровных зубов с заострёнными клычками. Свободной ладонью он потянулся к её щеке и провёл костяшками пальцев по бархату её кожи, который не так давно пытался запечатлеть хотя бы зрительно. Но затем Локи завёл руку за её спину, чтобы схватиться за коренной выступ острова, не давая путей к отступлению.       Незримая граница была безвозвратно нарушена.       Локи смотрел на неё без зазрения совести, его взгляд медленно скользил по её лицу, подмечая ранее незаметные моменты. Например, сейчас её щеки покраснели от напряжения, от неопределённости того, чего ей ожидать в следующее мгновение; её губы слегка приоткрылись, позволяя услышать учащённое дыхание. Являлось ли это последствием скоростного заплыва или то было по иной причине?       Астрид снова подняла взгляд на его лицо, осматривая, будто впервые. Её взгляд дольше какого-либо положенного времени задержался на его губах. Чётко очерченные, цвета лепестка пиона, такие мягкие на вид. Сколько недель она смотрела на них с желанием поцеловать? Это.. просто немыслимо.       Локи заметил ее взгляд и не смог не ухмыльнулся. Он знал, как мог действовать на неё, но приводило его в замешательство другое, – он ощущал, как она воздействует на него тоже. Он наклонился к ней ближе, пока их лица не оказались в нескольких миллиметрах друг от друга. Тепло её дыхания, смешанное с его собственным, пронзило его, словно разряд молнии. Он мог видеть каждую деталь её лица – маленький шрамик над правой бровью, едва заметные, почти прозрачные веснушки на косточках скул, то, как трепещут ресницы, отбрасывая тени на щеки…       Её сердце колотилось в груди, норовя выпрыгнуть и опуститься на дно озера, когда Локи придвинулся еще ближе, сокращая расстояние между ними. Их носы слегка коснулись друг друга, прежде чем он тихо прошептал:       — Знала бы ты, как прекрасна сейчас.       Это было последним, что растворилось в воздухе, оставшись без ответа, прежде чем он с тихим смешком, наконец, прижался своими губами к её. Ощущение было опьяняющим, словно весь эль из погребов Асгарда был влит в его организм одним залпом. Это прикосновение было само по себе диссонансным: мягким, но решительным; теплым, но свежим. Кончик его языка почти дразняще скользнул по её нижней губе, как бы спрашивая разрешение к продолжению.       И Астрид с рваным выдохом, что больше походил на просящий стон, приглашающе приоткрыла горящие губы.       Поцелуй стал глубже, требовательнее, когда он притянул её ближе, обхватив руками талию. Его пальцы сжимали тело Рид так, что большими можно было ощутить тазовые косточки. Кожа вокруг подушечек даже побелела, настолько сильной была хватка. Мягкость и податливость её тела сводила с ума, заставляя почти морщиться, шумно дыша через нос, от навязчивого желания, до зуда на коже, быть ближе, чем возможно. Губы и подбородок покалывало от короткой бородки Локи, но это отнюдь не мешало ей с какой-то скрытой ранее дикостью покусывать его губы совсем легонько, иногда оттягивая его нижнюю губу, чтобы поиграть с ней кончиком языка. И это не в его правилах, признавать подобное, но Локи от такой манеры вело похлеще, чем от лучшей медовухи во всех Девяти Мирах.       Это в действительности походило на подростковую мечту. Сколько книг Астрид читала, представляя себя на месте главной героини, которая целует того, кто казался недосягаемым!.. А сейчас она сама на месте этой героини, прижимается к телу, что походило на раскалённое железо, – таким горячим оно было, – и целует того, кого ночами представляла, с кем строила немыслимые сценарии в своей голове. Но ни один сценарий воистину не сравнится с тем, как это ощущается на самом деле. Она не глупа: чувствует эту скрытую силу, нераскрытую мощь бога хаоса и огня; знает, что при желании он сможет вертеть ею, как юлой с осенней ярмарки; понимает, что это не навсегда. Было бы глупо в это верить даже с её врожденным оптимизмом. Но это всё теряет какую-либо ценность, пока его тело плотно прижато к её, пока не оставлено и сантиметра между ними. Астрид глухо застонала, передавая вибрацию его губам, когда неосознанно потерлась сосками о прохладу кожи. Женские ладони очерчивали каждый изгиб, каждую выемку на его плечах и руках. Она не боялась с чувством впиться короткими ногтями в его кожу, слегка царапая грудь и случайно задев горошины сосков. От этого жеста невольный стон зародился где-то глубоко в груди рыжевласого бога, находя выход сквозь губы прямо в поцелуй. Она чувствовала сладость на своём языке – возможно, намек на ягоды? Эль? Или, быть может, это была просто его сущность – ни с чем несравнимый вкус, который имел только он. В любом случае, это не давало даже на секунду мыслить здраво.       