Глава 13 : «Где моё собрание? Что, чёрт возьми, эти двое делают на дереве!»

После того небольшого инцидента в коридоре мне, наверное, следовало бы немного поволноваться и рассказать обо всём друзьям. Но я совсем не хотела, и, к несчастью для моих друзей, я ещё и их командир. Поэтому, когда я нагло солгала, сказав, что у меня назначена срочная встреча с информатором, они сначала остановили меня, но в итоге отпустили. Вот так я и оказалась на улице, наблюдая за фигурой в плаще, спотыкающейся, словно новорожденный оленёнок. Это явно Вайолет — в нашем квадранте нету никого такого маленького роста, — но я горжусь ею за то, что она хотя бы попыталась скрыть свою личность. Теперь, когда я об этом думаю, Лилиан упомянула, что Вайолет тайком выбиралась из казарм каждую ночь с самого дня оценки — как я позже узнала, это закончилось вывихом руки. Больно. Я не ставила это в приоритет, потому что, честно говоря, это же Вайолет, у нее больше шансов погибнуть самой, чем убить кого-то другого. Но теперь, когда появилась эта замечательная возможность получить реальную информацию, вместо того чтобы тратить сегодняшнюю ночь впустую, я решила подойти к ней вплотную. Я буквально в двух шагах позади неё, а она меня ещё не заметила. Боже мой, как эта девчонка до сих пор жива? "Что ты делаешь а ... Она резко оборачивается с поднятым кинжалом — ну вот, значит, она не совсем безнадежна — я все равно легко хватаю ее за запястье, прежде чем кинжал приблизится ко мне. «Ава, ты меня до смерти напугала», — говорит она, широко раскрыв глаза. «Слава богам, это я, потому что если бы я была кем-то другим, ты бы уже давно была мертва, Вайолет», — и я говорю это совершенно серьёзно. Потому что, серьёзно, как её до сих пор не убил ни один убийца? «В общем, я отвлеклась, куда мы идём?» Она явно открыла рот, чтобы защититься, но мой резкий взгляд прервал её. Она выглядит слегка пристыженной, и это чертовски приятно. Слишком много людей в последнее время забыли, насколько я страшная. «Никуда», — наконец отвечает она. Боже, какая же она ужасная лгунья. Может быть, печать Даина — это на самом деле дар богов, потому что с такими навыками лжи мы бы умерли в тот же день, когда я рассказала ей о революции. «Ах да, потому что люди часто нарушают комендантский час, чтобы никуда не идти», — язвительно замечаю я, прежде чем продолжить чуть более серьезно: «Но ладно, не говори мне, я разберусь, когда мы дойдем». «Что?! Ты не пойдешь со мной!» Я закатываю глаза, серьёзно, кем она себя возомнила, чтобы командовать мной? Мы дружим с детства, она и подумать не могла, что это сработает. «Вайолет, я могла бы так легко тебя убить, я иду, чтобы ты не погибла. На какой бы секретной миссии ты ни была? Не волнуйся, я никому не скажу». Ну, кроме Маркуса и Лилиан, но они, по сути, мое продолжение, так что они не в счет. И даже если бы в счет, я бы ей не сказала, что собираюсь им рассказать. Она фыркает, но тут же оборачивается и продолжает идти. Видимо, это значит, что она достаточно умна, чтобы понимать, что в этой схватке она проиграет. Я молча иду за ней следом. В конце концов мы добираемся до высокого дерева, по которому вьется что-то похожее на плющ. Я знаю, что это не плющ, но точно назвать его не могу. Я знаю, что ягоды вызовут нежелательные побочные эффекты, если я их съем, но если мне нужна дополнительная информация, мне придется спросить Лилиан. Она — мастер по ядам. Однако я думаю, что знаю, почему Вайолет совершила эту ночную поездку. Она собирается отравить своих противников. В краткосрочной перспективе это разумно, но в долгосрочной перспективе