Часть 2

Наследство и амбиции Будильник на телефоне завибрировал в 6:00. Джи Хе открыла глаза, на секунду забыв, где находится. Потолок в квартире Юнхо был выше, чем в её собственном жилье, а воздух — теплее. Она села на кровати, сжимая в руках ту самую черную визитку. Нужно было спешить: до собеседования оставалось три часа, а ей еще нужно было заехать к себе, чтобы привести себя в порядок. На кухне было тихо, только едва слышный шум закипающего чайника нарушал утреннюю мглу. Юнхо сидел у стола, обхватив ладонями горячую кружку. — Уже уходишь? — тихо спросил он, заметив её в дверях. — Нужно переодеться. Не могу же я пойти на встречу в твоей огромной футболке, — Джи Хе попыталась улыбнуться, хотя внутри всё сжималось от предчувствия. — Ты готова? — Юнхо посмотрел на визитку в её руках. — Пожалуй… да. Просто страшно, что ничего не понятно. Юнхо поднялся и подошел к ней. Его уверенная, теплая улыбка была лучшим лекарством от её тревоги. — Не переживай. В любой момент можешь позвонить — я рядом. Джи Хе кивнула, быстро обулась и, помахав ему рукой, выскочила в холодный подъезд. Путь до дома занял полчаса. Подходя к своей двери, Джи Хе наткнулась на большую картонную коробку, стоящую прямо на коврике. Она замерла в недоумении. Заказов она не делала, да и денег на лишние траты у неё не было. — Опять курьеры ошиблись этажом... — пробормотала она, отодвигая коробку в сторону, чтобы открыть дверь. Внутри её встретил пронизывающий холод. Джи Хе не включала отопление уже месяц — счета за газ в Корее были непомерно высокими, а её сбережения таяли на глазах. Она бросила ключи на тумбочку и обхватила себя руками, пытаясь согреться. Эта маленькая квартира была её крепостью и её клеткой одновременно. Всё, что у неё осталось, — это результат предусмотрительности отца. Когда ей было пять, он погиб в автокатастрофе по вине пьяного водителя грузовика. Смерть отца разрушила их жизнь. Мать, не выдержав горя и внезапной нищеты, начала пить, постепенно пропивая всё: украшения, мебель, а затем и их роскошный семейный дом. Джи Хе росла среди пустых бутылок и криков коллекторов, пока не обнаружила сберкнижку, которую отец открыл на её имя еще в день её рождения. Тех денег хватило на скромное обучение и эту крохотную студию. Джи Хе подошла к зеркалу. Она видела в своем отражении черты отца — ту же упрямую складку у губ и страсть в глазах, когда дело касалось ножей и огня. Она не могла позволить себе провалиться. Не после всего, через что прошла. Джи Хе быстро приняла ледяной душ, чтобы окончательно проснуться. Холодная вода бодрила, но не могла унять дрожь в руках — то ли от низкой температуры в квартире, то ли от предвкушения неизвестности. Она надела свой самый опрятный наряд, который подходил для собеседования, выходя из дома, она потянулась за сумкой, как взгляд снова упал на коробку у двери. Любопытство пересилило. Она присела на корточки и аккуратно потянула за край скотча. Внутри, обернутое в тонкую пергаментную бумагу, лежало нечто, от чего у Джи Хе перехватило дыхание. Это был профессиональный поварской китель из плотного белого хлопка с идеальной вышивкой и пара абсолютно новых, сияющих поварских ножей в кожаном чехле. Инструменты такого уровня стоили как три её месячных аренды. Сверху на кителе лежала записка. Лаконичная, напечатанная на дорогой бумаге: «В Сонбук-доне ценят не только талант, но и готовность. Ждем вас в 9:00». Джи Хе нахмурилась. «Ждем». Значит, это не просто приглашение в офис, а полноценный просмотр на кухне. Она не знала, кто прислал этот подарок — тот строгий мужчина с визиткой или сам владелец особняка, который решил заранее «экипировать» потенциального работника. Она быстро переоделась. Новый китель сел идеально, словно был сшит по её меркам. Взглянув на себя в зеркало, Джи Хе впервые за долгое время почувствовала себя не разоренной сиротой, а поваром, за которым стоит наследие отца. Путь в Сонбук-дон Такси медленно поднималось по извилистым