16. Риск велик.

Прошло три дня с того момента, как Камилу вынесли из Архива Снов. Три дня, которые она, по строжайшему приказу Лили Эванс, провела в своей комнате в Северной башне, практически не вставая с постели. Валерия превратилась в беззвучного, но неумолимого тюремщика – приносила еду, лекарства, меняла повязки и следила за каждым её движением чёрными, всевидящими глазами. Попытка встать и дойти до письменного стола за книгой пресекалась мгновенно и без слов – сихари просто появлялась в дверях, и Камила, покраснев, возвращалась под одеяло. Слабость была уже не той, оглушающей, что охватила её в подвале. Тело потихоньку приходило в себя – кости перестали ныть, голова не кружилась от резких движений. Но внутри оставалась какая-то… пустота. Не физическая, а будто что-то выскребли, оставив холодное, звонкое эхо. Эхо лилового света и ледяного гула. Она перебирала в памяти увиденное снова и снова, уже не как жертва, а как исследователь. Записывать ничего не разрешали – Лили сказала, что любое напряжение, даже умственное, может замедлить восстановление. Так что Камила просто лежала и думала. О Щитах. О Хранителях. О том, что Морн назвал её «частью уравнения». Вечером третьего дня, когда за окном уже сгущались синие зимние сумерки, а в камине, как всегда, потрескивали дрова, в дверь постучали. Не Валерия – её шаги были беззвучны. Этот стук был твёрдым, отрывистым. – Войдите, – сказала Камила, поправляя плед. Дверь открылась, и на пороге возник Сириус Блэк. Он был в своём привычном походном виде – поношенный тёмный камзол, сапоги, забрызганные уличной слякотью, плащ, накинутый на одно плечо. От него веяло холодом и дорогой. Волосы были слегка растрёпаны ветром, а на лице читалась привычная смесь усталости и лёгкого раздражения. – Колдуня, – кивнул он, не здороваясь, и вошёл, громко стуча каблуками по полу. Он оглядел комнату – книжные полки, стол с недописанными отчётами, глиняного стражника на полке, – и его взгляд на секунду задержался на последнем. – Живёшь, я смотрю, не хуже, чем в той пещерной халупе. Даже игрушки завела. – – Это не игрушка, – сухо ответила Камила, чувствуя, как подступает странное раздражение. Может, от того, что она валялась тут три дня, а он щеголял по делам. Или от его тона. – Это сувенир. А ты что здесь забыл, капитан? Заблудился по дороге в конюшню? – Сириус усмехнулся – коротко, беззвучно. – О, голосок вернулся, и колкость вместе с ним. Значит, не совсем тебя там размазали. Я-то думал, тебе теперь только пускать слюни и смотреть в одну точку. – Он подошёл к камину, потёр замерзшие руки. – Пришёл по делу. Вернее, приехал. Только что с границы. Нашёл кое-что, что может тебя заинтересовать. Вернее, не нашёл. Украли. – Камила насторожилась. – Что украли? Или, правильнее спросить, у кого? – – У меня, – Сириус обернулся к ней, и в его серых глазах загорелись знакомые искры ярости, которую он обычно прятал под слоем сарказма. – Те самые, лиловые, костяшки. Те, что мы с тобой в подвале Дорожной Стражи разглядывали. Пропали. Вместе с ящиком, в котором я их спрятал. И со стражником, который должен был за ними присматривать. Вернее, стражника нашли. В дальнем углу арсенала, с аккуратно перерезанным горлом. Профессионально. Без шума. – Он замолчал, давая ей осмыслить. Камила почувствовала, как холодок пробежал по спине. Не от страха, а от понимания. Кто-то знал про эти кости. Кто-то настолько хотел их заполучить, что пошёл на убийство прямо в штабе королевской стражи. Это была не просто кража. Это был вызов. – Кто мог знать? – спросила она тихо. – Ты говорил кому-то ещё? Альберику? Морну? – – Альберику доложил устно, без деталей. Морну… нет, не говорил. Он и так слишком много знает, – Сириус провёл рукой по лицу. – В штабе знали, что я привёз какой-то «мусор с границы», но что именно… нет. Значит, у них были уши внутри. Или… – он прищурился, – или они вышли на след раньше. Возможно, те ребята на границе, что нашли эти кости, оказались болтливее, чем нужно. Или их командир, этот болван, который отправил кости в столицу, успел кому-то проболтаться. В любом