это ей аукнется. Но это не моя проблема. Вайолет — хрупкая девочка, которая может постоять за себя. Я исправлюсь. Вайолет — невысокая девушка, которая умеет постоять за себя. Она снимает повязку с руки — я чувствую, как моя мать, целительница, морщится от ужаса загробной жизни — и начинает взбираться на дерево. Я драматично вздыхаю, но молча иду за ней. Она бросает на меня взгляд, говорящий: «Тебе следовало остаться там, внизу», но в ответ она видит взгляд который говорил : «Ты мне, блядь, не начальница, сука». Я не забираюсь так высоко на дерево, как Вайолет, потому что ядовитые ягоды нужны не мне. Я пользуюсь этим моментом, чтобы оглядеться на поляне под деревом, и понимаю, что в некоторых местах трава вытоптана. Прежде чем я успел шепнуть Вайолет, что нам, возможно, конец, она уже начала спускаться, и я уже заметила движущиеся фигуры внизу. К чёрту всю мою жизнь. Одна ночь. Всего лишь одна ночь обычной жизни. Это всё, чего я, блять, хочу. Похоже, Вайолет тоже их заметила, потому что она всё ещё выше меня. Фигуры одеты в черные плащи, что невежливо — никто не предупредил меня о дресс-коде. Они — по глупости — опускают капюшоны, открывая взору Ксейдена Риорсона и Имоджен Кардуло. В общем, это "клуб ненавидящих Вайолет Сореннгейл". Отлично. Просто офигенно. Я, вероятно, смогла бы — и определённо — отбилась бы от них обоих, если бы была одна, тем более что у меня есть преимущество внезапности, но я не могу гарантировать, что Вайолет не совершит какую-нибудь глупость и не погибнет. Так что придётся неуклюже зависать на дереве. Как раз когда я благодарила Вселенную за то, что Боди хотя бы нет рядом, боги решили показать, что я на самом деле их самый нелюбимый человек, и появилось около двадцати фигур. Вайолет — да благословит её Бог — выглядит так, будто у неё вот-вот случится сердечный приступ. А я, правда, слишком занята проклинанием богов, чтобы обращать на это внимание. Это явно встреча отмеченных. Эти чёртовы идиоты не смогли бы сделать это разумно. Ну, например, пусть двое первокурсников встретятся со второкурсником или третьекурсником в их ЛИЧНОЙ комнате! Где их никто не сможет ЗАСТАТЬ! Но нет-нет-нет, давайте проведём это после комендантского часа, блядь, в поле. Ура, экскурсия по теме измены! «Мы уже потеряли Сазерленда и Луперко», — говорит Гаррик, нарушая молчание. Тон его голоса сжимает мне сердце. Я думаю об Эллиоте Блэкуотере, который перешёл парапет только из-за меня. Который погиб из-за меня. Внезапно я начинаю больше сочувствовать Ксейдену. По крайней мере, не все мои люди вынуждены находиться в этой смертельной ловушке, которой является этот квадрант. «Нравится вам это или нет, но нам придётся держаться вместе, если вы хотите дожить до выпускного», — говорит Имоджен, и я с ней согласна. «Меченные» должны поддерживать друг друга, потому что никто другой их не поддержит. Не здесь. «А если они узнают, что мы встречаемся?» — спрашивает первокурсница со смуглой кожей, оглядывая всех вокруг. Я смутно узнаю её как ту, которую Маркус так сильно толкнул плечом, что она упала. Жестко, но необходимо для нашего выступления. «Мы делаем это уже два года, и они так и не узнали», — отвечает Ксаден, скрестив руки и откинувшись назад, прислонившись к ветке под моей правой рукой. Да, он точно знает, что мы здесь. Но есть и хорошие новости: мистер Тень нас ещё не убил. «Они этого не сделают, если кто-нибудь из вас не расскажет. А если расскажете, я узнаю». Угроза явно слышна в его тоне. «Как сказал Гаррик, мы уже потеряли двух первокурсников из-за их собственной халатности. Нас всего сорок один