дорогам, уходя всё дальше от шумного центра Сеула. Сонбук-дон встретил её оглушительной тишиной. Ноябрь здесь ощущался иначе: ветер завывал между высокими каменными стенами особняков, а редкие деревья гинкго стояли абсолютно голыми, словно стражники. Машина остановилась у минималистичных ворот из темного металла. Джи Хе вышла, поправив воротник пальто, под которым скрывался новый китель. Она приложила визитку к сканеру. Раздался негромкий гул, и тяжелые ворота бесшумно начали расходиться в стороны. Она шла по длинной подъездной аллее, вымощенной серым гранитом. Перед ней вырос особняк — шедевр из стекла и бетона. Никаких вывесок, никаких логотипов ресторанов. Только холодное величие архитектуры. У массивной входной двери её уже ждал тот самый мужчина в сером костюме. На фоне пасмурного неба его лицо казалось еще более непроницаемым. — Вы вовремя, Ли Джи Хе-сси, — произнес он, окинув её взглядом. Его глаза на секунду задержались на воротнике кителя, выглядывающем из-под пальто, но он никак это не прокомментировал. — Идите за мной. Внутри дом поражал своим масштабом. Пустые коридоры, высокие потолки и запах дорогого дерева. Никакой офисной суеты. Джи Хе чувствовала себя так, будто попала в замок современного короля. Они прошли через анфиладу комнат и остановились перед дверью из темного дуба. Мужчина открыл её, пропуская Джи Хе вперед. Она оказалась в огромном зале, разделенном на две зоны: роскошную столовую и профессиональную открытую кухню, оснащенную так, что любая пятизвездочная гостиница позавидовала бы. У панорамного окна, спиной к ней, стоял мужчина. Джи Хе сделала шаг вперед, её сердце бешено колотилось. Она была готова увидеть кого угодно — старого шеф-повара, эксцентричного богача или главу ресторанной сети. — Здравствуйте, — четко произнесла она. — Я Ли Джи Хе. Пришла на собеседование. Мужчина медленно обернулся. И в этот момент мир Джи Хе на мгновение замер. У окна, с бокалом для виски в руке, стоял Чхве Сан. Этот момент пропитан ледяным напряжением. Шорох её шагов затихает, и в огромном зале воцаряется тишина, в которой слышно только её собственное участившееся сердцебиение. Чхве Сан медленно отставляет бокал на край мраморного стола. Его взгляд — тот самый, что преследовал её всю вчерашнюю готовку — скользит по её лицу, по новому кителю, а затем останавливается на глазах. В его лице нет ни капли дружелюбия, только та же пугающая, монументальная уверенность в своем превосходстве. Джи Хе чувствует, как внутри закипает глухое раздражение. Каждое слово его вчерашнего приговора всплывает в памяти: «неплохо», «посредственно», «без души». В груди разгорается колючая ярость — ей хочется сорвать этот китель и бросить его к его ногам. Но ярость тут же сталкивается с липким, холодным страхом. Его присутствие подавляет, оно занимает всё пространство комнаты, заставляя её чувствовать себя маленькой и беззащитной перед этой мощью. Она делает глубокий, почти незаметный вдох, заставляя себя выпрямить спину. «Не смей опускать глаза», — приказывает она себе. Она смотрит прямо на него, в глубину этих темных, непроницаемых глаз. — Не думала, что после слов «без души» вы захотите брать меня к себе на работу, — произносит она. Её голос звучит на удивление ровно, хотя внутри всё дрожит. Она не отводит взгляда, принимая этот негласный вызов. Сан слегка наклоняет голову набок. На его губах не появляется улыбка, но в глазах мелькает нечто, напоминающее искру холодного, расчетливого интереса. Чхве Сан делает шаг к ней. Его движения плавные, хищные, как у человека, который привык, что пространство вокруг него прогибается под его волей. Он идет прямо на неё, не отводя своего тяжелого взгляда, сокращая дистанцию до тех пор, пока Джи Хе не начинает ощущать исходящий от него холод. — Не думал, что мои слова вас настолько заденут, — произносит он с едва уловимой издевкой, в которой чувствуется вкус его абсолютной власти. Он останавливается в опасной близости. Джи