Глава 2

      Фет пребывал в явном замешательстве, его лицо ясно выражало удивление, когда он осознал, что услышанное для него стало настоящим потрясением. Особенно его поразил сам профессор, который вдруг расплылся в дружелюбной улыбке и смотрел на эту женщину с таким теплым и привязчивым взглядом, будто знал её всю жизнь.       Квинлан, в свою очередь, был ошеломлён не меньше. Он никак не мог предположить, что та рыжеволосая женщина, которую он мельком заметил за рулём фургона еще раньше, окажется дочерью самого профессора. Тем более профессора, с которым они буквально пару часов назад заключили шаткое перемирие, стоя на мосту у того самого фургона, который вскоре взорвался       Талия сняла рюкзак с плеч и, раскрыв его, показала всем собравшимся серебристый переплёт той самой книги. Профессор, ошеломлённый увиденным, замер с открытым ртом, затем протянул руки, словно не веря, стремясь взять книгу.       Взяв книгу в руки, он бережно провёл по ней ладонью и тихо произнёс: –" Молодец. Я ни на секунду не сомневался, что именно ты принесёшь её мне." - Сказав это с ноткой гордости в голосе, Профессор неожиданно развернулся и направился к столу. Девушка, поставив рюкзак на ближайшее кресло, скрестила руки за спиной и с серьезным взглядом начала внимательно изучать двух мужчин, стоявших сбоку от нее, словно стараясь найти в них недостатки или изъяны в характере.       Фет, глядя на девушку, не мог вымолвить ни слова. Он внимательно рассматривал ее внешность и заметил черты, напоминавшие Профессора, при этом отмечая, что перед ним стоит истинная красавица. Рыжие волнистые волосы великолепно сочетались с большими голубыми глазами, а пухлые губы изящно подчеркивали выразительные скулы.       Девушка была одета в брюки, а сверху на ней было пальто, напоминающее платье, которое элегантно подчеркивало её фигуру, плавно опускавшуюся до колен и открывая взору красивые стройные ноги. На спине были закреплены два длинных кинжала китайской работы в специальных ножнах, а в руках она сдержанно удерживала одну из своих ультрафиолетовых палочек, с помощью которой не подпускала Полукровку слишком близко.       Фет, слегка впечатленный, вытер руку об свои штаны и, подойдя ближе, протянул руку для приветствия. – Василий Фет, – с улыбкой произнес Крысолов, внимательно смотря на девушку и продолжая замечать в ней схожие черты, даже в ее мимике.       Девушка продолжала стоять на месте, повернувшись к ним боком. Лишь когда Фет подошел ближе, она плавно развернулась всем корпусом. Когда мужчина протянул к ней руку, она опустила взгляд, окинула пристальным взором его ладонь, а затем снова подняла глаза на мужчину. Её строгий взгляд сопроводился уверенным кивком в его сторону. Фет, осознав свою ошибку, убрал руку и с восхищением взглянул на ее палочку, внимательно изучая ее. - Какой невероятный предмет, впечатляющая работа! Кто тебе его создал? – Фет продолжал пристально разглядывать палочку, словно изучая каждый её изгиб и деталь. - Я сделала её сама, – спокойно и лаконично ответила девушка, явно не желая придавать этому излишнего значения.       Фет поднял взгляд на девушку, невольно раскрыв рот. Он заметил её раздражение из-за его поведения и невольно вздрогнул под её изучающим взглядом. В который раз ему бросилось в глаза, насколько она действительно похожа на Профессора       Девушка, подойдя к отцу и встав рядом с ним, начала замечать, как он с увлечением смотрит на книгу. Профессор повернулся к дочери и задумался на мгновение, прежде чем сказать: — Поможешь мне с переводом?       Он едва держался на ногах, но, подхватив книгу, уселся за стол. Подняв глаза, внимательно посмотрел на дочь, явно ожидая от нее ответа.       Она кивнула и жестом указала на свои вещи. Отец сразу уловил намек и показал на место, где обычно сам отдыхал.       