Глава 8.

      Две недели на плывущем по беспокойным водам Девяти Миров корабле оказались той ещё задачей.       Астрид, не привыкшая к подобным вылазкам, даже из своей каюты не выходила под страхом смертной казни, на готове держа металлическую тару на случай, если её организм всё же не выдержит такого «круиза мечты». Тошнота не проходила, заставляла до боли в костяшках пальцев впиваться в медный край таза и жмуриться до жёлтых световых пятен перед глазами. Она даже крошки лишней старалась не класть в рот, будучи абсолютно неуверенной в том, сможет ли её желудок выдержать это в таких-то условиях. Благо, комфортабельность судна была на высоком уровне по асгардским меркам: каждому досталось отдельное, приватное место, хоть и изначально размер показался маленьким. Однако внешность обманчива, и в итоге оказалось, что самое любопытное было скрыто под водой, включая роскошную столовую для девяти пассажиров и просторную ванную комнату, где, заместо обычной ванны из шлифованного дерева, стояло якуцци из позолоченного металла.       Чего она предвидеть не могла, так это того, что каждый из их, как выразилась ранее Гевьон, разношёрстной кампании старался проведать девушку хотя бы раз в день, дабы удостовериться в хотя бы каком-никаком, но более менее благополучном состоянии.       Улль захаживал чаще остальных, принося Астрид приготовленную им же еду. Почти каждый раз это было что-то новое, но неизменным был один ингредиент — рыба. В таких условиях было невозможно охотиться на мясо, а причаливать к берегу всем показалось пустой тратой времени. Вот только белок потреблять в пищу нужно, чтобы набираться сил и не позволять мышцам ослабевать. Охотник, в силу своих возможностей, как мог, развлекал историями и легендами, что передавались из уст в уста от одного асгардца к другому. Рид улыбалась ему с теплотой во взгляде, как улыбаются старшему брату, который не хочет оставлять её один на один с одиночеством в маленькой каюте. Сама иноземка вещала о самых распространенных, но интересных открытиях и новшествах Земли, которые были недоступны в остальных Мирах. По тому, как удивленно на каждое изречение реагировал Улль, Астрид могла судить, что из всех знакомых ей богов, лишь Локи знал больше остальных о Мидгарде, не изъявляя желания услышать объяснения того или иного явления, слова.       Несколько раз заглядывал к ней и Хёнир почти на рассвете. Бог войны решил, словно бы для самого себя, что иноземке, не привыкнувшей к схваткам и оружию, стоит научиться, как держать в руке меч, а также чистить и полировать его для готовности к следующей битве. Ведь никогда не знаешь, в какой момент это может понадобиться. Он без особых усилиий для самого себя и титаническим трудом для Астрид помогал ей правильно распределить силу и вес, ставя в боевую стойку. Получалось откровенно плохо: бывало, то меч перевесит, и она завалится вперед, то слишком сильно замахнется и упадет на колени, расшибая их до красноты или синяков. «Надеюсь, тебе это не пригодится, Астрид», сказал он ей тогда своим тихим басистым голосом, который будто бы был пропитан усталостью от целого мира. Но что-то подсказывало Рид, что знания, дарованные Хёниром, ей всё же помогут, да и понадобятся уже очень скоро. В глубине души она, конечно, предавалась надежде, что интуиция ошибается, и эта напасть обойдет её стороной.       Гевьон заходила лишь вечером, чтобы принести настойку из пустырника, мяты и душницы для успокоения нервов и лучшего засыпания, и травяной настой, приготовленный из корня имбиря и зеленого чая от непроходящей из-за качки тошноты. Они почти не переговаривались, лишь иногда Астрид докладывала о своём состоянии более подробно. Но всё же она не могла оторвать взгляда от богини. Всегда невозмутимая, холодная, будто льды в Йотунхейме, Гевьон никогда не показывала слабости или своей эмоциональности, если таковая вообще имелась. Редко получалось поймать её взгляд на себе, задумчивый, серьезный, немного тоскливый. Но прочитать её думы по глазам не получалось. Словно было что-то в глубине светлой радужки, о чём богиня предпочитала молчать.       