1. О том, как правильно привязывать демонов

Юноша тронул поводья, и в тот же миг черная колонна на багровом бархате задрожала и исчезла. Дикон открыл глаза, не понимая, когда он лишился рассудка — сейчас или полчаса назад, а потом навалился страх. Охвативший полнеба пожар напоминал о Закате, поджидающем грешных и неправедных. В детстве Дик боялся смотреть в окна, выходящие на запад, ведь оттуда, из-за огненной грани, в Кэртиану пробирались демоны. Хоть отец и рассказывал, что по-настоящему Изначальных тварей может призвать истинный Повелитель или их кровный вассал, а сила перехода между Лабиринтом и земным миром им дается только в ночи Изломов, маленький Дик все же не ложился спать без зажженной свечи. Кормилица еще говорила когда-то, что по вечерам нельзя верить никому — мирный путник может оказаться демоном-перевертышем, принявшим облик знакомого, обычной кошки или кота, в общем, всякого, кого демону удалось сожрать. Неприятные воспоминания и страхи из детства окунули Ричарда в еще одну историю, рассказанную уже матерью. Еще Круг назад, во времена Алана святого, у Повелителей Скал мог быть фамильяр — демон, которого глава рода вызывал из Лабиринта и привязывал своей кровью. После убийства короля Ракана, воцарения Оллара и казни предка, фамильяр своего мертвого хозяина сожрал, его после этого изгнали в Лабиринт, а Повелителям Скал и вовсе запретили иметь фамильяров. Закатные твари бродят по земле, меняя обличья. Они боятся лишь эсператистской молитвы, но Франциск Оллар разрушил аббатства и запретил носить эсперы. Дик был тайно посвящен в эсператизм, но его защитная звезда осталась в Надоре, а слова молитв, как назло, вылетели из головы. Юноша помнил лишь самое начало, но и сейчас не был уверен, что слова звучали верно: «Ураторе Кланние, о ктиста пантон онтон мэномэн сэ тапэйнотэнтэс каи фобумэной…» Дальше в памяти был провал, а искаженные или неправильно произнесенные слова «Ураторе» привлекают слуг Леворукого, как пролитая кровь привлекает хищных рыб. Пролитая кровь… У Дика на мнгновение перехватило дыхание от только что пришедшей в голову мысли. Он огляделся, выискивая силуэты бириссцев или кого-то из своих. Никого. Ричард чувствовал себя мелким камешком посреди огромной степи, чувствуя, как пожаром разгорается стыд. Ричард Окделл струсил и ничего не сделал, чтобы спасти друга, а вместо того, чтобы вступиться за него или, по крайней мере, встать рядом, не говоря о том, чтоб достойно оплакать, затрясся как лист по осени. Даже вступиться за пленных бириссцев не смог — позорным образом удрал и впридачу заблудился. А теперь глупо погибнет в степи и не сдержит слова, данное матушке, эру Августу и Катари. Он не защитит их, а вместе с тем и планы о возвращении истинного короля и возрождении Талигойи окончательно пойдут прахом. Только если Дик не вызовет демона. Да, сейчас, иной возможности может и не представиться! Дик торопливо достал из ножен короткий кинжал. Страх никуда не делся, а липким холодным потом катился по бокам и пояснице, но другого выбора просто не было! Он привяжет к себе демона и прикажет ему защищать Катари, пока не вернется с войны, а там… Может, в случае победы, Ричарда восстановят в его законных правах и вновь разрешат иметь фамильяра? То-то матушка обрадуется. Лезвие кинжала полоснуло по запястью несколько раз. Боль, помноженная на страх, казалась нестерпимой, но Дик только сжал зубы. Чем больше крови, тем скорее появится демон, и тем крепче удастся его привязать. Закатное зарево вдруг задрожало, как от огромного костра. Дик не понимал, что это значит. Ему казалось, что его дрожь передалась Соне — кобыла действительно мелко тряслась, забыв о степной ковыли, но отступать уже было некуда. Ничего, он не будет вызывать демона третьего или четвертого уровня. Ему хватит второго, такие вполне могут понимать простые приказы и защищать хозяина либо дорогих ему людей. Слова призыва вспомнились удивительно быстро и легко, несмотря на то, что Ричард проходил их еще на домашнем обучении и всего пару уроков. Их полагалось знать скорее для общей грамотности, чем для реального использования. Дик ожидал вспышки, молнии — чего угодно, что сопутствовало бы появлению Закатной твари. Но то, что он увидел, оказалось зияющей черной дырой, разверзшейся едва ли не у юноши под ногами, из которой необыкновенно стремительно вырвался демон, в темноте напоминавший огромного вепря. Сона не выдержала и, испуганно заржав, бросилась прочь, унося с собой Повелителя Скал. Едва удержавшись, Дик вцепился ей в гриву. За секунду до того, как его окружила кромешная тьма.

