Часть 1

Вкус амбиций Свет софитов был настолько ярким, что Ли Джи Хе казалось, будто она стоит под палящим полуденным солнцем. В огромном павильоне, переоборудованном под ультрасовременную кухню, царила атмосфера стерильной роскоши: блеск полированной стали, мраморные столешницы и тяжелый, почти осязаемый запах дорогих специй и амбиций. — До конца испытания — десять минут! — прогрохотал голос режиссера. Джи Хе работала быстро и уверенно. Её пальцы порхали над тарелкой, выкладывая «Лангустина в облаке из лемонграсса с икрой из юдзу». Это была сложнейшая техника: мясо ракообразного томилось при строгой температуре 55 градусов, становясь нежнее шелка. Но что-то мешало ей сосредоточиться. Весь час, пока шёл процесс готовки, Джи Хе чувствовала на себе тяжелый, почти физически ощутимый взгляд. Она знала, кто это. Чхве Сан. Наследник корпорации «Choi Group» и главный инвестор шоу сидел в центре судейского стола. Пока другие четверо богатейших мужчин Кореи переговаривались или лениво листали досье участников, Сан не отрывался от Джи Хе. Его холодный, пронзительный взгляд преследовал каждое её движение: как она уверенно держит нож, как выверяет граммы соуса, как едва заметно закусывает губу от волнения. Этот взгляд не был восхищенным — он был изучающим, как у хирурга перед первым надрезом, и это чертовски нервировало. Когда она почувствовала, что её рука дрогнула при подаче пены из лемонграсса, Джи Хе на секунду подняла глаза. Чхве Сан слегка наклонил голову, его лицо оставалось непроницаемым, как маска, но в глазах застыл лед. Он словно бросал ей вызов, заранее сомневаясь в её мастерстве. Вердикт мастеров Трое знаменитых шеф-поваров с мишленовскими звездами приступили к дегустации. — Это поэзия на тарелке, — произнес французский мастер, закрыв глаза от удовольствия. — Баланс кислотности и сладости безупречен. Вы — настоящий талант, Джи Хе. Она вежливо поклонилась, но её сердце продолжало бешено стучать. Наступила очередь «Пятерки титанов». Холодный расчет Первые четверо инвесторов расплылись в комплиментах. — Великолепно. Я бы хотел видеть это блюдо в меню своего отеля на Чеджу, — улыбнулся господин Ким. Наконец, очередь дошла до центрального кресла. Чхве Сан медленно, почти лениво, взял серебряную вилку. Весь павильон замер. Камеры сфокусировались на его безупречном лице. Он отрезал крошечный кусочек лангустина, прожевал и... просто отложил приборы. Он не торопился с ответом. Сначала он медленно вытер руки влажным шелковым полотенцем, и только после этого поднял на неё свои пугающе спокойные глаза. — Как вам работа участницы, господин Чхве? — осторожно спросил ведущий, чувствуя, как падает градус в студии. — Неплохо, — бросил Сан. Его низкий голос прозвучал как приговор. В зале послышались шепотки. После таких восторгов от мировых шеф-поваров, его оценка была подобна ледяному душу. — Только «неплохо»? — переспросил ведущий. — Но ведь эксперты в восторге! — Эксперты оценивают технику. Я оцениваю потенциал, — отрезал Чхве Сан, продолжая сверлить Джи Хе взглядом, от которого у неё по спине пробежал холодок. — Для уровня кулинарного училища — это триумф. Для моего стола — посредственно. Слишком много старания, слишком мало души. Он нажал кнопку, и на табло перед ним загорелся холодный белый свет вместо золотого. Джи Хе сжала кулаки под столешницей. Она чувствовала, как краска стыда и ярости заливает шею. Он смотрел на неё всю готовку, давил своим присутствием, а теперь просто обесценил всё, через что она прошла. — Я докажу вам, что вы ошибаетесь, — тихо, но твердо произнесла она, глядя ему прямо в глаза. Уголок губ Чхве Сана едва заметно дрогнул — не то в усмешке, не то в предвкушении. — Посмотрим, — коротко ответил он и отвернулся, будто её больше не существовало. Слова Чхве Сана эхом отдавались в голове Джи Хе, вытесняя все похвалы знаменитых шефов. «Слишком мало души». Что это значит? Она знала каждый грамм в своем рецепте, каждую секунду обжарки. Она вложила в это блюдо всё своё мастерство, но для него этого оказалось недостаточно. Когда режиссер объявил об окончании съемок, магия телевидения мгновенно испарилась. Техники начали сматывать кабели, а те самые инвесторы, которые минуту назад расточали улыбки, быстро разошлись, окруженные свитой телохранителей. Джи Хе стояла в стороне, ожидая, что кто-то из них, как и обещал в эфире, подойдет к ней. Но реальность шоу-бизнеса оказалась жестокой: без одобрения Чхве Сана — самого влиятельного человека в комнате — её талант внезапно потерял в цене. Ни один из четверки богачей не оставил ей даже взгляда, не