Пока не наступило время для беседы.       После привыкания к покачиванию на волнах, что были чуть резвее, чем ожидалось, Рид смогла себя переосилить. Ей хотелось этого — выйти, вдохнуть глоток свежего, морского воздуха. Хоть каюта и была сродни её комнате в хижине Улля, но тем не менее оставаться внутри спустя две недели взаперти по собственной воле казалось преступлением. Сидеть в четырёх стенах стало невыносимым. Особенно, когда причиной заточения своими же руками был почти животный страх. С самого детства глубины водной стихии вызывали панику. Хотя скорее скрываемое в них, нежели они сами. Каждый всплеск неспокойной глади заставлял крупно вздрогнуть, зябко поёжившись. Заставлял хотеть обнять себя руками в попытке защитить. Сердце подступало к горлу, ноги не слушались совсем, а тело будто ослабевало в одно мгновение. Вот только бежать было бы некуда, ведь вокруг одни только морские просторы, берега не видно даже на горизонте, а потому казалось, что кто-то, с чувством, резким движением молотка по шапке гвоздя прибил ступни к земле, лишая возможности уйти. В такие моменты появлялось ясное ощущение, что голосовых связок с рождения не существовало, и даже попытка издать хоть какой звук оборачивалась провалом. Такой величины она испытывала страх при виде самой могущественной стихии всех Девяти Миров.       Астрид сумела отвести взгляд от маленького окошка каюты только тогда, когда услышала тихий скрип двери, оповещающий о незванной гостье.       — Гевьон? — искреннее удивление тенью скользнуло по её лицу. — Что привело тебя ко мне в столь поздний час?       Богиня плодородия выглядела безразличной ко всему, почти безучастной, но с некой теплотой и даже усталостью во взгляде. Будто собиралась сейчас сказать то, что говорила не единожды.       — Астрид, — она кивнула приветственно, не забывая о манерах. — У меня есть к тебе разговор. И, думаю, тебе будет полезно узнать то, что скрыто от тебя.       — Скрыто от меня? — на этот раз во взгляде Рид мелькнуло замешательство. — О чём ты?       — В отличии от мужчин, которые не понимают многого о женщинах… — она будто заходила издалека, что заставило Астрид поправить на себе льняное платье и присесть на край кровати, в то время как Гевьон всё еще стояла чуть поодаль от закрытой двери, держа скреплённые в замок пальцы рук на уровне живота. — Я могу увидеть твои жесты. Взгляды. И даже незначительное изменение в отношении кого-то.       Астрид неосознанно нахмурилась, когда поняла, к чему именно ведёт богиня перед ней. Губы сами собой сжались в тонкую линию.       — И я могу лишь дать совет, но настаиваю, чтобы ты к нему прислушалась, — вторую часть предложения она произнесла с нажимом, холод её взора заставил покрыться мурашками, как если бы сейчас в каюту дул сильный морозный ветер. — Поэтому подумай о том, что я сейчас скажу. Ведь Он… — Гевьон словно специально сделала паузу, опустив подбородок и теперь глядя на иноземку исподлобья. — …не лучшая компания для тебя. Даже не удовлетворительная. И я лишь предупреждаю тебя, чтобы в будущем ты не обманула саму себя. А раньше этого будущего Он обманет тебя.       Астрид опустила взгляд на деревянный, почти отшлифованный пол. Ее пальцы были сжаты в кулак до побелевших костяшек. Свободный край ногтей впивался в ладонь, отрезвляя. Её глаза вдруг наполнились несвойственной ей злобой, когда она вскинула голову и посмотрела прямо на не ожидавшую такой реакции на свои слова Гевьон.       — Ты закончила? — её голос сейчас мало чем отличался от холодящей стали меча. — А теперь позволь мне самой принимать решения в своей жизни, не опираясь на мнение так или иначе чужого для меня человека.       — Ты не осознаёшь, кого пытаешься защитить своими речами в данную минуту? — Гевьон позволила себе нахумриться, показывая свои эмоции, ранее спрятанные за девятью печатями в её душе. Она подошла ближе, словно это помогло бы воздействовать сильнее прежнего. — Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Ты ведь сама себе кандалы надеваешь, а ключ собственноручно Ему вверяешь. Тому, кому ничто нельзя доверить.       — Может, и так. Но то будет моей ошибкой, моей ответственностью.       — Эта ошибка может стоить жизни, — с ледяной серьёзностью отчеканила богиня, а затем незамедлительно добавила. — И не только тебе.       Более не проронив ни слова, Рид поднялась с места и обогнула изящным движением Гевьон. Последняя выглядела так, словно разговор с дитя обернулся совсем не так, как предполагалось в самом начале, но всё-таки решила ничего не говорить вслед почти сбегающей иноземке, которая сейчас сжимала по бокам развевающуюся от быстрой ходьбы ткань платья.       Ступени остались позади, благородно пропуская Астрид на палубу. Единственным источником света была склянка, стоявшая на одной из бочек, наполненная светлячками. Те бились о стекло, словно не осознавая препятствия. Единственным их желанием было вылететь на свободу, не имея преград. Рид отчего-то чувствовала себя одним из этих светлячков. Или, возможно, мотыльком, летящим к свету. К свече. К огню. Она будто порхает вокруг пламени, не зная, насколько близко может подлететь, чтобы не подпалить свои крылья. И пламя такое в её жизни занимал Он. Заискивающий. Имеющий туз в рукаве. Опасный. Скрытный. Играющий роль шута, за которой скрывается гораздо больше. Насколько Гевьон права? Как сильно могла бы ошибаться? А могла ли вообще? Ответов на эти вопросы, что роем бабочек порхали внутри, выворачивая органы наружу, она никак не могла найти. И книги с инструкцией по прибытии в Асгард ей не выдали. Поэтому, думалось ей, придётся пробовать на практике, без теории. Учиться на ошибках и попробовать не оступиться. Ведь, танцуя на краю пропасти, нельзя забывать, что в любой момент можно не удержать равновесия.       Солоноватый, морской воздух ударил в нос, одаривая желанием потереть его кончик. Астрид поморщилась несколько раз подряд, чтобы избавиться от этого ощущения. Скорость, с которой плыл корабль, помогла прядям вьющихся волос станцевать друг с другом под аккомпонемент прохладного ветра. Подол платья порывами то прилипал к ногам, обтягивая, то взлетал подобно перу. Всё это заставляло её ощутить холод тьмы и хотеть вернуться обратно, в теплую каюту. Поэтому после минуты нахождения снаружи она осознала, почему пустовало место на меховой шкуре, лежащей в окружении мешков с припасами, у бортов. Но это её не остановило от того, чтобы стать первой, кто там уместится. Ночная мгла манила подойти ближе к краю, заглянуть в пучину волн, бьющихся о форштевень судна. Однако страх, всё ещё не дающий отпустить себя, позволил лишь поднять глаза к небу, усыпанному миллионами звезд. И пусть небо было безоблачным, Астрид не могла разглядеть ни одно знакомое ей созвездие, а после одернула себя, вспомнив в очередной раз, где именно находится.       Мысли, одна за другой, проносились в голове с бешеной скоростью. Было ощущение, что ночь была её подругой, заменяющей жилетку для слез, сплетницу, личный дневник. Была единственным временем, когда можно было действительно подумать о том, что будет дальше. Что делать дальше. Ведь Астрид не была богиней, не была валькирией или любым другим мифическим, в представлении всех землян, существом. Она была всего лишь человеком, смертной чужеземкой в неизведанных ранее краях. Она даже не имела понятия, почему оказалась в Асгарде, и уже подсознательно понимала, что легко и просто выйти сухой из воды не получится. Если вообще получится. Странное чувство, что она останется там надолго, если не навсегда, и не думало её покидать. И Рид не уверена, как реагирует на него. Словно искомый ею дом наконец нашелся. Но в то же время под ребра било острое ощущение, что ей здесь не место. Этот внутренний конфликт с самой собой, это противоречие заставляли сомневаться в каждом шаге, сдавливали грудную клетку и заменяли истинные желания на то, что, по мнению «старой её», было бы правильно.       