Девушка, ничего не говоря, прошла мимо остальных. Оказавшись рядом с полукровкой, она на мгновение встретилась с ним взглядом, но оба тут же отвели глаза. * * *       Талия вместе с отцом читала книгу. Он доверил ей оригинал, ведь будучи ученым-лингвистом, она была способна разгадать тайны древнего текста, поиски которого заняли немало времени. Сидя на столе спиной к отцу, она часто принимала необычные позы — поджимала ноги или скрещивала их, сосредоточенно перечитывая страницы. Во время общения они обсуждали прочитанное, делились мыслями и выводами.       Идиллию нарушил полукровка, тихо вошедший в комнату. Остановившись, он с любопытством рассматривал картину перед собой: двое людей, очень похожих друг на друга, были так поглощены чтением, что не подняли головы.Казалось, они даже не услышали его шагов.       Полукровка сделал шаг вперед, давая о себе знать, и задал вопрос: - Есть ли прогресс с переводом? .-                   Квинлан, с интересом разглядывая хаос на столе профессора, задал этот вопрос в своем необычном стиле. - Прогресс, конечно, есть, - начал профессор, заметно раздраженный, - но пока не удалось найти то, что требуется для нашей цели. Всё здесь покрыто загадками и рифмами. Книга переведена на три древних языка и описывает происхождение Стригоев, а также их сосуществование с людьми. Но четкого ответа на то, как уничтожить Хозяина, нигде нет. - Говоря это, профессор бросил мимолетный взгляд на свою дочь. Она уже полчаса неподвижно изучала тонко прорисованный рисунок на старинной бумаге книги. Её пальцы осторожно скользили по изящным линиям, выражая неподдельное восхищение.       Сетракян слегка отклонил голову назад, внимательно наблюдая, на что девушка так долго смотрит. Она повернула голову в сторону отца, вытянула ноги вперед, поставив их на пол. Книгу, которую держала в руке, положила на стол и начала говорить. — Меня не покидает одна мысль. Стригои боятся солнца — это всем известно. Но не думаю, что люди, писавшие эту книгу, раскрыли бы все секреты и так просто пустили их в широкий доступ. Древние давно уничтожили бы эту книгу, если бы она несла настоящую угрозу. Уверена, здесь есть нечто большее, чем то, что мы успели перевести. Что-то в ней явно не так. Она обшита серебром, чтобы ни один стригой не смог к ней приблизиться, но даже после прочтения мы не нашли точного ответа. То, что удалось перевести, — совсем не то, что мы ищем, — с разочарованием проговорила Тали.       Она задумчиво уставилась на рисунок ацтеков о солнце. Затем внезапно подняла голову и посмотрела на Квинлана. Он заметил её взгляд, полный мыслей, но не мог понять, что именно её так глубоко тревожит. Резко захлопнув книгу, девушка решительно обратилась к ним обоим: — Следуйте за мной столько, сколько сможете.       Бросив эту фразу, Тали направилась к лестнице, ведущей наверх. Отец с дочерью начали подниматься на крышу. Достигнув двери и открыв её, профессор с Тали вышли наружу. Квинлан, увидев солнечные лучи, тут же отступил в укрытие. Хоть свет и не причинял ожогов его коже, он всё равно остался в тени, прислушиваясь к тому, о чём говорят отец и дочь.       Положив книгу на выступающий край дымохода, Талия аккуратно вынула один лист и, прищурившись, подставила его под мягкие солнечные лучи. Свет, пробиваясь из окна, полностью покрыл поверхность бумаги, открывая скрытое от глаз содержание. Наклонившись ближе, она сосредоточенно всматривалась и внезапно заметила странные символы — древнегреческие иероглифы, которые раньше остались невидимыми. Это был текст, которого они никогда ранее не встречали. Заинтригованная, она медленно перелистнула пару страниц, и на каждой новой странице появлялись уникальные строки текста, которые проступали только под правильным углом света. Подняв взгляд на своего отца, Талия заметила на его лице смесь удивления и восторга. В его глазах отражался намек гордости: его дочь смогла разгадать древнюю загадку, которую оставили себе в наследие мудрые ацтеки, спрятав послание в этой таинственной книге       Трое уже начали работу над текстом, который Талия переписала на отдельном листе после долгого дня под палящим солнцем, скрупулезно переделывая каждую страницу, чтобы затем перевести.       