Глава 3. Танец, химик и блогер

Утро в Мельбурне наступило с туманом. Он лёг на город, как пелена — мягкий, серебристый, скрывающий улицы, будто сам город не хотел, чтобы правда вышла на свет. На мостовой — лужи, в которых отражались неоновые вывески, как будто город спал с открытыми глазами. Где-то играла музыка из наушников прохожего. Где-то смеялись студенты. Но Алекса шла молча. В руке — пакет с пеплом, собранным с обгоревшей флешки. И в голове — голос Трелони: "Он не знает, что я уже всё записал". Она шла к лаборатории Оливера Спейда — в подвале старого университетского корпуса на Суитингем-роуд. Место, где наука пахла ацетоном, кофе и страхом перед взрывами. — Ты опять приносишь мне то, что, по-моему, взорвётся, — сказал Оливер, не отрываясь от микроскопа. Он был в очках, в белом халате, с пятном йода на рукаве. Бывший химик-криминалист, уволенный за "чрезмерную любознательность". Теперь — её тихая лаборатория правды. — Это пепел с флешки, — сказала Алекса. — Проверь, что в нём. — Ты уверена, что хочешь это знать? — спросил он, беря пакет. — Иногда пепел — это всё, что остаётся от правды. А иногда — это ловушка. — Я не боюсь ловушек, — сказала она. — Я их расставляю. Оливер усмехнулся. Поставил пробирку на горелку. Добавил реактив. Мгновение — и взрыв. Пробирка разлетелась вдребезги. Осколки впились в защитный экран. — Ну вот, — вздохнул он. — Опять пятно на потолке. И опять — ты виновата. — Ты жив, — сказала Алекса. — Значит, результат есть. Он посмотрел на спектрограмму. — Пепел не просто сгорел. Его обработали. Но я нашёл следы вещества. Дурман. Яд. Тот же, что и в теле Трелони. — Дурман? — переспросила Алекса. — Это же древний яд. Использовался в средневековых ритуалах. Вызывает паралич, галлюцинации… и смерть через удушье. — Именно, — кивнул Оливер. — Но чистый. Без примесей. Кто-то знает, что делает. И кто-то хочет, чтобы смерть выглядела... естественно. — Фолл, — сказала она. — Он не просто убивает. Он режиссирует. — Похоже на ритуал, — добавил Оливер. — Как будто он не просто убивает. Он освящает. — Он увеличил изображение на экране. — Подожди. В пепле — не только яд. Есть ещё кое-что. — Он подвинул фрагмент. На экране — крошечный обгоревший клочок бумаги. С вырезанным словом: "Чисто". — Он не просто уничтожает, — сказал Оливер. — Он оставляет след. Как священник после обряда. Алекса посмотрела на осколки. На пятно на потолке. На спектрограмму, где змеилась линия яда. Она чувствовала: "Фолл — не просто убийца. Он — артист. А смерть — его кисть". *** Вернувшись в участок, она застала Джаспера Куинна. Это был подросток-ботаник, который вëл блог о преступлениях. Он случайно стал свидетелем чего-то важного, но боялся говорить. На нём были очки с толстыми стёклами и рюкзак в форме черепахи. Молодой, худой, с глазами, в которых читался страх. Он сидел на стуле, как будто его пригвоздили к нему. — Алекса, — сказал он, не поднимая глаз. — У меня есть кое-что. — Что? — Я… я не хотел показывать. Но я боюсь. — Он достал телефон. Видео. Ночь. Урна у галереи "Folly & Grace". Человек в чёрных перчатках вытаскивает из сумки папку. Бросает в мусор. Уходит. — Я снимал случайно, — сказал Джаспер. — Я был там… пытался понять, где он был в последний раз. Но я узнал его. Это Фолл. Алекса взяла телефон. Увеличила. На папке — штамп: "Архив Трелони. Конфиденциально". И дата: "вчера". — Он уничтожает доказательства, — сказала она. — Но не знает, что ты это видел. — Он найдёт меня, — прошептал Джаспер. — Он знает, кто я. — Нет, — сказала Алекса. — Он думает, что ты — никто. А я сделаю так, чтобы ты стал тем, кого он боится. — Она положила руку на его плечо. Лёгкое прикосновение. Но для Джаспера — как якорь. — Останься здесь. И