Вот только, наверное, настала пора перестать разделять мир на чёрное и белое, ибо в арсенале миротворца были и серые краски.       На плечи опустился бордовый шерстяной плед, края которого вырванная из собственных мыслей Астрид подхватила пальцами, натягивая его поплотнее. Стало тепло. Она вскинула голову, наблюдая за опускающимся на шкуру рядом мужчиной.       — Кажется, наши ночные встречи можно считать традицией? — его голос лился, словно патока. Локи сверкнул золотом своих глаз в сторону Астрид.       — Кажется… — тихо вторила ему она, вновь переведя взор вперёд себя, на звёзды.       — Кажешься загруженной чем-то. Я прав? — трикстер вскинул бровь, согнув одну ногу в колене, а вторую заведя под неё.       — И да, и нет, — неопределённо откликнулась та, передёрнув плечами.       — У нас ночь односложных ответов? Ну же, искорка, почему твой лунный лик омрачён тяготными думами? — он склонился к ней чуть ближе, всё ещё не пересекая будто начерченную между ними границу.       — Это настолько заметно? — Астрид позволила себе кинуть мимолётный взгляд в его сторону.       — Не представляешь, насколько, — Локи отвечал так легко, словно не он стремился выведать причину её задумчивости.       — И что же меня выдало? — почти усталый вздох сорвался с губ, как бы подтверждая поражение.       — Как минимум, то, что раньше ты всегда одаривала меня улыбкой. Иногда снисходительной, от чего я не в восторге, конечно, но ты улыбалась. — она не смогла не испустить короткий смешок, услышав эти слова. — И смотрела на меня. Сейчас же… — Локи сделал небольшую паузу, скользнув взглядом в том же направлении, в котором та наблюдала за мерцающей мглой. — …смотришь на небо, словно звёзд никогда не лицезрела.       — Ну, такого бесчётного количества — никогда, — всё же попыталась отойти от основ беседы.       — Ты избегаешь главной темы. Что стряслось? — попытка обернулась провалом, когда тёплые пальцы рыжевласого трикстера с нежностью коснулись её предплечья всего на мгновение, будто привлекая к себе внимание.       — Не совсем приятный разговор, — нехотя выдавила она из себя. — С Гевьон…       — Вот, где волчонок зарылся… — словно бы со знанием дела протянул тот. — И что же она тебе сказала?       — Много чего, — витиевато ответила Рид.       — Не договариваешь, искорка, — не вопрос, а утверждение.       — Не договариваю, — не стала отрицать та.       — Так или иначе, Гевьон бывает резка. И самонадеянна, и даже груба, — он неопределённо качнул головой. — Но никогда из плохих побуждений. Она обычно дает советы, когда чувствует, что они нужны другому.       — Вот и мне она дала совет, — еле слышно пробормотала Астрид словно самой себе.       — Даже если я спрошу тебя о нем, ты либо солжёшь, либо не скажешь, что для меня почти равносильно, ведь ложь я распознаю вмиг, — тем не менее он не спрашивал. Не давил. Словно давал выбор. Или его иллюзию. Было неважно в тот момент.       — Выбираю просто не отвечать, — Астрид пожала плечами. — Тем более, что следовать её совету я не собираюсь.       — Тебе даёт совет богиня, а ты ослушаешься? — в его голосе сквозило насмешливое удивление. — Почему?       — Потому что я практик. Я предпочитаю убедиться на личном опыте, чем следовать чужому.       — Звучит азартно, — привычные лукавые искры в его голосе. — Мне нравится.       — Ещё бы, — Рид не смогла не усмехнуться.       — И это вся причина твоего поникшего настроя? — он приподнял брови, не оставляя попыток скрыть хоть что-то.       — Хочешь попробовать прочитать меня? — прищурившись, та заглянула в его глаза.       — Мне не нужно пробовать, искорка, — Локи понизил голос и склонился над девушкой. — Я знаю, что разгадаю тебя. Я уже это делаю.       — Кажется, бывает самонадеянна не только Гевьон, — несдержанный смешок сорвался с губ.       — Самонадеянность Гевьон беспочвенна. Я же… отличен от неё.       — Разве? — она деланно-наигранно вскинула брови. — Может, в таком случае, ты окажешь мне честь подать пример?       — Заданный тон вопроса уже польщает мне, — Локи выглядел уж очень довольным. Будто у него появился погреб с бесконечным запасом лучшего асгардского эля. — Пример чего?       — Открытия истины, — прозвучало слишком резко.       — Спрашиваешь об истине у Бога Коварства? — насмешливо вопросил он.       — Я спрашиваю об истине у Локи Лаувейсона, — она вернула ему его же слова. — Что ты скрываешь под маской шута?       — Считаешь возможным залезть туда, куда ещё не ступала ни нога бога, ни человека? — в его тоне ясно прослеживалась скрытая угроза.       — Вопрос времени, — будто бы легко ответила та, но внутри неё бабочкой порхала тревога.       — Кто из нас ещё самонадеян, искорка, — сейчас это прозвище её почти пугало. Точнее, то, с каким нажимом оно было произнесено.       — Звучит, как вызов, — заискивающе произнесла Рид.       — Не ввязывайся в игру, которую заведомо проиграешь, — хрипотца в его голосе и то, как сверкнули его глаза в полутьме, когда он наклонился к ее лицу, обдавая её кожу жаром, вызвали предательские мурашки по всему телу.       — Ты тоже, Локи.       Их носы почти соприкасались. То, что искрилось между ними, ни один не мог объяснить. Сердце девушки будто замедлило свой темп, поддаваясь задержанному дыханию. Его взгляд буквально на мгновение скользнул по её невольно приоткрытым губам, меж которых прозвучал оглушительный в этой тишине рваный выдох. Это мгновение показалось вечностью. Чего она так безудержно желала, но чему так рьяно противилась? А что бы хотел сделать Он, когда им, в эту укрывающую их обоих темной вуалью ночь, не могло ничто помешать? В радужке его глаз медлительно растекалось жидкое золото. В её же — затерялись звезды, растворившись во тьме. Это казалось невозможным: взять и отстраниться хотя бы на миллиметр. Им обоим нравилось это ощущение ходьбы по концу острого лезвия кинжала. Приближаться так близко к запретному, однако всё ещё не пересекая границы, являлось пыткой. И, вероятно, они оба были мазохистами, даже не пытаясь остановиться.       «Всего один поцелуй…» — промелькнуло в мыслях смертной девушки, когда она сама опустила взгляд на его губы, вокруг которых она ранее не замечала веснушек. Или это были не они?       «Это ничего не будет значить,» — был уверен бог, когда вновь встретился с глазами чужеземки. Черными, как ночь. Как яма из сказки Кэрролла, в которую он падал безвольной куклой, не зная причин, но всё ещё стараясь зацепиться хоть за что-то, дабы не позволить себе такой роскоши, как утонуть в ком-то.       И если ночь была готова предоставить укрытие для двух заблудших душ, то водная стихия была с ней не согласна.       Особенно сильная волна ударила о нос корабля. Брызги разлетелись над палубой, как только вода достигла своего пика. Холод мглы стал ощущаться иначе, когда капли впитались в тонкое платье, иглами пронзая тело. Дыхание Астрид стало глубже. Она зажмурилась, в секунду осознав, что даже на таком корабле её безопасность была мнимой. Собственные руки, что с готовностью держали её тело в сидячем положении, стали ватными. Это заставило её потерять такое ценное равновесие. Рид была уверена, что сейчас спина и затылок встретятся с красным деревом палубы, пусть и застеленном шкурой. Вот только крепко ухватившие её мужские руки не позволили этому случиться. Она оказалась прижата к Его телу, пальцами свободной руки неосознанно вцепившись в меховой ворот накидки.       — Ты… Страшишься волн? — для тех, кто не знал Локи, его голос мог прозвучать рассеянно. Однако то было отнюдь не так. Тем не менее, ответ ему, на самом-то деле, не требовался, ведь дрожащее, — то ли от холода, то ли от страха, — тело в кольце его рук лишь подтверждало его догадку. Но Астрид зачем-то кивнула, всё ещё не открывая глаз. Рыжевласый трикстер поджал губы, сведя брови к переносице и подавляя усмешку.       