случае, теперь у кого-то есть вещь, которая, по твоим словам, может быть «ключом к пониманию». И у меня очень плохое предчувствие, кому именно она досталась. – – Валрам? – предположила Камила. – Или тем, кто с ними заодно у нас тут, внутри, – мрачно сказал Сириус. – Что, кстати, вероятнее. Потому что вальрские лазутчики в Люмендоре есть, но чтобы вот так вот, бесшумно и аккуратно вынести ящик из под охраны… тут нужны либо нереальные навыки, либо помощь изнутри. Или и то, и другое. – Он прошёлся по комнате, его взгляд снова скользнул по глиняному стражнику. – Так что, пока ты тут валялась, мир не стоял на месте. Кто-то очень не хочет, чтобы мы разгадали твои древние головоломки. И готов убивать, чтобы мы не продвинулись дальше. Весело, да? – – Очень, – буркнула Камила. Она попыталась сесть поудобнее, и рёбра напомнили о себе лёгким потягиванием. – Что теперь? Ты будешь искать вора? – – А ты как думаешь? – Сириус фыркнул. – Мне, вообще-то, эти кости были поручены. Теперь у меня не только своя репутация под угрозой – любой дурак может сказать, что я их сам и прикарманил, – но и голову мне за них сдерут, если что. Так что да, буду искать. И, поскольку ты наша главная экспертесса по всему этому древнему хламу, тебе тоже придётся шевелиться. Как только эта драконша Эванс разрешит тебя выпустить. – – Она разрешит не раньше, чем через неделю, – с тоской сказала Камила. – Если я попробую сейчас встать, она, кажется, готова приковать меня к кровати настоящими цепями. – – Ну, насчёт цепей – это она, может, и погорячилась, – Сириус усмехнулся уже с некоторой долей злорадства. – Но, вообще, она права. Ты выглядишь, будто тебя через мясорубку пропустили, потом собрали и забыли досушить. Так что лежи. А я пока покопаюсь в этом свинарнике, который называется штабом Дорожной Стражи. Посмотрю, кто там слишком много знал или слишком часто совал нос не в свои дела. – Он сделал паузу. – Кстати, насчёт знания. Морн был тут? Он что-нибудь сказал про то, что с тобой случилось в Архиве? Все только и шепчут, что ты там чуть не померла, наткнувшись на какую-то «проклятую штуку». – Камила заколебалась. Рассказывать ли ему? Морн велел молчать. Но Сириус уже был втянут в это по уши, его люди гибли из-за этих древностей, теперь у него украли улику… И он, при всей своей вздорности, был на их стороне. На стороне королевства. – Я… увидела кое-что, – осторожно начала она. – Не по своей воле. Это было послание. От тех, кто жил… или существовал… во времена Аэтерии. – Сириус внимательно посмотрел на неё, отбросив на мгновение свою обычную насмешливую маску. – И? О чём они там прошептали? «Отдайте нам наши кости»? – – Нет, – Камила покачала головой. – Они… они показали место. И сказали, что оно повреждено. И что оно голодно. И ищет части, чтобы починиться. – – Части? Какие ещё части? – Сириус нахмурился. – Те самые «осколки», которые ищут валры, – тихо сказала Камила. – И, возможно… не только они. Возможно, люди тоже могут быть «частью». Топливом. – Сириус замер. Его лицо стало каменным. – То есть, ты хочешь сказать, что эти древние штуки… они живые? И едят людей? – – Не совсем «едят». Ассимилируют. Поглощают. Используют как ресурс, – объяснила Камила, чувствуя, как её собственные слова звучат всё более бредово. Но видения были слишком реальными. – Это как… механизм, которому для работы нужна энергия. И он её берёт, где может. Из камня, из магии, из жизни. – Сириус долго молчал, глядя в огонь. Потом резко выдохнул. – Чёрт. Я думал, мы имеем дело просто с какими-то древними артефактами, которые можно использовать как оружие. А тут получается, что само оружие – живое и ещё и норовит тебя сожрать. Зашибись. – Он повернулся к ней. – И Морн знает об этом? – – Да, – кивнула Камила. – Он сказал, что теперь я «часть уравнения». Что повреждённый узел… тот, что я видела… теперь знает о моём существовании. И что если другие узлы активируются, они могут… почувствовать меня. Или я их. – – Прекрасно, – с горькой иронией произнёс Сириус. – Значит, ты теперь не только ценный специалист, но и живая приманка для древних людоедских