Когда она спускалась вниз, увидела, как Квинлан бросил кого-то на пол у лифта и начал допрос, пытаясь выяснить, кто этот человек. Вдруг появился Фет, оттеснив Полукровку от Эфа и заявив, что тот не представляет угрозы. За всей этой сценой наблюдала девушка с книгой в руках. Она качала головой, а в её взгляде читался укор. Эф впервые обратил внимание на рыжеволосую незнакомку.       Он открыл рот, собираясь задать вопрос, но заметил, как она равнодушно оценила обстановку и ушла прочь. Эф обернулся к Фету и спросил: – Кто эта девушка? Фет уловил любопытный взгляд Гудвезера, хлопнул его по плечу и ответил: – Талия, дочь профессора Сетракяна.       При упоминании имени, лицо Эфа вытянулось в удивлении. Он последовал взглядом туда, куда ушла девушка. Фет заметил это и насмешливо изогнул бровь: – Даже не думай, она оторвёт тебе голову быстрее, чем ты успеешь заговорить.       После его слов Квинлан молча наблюдал за происходящим с загадочным выражением лица, а затем медленно направился туда же, куда ушла Талия. Тали и Полукровка сидели за столом, изучая переписанный текст, который они нашли в книге. Сосредоточенные и молчаливые, они внимательно ловили каждое слово, словно боялись упустить нечто важное.       Тем временем в другой комнате Фет беседовал с Профессором о спецназовском отряде — элите из лучших бойцов. Им предстояло отправиться следом, чтобы очистить гнездо, где замечен Айргост.       Погруженная в чтение, Тали иногда бросала короткие взгляды на Полукровку. Он был столь же увлечен текстом, как и она, но любопытство лингвиста взяло верх, и девушка решилась спросить. — Мистер Квинлан, откуда вы родом? Какой ваш родной язык? — спокойно произнесла она, наблюдая за его руками, державшими страницы, переписанные ее стараниями. Потом она подняла взгляд и с легкой заинтересованностью оглядела его. — Не примите мое любопытство за грубость, я просто хочу понять, какой язык является для вас родным. Вы необычно разговариваете даже на английском, — добавила она с искренним интересом, замечая странное выражение его лица, направленное в ее сторону.       Полукровка, как будто не готовый к такому неожиданному вопросу и пристальному взгляду, внезапно ощутил неловкость и несвойственную ему неуверенность. - Я появился на свет в древнем Риме, в далёком 20 году до нашей эры. Мой первый язык — это древнелатинский, но со временем я освоил и древнегреческий. Путешествуя по различным местам в разные эпохи, я выучил множество языков, однако именно латынь осталась для меня особенно близкой и родной,- сказал он своим необычным, глубоким и загадочным голосом, при этом легко касаясь кончиками пальцев своего лба. Его взгляд скользнул по девушке, оценивающе задерживаясь на её лице, словно пытаясь прочитать её мысли. Но то, что он услышал в ответ, оказалось совсем не тем, чего он ожидал. - "Mirabile est tam diu vivere, et se totum bello dedere, ne tam parvis quidem vitae rebus fruendo." — произнесла девушка на чистейшем латыни, чуть слышно, с легкой завистью глядя на полукровку. Квинлан не ожидал услышать свой родной язык от столь юной особы. Необычное тепло разлилось по его сердцу, уже давно закрытому на тысячи замков. - "Latine perfecte loqueris, ubi eam didicisti? ".- слегка наклонив голову, спокойно произнес он. - Я так же преподаватель лингвистики, в свободное время изучаю языки и их происхождение, — ответила девушка, внимательно разглядывая Квинлана. Она явно собиралась что-то спросить, но, немного поколебавшись, решила воздержаться, вновь обретя самообладание.       