***

— Ищите, ищите хорошенько, жабу их соловей! Прымпирдор с нас три шкуры иначе спустит! — покрикивал Коннер на адуанов. Верный Лово трусил рядом, а Эмиль Савиньяк ехал чуть поодаль, тревожно вглядываясь в темноту. Росио отправил его с полковником на случай, если потребуется помощь в делах, «для адуанов невыполнимых». Эмиль понимал, что означает эта формулировка. Изначальные твари вовсе не были порождением легенд. Учуяв кровь, сильные демоны могли пробраться из Лабиринта на землю, при условии, что крови будет много. Эмилю не хотелось думать, что Дикон может быть ранен. Внезапный крик Коннера вывел его из задумчивости. Послышалась отборная брань. — Господин енерал, там — она…! Держите ее! — Кто «она»? — громко спросил Эмиль, но подъехав к Коннеру мнгновенно все понял. — Да тварь Закатная! — завопил полковник, — держите ее! Держите!

***

Удерживая вепря на магических путах, которые больше напоминали скрученные молнии, Эмиль Савиньяк и адуаны вернулись в лагерь. Демон был очень силен, со лба Савиньяка катился пот пока он тащил упирающегося вепря за собой, который размером был с порядочного буйвола. Возможно, Росио будет под силу разобраться с ним и заодно понять, что сталось с Окделлом. Мысль, что юный Ричард, скорее всего, оказался перевертышем, доводила Эмиля до нервного смеха. Палатка маршала была освещена. У входа стояли кэнналийцы, один из которых, увидев жуткую процессию, скрылся внутри и почти тотчас вернулся. Солдаты посторонились, пропуская генерала и его ужасную добычу. Внутри мирно горели свечи, на походном столике красовалась фляга с касерой и лежали походные лепешки. Герцог, в распахнутой черной рубахе вертел в руке полупустой стакан. Напротив расположился неизбежный Бонифаций, третьим был Жан Шеманталь, четвертым — маркиз Дьегаррон, осунувшийся, с лихорадочно горящими глазами. При виде Савиньяка и того, кого он притащил на Путах, двое почти подпрыгнули на месте, Бонифаций только и вымолвил «Создатель и все угодники его, помилуйте нас». Спокойным оставался только Алва. Ну или успешно делал вид, что спокоен. — Вы удивительно вовремя. Я как раз собирался за вами посылать. Эмиль, будьте любезны, поделитесь с нами, что за Закатную тварь вы притащили сюда, и где Окделл? — Как раз Закатную тварь и притащил, — отдышавшись, ответил Савиньяк, — Окделла не нашли, его будто след простыл. Ума не приложу, куда мальчишка делся. — Да поди эта демонюга и сожрала, — пробурчал Жан Шеманталь, отчаянно борясь с животным страхом, но Бонифаций резко одернул его. — Побойся Создателя! Душу невинную заочно губишь? — Бонифаций прав, — кивнул Эмиль, — мы не знаем, что случилось на самом деле, и раньше времени хоронить Окделла не стоит. Господин Проэмперадор, какие будут приказания? — Оставить инцидент до утра, — Рокэ зевнул, прикрыв рот рукой, — тогда и разберемся. Жан, Эмиль, соблаговолите помочь маркизу добраться до его шатра. Я бы не хотел волноваться за его жизнь вместо сна. — О чем это вы, герцог? — поинтересовался Дьегаррон со своего места. — Неужели считаете, что тварь способна меня сожрать? — Пока что я склонен считать все, что угодно, — размыто ответил Алва, вставая со стула, — наш случай довольно уникален, и я бы хотел минимизировать риски потерь среди верных мне людей. Ступайте. Оставшись с демоном один на один, Рокэ почти сразу подошел к нему и наклонился, рассматривая ближе. Вепрь смотрел исподлобья и угрожающе рычал. Любого другого эти звуки заставили бы по меньшей мере отступить подальше, а то и вовсе покинуть шатер. Но не Рокэ. Он разглядывал темную шерсть вепря, несколько всклокоченную и на концах собирающуюся в подобие шипов, рога, похожие на те, что носят бакранские козлы. А стоило Алве подойти ближе, демон обнажал острые клыки, совсем как у барсов или ягуаров. Но больше всего уважение внушали массивные бивни. Рокэ не сомневался, что такие подняли бы и лошадь, не говоря о человеке. — Поразительно, — только и произнес он. Вепрь же продолжал злобно зыркать и издавать хриплые рыки. — Если будешь мешать мне