Хе замирает, боясь даже выдохнуть, когда его рука медленно поднимается и кончиками пальцев касается жесткого воротника её нового кителя. Ткань кажется раскаленной в месте его прикосновения. — А вам к лицу дорогой шелк… — продолжает он, скользя взглядом по безупречно белой ткани, которая так контрастирует с ее бледной от волнения кожей. — Я не об этом… — быстро вставляет Джи Хе, пытаясь вернуть разговор в русло логики и дистанции, но её голос предательски дрожит. — Кстати говоря, у вас ведь собеседование, — Сан не дает ей договорить, обрывая её на полуслове. Он убирает руку и делает полшага назад, но напряжение никуда не исчезает. Он смотрит на неё так, будто она — сложный ингредиент, который он всё еще решает, стоит ли использовать в своем меню. — Собеседование пройдет без лишних слов. Все свое мастерство вы должны показать мне на кухне, — Чхве Сан медленно подошел к столу и взял бокал. Он сделал глоток и его взгляд снова пригвоздил Джи Хе к месту. — Хочу, чтобы в этот раз было с душой… Поразите меня настолько, чтобы я захотел взять вас в качестве личного шеф-повара, — договорив, он замер, не сводя с нее глаз и ожидая реакции. — От-отлично, — прошептала Джи Хе. Ее голос на мгновение подвел ее, сорвавшись, но она тут же сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Она отчаянно пыталась скрыть дрожь, которая пробегала по телу под этим невыносимым, изучающим взглядом. Каждая клетка ее мозга кричала о том, что это ловушка, но азарт повара и нужда заставили ее сделать шаг к сверкающему сталью кухонному острову. Она знала: второго шанса не будет. Либо она докажет ему всё прямо сейчас, либо навсегда исчезнет из мира высокой кухни. Джи Хе подошла к кухонному острову. Поверхность из матовой стали была холодной и безупречной. Она медленно достала чехол с ножами. Стоило ей взять в руку рукоять шеф-ножа, как ладонь ощутила идеальный баланс. Это немного успокоило её — профессиональная привычка взяла верх над паникой. Чхве Сан не уходил. Он присел на высокий стул у края кухни, продолжая медленно пить свой напиток и наблюдать. — У вас есть час, Ли Джи Хе-сси. Не ограничивайте себя. Джи Хе открыла массивную дверцу холодильника. Там были лучшие продукты, которые только можно достать в Корее. Но в её голове вдруг всплыл образ отца. В тот роковой вечер он так и не переступил порог дома. Его машина была смята многотонным грузовиком всего в паре кварталов от их двери. В багажнике среди искореженного металла нашли его награду — «Лучший повар года», а на заднем сиденье — пакет с продуктами. Он хотел приготовить ей праздничный ужин. Тот самый «Меунтан» по своему особому рецепту, который Джи Хе так и не успела попробовать в тот вечер. «Душа — это не техника, это память», — подумала она, решительно отодвигая лотки с деликатесами. Она выбрала самую свежую рыбу, простые овощи и специи. Она будет готовить тот самый суп, который отец так и не успел ей подать. Тишина и сталь Джи Хе двигалась быстро. Она чувствовала на себе взгляд Сана — тяжелый, изучающий. Он смотрел на её руки, на то, как она пробует соус на кончике ложки. — Вы выбрали народное блюдо, — вдруг раздался его голос, разрезая тишину. — Смело. Или слишком самоуверенно для того, кто вчера провалился. Джи Хе не обернулась. Она продолжала филигранно нарезать имбирь на прозрачные нити. — Вчера вы оценивали обертку, господин Чхве. Сегодня я хочу, чтобы вы оценили суть. Через сорок минут тонкий, благородный аромат моря и пряных трав наполнил кухню. Джи Хе выложила блюдо в фарфоровую чашу и подошла к нему. Теперь, когда работа была закончена, страх вернулся, и она боялась, что звон посуды выдаст её дрожь. — Прошу, — тихо сказала она, поставив тарелку перед ним. Чхве Сан медленно взял серебряную ложку. Он сначала вдохнул аромат, прикрыв глаза. На мгновение его лицо потеряло ту жесткость, которая так её пугала. Он зачерпнул бульон и поднес к губам. Джи Хе замерла, глядя, как он медленно пробует её «память» на