говоря уже о визитке. Переодевшись в свою повседневную одежду, Джи Хе чувствовала себя опустошенной. Надежды на работу в элитном ресторане рушились на глазах. Она уже поправляла лямку рюкзака, собираясь покинуть павильон, когда путь ей преградил мужчина в строгом сером костюме. На вид ему было около сорока, его лицо не выражало никаких эмоций, кроме деловой сосредоточенности. — Ли Джи Хе-сси? — его голос был сухим. Он протянул ей лаконичную черную карточку с тиснением. — Приходите по этому адресу. Вас будут ждать на собеседование. Джи Хе замерла, глядя на визитку. Сердце пропустило удар. — Собеседование? А... когда мне подойти? Мужчина посмотрел на неё почти грозно, словно сам факт вопроса был верхом непрофессионализма. — Завтра. В девять утра, — отчеканил он. Джи Хе не успела даже поблагодарить или уточнить детали — мужчина развернулся и стремительным шагом скрылся за дверями для персонала. Она осталась стоять в растерянности, сжимая в пальцах холодный картон. Она вышла из здания студии, и ноябрь тут же бесцеремонно ударил ей в лицо резким, ледяным порывом ветра. В Сеуле это время года коварно: небо выглядит ясным и глубоким, но воздух уже пропитан дыханием зимы. Острый ветер, дующий со стороны гор, заставлял прохожих сильнее кутаться в длинные пальто и прятать носы в шарфы. Желтые листья гинкго, еще вчера украшавшие тротуары, теперь пожухли и гонялись ветром по асфальту, создавая сухой, тревожный шорох. Дрожащими от холода руками Джи Хе достала телефон и набрала знакомый номер. — Алло... Юнхо-я? — тихо произнесла она в трубку. — М-м-м... Джи Хе? — отозвался сонный, хриплый голос Чон Юнхо. Судя по звукам, он только что перевернулся на другой бок. — Ты чего так поздно? Съемки закончились? Ну что, ты уже звезда мирового масштаба? Джи Хе шмыгнула носом, глядя, как пар от её дыхания растворяется в холодном ноябрьском воздухе. — Юнхо... я, кажется, всё провалила. Но при этом мне дали какую-то странную визитку. И этот Чхве Сан... он просто невыносим. Джи Хе сбросила звонок и побрела в сторону метро. Ноябрьский ветер забирался под куртку, заставляя плечи инстинктивно сжиматься. В голове была каша: холодный взгляд Чхве Сана, резкий голос мужчины с визиткой и странное чувство пустоты. Перед тем как пойти к Юнхо, она заглянула в ярко освещенный «CU» на углу его дома. Механический звонок над дверью оповестил о её приходе. Джи Хе привычными движениями взяла две бутылки соджу и пару банок пива — сегодня был вечер «сомек», единственный способ заглушить послевкусие провала. Добавив в корзину упаковку острых чипсов и готовый ттокпокки, она расплатилась и вышла в холодную ночь. Юнхо работал с раннего утра, поэтому обычно ложился рано, строго соблюдая режим. Но завтра у него был редкий выходной, и хотя привычка заставила его уснуть пораньше, Джи Хе знала: ради неё он проснется в любое время. Она открыла дверь его квартиры своим ключом — за годы дружбы они стали почти семьей. Стараясь не шуметь, Джи Хе прошла на кухню и начала выставлять покупки на стол. Но уже через минуту послышался шорох простыней и тихие шаги. В дверном проеме появился Юнхо. Его волосы — глубокого темно-коричневого оттенка — были очаровательно взъерошены после сна. Несмотря на домашнюю футболку, была видна его статная, атлетичная фигура и высокий рост. Юнхо обладал той редкой внешностью, которая сочетала в себе мягкость и мужскую силу: добрый взгляд теплых глаз, ровный нос и обезоруживающая улыбка, которая сейчас была сонной, но всё равно нежной. — Опять грабишь мой холодильник среди ночи? — негромко спросил он, щурясь от света лампы. Он подошел ближе, возвышаясь над ней на свои 183 сантиметра, и сразу заметил блеск в её глазах. Юнхо был единственным человеком, который знал Джи Хе настоящую: не амбициозного повара, а девчонку, которая часто сомневается в себе. Он всегда был на её стороне, готовый выслушать любой бред или просто молча подставить плечо. — Чхве Сан — козел, — коротко бросила Джи Хе, открывая бутылку соджу. Юнхо вздохнул, пододвинул стул и сел напротив, подперев голову рукой. — Рассказывай. С самого начала. Кто этот Чхве Сан и почему он испортил тебе вечер настолько, что ты притащила пиво? Джи Хе начала говорить, выплескивая всю обиду, накопившуюся за съемочный день. Она рассказала про лангустина, про «душу», которую он не нашел, и про странную визитку. Юнхо слушал внимательно, не перебивая, лишь иногда кивая, и в его взгляде читалась такая искренняя поддержка, что лед внутри Джи Хе начал понемногу таять. Юнхо взял из рук Джи Хе черную карточку и поднес её к свету