спать — отправлю обратно в Лабиринт, — лениво предупредил Алва, — поверь, у меня хватит на это духу. Угроза подействовала. Вепрь, злобно хрюкнув напоследок, заметно притих. Только сверлил герцога светлыми глазками-бусинками. Каждый эорий знал, что Лабиринт и человеческий мир для Изначальных тварей как небо и земля. В Лабиринте им приходится вести непрерывную борьбу за право сожрать странствующую душу, идти на всевозможные уловки ради пищи, которой все равно не хватало. Чем больше душ поглощала тварь, тем сильнее она становилась. В мире людей демоны могли сожрать как человека, так и своего сородича, коли предоставится возможность. Перед тем, как отойти ко сну, Рокэ еще раз проверил, хорошо ли держат путы и на всякий случай добавил в них своей силы. До утра должно выдержать. То, что демон мог сменить личину на более мелкую и сбежать, он не боялся. Сила Савиньяка надежно сдерживала вепря со всех сторон, друг постарался на совесть. Утром Рокэ проснулся от шума. Кто-то или что-то запрыгнуло на стол и уронило часть вещей. В палатке, несмотря на раннее утро, царил полумрак и протерев глаза, герцог Алва первым делом поглядел на столешницу. Не заметив пропажи чего-то стоящего, он перевел взгляд туда, где был привязан демон. И на несколько секунд замер. Вместо вепря на привязи сидел худощавый юноша, на вид не старше самого Окделла, и пытался дотянуться до кинжала на столе. Кинжал, естественно, лежал слишком далеко, а вот чернильница, несколько бумаг и пустая бутылка полетели прямо на пол. Разумеется, Рокэ знал о способности Изначальных тварей превращаться в человека. Такой способностью обладали демоны не ниже третьего уровня первого класса. Его фамильяр Хуан, к примеру, в демоническом облике выглядел как еж, зубастый и с ужасно острыми колючками. А в обычном, человеческом, его было не отличить от обычного кэнналийца. Но то был семейный фамильяр, доставшийся еще Луису Алве и служивший их семье уже четвертое поколение. Поговаривали, что Хуану пришлось сожрать хозяина, когда тот поранился на охоте в Багряных Землях, разрезая мясо убитого оленя, и нигде, кроме как в семье соберано не разглашалась точная информация. Однако видеть демона в подобном состоянии, да еще и который пытается освободиться, впрочем, тщетно — Рокэ доводилось впервые. — Любопытно. Значит, ты предпочитаешь человеческую форму? — уже вслух спросил Алва, переместившись на край постели. Демон тут же застыл в положении, в котором застал его человек — стоя на коленях и правой рукой пытаясь дотянуться до кинжала. Но в одно мгновение — Рокэ не смог уследить как это произошло — принял более защищенное положение, впрочем, не выказывая агрессии внешне. Рокэ быстро окинул юношу взглядом и едва слышно хмыкнул — тот предстал перед ним в чем мать родила. С напряженными плечами, готовый в любую минуту рвануться или ударить, он глядел тем же звериным взглядом, выискиввая любую лазейку в действиях эория, которая помогла бы ему освободиться. Рокэ чуть склонил голову, рассматривая новое обличье демона внимательнее и выискивая знакомые черты лица. Высокий, светлокожий. На этом явное сходство с Окделлом и заканчивалось. Волосы, спадавшие юноше до груди, были несколько светлее, а широко распахнутые глаза отливали не то серым, не то голубым оттенком. Лицо более не напоминало обтесанный камень, а приобрело более гладкие и плавные очертания. — Ты действительно собирался порвать магические путы обычным кинжалом? Демон облизал губы и растянул губы, обнажая передний ряд зубов. — Ну попробовать-то стоило. — Глупо. — Наверное. Эр маршал, а может, отпустите меня, а? Отпустить? Да еще и после «эра маршала»? С мальчишкой определенно нужно было что-то решать, и побыстрее. И даже не в течение пары дней, а прямо сейчас, пока не проснулись Савиньяк, Курт Вейзель и прочие. Если привязать африта* сейчас, то он сможет честно рассказать, что произошло с Окделлом. Да и держать при себе демона казалось весьма полезной вещью. Если, конечно, миловидной мордашкой его достоинства не ограничатся.