Тепло чужого тела усмиряло беснующееся сердце. Витающий в воздухе аромат пряностей давал ощущение приземленности. Пятки ног сами собой уперлись в деревянные доски для убеждения, что Рид всё ещё находилась на тверди земной.       — Ikke vær redd for vannet, jenta mi. Vær redd for tilknytningene dine, — обманчиво-нежный шёпот раздался над ухом Астрид. Она осмелилась поднять голову и посмотреть на трикстера, не сдерживающего едва заметную усмешку при виде её непонимающего взгляда. — Не бери в свою светлую головушку, искорка. Лучше, на вот, сделай глоток. Проверенный метод успокоения тревожных струн души.       Он вскинул руку с преисущим божеству изяществом, и из золотистых искр в ладони материализовался медный рог. Внутри него едва колыхалась жидкость цвета пшеничных колосьев. Астрид повела носом. Слышались лишь отголоски терпкой корицы. Она обхватила пальцами кованный наконечник сосуда и поднесла к губам, без раздумий делая несколько больших глотков. А после с непривычки закашлялась, вытирая стекающую по подбородку каплю тыльной стороной ладони.       — Я советовал тебе всего один глоток. Куда ж ты так торопилась? — с нарочито деланным недовольством в голосе Локи забрал у неё из рук рог и отложил его в сторону. Там оставалось лишь несколько капель на дне, что медлительно стекали по медной стенке, впитываясь в дерево.       — Ты дал мне выпивку? — хриплым от крепкости напитка голосом вопросила Рид.       — Я почти оскорблён, — Локи вскинул брови и прищурился. — Не какую-то там выпивку, а один из лучших сортов асгардского эля. Это тебе не мидгардское пойло. — последнее предложение он выплюнул на грани брезгливости.       — То есть, ты дал мне то, что усыпит меня по щелчку твоих веснушчатых пальцев? — Астрид медленно моргнула, подняв на него слегка помутневший взор.       — Если бы ты разок глотнула, это бы тебя утихомирило. А в случае выпитом тобою целого рога ты очень скоро окунёшься в крепкий и долгий сон, — искры веселья в его тоне вызывали желание хорошенько приложить трикстера, но для этого почти обмякшее тело не годилось вовсе. — И дабы унять твои беспокойства, руки буду держать при себе, — а после, на секунду задумавшись, с насмешкой добавил: — А если хорошо попросишь, так ещё и в кроватку уложу.       — Обойдусь… — буркнула та, прикрывая глаза.       Голова Астрид умостилась на плече бога. Девушка лишь невесомо касалась ладонью его торса, находя в этом поддержку для своего постепенно засыпающего тела. Локи же не отказал себе в удовольствии поместить руку на ее талию, пальцами перебирая складки льняной ткани платья. Он уложил подбородок на тёмную макушку, устремляя свой взгляд вникуда. Впервые за столько времени он не чувствовал бремени собственных мыслей. Однако бог за всю свою долгую жизнь выявил одно простое правило: всё хорошее вынуждено исчезать, и причем, если уж действительно по-честному, очень быстро.       — Я всё думала… — подала сонный голос Рид. — А ты ведь так и не пришёл проведать меня за все эти дни…       Вот и оно. То самое убегающее, как песок сквозь пальцы, спокойствие. Локи, казалось, даже перестал дышать на мгновение. Но послышалось облегчающее душу едва слышное сопение девушки, вытянувшейся вдоль его тела.       Думы об этом странном притяжении к простой смертной девушке и впрямь не давали Богу Коварства заснуть вот уже которые сутки. Тихими, скрывающими любые движения ночами он не мог отказать себе в том, чтобы проверить Её сон. Удостовериться, что происходящее не являлось лживым миражом в иссохшей пустыне. Он невольно хмурился, несильно кусал щеку изнутри, поджимал искусанные губы, почесывал тремя пальцами короткую бороду. Пытался хоть как-то связать свои ощущения с тем, что сотворил ранее. Но ни единая мысль не желала складываться в разумную цепочку, а потому казалось легче было молчать, держаться подальше, пока есть возможность, дабы выиграть немного времени для самого себя.       Только проблема в том, что эта самая возможность стиралась под напором того, контроль чего Богу Огня неподвластен.