не выходи на улицу. Пока я не скажу. *** Вечером она пошла в клуб "Velvet Frame" — бывшую картинную галерею, превращённую в ночной клуб. Там проходил аукцион в день смерти Трелони. Там, по словам Мэдисон, Фолл в последний раз видел жертву. Музыка била в грудь. Стены — покрыты проекциями старых картин. На сцене — танцует Тиа Манго. Блогерша. Танцовщица. Звезда Instagram. Её движения — резкие, плавные, как будто она рисует воздух. Алекса села у барьера. Смотрела. И вдруг — заметила. Каждое движение. Каждый поворот. Каждый жест — повторяет сцену убийства. Тиа поднимает руку — как будто держит холст. Поворачивается — как будто видит кого-то за спиной. Замирает — как будто видит тело. И падает — не на колени, а в позу Трелони, как на фото с места преступления. — Что вы видите? — спросил бармен, наливая ей воды. — Хореографию убийства, — сказала она. — Что? — Это не танец. Это воссоздание. Кто-то рассказал ей, что произошло. И она танцует это. Бармен посмотрел на сцену. — Она танцует каждый вечер. Говорит, что это "искусство боли". Алекса подошла к выходу. Ждала, когда Тиа закончит. — Ты знала Трелони? — спросила она, когда та вышла. Тиа замерла. Глаза — как у загнанного зверя. — Нет, — сказала она. Слишком быстро. — Тогда почему ты танцуешь сцену его смерти? — Я… я не знаю, о чём вы. — Ты знаешь. И ты боишься. Тиа опустила голову. — Он приходил ко мне. За неделю до смерти. Сказал: "Если со мной что-то случится — посмотри на моё видео. И танцуй его. Пусть мир увидит, как я умер". — Ты видела видео? — Да. Он показал. Там — Фолл. Они ссорились. И в конце… Трелони сказал: "Я оставлю след. Через тебя. Через танец". Алекса посмотрела на неё. На её руки. На шрам на запястье — от ожога. Как у Марго. — Ты не просто танцовщица, — сказала она. — Ты — свидетель. Тиа кивнула. Тихо. Как будто боялась, что её услышат стены. — Я боюсь, — прошептала она. — Он знает, что я танцую. Он был здесь вчера. Смотрел. И ушёл, улыбаясь. Алекса взяла её за руку. — Больше не танцуй. Ты уже сказала всё. Теперь я скажу ему. *** Вернувшись в участок, она застала Мэдисон за компьютером. Девушка смотрела на экран. Глаза — широко открыты. — Алекса, — сказала она. — Я нашла. — Что? — Архив Трелони. Полный. Я взломала его через старый сервер университета. И нашла письмо. От него самого. Датировано за три дня до смерти. Она показала экран. "Фолл начал чистку. Он убивает тех, кто знает правду. Марго — выжила. Тиа — знает. Джаспер — в опасности. Я — следующий. Но я оставлю след. Через флешку. Через танец. Через тебя, Алекса. Ты — последняя, кто может остановить его. Потому что ты видишь то, что другие скрывают. Ты — не детектив. Ты — правда". Алекса откинулась на стуле. В комнате — тишина. За окном — Мельбурн. Город, который танцует, пьёт кофе, смеётся. И не знает, что в его тени кто-то стирает прошлое. — Он выбрал вас, — сказала Мэдисон. — Не случайно. — Нет, — сказала Алекса. — Он знал, что я вернусь. Потому что я — как он. Я не верю в ложь. И не позволю ей выжить. Она закрыла блокнот. Написала одно слово: "Чистка". И под ним — список: Фолл. Джаспер. Тиа. Марго. Она сама". — Он уже знает, что мы близко, — сказала Мэдисон. — Что дальше? Алекса не ответила. Она уже была у двери. *** Когда она вышла из участка, дождь закончился. На мостовой — отражение фонаря, дрожащее, как живое. Где-то вдалеке — сирена. Не скорой. Полиции. Как будто город сам предупреждал: "Он рядом". Алекса пошла по улице. И не видела, как в тени у стены — стоял человек в чёрных перчатках, не двигаясь. В руке — зонт. Под ним — крошечная флешка, как будто подарок. Он смотрел на неё. На её шаги. На её тень. Он улыбнулся. — Ты идёшь, — прошептал он. — Но ты не знаешь, что я уже выбрал следующего.