в Квадранте Всадников, и мы не хотим потерять никого из вас, но потеряем, если вы сами себе не поможете. Шансы всегда против нас, и поверьте мне, каждый наваррианец в квадранте будет искать повод назвать вас предателем или заставить вас провалиться». Ебать. Он говорит голосом, похожим на мой. Это ужасно. Возможно, я никогда не оправлюсь. Но и какой же он наглый ублюдок. Он разглагольствует так, будто не знает наверняка, что дочери двух самых влиятельных генералов не висят прямо над ним. «Сколько из вас получают по заднице в рукопашной схватке?» — спрашивает Ксейден. Четыре руки взметнулись в воздух, ни одна из них не принадлежала Лиаму Майри. Я до сих пор чувствую себя полной идиоткой за то, как мы с ним обошлись в первый день. Я понимаю, что это было необходимо, но он был одним из немногих, кого считали опасными, и кто, похоже, не хотел убивать нас при первой же возможности. Гаррик вздыхает. «Я их научу». Он говорит как мать-одиночка. Примерно как Лилиан, когда мы с Маркусом делаем что-нибудь глупое. Ксейден качает головой. "Ты наш лучший боец..." «Ты наш лучший боец». Боди. Блять. Дюрран. Логически я знала, что он будет здесь, но, чёрт возьми, этот парень вообще когда-нибудь бывает в общежитии? Почему он, блин, везде? Мне приходится бороться с мыслями, чтобы не думать о его страдальческом лице в коридоре. Когда я едва могла дышать. Этот взгляд, полный чертовой жалости. Словно я была хрупкой. Словно я слабая. Всё! Я больше не буду на него смотреть до конца ночи! «Возможно, самый грязный боец», — язвительно замечает Имоджен. Почти все смеются, и даже первокурсники улыбаются. «Чёрт возьми, это гораздо точнее», — добавляет Гаррик. В целом, все согласны, в том числе и Лиам Майри. Я тоже не могу не согласиться. Если бы меня не тренировал мой отец, Ксейден определенно победил бы меня в бою, судя по тому, что я видела на спаррингах. Даже сейчас это был бы интересный поединок. Он, как и мой отец, сражается так, будто знает, что ты собираешься сделать дальше. «Гаррик — наш лучший боец, но Имоджен ничуть не уступает ему, и она намного терпеливее», — замечает Ксаден. Мне приходится сдерживать фырканье, потому что, судя по тому, что я видела и слышала, Имоджен совсем не терпелива. «Так что разделитесь на две группы для тренировок. Группа из трёх человек не привлечёт нежелательного внимания. Что ещё доставляет вам проблемы?» «Я не могу этого сделать», — говорит долговязый первокурсник, разминая плечи и поднося тонкие пальцы к лицу. Я закатываю глаза, прежде чем напомнить себе, что не стоит судить слишком строго. В конце концов, их все-таки загнали в этот квадрант. "Что ты имеешь в виду?" — спрашивает Ксейден, и в его голосе появляется резкость. Ой, подождите, забудьте! Ксейден судит, так что и я могу. «Я не могу этого вынести!» — низкорослый качает головой. «Смерть. Драки. Всё что угодно!» — с каждым высказыванием его голос повышается. «В день аттестации прямо у меня на глазах сломали шею одному парню! Я хочу домой! Вы можете мне помочь?» Все головы повернулись в сторону Ксейдена. Но я знаю, каким будет его ответ, ещё до того, как он его произнесёт. Я тоже так думаю. Этому парню конец. «Нет». Ксейден пожимает плечами. «У тебя ничего не получится. Лучше смирись с этим сейчас и не отнимать у меня больше времени». Хм, это было лучше, чем я ожидала. Когда я бросаю взгляд на Вайолет, она выглядит возмущенной. Это наглядно демонстрирует, насколько по-разному нас воспитывали. Парень пониже выглядит потрясенным, и мне очень жаль Ксейдена. Парню конец, и как бы Ксейден ни старался, он будет винить себя в смерти этого