вкус. Чхве Сан медленно опустил ложку. Внутри него в этот момент происходило то, чего он не чувствовал годами. Этот вкус — глубокий, честный и пронзительно искренний — пробил его броню. Через простой рыбный суп Джи Хе смогла сделать невозможное: она коснулась его души, заставив лед внутри его груди на мгновение подтаять. Однако его лицо осталось привычной маской. Он не собирался показывать восторг, понимая, какую власть над собой дает такая искренность. Сан поднял глаза и встретил любопытный, напряженный взгляд Джи Хе. Она буквально замерла, ожидая его приговора. — Не... — начал он, но Джи Хе, набравшись храбрости, перебила его. — Слово «неплохо» уже не сойдет, господин Чхве, — твердо произнесла она, хотя её пальцы всё еще нервно сжимали край кухонного полотенца. — Прошу вас правильно излагать свои впечатления от моей готовки. Я заслужила честный ответ. Сан замолчал. В воздухе между ними повисло такое густое напряжение, что казалось, его можно коснуться рукой. Он медленно отодвинул тарелку, не сводя с неё своих темных глаз, в которых теперь читалось не пренебрежение, а странное, почти болезненное признание её силы. — Я хотел сказать... — его голос прозвучал тише, лишенный той издевки, что была в начале встречи. — Не могли бы вы объяснить, почему вкус этого супа настолько отличается от всего, что я ел до этого? Он сделал паузу, словно подбирая слова, чтобы не выдать себя слишком сильно. — В нем есть горечь, которую не дают специи. И тепло, которое не зависит от температуры бульона. Что вы в него добавили, Ли Джи Хе-сси? Она смотрела на него, и впервые за всё время ей показалось, что перед ней не всемогущий чеболь, а человек, который так же, как и она когда-то, просто очень сильно проголодался по чему-то настоящему. Джи Хе сглотнула, стараясь сохранить профессиональный тон. Она не была готова открывать этому человеку свою израненную душу, даже если её еда сделала это за неё. — Секрет в последовательности закладки кореньев и температуре, при которой раскрывается острота перца, — ответила она, намеренно уходя в технические детали. — Я использовала старый рецепт, в котором баланс важнее, чем обилие дорогих добавок. Ничего сверхъестественного, господин Чхве. Просто уважение к продукту. Сан продолжал смотреть на неё, и Джи Хе поняла: он знает, что она недоговаривает. Но он не стал давить. Вместо этого он медленно поднялся со стула, поправляя манжеты рубашки. Его аура снова стала деловой, но тот лед, который сковывал комнату в начале, окончательно исчез. — Что ж, Ли Джи Хе-сси. Вы доказали, что вчера я был... излишне категоричен. Такой вкус нельзя имитировать техникой. Он подошел к столу, где лежал кожаный зажим для бумаг. — Я готов предложить вам контракт личного шеф-повара с условиями, которые... В этот момент тишину стерильной кухни разрезал резкий, бодрый рингтон. Джи Хе вздрогнула. Это был её телефон, оставленный в кармане пальто на вешалке. В пустом особняке звук казался оглушительным. Сан замолчал на полуслове, его брови недовольно дрогнули. — Простите, я... — Джи Хе попятилась к выходу, чувствуя, как краснеют уши. Она быстро выудила телефон. На экране светилось имя: «Юнхо». Она совсем забыла, что обещала отписаться ему через час. Прошло уже почти полтора. — Да, Юнхо-я? — быстро прошептала она, отвернувшись к окну, но в тишине комнаты голос друга, полный тревоги, был слышен даже Сану. — Джи Хе! Почему молчишь? Ты в порядке? Я уже стою у поворота на Сонбук-дон, эти охранники на меня так смотрят, что я сейчас полицию вызову! Ответь быстро, ты там жива?! Джи Хе зажмурилась, чувствуя на своей спине сверлящий взгляд Чхве Сана. — Все в порядке, Юнхо-я, — быстро проговорила Джи Хе, стараясь, чтобы её голос не дрожал. — Я просто затянулась на собеседовании. Езжай домой, правда. Я позвоню тебе, как только освобожусь. Обещаю. Она нажала «отбой» прежде, чем он успел возразить, и быстро спрятала телефон в карман. Ей было неловко перед Саном за этот шум, за