Его ладонь поднялась вверх по девичьей талии, едва доходя до округлости груди, прежде чем скользнула дальше вниз по чувствительной коже спины, опускаясь на ягодицы. Его пальцы сжали это место сильнее, чем требовалось.       И это отрезвило настолько, что Астрид с тихим, влажным звуком отстранилась.       Её всю колотило так, словно на неё яростным зверем напала лихорадка.       Астрид понятия не имела, правильно ли она поступает, прекращая всё, что только начало между ними зарождаться, когда нутро и тело буквально кричали, что останавливаться сейчас равносильно собственноручной смертной казни... Однако она решилась ещё раз коснуться его губ совсем невесомо, словно письменным пером, прежде чем отстраниться.       — Становится холоднее... Думаю, нам стоит погреться на берегу, — её голос дрожал, коварно предавая хозяйку и бессовестно выдавая состояние.       Локи тихо усмехнулся, наблюдая, как она отстраняется. Он находил это забавным и в самой малой степени умилительным. Будто не она вовсе только что с голодностью терзала его покрасневшие от трения губы. Её щеки от жгучей смеси желания и неуверенности окрасились в алый под стать россыпи цветов на острове. Такой её вид опьянял, и лишь один Сурт мог догадываться, насколько сильно ему хотелось исследовать каждый дюйм её тела, скрытого под водной гладью.       На её слова он только едва заметно кивнул, отчего его вьющиеся от влаги локоны едва покачнулись. И хотя в его золотистых глазах мерцало веселье вперемешку с желанием продолжить начатое, Локи не смел делать что-либо без полного на то разрешения от неё лично.       — Звучит, как хорошая идея, — промурлыкал он, его голос был полон обещания. — Вода и правда становится прохладной с наступлением ночи, — его голос был дразнящим слегка, ведь они оба знали истинную причину её дрожи в теле. — Но я гарантирую, что с богом огня ты не замёрзнешь.       Вместе они вышли из воды. Локи, ощущая себя благовоспитанным и хранящим целибат ваном, даже не скашивал взгляд на девушку, которая поспешно надевала платье, прежде чем сесть на траву чуть дальше от кромки воды, теперь уж совершенно точно подрагивая от холода. Плут как раз намеревался разжигать костёр, дабы она смогла согреться, однако быстро сообразил, что ей этого вряд ли будет достаточно. И уже в следующее мгновение Астрид взяла заботливо одолженную им меховую накидку и завернулась в неё, всё ещё слегка подрагивая.       Когда загорелись первые языки пламени, Локи повернул голову в сторону Рид и приподнял брови с улыбкой, закравшейся в уголках его исполосованных светлыми шрамами губ.       — Уверена, что с тобой всё в порядке? — полушёпотом вопросил он, внимательно наблюдая за реакцией мимики, словно пытаясь увидеть её насквозь. Его голос был необычайно мягким, почти нежным, не похожим ни на один тон, который она когда-либо слышала от него раньше. Свет от огня танцевал в его золотистых глазах и рыжих волосах, отбрасывая причудливые тени на лицо, делая его черты острее прежнего. Он протянул к ней руку почти приглашающе, как бы предлагая самой принять решение. И Астрид сделала выбор без тени сомнения в который раз за этот вечер, благодаря чему ощутила чужие руки на своей талии уже нежнее, чем ранее, которые нежно прижали её к мужской груди.       Локи соврал бы, если бы сказал, что не чувствовал, как его собственное сердце учащённо бьётся в груди, и этот звук громко отдавался в висках. Именно тогда он понял, что, насколько непривычно ему было это услышать, настолько же сильно ему нужно было это услышать. Странное ощущение, которое, как он предполагал, не должно было быть ему знакомым никогда на его долгом веку жизни. Было ли это тем, что значит заботиться? Беспокоиться о ком-то другом? Или это просто воздействие ранее выпитого эля затуманило его разум?       — Да... но немного холодно, — послышался запоздалый ответ. Голос её был тише обычного.       Рыжевласый бог слегка тряхнул головой, прогоняя непрошенные мысли и концентрируясь на словах Астрид. Он мягко улыбнулся, слегка наклонив голову, чтобы посмотреть на неё сверху вниз. В его объятиях она выглядела такой нежной и хрупкой, словно не она считанные дни назад отсекала головы разгневанным морским чудовищам. Разительный контраст с пламенным духом, который горел внутри неё. Он провел рукой по её волосам, зачесал пару выбившихся прядок за ухо, прежде чем позволить своим пальцам скользнуть по жилистой шее, по изгибу плеча.       