парня. Я знаю это, потому что сама бы так поступила на его месте. "Это было немного грубо, кузен", - говорит парень, на которого я пытаюсь не смотреть. «Что ты хочешь, чтобы я сказал, Боди?» — Ксейден склонил голову набок, его голос был спокойным и ровным. — «Я не могу спасти всех, особенно того, кто не желает бороться за свою жизнь». "Черт возьми, Ксейден." Гаррик потирает переносицу. "Вот это да, отлично подбодрил." Есть причина, почему мы с Лилиан и Маркусом не утруждаемся подбадривающими беседами перед боями — они чертовски бессмысленны. Если вам она отчаянно нужна, значит, вы уже мертвы. Приятно было познакомиться. Передайте привет Малеку от меня. «Если им нужна, блин, ободряющая речь, то мы оба знаем, что они не улетят из квадранта в день выпускного. Давайте будем реалистами. Я могу держать их за руки и давать им кучу пустых обещаний о том, что все пройдут, если это поможет им уснуть, но, по моему опыту, правда гораздо ценнее». Он поворачивает голову, и я могу только предположить, что он смотрит на паникующего первокурсника. «На войне люди умирают. И это не славно, как поют барды. Это сломанные шеи и падения с высоты двухсот футов. Нет ничего романтичного в выжженной земле или запахе серы. Это», — он указывает в сторону цитадели, — «не какая-то басня, где все выживают. Это суровая, холодная, безразличная реальность. Не все здесь доберутся до дома… до того, что осталось от наших домов. И не заблуждайтесь, мы находимся в состоянии войны каждый раз, когда ступаем на землю квадранта». Он слегка наклоняется вперед. «Так что, если ты не возьмёшь себя в руки и не начнёшь бороться за жизнь, то нет. У тебя ничего не получится». Только сверчки осмеливаются нарушать тишину. Если бы я не пыталась притвориться, что не знаю, что он знает о моем присутствии, я бы ему поаплодировала. Возможно, он плохо умеет хранить секреты, но он хороший лидер. Знает, когда дело безнадежно. «А теперь пусть кто-нибудь даст мне задачу, которую я действительно смогу решить», — приказывает Ксейден. «Боевой инструктаж», — тихо говорит первокурсница. «Дело не в том, что я не успеваю за всем, но информация…» Она пожимает плечами. Да, это справедливо. Даже Маркус и Лилиан до сих пор испытывают с этим трудности, хотя у них за плечами годы практики. Мой главный совет — держите рот на замке. Если ничего не скажешь, проговориться не получится. А если всё-таки нужно ответить? Скажите хотя бы минимум. Лучше, чтобы люди считали тебя глупым, чем быть мёртвым. Не то чтобы я следовал этому совету. Но я брала частные уроки у Деверы ещё до того, как узнала правду. Если бы я точно не знала, сколько сказать, я бы была мертва. «Это сложный вопрос», — отвечает Имоджен, поворачиваясь к Ксейдену. — «Она выглядит мягче, чем я раньше замечала. Подозреваю, что это ближе к её истинной сущности. Что она чувствует себя в большей безопасности рядом с другими меченными». «Ты усваиваешь то, чему тебя учат», — говорит Ксейден первокурснику, и в его голосе слышится резкость. «Сохраняй то, что знаешь, но повторяй всё, что тебе скажут». В общем, я сказала примерно то же самое Маркусу и Лилиан. — Есть ещё кто-нибудь? — спрашивает Ксейден. — Лучше спросите сейчас. У нас нет целой ночи. «Когда же мы наконец-то убьём Вайолет Сореннгейл и Аву Мельгрен?» — спрашивает девушка в задней части зала. Ага, ну ладно, сука. Хотела бы я посмотреть, как ты это сделаешь. Чертова лицемерная мудачка. Одобрительный ропот в группе вызывает у меня приступ гнева. Я, блядь, спасла их маленький бунт, и вот какую благодарность получаю. Ебаные суки. «Да, Ксейден», — сладко говорит