Глава 11 Орбитальный Гамбит и Тени в Свете

Примечание не автора: эта часть мне особо зашла. Может глава и маленькая но мне она по душе. Да и вообще не люблю большие главы. Глава 11: Орбитальный Гамбит и Тени в Свете Прошёл месяц. Месяц напряжённой, титанической работы, разделённой на три фронта. Фронт первый: Левиафан — Сердце Бури. Корабль-улье уже не помещался в каньоне. Его биологические шпили прорвали скальную плиту, и теперь он возвышался над Чааром, как гора из живой плоти и блестящего хитина, окутанная облаками пара и испарений. Его пульсация была слышна на многие километры — низкий, всепроникающий гул, вибрация самой планеты. Левиафан достиг предела наземного роста. Дальнейшая эволюция требовала перехода в новую среду: космический вакуум, невесомость, поток звёздной радиации. План «Орбитальный кокон» был готов. Но он имел два критических недостатка: 1. Заметность. Взлёт столь массивного биологического объекта нельзя скрыть. Это будет маяк для всех сторон конфликта. 2. Уязвимость. На переходный период — от отрыва от планеты до формирования космического экзоскелета и систем жизнеобеспечения — Левиафан будет почти беспомощен. Он не сможет уклоняться от серьёзных атак. Решение Тактикуса было классическим для него: создать более громкий и опасный шум, чтобы его собственный манёвр прошёл в суматохе. Фронт второй: Лаборатория «Тихий Крик». В самых защищённых недрах улья, под пси-экранами из сплетённых сознаний трёх Матерей Стаи, была выращена лаборатория. Это была не пещера со слизью, а нечто, напоминавшее стерильный операционный зал, если бы его создавала органическая жизнь: гладкие, пульсирующие стенки, кабели из нервной ткани, анализаторы на основе колоний чувствительных бактерий, а в центре — стазис-пузырь с «Принцем», опутанный сотнями сканирующих щупалец. Здесь работали двое: Тактикус и Ка'лтор. Учёный-тал'дарим, чей разум, прошитый лояльностью-имплантом, всё ещё горел жаждой знаний. Их сотрудничество было молчаливым, эффективным и лишённым доверия. Каждый следил за другим, но объединённые общей загадкой. За месяц они не вскрыли кокон. Они сканировали, слушали, расшифровывали эхо памяти. И узнали ужасающую правду. «Принц» был не воином. Он был неудачным прототипом. Зел'нага, стремясь обрести вечную жизнь вне хрупких ксеноморфных тел, экспериментировали с созданием идеальных, адаптивных сосудов, способных выдержать их колоссальную сущность. Этот гибрид был одной из первых попыток — попыткой сшить воедино бессмертную духовную мощь протосса с безграничной адаптивностью и живучестью зерга (чьи примитивные предки, видимо, также были частью их планов). Эксперимент провалился из-за фундаментального антагонизма: протоссовская сущность не желала растворения в биомассе, а биомасса не могла стабилизировать столь сложную пси-матрицу без потери себя. Но они также обнаружили кое-что, что удерживало этот хаос от мгновенного распада. В самом сердце генетического кошмара, как гвоздь, скрепляющий треснувшую доску, находился артефакт. Микроскопический кристалл чистой энергии зел'нага, выполнявший роль стабилизатора и подавителя мутаций. Он искусственно сдерживал конфликтующие части, не давая им ни слиться, ни окончательно уничтожить друг друга. Это был бандаж на смертельной ране, а не лекарство. — Извлечение артефакта приведёт к немедленному коллапсу образца, — констатировал Ка'лтор, его голос в нейросети дрожал от смешения страха и восхищения. — Но его принцип… Если мы сможем его воспроизвести… Мы сможем контролировать любую эволюцию. Останавливать раковые мутации. Создавать абсолютно стабильные штаммы. — Пока — не трогать, — приказал Тактикус. Артефакт был слишком ценен и слишком опасен. Его изучение требовало более тонких инструментов, которых у них пока не было. Но сам факт его существования открывал новые горизонты. Возможно, ключ к контролю над Голодом Роя лежал не в поглощении, а в управлении мутацией. Фронт третий: Провокация «Фантом». Именно этот фронт требовал самых немедленных действий. Для отвлечения внимания Тактикусу нужен был конфликт планетарного масштаба. Столкновение терран и протоссов (тал'дарим) было идеальным вариантом. Но простого натравливания диких зергов было недостаточно. Нужен был предлог, зацепка, которая заставила бы обе стороны поверить, что другая сторона заполучила нечто невероятно ценное и опасное. Что-то, связанное с «Принцем». Тактикус обратился к своему новому союзнику. — Владыка. Мне нужен образец твоей генетической эссенции. Не весь код. Достаточно для