Глава 6. Чёрный каталог

Дождь шёл третий день. Он не стучал — он шептал. Как будто город сам боялся говорить вслух. Алекса стояла у окна в квартире Мэдисон. За спиной — гул серверов, мигание диодов, запах перегретой электроники. На экране — строка за строкой. Код. Пароли. Тени. — Почти, — сказала Мэдисон, не отрываясь от клавиатуры. — Он глубоко это прятал. Но не от меня. — Еë пальцы летали по клавишам. На мониторе — последовательность: /art/vault/black_catalog — Вот, — прошептала она. — Он назвал это "Чёрный каталог". Экран заполнился списком. Столбцы: Имя: Объект (название картины, год). Дата покупки. Дата смерти. Алекса подошла ближе. Глаза скользили по строкам. Знакомые фамилии. Коллекционеры. Дилеры. Один — член совета Национальной галереи. Другой — владелец аукционного дома в Сиднее. И везде — одна закономерность: через 3–18 месяцев после покупки — смерть. — Он не просто продаёт подделки, — сказала она. — Он отмечает. Как охотник — трофей. Мэдисон прокрутила вниз. — Смотрите. Эдвард Киран. Объект: "Закат над Ларго", Фолл, 1999. Дата покупки: 12.05.2005. Дата смерти: 27.08.2005. Алекса коснулась экрана. — Отец Кирана. И он знал. Потому что пытался вернуть деньги. А Фолл… …убил его медленно. Через яд. Через ложь. Через искусство. Дальше, — сказала она. Мэдисон пролистнула. Ещё имена. Ещё даты. Ещё тишина. А потом — её имя. Алекса Кроу. Объект: не указан. Дата покупки: — Дата смерти: ? Она замерла. — Я ничего не покупала. — Знаю, — сказала Мэдисон. — Но он запланировал. Вы — следующая. Или… Уже нет. Потому что вы знаете. Она посмотрела на список. На даты. На имена. Это не каталог. Это реестр мёртвых. И она — в нём. Через два часа пришёл Киран. Бледный. С глазами, в которых не было сна. — Я видел отца во сне, — сказал он. — Он держал картину. Сказал: "Она не горит". А потом… …она загорелась. Но не до конца. Остался край. С подписью. Алекса посмотрела на него. — Ты веришь в сны? — Нет, — сказал он. — Но я верю в то, что он знал. Что-то осталось. Что-то, что нельзя сжечь. Мэдисон молча развернула второй монитор. — Смотрите. На экране — видео. Камера наблюдения. Подвал галереи Folly & Grace. Дата: 23.06.2019 — за три дня до смерти Трелони. В кадре — Фолл. В чёрном пальто. В перчатках. В руках — картина. Он подносит её к печи. Остановился. И… …поцеловал раму. Медленно. Почти нежно. Как будто прощался. Потом — бросил в огонь. Камера переключилась на следующую картину. Тот же ритуал: взять, поцеловать, сжечь. Алекса смотрела. Не могла оторвать взгляд. — Он не уничтожает, — прошептала она. — Он совершает погребальный обряд. Для каждой подделки — как для живого. Потому что для него это — не ложь. Это — искусство, которое он спасает. От тех, кто не достоин. Киран сжал кулаки. — Значит, он убил моего отца… …потому что тот увидел правду? — Потому что тот посмел сомневаться, — сказала Алекса. — А для Фолла сомнение — это грех. И наказание — смерть. Мэдисон закрыла видео. — Есть ещё кое‑что. Я нашла сервер с резервами. Там — все оригиналы, которые он подделал и которые он сжёг. Они — цифровые. Но… Есть одно отличие. — Она открыла файл. На экране — картина "Закат над Ларго". Оригинал. Но в углу — маленький символ. Невидимый при печати. Нечитаемый без увеличения. — Это его подпись, — сказала Мэдисон. — Не имя, а знак. Похоже на перевёрнутый крест. Или на сломанную линию. Или… На дверь, которая ведёт в никуда. Алекса всмотрелась. — Он оставляет след. Даже там, где его не должно быть, чтобы мы знали: "Я был здесь. Я победил. Я — истина". Киран посмотрел на неё. — Но мы знаем, что это не так. — Да, — сказала Алекса. — Мы знаем. И теперь он знает, что мы знаем. — Алекса не могла забыть поцелуй. Почему он целует рамы? Это не похоже на него. Слишком личное. Слишком… человеческое. Она повернулась к Кирану. — У него была сестра, — вдруг сказала она. Это было не предположение — ощущение. Как эхо из прошлого. Киран медленно кивнул. — Да. Умерла в 2001‑м. От рака. Отец упоминал. Говорил, что Фолл тогда… …исчез на полгода. Не появлялся, не отвечал. Как будто его не существовало. Алекса посмотрела на экран. Снова включила видео. Замедлила кадр — там, где Фолл касается рамы губами. Его глаза — на мгновение закрыты. Плечи — чуть опущены. Не торжествующий жест. А… Прощание. — Он не прощается с картиной, — прошептала Алекса. — Он прощается с ней. Со своей сестрой. Киран сглотнул. — Значит, всё это… …его способ удержать её? Сохранить хоть что‑то? — Сохранить, — повторила Алекса. — Но исказить. Превратить в ритуал. Сделать так, чтобы никто не увидел настоящего. Потому что настоящее — это она. А картины — лишь оболочка. На экране Фолл целовал очередную раму. Так же медленно. Так же бережно. Как если бы держал в руках не дерево и холст, а хрупкое воспоминание. *** Вечером Алекса шла по городу. Дождь не прекращался. Фонари отражались в лужах, как глаза. Она достала смартфон. Открыла "Чёрный каталог". Пролистала до своего имени. Поставила курсор на "Дата смерти". И написала: "Не сегодня". Потом удалила строку. Стирала своё имя, пока экран не стал чистым. — Ты не в его списке, — сказала она себе. — Ты — в его страхе. Город молчал. Но она знала: Фолл уже смотрит. Уже думает. Уже готовит следующий шаг. Потому что для него правда — это огонь. А она — это пепел, который не сгорит.