механизмов. Поздравляю. Карьера явно идёт вверх. – – Спасибо, – сухо ответила Камила. – Я рада, что ты это ценишь. – Он хмыкнул, но в его глазах не было уже прежней насмешки. Была трезвая, холодная оценка ситуации. – Ладно. Значит, пока ты тут отлёживаешься, мне нужно не только вора искать, но и следить, чтобы к тебе не нагрянули незваные гости с лиловыми огоньками в глазах. И без того весело. – Он сделал шаг к выходу. – Эванс сказала, тебе можно посетителей? Или я уже нарушил все её драконовские правила? – – Нарушил, – сказала Камила. – Но, думаю, она тебя уже поймала на входе и мысленно приговорила к чему-нибудь болезненному. Так что поздно беспокоиться. – – Отлично, – Сириус усмехнулся уже по-настоящему, уголки его глаз сморщились. – Тогда зайду ещё, как будет что новое. А ты… старайся не умирать, ладно? А то мне потом нового некроманта искать, а они, говорят, нынче в дефиците. И все какие-то зануды. – – Постараюсь, – ответила Камила, и в её голосе тоже прозвучала лёгкая улыбка. Он вышел, оставив за собой сквозняк и запах зимней улицы. Комната снова погрузилась в тишину, нарушаемую только треском поленьев. Камила откинулась на подушки. Разговор с Сириусом, как ни странно, подействовал на неё лучше, чем все травяные отвары Валерии. Он не лез с жалостью, не требовал объяснений на пальцах. Он просто принял информацию, как принимают донесение о расположении вражеских сил – с руганью, но без паники. И в этом был свой, странный вид поддержки. Валерия появилась через десять минут, неся ужин. Она молча поставила поднос, её чёрные глаза скользнули по лицу Камилы. – Вы выглядите менее бледно, – констатировала она. – Визит капитана был стимулирующим. – – Можно сказать и так, – вздохнула Камила. – Он умеет встряхивать. Даже когда этого не хочешь. – Валерия кивнула, как будто это было исчерпывающим объяснением, и удалилась. На следующий день Камила почувствовала себя настолько лучше, что рискнула встать и дойти до окна. Ноги дрожали, но держали. За окном был обычный зимний день в Люмендоре – серое небо, грязный снег на крышах, дым из труб. Мир продолжал жить своей жизнью, не подозревая, что под тонкой коркой реальности шевелится что-то древнее и голодное. После обеда, к её удивлению, пришла Лили Эванс. Целительница была в своём рабочем платье, слегка пахнущем лекарствами и антисептиком, рыжие волосы были собраны в тугой, не терпящий возражений узел. – Ну что, жива? – спросила она, даже не поздоровавшись, и сразу взяла Камилу за запястье, чтобы проверить пульс. – Пока да, – ответила Камила, покорно протянув руку. – Пульс ровный, цвет лица более-менее, – пробормотала Лили, потом заставила Камилу глубоко вдохнуть, прислушиваясь. – Хрипов нет. Ладно. С сегодняшнего дня можешь вставать и потихоньку ходить по комнате. Но не больше получаса в день. И ни в коем случае не спускаться по лестнице. И никаких книг, чертежей, магии и прочего умственного напряжения. Ты меня поняла? – – Поняла, – честно сказала Камила. Потом, после паузы, добавила: – Спасибо. – Лили фыркнула, отпуская её руку. – Не благодари. Это моя работа – собирать развалины, которые оставляют после себя такие вот необузданные гении вроде тебя и твоего наставника. Только, ради всего святого, в следующий раз, когда полезешь в какую-нибудь древнюю гробницу, вспомни, что у тебя внутренние органы не из стали, а швы на них держатся не на честном слове. – – Постараюсь вспомнить, – улыбнулась Камила. – Смотри у меня, – пригрозила Лили пальцем, но в её зелёных глазах мелькнуло что-то вроде одобрения. – Ладно, мне ещё пол-госпиталя обойти. Валерия будет следить. Если что – дерни за шнур, Мэри прибежит. – После её ухода Камила ощутила прилив странной бодрости. Раз разрешили вставать – значит, дело идёт на поправку. Она осторожно сползла с кровати, прошлась по комнате. Ноги подкашивались, но она упрямо сделала несколько кругов от кровати к камину и обратно. Потом села в кресло у окна и просто смотрела на двор. Дуб стоял голый и чёрный на фоне снега, вороны деловито прыгали по веткам, выискивая что-то. Мысли снова вернулись к украденным костям. Кто? Зачем? Если