создания одноразового пси-маяка. Владыка, чьё величие лишь укрепилось после успешной операции, отнёсся к просьбе настороженно, но с интересом. Он предоставил биоматериал — каплю концентрированной нервной ткани, излучавшую мощное пси-поле. В Эволюционной Камере, используя эту эссенцию и данные сканирования «Принца», был создан уникальный организм. Его назвали «Фантом». Внешне — это был невзрачный, мелкий надзиратель. Но вся его биология была подчинена одной цели: непрерывно генерировать и излучать слабый, но уникальный пси-сигнал, являвшийся упрощённой, но убедительной копией сигнатуры «Принца», смешанной с отпечатком Владыки. «Фантом» был живой мистификацией, радиостанцией, вещавшей одну и ту же ложь. Операция «Светлячок» была безупречно простой. Ночью, под прикрытием «Теней», «Фантома» доставили и оставили на нейтральной территории, в зоне старого терранского сенсорного поля, недалеко от места недавних стычек с тал'дарим. Существо было запрограммировано слабо сопротивляться, а при серьёзной угрозе — погибнуть, спровоцировав небольшой пси-всплеск. Игра пошла. Терранский патруль «Призраков», оснащённый сверхчувствительными пси-детекторами, обнаружил аномалию через три часа. Сигнал был слабым, но абсолютно чуждым — в нём угадывалась мощь протоссовских артефактов, но обёрнутая в биологическую, почти зерглингскую оболочку. Это не было похоже ни на что из известной терранам ксенологии. Захватив странное, дрожащее существо, они отступили на свою временную базу «Коготь Грифона» для изучения. Именно здесь в игру вступили тал'даримы. Их собственные сенсоры, настроенные на поиск следов «Принца», уловили эхо сигнала «Фантома». Для них картина была ясной: терране похитили священную реликвию (или её часть). Вероятно, используя какую-то биологическую ловушку. Через шесть часов после поимки «Фантома» база «Коготь Грифона» подверглась внезапной и яростной атаке. Не с воздуха, а с земли. Отряды «Фонариков» (разведчиков-тал'дарим) материализовались из пустоты на самых уязвимых участках периметра, сея хаос и уничтожая системы связи. За ними, в разрывы обороны, вошли зилоты и ревнители. Бой был жестоким и скоротечным. Терране, застигнутые врасплох атакой на неизвестном им театре военных действий, оборонялись отчаянно. В небо взмыли сигнальные ракеты, запросы о подкреплении. Началась орбитальная разведка. В разгар сражения, в ангаре, где учёные пытались сканировать «Фантома», появился сам Ма'лашир. Он был мрачен, как сама Пустота, и его аура выжигала электронику. Он не стал требовать объяснений. Он увидел существо, излучавшее святотатственный сигнал, и увидел в глазах терранских учёных тупое непонимание. В ярости он уничтожил и образец, и учёных одним разрядом. Но для внешнего наблюдателя, для командования терран, это выглядело иначе: протоссы атаковали базу, чтобы уничтожить доказательства своего биотехнологического эксперимента. Эксперимента, который они проводили на Чар, возможно, с использованием местной фауны. Это была прямая угроза биологической безопасности. Сигнал тревоги взлетел на командный корабль терран на орбите. Началась подготовка к массированному контрудару. Флот тал'дарим, почуяв угрозу своим наземным силам, также начал стягиваться. Пока в небе над каньоном, где стоял Левиафан, начали сгущаться тучи из кораблей двух рас, готовящихся к схватке, Тактикус отдал финальный приказ. — Начинаем операцию «Орбитальный кокон». Все наземные силы — на максимальное затухание. Владыка, твои муталиски обеспечат ближнее прикрытие от случайных разведчиков. Всем остальным — сохранять позиции. Он стоял на командном выступе своего улья, его зеркальная маска отражала багровые зарницы предстоящего космического сражения. Внизу, у основания Левиафана, с глухим рокотом заработали гигантские синусоидные мышцы. Планета содрогнулась. Взлёт начался. Гигантское живое судно, истекающее биолюминесцентными соками и окружённое облаком спор, медленно, неумолимо оторвалось от поверхности Чар и поплыло вверх, к звёздному небу, кишащему врагами. Три события сошлись в одной точке. Научное открытие. Военная провокация. И величайший риск. Теперь всё зависело от того, успеет ли Левиафан достичь орбиты и начать свою заключительную трансформацию, пока терране и тал'дарим рвут друг друга на части внизу. А в лаборатории «Тихий Крик», в полной изоляции от внешнего мира, артефакт зел'нага в сердце «Принца» слабо пульсировал, будто чувствуя приближение к звёздам. И в его древних, повреждённых схемах что-то едва заметно шевельнулось.