Сказать что-то в ответ он уже не успел: послышался гром, и молния разрезала небосвод. — Forbannelse, — Локи не казался даже на одну тысячную процента удовлетворённым этими явлениями. То было неудивительно, но всё же придало некую тревожность происходящему.       Послышался шелест листьев, который стремительно приближался к ним. Это заставило их обоих подскочить на ноги, словно трава, на которой они сидели, резко превратилась в раскалённые пески пустыни. Локи невольно завёл Астрид за спину, вытянутой в сторону рукой прикрывая её тело. Они напряжённо смотрели в одно место, откуда исходил звук почти бега. Никто из них не понимал, к чему конкретно они были готовы. Драться с остервенением? Защищать друг друга? Бежать без оглядки?       — Знала, что найду вас здесь, — несмотря на все опасения, к ним вышла Гевьон, в волосах которой застряло несколько листков разных размеров.       — Сурт тебя подери, Гевьон, я чуть своей дочери душу не отдал! — возбранился Локи, заметно расслабляясь от её появления.       — Я бы на твоём месте не выдыхала раньше положенного, а то кажется мне, у тебя ещё будет время это сегодня сделать, — Гевьон легко, словно тот ничего не весил, подкинула меч в воздух в сторону Астрид, которая с трудом его поймала, не ожидав этого. — Тор прибыл. Вместе с Фригг.       — А нам-то что с этого? — морщинка залегла между нахмурившимися бровями трикстера.       — Они её, — Гевьон махнула рукой в сторону Рид. — ищут. Чья-то птичка им напела, что смертная девушка нарушила границы миров.       — Этой птичке клюв подрезать надо бы, — раздражённо прошипел тот. — И что предлагаешь делать?       — Они допрашивают каждого. И каждый второй, к твоему сведению, утверждает, что видел на празднестве деву «не от мира сего» в компании Злокозненного Плута.       — Её нужно вывести к ним, пока я не придумаю что-нибудь. Они не должны её забрать, — «от меня» негласно повисло в воздухе.       — Тогда вперёд, пока они не дошли до Улля и Хёнира, — Гевьон развернулась, собравшаяся пойти дальше, но перед тем бросила через плечо: — Меч при себе держи, Астрид.       И Рид не могла ослушаться этого холодного, как сталь меча в её ладони, тона голоса.       — Никто из нас, ни я, ни Улль, ни Хёнир, не знают о девчонке. Для нашей же безопасности. Мы вас потом найдём, когда шторм обратится штилем. Я ушла за вами под предлогом, что видела направление, в котором вы ушли. Ты мне должен, Лофт, — тараторящий тихий говор Гевьон едва доносился до ушей Астрид, но она была уверена, Локи богиню услышал, ибо позади раздалось цоканье языка.       Когда они вышли на поляну, где основалось место для пиршества, Гевьон небрежно подтолкнула Астрид в плечо, отчего та едва не спотыкнулась, выйдя вперед. Для возмущений не осталось места, когда она поняла, перед кем ей пришлось предстать.       — Я нашла её, — подала голос богиня плодородия, встав позади Рид, которая спиной ощущала взгляд Локи на себе, как если бы языки пламени облизывали кожу, что не была скрыта под тканями платья.       — Я вижу… — нежный, обволакивающий теплотой голос Всематери раздался эхом по округе. — Благодарю тебя, Гевьон.       На это богиня лишь в почёте склонила голову и отошла назад, предоставляя Астрид великой богине-провидице.       Она была прекрасна. Не смотря на то, что она была порядком старше большинства асинь и богов, её лицо едва было тронуто пером морщинок. Лишь в уголках её глаз можно было заметить мимические, но их появлению, вероятно, поспособствовали улыбки и смех. Губы её были розовее ягод малины, кожа приятнее бархата, волосы ярче солнца, а в глазах закралась глубина всех океанов Девяти Миров. Её красота навряд ли бы сравнилась с кем-то. Рид могла понять Одина, почему верховный бог избрал Фригг в жёны: она выглядела чарующе в белом, летящем платье, у которого вместо рукавов был пришита к воротнику полупрозрачная ткань, накрывающая хрупкие плечи богини.       — Ты и есть та самая смертная девушка, что нарушила границы Асгарда? — она задавала вопрос, уже заранее зная ответ на него, поэтому, получив утвердительный кивок, спросила следующее: — Как твоё имя, дитя?       — Астрид, госпожа, — представляясь, она на мгновение опустила взгляд, чтобы в следующее мгновение вновь обратить его на почти излучающее свет лицо богини. Рид не могла понять, почему именно перед Фригг она склоняет голову, ведь с другими богами подобного не наблюдалось. Будто она считала их равными себе. Но не верховную асинью-провидицу, которая, даже несмотря на всю её природную мягкость, излучала опасность.       — Не стоит таких статусных формальностей, дитя, — и даже в этом жесте ощущался подвох, будто у этого диалога было двойное дно. — Кто же привёл тебя сюда? Кто осмелился?       Когда Рид заметила, какой взгляд она бросила на Локи всего на буквально пару секунд, то поспешила ответить:       — Сама и представить не могу, кому я понадобилась здесь.       — Тебе здесь не место, ты это понимаешь? — с нажимом произнесла богиня. — Ещё и с Зачинщиком Несчастий умудрилась связаться.       — Со мной связываться – себе же лучше. Тебе ли не знать, Фригг? — привычный насмешливый голос, что раздался ближе, чем ожидала того Рид, помог хоть ненадолго ощутить чувство мнимой безопасности.       — Тебе слово не давали, Локи, — пробасил Тор, на которого ранее не было обращено должного внимания.       Он выглядел больше, чем кто-либо, кого встречала Астрид. Ей казалось поначалу, что Хёнир, как бог войны, был высоким, широкоплечим, однако сын Одина всё это перечёркивал, сам об этом не зная. Коренастый, рослый, он был облачён в золотую, сверкающую в свете полной луны броню, что повторяла каждый изгиб, каждый мускул его тела. Волосы его были точно золото, уложенные волнами по плечам, а борода – длинной, доходившей до середины груди с вплетёнными в неё тонкими косами. Хмурые брови заставляли содрогаться от глубоко посаженных глаз, что цветом своим походили на чистейшее небо, которое разрезают безжалостные молнии.       — Стоит ли мне оскорбиться, Тор? — и вновь усмешка. Астрид уже начинает казаться, что это его такая защитная реакция. — Неужто не рад меня видеть?       — Покажи мне хоть одно существо, которое было бы счастливо лицезреть тебя, — голос был грубым, как если бы Тору этот разговор досаждал и раздражал его и без того натянутые, словно струна арфы, нервы.       — Ну, как же? Стоит ведь пред тобой и твоей матушкой дева, что из Мидгарда к нам пожаловала, — Локи, как бы невзначай, обхватил запястье Рид.       — Не самая лучшая компания для той, кто знакомится с другим миром. С тобой лишь горести сыскать можно, сын Лаувейи, — подала голос Фригг.       — Почему у вас к нему такое отношение? — Локи сильнее сжал её запястье, как бы призывая молчать, чтобы лишнего не сболтнуть. Однако любопытство взыграло. — Он ведь помогает вам. По-своему, но помогает!       — Уже и девчонке смог промыть голову тем, что вокруг плохие все, кроме тебя самого? — разгневанно произнесла Фригг, хмуря тонкие брови, а после перевела снисходительный взгляд на Астрид. — Потому, что, дитя, он был, есть и будет тем, кто приносит закономерные беды. Помощь от него, конечно, приходит, но исключительно в том, что он сам же и натворил. Я повторюсь, если до мидгардцев так медлительно доходит информация, – он не лучший для тебя компаньон. Поэтому ты пойдешь с нами. Мы вернём тебя на Землю.       Сердце Астрид пропустило удар. Она сможет без приключений покинуть это место?..       — Вернёте домой?.. — отозвалась та эхом. В её голосе волей-неволей подала искру надежда.       — Всё верно. Ты ничего из этого не вспомнишь и сможешь продолжить свою мирскую жизнь.       Фригг была странно спокойна, а вот у Астрид в груди разгорелся конфликт. Она могла сейчас просто позволить им отправить её домой. Продолжить жить, будто всего этого и не было в жизни никогда. Однако… Она ведь Локи забудет. Широкие ладони на своей коже, жидкое золото глаз, дразнящий смех и полюбившееся «искорка». Не вспомнит и теплой улыбки Улля, и бесстрастного взгляда Гевьон, и мудрых наставлений Хёнира.       Была ли она готова отказаться от этого, только лишь бы вернуться домой?       — Нет, — произнесла она тихо, почти неслышно.       — Что ты сказала? — на лице верховной богини отразилось искреннее удивление.       — Я ответила отказом на ваше предложение, — чётче, громче, решительнее.       — То есть, по-хорошему родители тебя не научили соглашаться? — раздосадованный вздох сорвался с её губ. А у Астрид словно почву выбили из-под ног этим вопросом. — Тор, сын мой, схвати девчонку.       — А вот теперь пора уносить ноги отсюда, — поджидавший нужного момента Локи вытянул из нижнего кармана своего жилета уже начинавший наливаться карминовым светом амулет, который зажал между своей и девичьей ладонями.       Мгновение. Вспышка огненного света озарило пространство, и летевших в их сторону Мьёльнир врезался в дерево, повалив его наземь с громким хлопком.       От них осталось лишь пустое пространство и созревающий гнев двух членов семьи Одина.