***

Алва родовым кинжалом начертил в воздухе руны, засветившиеся синим светом, призывающие удерживать демона на месте. Зверь заревел, завизжал, забившись в путах — руны отразились на его копытах. Затем сделал три горизонтальных пореза по левой руке, при этом чертя в воздухе привязывающие руны и произнося четыре формулировки, с древнегальтарского означающие: «Я, Рокэ Алва, Повелитель ветров, потомок Анэма, призвал тебя». «Я показал тебе путь и очертил границы». «Твоя свобода и воля неразрывны с моей волей и словом». «Цена — моя кровь». Необходимо было произнести эти формулировки не менее восьми раз, чтобы связь установилась прочной. По слухам, повторение каждого заклятия по шестнадцать раз обеспечивало связь настолько мощную, что спокойно могла подчинить демона четвертого уровня начальных классов. Серебрянная семилучевая звезда — ироническая насмешка олларианских жрецов над эсператистами — была способна ранить демона и оттого не давала напасть, но позволяла слизывать огромным шершавым, как кора, языком кровь от локтя до кончиков пальцев. Запах и вкус крови застилал демону глаза. Еще только почуяв набухающие капли на свежих порезах, вепрь рванулся к Рокэ, высовывая большой розовый язык. Рокэ казалось, что его руку из раза в раз полоскают на рельефной деревянной доске, на которой мещанки стирают белье. Алва проговаривал древние слова заклятий, чувствуя, как с подмышек и по виску течет пот и только зло кривил рот в усмешке. Он должен вытерпеть. На шее вепря уже была четко видна цепочка ошейника, сплетенная из синих рун и отзывающаяся свечением каждый раз, когда Рокэ произносил заклятия удержания и подчинения. Многое в привязке и подчинении демона зависело не от правильно выговоренных слов или магического потенциала, а от элементарной силы воли и характера. Если хоть на минуту усомнишься, дашь слабину — афир мгновенно это почует и будет давить, пока человек не прервет обряд и в конце концов, сожрет. Чувствуя, как постепенно начинает заплетаться язык, а голова кружиться, как от самой лихой качки на «Каммористе», Рокэ только сильнее сдвинул брови и едва ли не скрежетя зубами, выгрызая себе право на овладение, произнес заклятие в шестнадцатый раз. Затем повалился на бок, ослабив контроль, и огромные желтые клыки уже впились в предплечье. Острым росчерком пера боль распространилась по всей руке. — Назад! Прочь! — крикнул Рокэ, хватая путы и как следует дернув на себя. Африт вздрогнул, замер. И разжал пасть, напоследок проведя жестким языком по новым ранам. Получилось. Он, Рокэ Алва, подчинил себе демона третьего уровня.