Квинлан заметил, как выражение лица девушки меняется при обсуждении языков и их происхождения, и произнёс - "Вы очень умны для своего возраста."       Девушка загадочно улыбнулась, внимательно глядя на Квинлана, с легкой искрой веселья в глазах. Услышав приближающиеся шаги, она опустила взгляд.       Отец неспешно приблизился, и Тали, заметив его приближение, плавно поднялась со своего места, предоставляя его отцу. Не проронив ни слова, она собралась уйти, но перед этим аккуратно положила перед ним несколько листков, исписанных загадочным текстом. Эти записи она делала ранее, сидя на крыше, погружённая в свои мысли и молчаливую работу. Всё это время за её действиями внимательно наблюдал Квинлан. Он неотрывно следил за каждым её движением, словно пытаясь понять мотивы и причины её поступков.       Тали казалась той, кто без слов улавливал намерения своего отца. Ей было достаточно одного лишь мимолётного взгляда профессора, чтобы точно угадать его желания и незамедлительно выполнить их. Даже сейчас, когда она уступила ему место, не произнеся ни единого звука, её действия были исполнены бесшумного уважения и абсолютного понимания. Был ли это жест простой вежливости или скрывал в себе что-то большее? Для Квинлана это оставалось загадкой. Слегка склонив голову, он продолжал внимательно следить за их взаимодействием, делая в своей голове осторожные, но глубокие выводы о природе их отношений.       Он прожил более двух тысяч лет, полностью посвятив себя войнам, битвам, сражениям и изучению человеческой натуры. Бывали моменты, когда ему приводили женщин для удовлетворения его физических потребностей, однако это его не интересовало. Он наслаждался лишь их кровью, после чего либо отпускал их, либо лишал жизни.       Однажды в его жизни появилась женщина, которая искала его ради бессмертия для своего брата. Она смогла добиться его внимания, умоляя помочь брату осуществить своё желание. Однако он, будучи верен своим принципам и неспособен превращать людей в стригоев, не мог выполнить её просьбу.       С этой женщиной по имени Луиза он впервые за долгое время ощутил намёк на жизнь вне бесконечной войны. На короткий миг она дала ему почувствовать нечто совершенно новое. Вступив с ней в близость, он одновременно пил её кровь, как она сама того хотела. Этот опыт пробудил в нём что-то неизведанное. Но была ли это любовь? Он не мог понять. Однако он чувствовал привязанность к ним, с ними он обретал часть человечности. Это не продлилось долго – ему не позволили испытать истинной любви.       Сейчас, наблюдая за отцом и дочерью, он видит заботу, привязанность и преданность – чувства, которых ему всегда недоставало и которые он отчаянно желал ощутить. Но есть ли для него шанс испытать их самому.       Девушка, выходя из комнаты, планировала вздремнуть в спальне отца, но, услышав шум у лифта, пошла туда. Там она заметила отряд солдат вместе с Фетом, который показывал им план туннелей на карте.       Один из солдат обернулся, увидел девушку, выпрямился и встал во фронт, отдавая честь громким голосом: — Майор Вэйн, здравия желаю! Следом за ним все остальные солдаты мгновенно приняли ту же стойку, отдавая честь.       Фет, совершенно не ожидавший подобной сцены, растерялся и удивлённо открыл рот, не понимая, кого именно военные приветствовали.       В этот момент в коридор медленно вошёл профессор Сетракян. Он строго оглядел присутствующих и отрицательно качнул головой, ясно выражая недовольство: их с дочерью тайна могла быть раскрыта.       Рядом с ним стоял Квинлан, внимательно изучая каждого из солдат. Тали посмотрела на военных с оттенком неприязни, но сдержала эмоции. Холодно кивнув в ответ, она тут же скрылась в спальне отца. Профессор обернулся к Фету с раздражением и бросил: — Закругляйтесь тут, Фет.       