свою простоту и за Юнхо, который так явно проявлял опеку. — Простите за это, — она виновато подняла глаза на Сана. — Мой друг... Чон Юнхо, он иногда слишком сильно беспокоится. Чхве Сан продолжал стоять, прислонившись к мраморной столешнице. На его лице не отразилось ни гнева, ни любопытства. Он выглядел абсолютно бесстрастным, хотя внутри него уже была выстроена полная картина. Он знал, кто такой Чон Юнхо, знал о её пустой квартире в холодном доме и о том, как отчаянно она цепляется за эту возможность. Но он не выдал себя ни единым мускулом. Для неё он оставался холодным и недосягаемым боссом. — Личные связи не должны мешать рабочему процессу, Ли Джи Хе-сси, — сухо произнес он. — Надеюсь, в будущем подобных инцидентов не возникнет. Он взял со стола папку из тонкой кожи и положил её перед Джи Хе. — Я готов подписать с вами контракт. Здесь указаны ваши обязанности как моего личного шеф-повара и сумма вашего вознаграждения. Посмотрите. Джи Хе открыла папку, и её взгляд зацепился за пункт в середине страницы. Она перечитала его дважды, чувствуя, как внутри закипает протест. — Подождите… — она подняла глаза на Сана. — Здесь сказано, что должность предполагает проживание в особняке? На постоянной основе? Сан едва заметно кивнул, сохраняя ледяное спокойствие. — Мой график ненормирован. Мне может понадобиться завтрак в пять утра или ужин в полночь. Я ценю свое время, Ли Джи Хе-сси, и не намерен ждать, пока вы доберетесь из своего района. Джи Хе нервно усмехнулась, чувствуя, как раздражение от его властного тона берет верх над страхом. — Господин Чхве, при всем уважении… если вам нужен кто-то, кто будет готовить вам круглосуточно и всегда будет под рукой, вам стоило просто жениться, а не нанимать шеф-повара. В комнате повисла звенящая тишина. Водитель, стоявший у двери, кажется, перестал дышать. Сан медленно поставил чашку на стол. В его глазах промелькнула опасная искра, но голос остался ровным. — Жениться? — он слегка прищурился. — Боюсь, моя супруга предлагала бы мне обычную домашнюю еду. А меня, как вы уже поняли, интересует только высокая кулинария. Я нанимаю мастера, а не домохозяйку. Он замолчал, изучая её возмущенное лицо. Видя, что она всё еще колеблется и готова вот-вот развернуться и уйти, Сан смягчил тон, но это была мягкость хищника, который заманивает добычу. — Хорошо. Я понимаю ваши… опасения. Давайте поступим иначе. Это будет пробный контракт на один месяц. Если через тридцать дней кто-то из нас поймет, что такой формат не подходит — мы разойдемся без претензий. Он перевернул страницу контракта, указывая на приложение с финансовыми условиями. — А теперь посмотрите на это. Джи Хе взглянула на цифру. Её сердце пропустило удар. Сумма была не просто большой — она была астрономической. Этого хватило бы не только на оплату всех счетов, но и на то, чтобы через год купить собственную квартиру побольше, в приличном районе. «А может… попробовать?» — пронеслось у неё в голове. — «Всего один месяц. Готовить лишь для одного человека, пусть и такого невыносимого, за такие деньги… Это шанс, который выпадает раз в жизни». Она еще раз посмотрела на Сана. Он ждал, уверенный в своей победе. — Месяц, — твердо сказала она, беря ручку. — Только один месяц. Если меня что-то не устроит, я уйду. — Договорились, — коротко ответил Сан. Когда она поставила подпись, он жестом подозвал помощника. — Подготовьте гостевое крыло. Ли Джи Хе-сси заедет завтра утром. Выйдя из особняка, Джи Хе села в ожидавший её представительский автомобиль. Глядя в окно на удаляющиеся кованые ворота, она сжала в руке копию контракта. Ей казалось, что она совершила сделку с дьяволом, но тепло нового кителя под пальто и запах дорогой кожи в салоне авто шептали ей, что это начало новой жизни. Она достала телефон, чтобы набрать Юнхо. Ей предстояло как-то объяснить другу, почему завтра она собирает чемодан и переезжает в дом к самому загадочному и холодному человеку в Сеуле. Конец 2-й главы.