это агенты Валренхейма, то они явно действуют смелее и профессиональнее, чем рассчитывали. Если свои… то это было ещё страшнее. Значит, внутри королевства есть кто-то, кто готов ради этих древностей на убийство своих же. Она вспомнила слова Морна о «последнем барьере». О том, что такие, как они, должны не дать этому знанию всплыть. Но знание уже уплывало. Его выкрали. И теперь оно было в руках тех, кто, возможно, не видел в нём угрозы, а видел лишь инструмент. Вечером, когда она уже собиралась лечь спать, в дверь снова постучали. На этот раз вошла Валерия, но не одна. За ней, робко переминаясь с ноги на ногу, стояла Эйвери. Астралийская онейромантка выглядела взволнованной и слегка виноватой. – Камила! О, боги, ты жива! – выдохнула она, увидев подругу. – Мне сказали, что тебе плохо, что ты чуть не… в общем, я так переживала! Но Лили сказала, что тебе нельзя посетителей, и я боялась тебя побеспокоить… – – Всё в порядке, Эйвери, – успокоила её Камила, жестом приглашая войти. – Уже гораздо лучше. Просто… переутомилась на работе. – – На работе, – повторила Эйвери с недоверием, садясь на краешек стула. – Камила, по Академии ходят слухи. Что ты в Архиве Снов наткнулась на какую-то «мысленную западню» и чуть не лишилась рассудка. Это правда? – Камила вздохнула. Слухи, как всегда, летели быстрее официальных донесений. – Не совсем так. Был… сложный артефакт. С сильным эхо. Он дал о себе знать более ярко, чем ожидалось. – – Боже, – прошептала Эйвери, её зелёные глаза стали круглыми. – Я слышала, в Архиве хранятся такие вещи, от которых можно сойти с ума, просто глядя на них. И ты одна полезла туда? – – Не одна, со мной был Римус Люпин, – поправила Камила. – И мы не «полезли», у нас было официальное поручение. – – Всё равно, – покачала головой Эйвери. – Ты должна быть осторожнее. Я… я даже видела сон. Про тебя. – Это заставило Камилу насторожиться. Эйвери была онейроманткой высокого класса. Её сны редко бывали просто игрой воображения. – Какой сон? – Эйвери замялась, покусывая губу. – Он был странным. Ты стояла в каком-то тёмном месте, вроде пещеры или тоннеля. И вокруг тебя были… тени. Но не живые. Они были сделаны из чего-то холодного и блестящего. Как лёд, но не лёд. Как фиолетовый металл. И они тянулись к тебе. А ты… ты светилась изнутри. Тихим, зелёным светом, как светлячок. И этот свет их притягивал. А потом… потом появился кто-то ещё. Человек. Я не разглядела лицо, только силуэт. И он встал между тобой и этими тенями. И тени отступили. Но сам он… он будто стал частью тёмного места. Словно растворился в нём. – Эйвери вздрогнула. – Проснулась я в холодном поту. И с тех пор не могу отогнать это чувство… будто за тобой кто-то наблюдает. Не человек. Что-то древнее. И голодное. – В комнате стало тихо. Даже потрескивание поленьев в камине казалось теперь зловещим. Камила смотрела на подругу, и в горле у неё пересохло. Сон Эйвери был до жути точным отражением её собственных опасений. «Зелёный свет» – её магия, её связь. «Фиолетовые тени» – эхо Щитов, Хранителей. А человек, который встал между… кто это мог быть? Морн? Сириус? Кто-то ещё? – Это… это, наверное, просто кошмар, – наконец выдавила она, пытаясь звучать убедительно. – Ты переволновалась из-за меня, вот мозг и нарисовал страшилку. – – Возможно, – не очень уверенно согласилась Эйвери. – Но, Камила, пожалуйста, будь осторожна. Если тебе снова придётся лезть в такие места… возьми кого-то с собой. Не такого же учёного, а кого-то, кто умеет драться. Того своего хмурого капитана, например. Он выглядит так, будто может одним взглядом разогнать любую нечисть. – Камила невольно рассмеялась, представив Сириуса, разгоняющего «взглядом» древние эхо. – Думаю, он бы с радостью попробовал. Но, вообще, идея неплохая. На будущее учту. – Эйвери провела у неё ещё полчаса, болтая о новостях из Академии, о предстоящих праздниках, о том, как скучно без их совместных прогулок. Её болтовня, светская и пустая, была как глоток свежего воздуха после тяжёлых разговоров о древних ужасах. Когда она, наконец, ушла, пообещав навестить снова, Камила