кухонной лампы. Его брови поползли вверх, а сонная расслабленность мгновенно исчезла. — Сонбук-дон? — переспросил он, недоверчиво глядя на подругу. — Джи Хе-я, ты уверена, что это адрес для собеседования? Это же самый закрытый район в Сеуле. Там живут только чеболи старой закалки и те, чьи фамилии нельзя называть вслух. Там нет бизнес-центров. Джи Хе сделала глоток «сомека», чувствуя, как алкоголь приятно обжигает горло. Она упрямо вздернула подбородок. — Ну и что? — тихо ответила она. — Богатые люди часто открывают штаб-квартиры в необычных местах. Скорее всего, там тоже есть офисы, просто они более... приватные. Принадлежат какой-нибудь элитной компании, которая не хочет светиться. Это же логично, разве нет? Юнхо посмотрел на неё — на её честные, полные надежды глаза — и только тяжело вздохнул. Он был на два года старше и гораздо лучше понимал, как устроен этот город. — Ладно, «уютные офисы», допустим... — пробормотал он, возвращая ей визитку. — Завтра я подброшу тебя до самого входа. Мне не нравится эта таинственность, так мне будет спокойнее. Джи Хе покачала головой и накрыла его ладонь своей. — Нет, Юнхо-я. Ты и так из-за меня не выспался, а завтра у тебя долгожданный выходной. Отдохни. Я справлюсь сама, доеду на такси прямо к воротам. Я должна войти туда уверенно, а не как девчонка, которую подвез старший брат. Юнхо нахмурился, собираясь возразить, но, увидев решимость в её взгляде, нехотя сдался. Он знал этот её взгляд — упрямый и гордый. — Ладно, — выдохнул он. — Но обещай: как только переступишь порог, напиши мне. Если через час после начала от тебя не будет вестей — я сам туда приеду. Телефон держи под рукой, я на связи каждую секунду. Поняла? — Поняла, мамочка Юнхо, — слабо улыбнулась Джи Хе. Они просидели на кухне еще немного. Юнхо рассказывал нелепые истории с работы, стараясь отвлечь её, и Джи Хе поймала себя на мысли, что только здесь, под защитой этого высокого и доброго парня, она может по-настоящему выдохнуть. Рядом с ним мир не казался таким холодным. Когда бутылки опустели, а разговоры немного утихли, Джи Хе почувствовала, как усталость наваливается на неё тяжелым грузом. — Иди в душ, тебе нужно смыть с себя этот день, — мягко сказал Юнхо. Пока в ванной шумела вода, он зашел в свою комнату. Его квартира была двухкомнатной, выполненной в современном стиле: светлое дерево, много открытого пространства и функциональный минимализм. Это жилье досталось ему от родителей, которых не стало несколько лет назад. Будучи единственным ребенком, Юнхо бережно хранил атмосферу этого места, наполняя его спокойствием и теплом, которого Джи Хе так не хватало в её собственной квартире. Он достал из шкафа свежую сменную одежду и постучал в дверь ванной. — Джи Хе-я, я положил вещи на пуфик. Через двадцать минут она вышла, окутанная облаком пара. Огромная серая футболка Юнхо доходила ей почти до колен, а рукава пришлось подвернуть несколько раз. Ткань пахла кондиционером с нотками хлопка и чем-то неуловимым, присущим только ему. Джи Хе направилась к дивану в гостиной, но Юнхо, уже успевший перестелить постель, преградил ей путь. — Даже не думай. Ты спишь на кровати. Завтра важный день, тебе нужно выпрямить спину. — Но это твоя комната, Юнхо... — Не спорь с тем, кто выше тебя на двадцать сантиметров, — он усмехнулся и легонько подтолкнул её в сторону спальни. — Я отлично высплюсь и на диване, завтра у меня нет режима. Джи Хе не стала спорить — сил просто не осталось. Она забралась под тяжелое одеяло и провалилась в мягкость матраса. Здесь запах Юнхо был еще отчетливее — смесь чистоты, легкого парфюма с древесными нотами и домашнего уюта. Этот аромат действовал на неё как успокоительное. Дверь тихо скрипнула. Юнхо заглянул в комнату, опираясь плечом о косяк. Его силуэт в слабом свете коридора казался надежным и незыблемым. — Спи, Джи Хе-я. Всё будет хорошо, — негромко произнес он. Она кивнула, уткнувшись носом в край одеяла. Юнхо не уходил. Он стоял так около минуты, молча наблюдая за ней. В темноте его взгляд был особенным — бесконечно нежным, теплым и немного грустным, словно он хотел защитить её от всего мира, но знал, что завтра ей всё равно придется выйти на бой. — Спокойной ночи, Юнхо, — прошептала она. — Спокойной ночи. Он щелкнул выключателем, и комнату поглотила мягкая темнота. Ноябрьский ветер за окном продолжал свою яростную песню, но в этой квартире Джи Хе впервые за весь вечер почувствовала себя в безопасности. Она засыпала, не зная, что это — её последняя спокойная ночь перед тем, как её жизнь изменится навсегда. Глава 1 завершена.