***

— Дай мне руку, — проскрежетал Алва, пытаясь встать. Демона он освободил от пут, и тот, обернувшись человеком, ловко потянул хозяина на себя, помогая вновь обрести вертикальное положение. Придерживая здоровой рукой раненую так, чтоб не хлестала кровь, Алва принялся рыться в сундуке с вещами. Где-то на видном месте должна была находиться его сумка с чистыми бинтами и мазями. Обернув руку несколько раз, Алва, едва поморщившись, надел рубашку. На рукаве остались бурые пятна. Закатные твари! — Эр маршал, так что же я должен делать? — донесся до него юношеский голос. Ровный, довольно приятный тембр, не скатывающийся в бас или излишнюю звонкость. Вот только хитрости и лукавства ему тоже было не занимать. — Еще раз ты скажешь «эр маршал», и я за себя не ручаюсь. Обращаться ко мне будешь «монсеньор». Я понятно выразился? — Да понятно, — демон выставил руки вверх. — Раз тебе все понятно, тогда расскажи подробно, что произошло с Повелителем Скал и какое ты имеешь к нему отношение. — Да нечего рассказать, монсеньор, — демон широко оскалился и провел по верхней губе кончиком языка. — Я его сожрал. — Так… Рокэ провел ладонями по глазам да так и оставил. Сбылись его худшие опасения. Откровенно говоря, герцог надеялся, что беспутный оруженосец самое большее угодил в плен к бириссцам. И несмотря на все упрямство, глупость и закостенелость в некоторых взглядах, — Алва не желал Ричарду смерти. Особенно такой. И сейчас то обстоятельство, что Повелитель Скал мертв, сулило невероятных масштабов лишние проблемы, начиная с конспирации перед родственниками и приближенными покойного, навроде Августа Штанцлера, и заканчивая уровнем всей Кэртианы. Демон рассказал достаточно подробно о своем призыве в человеческий мир. О неудавшемся обряде Повелителя Скал и пленении эорием из дома Молний. По сути, приказ выполнил верно. Причину, зачем Изначальному понадобилось поглощать Окделла, Ворон решил разобраться позже. — Вот что, — Алва наконец поднял голову и посмотрел на демона. Тот опустил глаза. — Раз уж ты… Хм… Поглотил герцога Окделла, тебе придется на время занять его место. — Что? — юноша чуть не подскочил на месте, — я? Я стану всамделишным Повелителем? Зрачки расширились, став больше обычных человеческих. Алва поморщился. — Не так быстро, юноша. Только для окружающих ты будешь герцогом Окделлом и Повелителем Скал. И никогда, ни при каких обстоятельствах и никому ты не должен говорить или показывать, что ты демон. Ты не должен менять форму без приказа и самовольно отлучаться куда-либо без моего ведома. — Ага. Как настоящий оруженосец. И зовут меня Ричард? — Да. Но есть и второе имя Дикон. Так звали… — Покойного Повелителя Скал его семья, — вдруг сказал демон, — я это знаю. — Перебивать меня тоже нельзя, — нахмурился Алва. — Говорить будешь тогда, когда я к тебе обращусь. Либо перед тем, как что-то сказать или спросить, обратись ко мне. — Монсеньор, Диконом звали Повелителя скал его близкие, — невинно повторил демон, — вот так? — Так. Лукавства мальчишке точно не занимать. — Вот это да! — демон открыто улыбнулся, демонстрируя клыки, — это получается, я теперь буду наравне с вами? — Что значит «наравне со мной»? — с подозрением выгнул бровь Алва. — Ну, вы же герцог, правильно? И я тоже. Значит мы теперь в равном положении. Глаза Алвы потемнели. Демон был в шаге от того, чтоб бросить вызов, если не формулировкой своих слов, то поведением. И лучше бы пресечь это поведение на корню. Герцог резко взмахнул правой рукой и, направив силу на мальчишку, прижал того к полу. Раздался удар коленей об ковер. Затем Алва согнул кисть и потянул ее на себя — демон потянулся за ней, шумно выдыхая через рот. Не удержав равновесие, он упал, опершись на руки. — Запомни хорошенько, — герцог быстро подошел к юноше и, дернув за цепочку ошейника, притянул к себе. — Ты — демон. А я — твой хозяин. Сейчас я сказал тебе притвориться Повелителем Скал. Через неделю я могу приказать тебе обернуться королевой Олларии. Или кошкой. Но ты не являешься ни тем и не другой по своей сути. И ты никогда не станешь ровней ни мне, ни кому-либо из других эориев. Ты меня понял? Алва говорил, не повышая тона, но во всем его существе чувствовалась недюжинная сила, что заставляла трепетать стоявшего перед ним демона и покрываться легкой дрожью. — Ай, хозяин, — заскулил Ричард, — я понял, понял. Вот вам эспера, что понял! Никакой эсперы, ясное дело, у него не было и быть не могло. Интересно, он это говорит по своему опыту или по воспоминаниям покойного Окделла? — То-то же, — не без удовольствия в голосе ответил герцог и отпустил цепочку. — А теперь неси из сундука ножницы и одежду. — Хорошо, монсеньор. Ну и силища у вас, — добавил демон с восторгом. — Были сомнения? — Самую малость. — Это что, проверка? — Ага. Ну, я хотел посмотреть, какая у вас сила воли. Будете ли вы соглашаться со мной и потеряете ли бдительность. Рокэ едва не расхохотался на это.