почувствовала, что мир всё-таки не полностью состоит из лилового кошмара. В нём есть место и для дружбы, и для простых забот. На следующий день, пятый после инцидента, Камила рискнула спуститься вниз, в маленькую гостиную. Валерия, увидев это, лишь слегка подняла бровь, но не стала возражать. Видимо, Лили дала какие-то послабления. Сидеть в четырёх стенах надоело до чертиков. Она устроилась в кресле у камина с книгой по истории раннего Элизиана – ничего сложного, просто чтение для фона. И вот, листая страницы, она наткнулась на упоминание, которое заставило её замереть. Речь шла о ранних хрониках, составленных через пару веков после падения Аэтерии. Летописец, монах по имени Освальд, описывал странные находки в предгорьях Спящих: «…и нашли они камни, что светились изнутри лиловым пламенем, а на них знаки, подобные письменам, но не понятные никому из живущих. И кости возле тех камней лежали, не человечьи, а длинные и тонкие, словно птичьи, но великие размером. И старцы говорили, что это знаки древних Хранителей, что спят в недрах гор и следят за равновесием мира…» Старцы. Хранители. Лиловое пламя. Это было почти один в один с тем, что она видела. Значит, свидетельства были. Их не уничтожили полностью. Они хранились в старых книгах, на которые никто не обращал внимания, считая их сказками. Она уже хотела позвать Валерию, чтобы та принесла ей бумагу и перо – чертов режим, нужно было это записать! – когда в прихожей раздались голоса. Мужские. Один – низкий, скрипучий – Морн. Другой – молодой, взволнованный – ей незнакомый. – …я говорю вам, мастер, это невозможно игнорировать! Целый отряд! Исчез без следа! Как сквозь землю провалился! – – Успокойтесь, лейтенант, – сухо отвечал Морн. – Истерика здесь ни к чему. Мисс Лавгуд ещё не оправилась. – – Но время-то идёт! Капитан Блэк сказал, что если она в состоянии… – Дверь в гостиную распахнулась. На пороге стоял Морн, а за его спиной – молодой офицер в форме Дорожной Стражи, бледный, с растерянным лицом. Увидев Камилу, он сглотнул и вытянулся в струнку. – Мисс Лавгуд, прошу прощения за вторжение, но… дело не терпит отлагательств. – – Что случилось? – спросила Камила, откладывая книгу. Морн вошёл, его лицо было мрачнее тучи. – Пропал патруль. На северо-востоке, в предгорьях, недалеко от старой заставы «Каменный Цветок». Шесть человек. Вышли на обычный обход три дня назад. Не вернулись. Нашли только… следы. – – Какие следы? – Камила почувствовала, как похолодели пальцы. Офицер заговорил, запинаясь: – Следы… они вели к одному из тех старых курганов, что на картах отмечены как «древние захоронения». И там… земля была… чистой. Ни снега, ни льда. Будто её вымели. И на этой чистой земле лежали их вещи. Оружие, сумки, даже личные медальоны. Всё на месте. А самих… нет. И никакой борьбы, никакой крови. Словно они просто… испарились. – Он замолчал, глядя на неё умоляюще. – Капитан Блэк уже выехал на место с отрядом. Он сказал, если вы сможете… нужно, чтобы вы посмотрели. На место. Может, вы… почувствуете что-то. То, что другие не увидят. – Камила перевела взгляд на Морна. Тот смотрел на неё, и в его глазах не было запрета. Было только тяжёлое понимание. – Я… я не уверена, что смогу быть полезной, – честно сказала она. – Я ещё слаба. И Лили Эванс… – – Лили Эванс будет рвать на себе волосы, но выбор не за ней, – перебил её Морн. – Если это связано с тем, что ты видела… если это начало активности… то тебе нужно быть там. Потому что никто другой не поймёт, с чем мы имеем дело. – Он помолчал. – Но решать тебе. Я не могу заставить. Риск велик. – Камила сидела, сжимая в холодных пальцах край пледа. Пропавший патруль. Чистая земля у кургана. Испарились. В голове снова всплыли видения – лиловый свет, поглощающий людей. Голодный механизм, ищущий части. Она подняла голову и встретилась взглядом с офицером. – Когда выезжаем? – Камила, ещё не оправившаяся до конца, сидела в кресле в тёплой гостиной, а за окном ждал холодный, опасный мир, в котором исчезали люди, и древние тени начинали шевелиться. Выбор был сделан. Теперь предстояло узнать, во что он выльется.