Имоджен, поднимая на него свои бледно-зеленые глаза. — «Когда же мы наконец отомстим?» Сука! Я же буквально два дня назад спасла тебе жизнь! Отвали от меня! Он поворачивается ровно настолько, чтобы я могла разглядеть его профиль и шрам, пересекающий его лицо, и прищуривается, глядя на Имоджен. «Я же тебе уже говорил, младшая Сореннгейл моя, и я разберусь с ней, когда придёт время. А Ава Мельгрен — это развивающаяся ситуация, в которую я не хочу, чтобы кто-либо из вас был вовлечён». Ха. Получи, сука. Ксейден сказал: "Нет, никаких жалких ножевых ранений". «Разве ты уже не усвоила этот урок, Имоджен?» — упрекает тот, чье имя не будет названо, находясь в середине круга. «Насколько я понимаю, Аэтос заставил тебя мыть посуду после ужина целый месяц за то, что ты использовала свои силы на матах». Я этого на самом деле не знала. Это чертовски смешно. Только Даин мог бы сказать: «Значит, ты пыталась убить моего лучшего друга и мою давнюю любовь? Сделай что-нибудь по дому. Это было не очень хорошо». Имоджен резко поворачивает голову в его сторону. «Ее мать виновата в убийстве моей матери и сестры. Мне следовало сделать больше, чем просто сломать ей плечо. А Мельгрен был еще хуже. Не могу дождаться, когда доберусь до его дочери». Я почти на 99% уверена, что она была в той группе, которую я спасла в коридоре, так что какого хрена вообще происходит? Девушка, ты ненавидишь моего отца? Попробуй его убить. Если тебе это удастся, я женюсь на тебе. Но не вымещай свою ненависть на мне. «За пленение почти всех наших родителей ответственны их родители, — возражает Гаррик, скрестив руки на широкой груди. — А не их дочери. Наказывать детей за грехи их родителей — это наваррский обычай, а не тиррский». Спасибо! Наконец-то кто-то с хоть одной мозговой клеткой! Гаррик — мой новый любимчик. А вы, неблагодарные ублюдки, можете идти куда подальше. «Нас призывают в армию из-за того, что наши родители сделали много лет назад, и запихивают в этот смертный приговор — Басгиат…» — начинает Имоджен. Сука, я тоже здесь! «На случай, если вы не заметили, им обоим грозит один и тот же смертный приговор — Басгиат», — парирует Гаррик. «Похоже, их уже постигла одна и та же участь». Спасибо! Серьёзно, кто-нибудь, повысьте этому человеку зарплату. Он буквально единственный, у кого, сука, функциональный мозг. «Не забывай, что братом Вайолет был Бреннан Соренгейл, а матерью Авы — Одетт Мельгрен», — добавляет Ксейден. «У них столько же причин ненавидеть нас, сколько и мы их». Он многозначительно смотрит на Имоджен и первокурсницу, задавшую этот вопрос. «И я больше не буду тебе повторять. Вайолет — моя, и я должен с ней разобраться, а Аву пока оставлю в покое. Кто-нибудь хочет поспорить?» Царит тишина. Знаковый. Он мастерски владеет тоном, призывающим не ослушиваться. Как коллега-руководитель, я знаю, как это сложно. «Хорошо. Тогда возвращайтесь в постель и уходите группами по трое». Он кивнул головой, и они медленно разошлись, уходя группами по трое, как он и приказал. Ксейден и — тот парень, о котором я совершенно не думаю — уходят последними. Но на самом деле они никуда не уходят. Они возвращаются назад, потому что, как я и думала ранее, Ксейден точно знает, что мы здесь. Я некоторое время ждала в тишине. Мы с Вайолет просто неловко смотрели друг на друга. И ладно, может, мне стоило сказать ей, что Ксейден всё ещё там, внизу? Да. Живу ли я ради драмы? Тоже да. Да пошло всё к черту. Она начинает спускаться, но я остаюсь на месте, желая посмотреть, чем это закончится. Я уверена, что Риорсон её не убьёт. Или, по крайней мере, на 99% уверена.