Затем он быстрым шагом направился к своей комнате. После небольшого времени, проведенного наедине со своей дочерью, выйдя из комнаты, он выглядел заметно более уравновешенным и собранным. Устроившись в удобное кресло и приняв расслабленную позу, он погрузился в свои мысли, не сразу заметив, как в комнату вошли Фет и мистер Квинлан. Разговор был начат резко, и посыпались вопросы, адресованные профессору.       Очнувшись от своих размышлений, он поднял взгляд на Фета, который выглядел смущённым и явно еще не мог прийти в себя после событий, случившихся всего десять минут назад. Профессор глубоко вздохнул, тщательно подбирая слова, затем поднялся с места и направился к Фету с такой серьёзностью и внезапной решительностью, что изумлённый крысолов машинально отшатнулся. Иногда страх перед этим стариком оказывался сильнее, чем ужас перед загадочным и жутким гибридом полустригоев.       Мрачным голосом, с ноткой странного, почти безумного возбуждения, профессор задал неожиданный вопрос: - "Мистер Фет, как вы думаете, сколько мне лет?" - Одновременно его взгляд на мгновение метнулся к стоявшему поодаль Квинлану, словно приглашая и его к обсуждению.       Фет явно растерялся перед таким неожиданным вопросом и, опустив взгляд в пол, произнес неуверенно: - "Ну... Лет шестьдесят? Может быть, почти семьдесят?" - Его голос прозвучал тихо, словно он опасался неправильно ответить. На это профессор мрачно отрезал: - "Мне сто семь лет. А моей дочери — восемьдесят." - С этими словами он прожёг Фета взглядом настолько суровым и обжигающим, что тот поспешил сделать шаг назад.       В этих глазах сверкала одновременно злость и тяжеловесная правда — та самая правда, которой профессор предпочёл поделиться сейчас, чтобы избежать неудобных вопросов впоследствии.       Мистер Фет и Квинлан застыли на месте с удивленно раскрытыми ртами. Эта информация обрушилась на них кирпичной кладкой, и они явно пытались осмыслить услышанное. В комнате повисла напряжённая тишина. - "Как... как такое возможно?" — наконец выдавил из себя мистер Квинлан, делая осторожный шаг вперёд. Его глаза расширились от удивления, выдавая гремучую смесь любопытства и потрясения.       В этот момент дверь открылась вновь, и спокойной поступью в комнату вошла Талия — стройная, но внушающая уважение своей осанкой женщина. Она без колебаний встала рядом с отцом, словно подтверждая всё сказанное им до этого. - Я проводила опыты на стригоях," — сказала она, её голос звучал ровно и уверенно, а голубые глаза внимательно осматривали каждого из собравшихся. - "Я также являюсь алхимиком.Познакомившись с охотником-алхимиком шестьдесят лет назад, я получила от него формулу. Эта формула, известная алхимикам с третьего века, служила для создания эликсира, который помогал заживлять раны и ненадолго останавливал старение. Но я пошла дальше, усовершенствовала её и выяснила нечто поразительное: если ввести её обычному человеку, он перестаёт стареть – ни тело, ни органы, ни мозг не подвергаются возрастным изменениям. Я сама начала принимать её в девятнадцать лет, а отцу начала вводить, когда ему исполнилось семьдесят лет" - Слова девушки звучали как холодная констатация фактов. Затем она продолжила с ещё большей жёсткостью в голосе: - "Кроме того, я служила в армии. Эти солдаты," — она сделала быстрый жест рукой, — "были моими подчинёнными долгие годы. Я командовала целым отрядом."       Прямо взглянув на своих собеседников, которые не могли скрыть своего шока и удивдения ,она сурово добавила: - "Если больше вопросов нет — то на этом разговор можно считать оконченным."       Талия переместилась чуть ближе к отцу, руки её оказались за спиной, а взгляд остановился на мистере Квинлане. Между ними воцарилась напряжённая тишина, и в этот момент их взгляды встретились, неся в себе нечто неопределённое, но явно любопытное.