Часть 3

Соён на миг замерла, задумываясь над словами парня — оленя, который всё ещё стоял на коленях посреди её прихожей. Его огромные, невероятно жалостливые глаза смотрели прямо в душу, словно у побитой собаки, просящей последнюю сосиску. «Ну, пожалуйста, Соён,» — немо звучал его взгляд, и это было почти невыносимо. Чан, этот самый Чан, который ещё недавно был звездой рекламных кампаний и идеальным воплощением новогоднего настроения, теперь был заколдован. Синий кристалл. Разбить его, чтобы вновь стать обычным человеком. Звучало как самая абсурдная рождественская сказка, которую она когда-либо слышала. Входная дверь до сих пор была открыта, впуская в прихожую холодный, кусачий воздух с улицы. Соён поёжилась. Её квартира, обычно такая аккуратная и тихая, теперь казалась декорацией для какого-то сюрреалистического шоу. — Хорошо, Чан! — Соён наконец нарушила тишину, в её голосе звучала смесь усталости и едва заметной усмешки. — Хочешь здесь пожить, заработай себе на кров! Мне как раз нужно в гипермаркет за продуктами, а они, знаешь ли, не из легких. Чан, словно ему подарили билет в рай, мгновенно вскочил на ноги. Рога, эти нелепые рога, едва не зацепили старую люстру. — Да! Конечно! Я помогу! Я всё сделаю! Его энтузиазм был настолько заразителен, что Соён невольно улыбнулась. Она, которая всегда сторонилась праздничных хлопот, всегда считала Новый год лишь поводом для депрессии из-за бывшего, теперь вдруг оказалась втянутой в самую настоящую новогоднюю сказку. И, что самое удивительное, ей это, кажется, даже нравилось. На Новогоднюю ярмарку они отправились почти сразу. Соён, укутанная в самый толстый пуховик и шарф, шла чуть впереди, пытаясь сохранить свою обычную, предновогоднюю хмурость. Но это было сложно. Чан же, несмотря на свои видимые для прохожих рога, выглядел просто сияющим. Он волок её за собой, как большого, счастливого щенка, которого впервые выпустили в парк. Снежинки танцевали в свете фонарей, город превратился в ожившую открытку. Ярмарка шумела: запахи глинтвейна и имбирных пряников смешивались с детским смехом и звуками рождественских песен. Чан останавливался у каждого лотка с безделушками, пробовал горячий шоколад с таким восторгом, что Соён невольно улыбалась. Шутки сыпались из него, как из рога изобилия, некоторые были откровенно дурацкие, но такие искренние, что Соён делала вид, что ей не смешно, но уголки губ предательски подрагивали. Она чувствовала, как давно забытое тепло разливается по её груди. Люди шептались, узнавая его: «О, смотрите, это же тот красавчик из рекламы Кока-колы!» — слышалось то там, то тут. Чан же, сияя, махал им рукой, словно он и впрямь был Сантой. Вскоре, нагруженные пакетами с продуктами и парой ярких елочных шаров, которые Чан выбирал с детским восторгом, они вернулись в квартиру. Соён была непривычно уставшей, но при этом… довольной. Едва она сбросила пальто на стул, Чан вдруг щелкнул пальцем. И в ту же секунду, прямо посреди их скромной гостиной, из ниоткуда возникла пышная, до потолка, ёлка. Она уже была украшена: шары всех цветов радуги сверкали на ветках, а гирлянды бросали на стены уютные, разноцветные блики. Соён замерла. Глаза её широко распахнулись. Впервые за долгие, одинокие годы, по её щекам потекли слёзы. От чего? От неожиданности? От красоты? Или от того, что этот странный парень-олень вдруг принёс в её жизнь столько волшебства, о котором она и мечтать перестала? Слезы текли по её щекам, а Чан, растерянный, но счастливый, обнял её, неуклюже похлопывая по спине. Весь тот вечер они, как двое детей, придумывали план спасения Чана. Где этот синий кристалл? Как его найти? Какие заклинания нужно прочесть, чтобы снять проклятье? Чан рассказывал ей об опасностях, о ловушках, о злом Джупе, который его проклял, и Соён слушала, все еще не до конца веря, но уже полностью погруженная в эту сумасшедшую историю. Она чувствовала, как её заледеневшее сердце потихоньку оттаивает рядом с этим невероятным парнем. Потом, удобно расположившись на диване, завернувшись в мягкий плед, они смотрели старые советские фильмы. От них веяло таким домашним теплом, что Соён чувствовала себя так, словно всю жизнь ждала этого момента. За окном крупными хлопьями падал снег. До Нового года оставался всего один день. Соён, сама того не заметив, прильнула головой к плечу парня-оленя. Его плечо было крепким и удивительно уютным, пахло свежестью леса и немного мандаринами. Она уже почти задремала, погруженная в это блаженное ощущение покоя, когда раздался звонок в дверь. «Кто бы это мог быть?» — лениво подумала Соён, поднимая голову. В этот час, да ещё и в такую метель, гостей она точно не ждала. Чан, который, кажется, тоже задремал, мгновенно встрепенулся, его рога снова чуть не зацепили потолок. Соён пошла открывать. Распахнув дверь, она замерла. Прямо перед ней стоял… Дед Мороз. Настоящий, в расшитом красном тулупе, с белой бородой и огромным мешком за спиной. — Здравствуйте, дедушка Мороз! — выдохнула девушка, её голос дрогнул от удивления. Что за чертовщина творится в её жизни? Сначала парень-олень, теперь Дед Мороз! Дед Мороз добродушно улыбнулся, его глаза-бусинки сверкнули из-под пышных бровей. — Здравствуйте, Соён! Зовите меня просто Пак Джинён! В тот же миг, Соён словно окаменела. Её глаза широко распахнулись в шоке, когда сзади, буквально выскочив из-за угла, появился Чан. Он выглядел ещё более ошарашенным, чем она. Его рога, которые и так были внушительными, вдруг начали расти! Они становились больше, массивнее, словно по волшебству, и с треском зацепили дверной косяк. Глаза Чана были огромными, полными ужаса и полного непонимания. — И тебе, добрый вечер, Чан! Я же говорил тебе, чем больше ты будешь врать тем больше будут становиться твои рога! В конце ты превратишься в настоящего оленя! Пак Джинён. Это имя… И эта дикая реакция Чана. " О нет, Джуп явился! " — мысленно простонал парень. Кажется, эта рождественская сказка только начинала набирать обороты, и в ней было куда больше темных и запутанных страниц, чем Соён могла себе представить. Интрига, завернутая в блестящую обертку, только-только разворачивалась.