Часть 7

Вторжение Ночь в особняке была тихой, но для Сана эта тишина была наполнена голосами из динамиков. Услышав финал их разговора, он медленно отошел от окна. Стеклянный бокал с виски в его руке слегка качнулся; он сделал глоток, чувствуя, как обжигающая жидкость подчеркивает его холодную решимость. Он не привык ждать. И он не привык, чтобы то, что принадлежит ему, тянулось к кому-то другому. Сан направился к комнате Джи Хе. Он толкнул дверь без тени сомнения или стыда. В его мире понятие «частная жизнь» для персонала не существовало — это была его территория, его дом, и он волен был входить в любую комнату в любое время. В спальне было темно, лишь слабый свет луны пробивался сквозь щель в шторах. Джи Хе спала, разметав волосы по подушке. В этом состоянии она выглядела пугающе беззащитной и невероятно прекрасной. Сан медленно подошел и присел на край кровати. Матрас слегка прогнулся под его весом. Он смотрел на нее долго, не отрываясь. В его голове роились противоречия. Была ли она для него просто интересным экземпляром? Протестом, который хотелось подавить? Или это было нечто большее? Он был заинтересован ею — это уже не было вопросом, это было констатацией факта. Сан протянул руку и кончиками пальцев коснулся ее щеки. Кожа была мягкой и теплой. От этого прикосновения Джи Хе нежно промычала во сне и чуть повернула голову, словно пытаясь ластиться к его ладони, но так и не проснулась. Ее лицо по-прежнему оставалось открытым для его тяжелого, изучающего взгляда. — Наслаждайся своим выходным, пока можешь, — почти беззвучно прошептал он в пустоту комнаты, прежде чем встать и уйти, оставив после себя в воздухе едва уловимый аромат дорогого парфюма и виски. 6:00 утра. Будильник еще не успел прозвенеть, когда Джи Хе открыла глаза. Она чувствовала себя странно — как будто во сне кто-то звал её или касался, но списала это на остатки ночных грез. Сделав утренние дела и заплетя волосы в тугой узел, она спустилась на кухню. Прямых указаний по меню на сегодня не поступало, и Джи Хе решила взять инициативу в свои руки. Ей хотелось приготовить что-то классическое, но с тем самым «авторским» подходом, который так заинтриговал Сана. Она выбрала «Чонбок-чук» — изысканную кашу из морского ушка. Это блюдо в Корее считается королевским завтраком, дарующим силы. Джи Хе тщательно обжарила измельченное морское ушко на кунжутном масле, пока аромат не стал ореховым и глубоким, затем добавила рис и долго томила его до кремовой текстуры. В дополнение она приготовила воздушный керан-мари (яичный рулет) с мелко нарезанным луком-резанцом и икрой летучей рыбы для текстуры. Когда стол был накрыт, и над чашами поднимался пар, в столовую вошел Сан. Он был уже в костюме, идеально собранный и холодный, как и всегда. Он сел за стол и посмотрел на завтрак, а затем перевел взгляд на Джи Хе. — Вы сегодня рано, Ли Джи Хе-сси. Не терпится поскорее закончить дела и уйти? — спросил он, бережно беря ложку. — Отчего-то почувствовала, что у вас запланирована встреча на раннее утро, — ответила Джи Хе, машинально поправляя идеально чистый фартук. Сан замер с ложкой в руке и медленно поднял на неё взгляд. Его глаза, еще хранившие ночную усталость, пронзили её насквозь. — Вы теперь чувствуете мой график? — он коротко ухмыльнулся, и в этой ухмылке проскользнуло нечто большее, чем просто ирония. — Думаю, это входит в мои обязанности, господин Чхве, — спокойно парировала Джи Хе, хотя внутри всё ещё немного вибрировало от напряжения. — На этот раз ваши ожидания были оправданы? Сан не спеша проглотил кашу, смакуя нежный вкус морского ушка. Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово. — Вполне да. Что вчера, что сегодня... вы удивляете меня, госпожа... Ли, — он намеренно затянул паузу перед фамилией, отчего по коже Джи Хе пробежал холодок. — Я рада. Буду и дальше стараться, — ответила она, слегка поклонившись. Шел всего лишь третий день её жизни в этом особняке, но Джи Хе с пугающей ясностью осознала, что начинает привыкать. Привыкать к этому холодному блеску мрамора, к тяжелым взглядам хозяина дома и к самой атмосфере «золотой клетки». Страх постепенно трансформировался в некое подобие бдительности. В этот момент в дверях столовой послышался четкий, ритмичный стук. В зал вошел секретарь Ким. Его лицо, как всегда, напоминало маску. — Господин, — секретарь почтительно склонился, — с вами хочет поговорить директор Кан из «Aura Tech». Он утверждает, что вопрос по поводу запуска новой платформы не терпит отлагательств. Сан недовольно поджал губы. «Aura Tech» была его ведущей технологической компанией, и если Кан звонил лично в такое время, значит, на бирже или в разработках что-то пошло не так. — Соедини меня через пять минут в кабинете, — бросил Сан, откладывая ложку. Он поднялся из-за стола, поправляя манжеты пиджака. Его движения были резкими, деловыми, но перед тем как выйти, он на секунду задержал взгляд на Джи Хе. В этом взгляде уже не было ночной мягкости, лишь холодный блеск человека, возвращающегося к управлению своей империей. Джи Хе молча принялась убирать тарелки. Звон фарфора казался слишком громким в наступившей тишине. Она старалась не поднимать глаз, чувствуя, как напряжение в плечах постепенно спадает, когда шаги Сана затихли в коридоре. Секретарь Ким, задержавшись у дверей, еще раз посмотрел на нее. В его глазах не было сочувствия, скорее — некое странное предостережение, будто он знал о ночном визите босса в её комнату или предвидел, что этот день не пройдет так спокойно, как ей хотелось бы. Наконец, он коротко кивнул и последовал за Саном. Джи Хе осталась одна в огромной столовой. Сегодня был её рабочий день — до выходного оставалось еще сорок восемь часов. Она перенесла посуду на кухню и включила воду. Гул крана помогал заглушить навязчивые мысли. «Три дня», — подумала она, глядя на свое отражение в хромированной поверхности раковины. Она уже не вздрагивала от каждого шороха в этом доме, но близость Сана всё еще пугала её своей непредсказуемостью. Закончив с уборкой, она решила подняться в свою комнату, чтобы сменить рабочий китель. Зайдя внутрь, она первым делом подошла к кровати, чтобы поправить покрывало, и вдруг замерла. На полу, прямо у края ковра, где ночью сидел Сан, лежал посторонний предмет. Джи Хе наклонилась и подняла его. Это была тяжелая серебряная запонка с гравировкой — инициалами Чхве Сана. Её обдало жаром. Она ясно помнила, что вчера вечером, когда она ложилась спать, пол был пуст. Запонка не могла появиться здесь сама по себе. Значит, он действительно был здесь. Пока она спала, он стоял совсем рядом... или сидел на её постели. Джи Хе сжала холодный металл в ладони, чувствуя, как страх и странное, необъяснимое волнение снова захлестывают её. Джи Хе замерла посреди комнаты, сжимая в кулаке холодный металл. Гнев обжигал изнутри. Ей хотелось прямо сейчас ворваться в его кабинет, прервать важный разговор с директором Каном и швырнуть эту чертову запонку ему в лицо. Слова «Да как вы смеете заходить ко мне в комнату без разрешения!» уже были на кончике языка. Но реальность отрезвила её быстрее, чем она успела сделать шаг. Перед глазами всплыл лист договора и злополучный пункт о пяти годах забвения. Она была связана по рукам и ногам. Оскорбить Сана сейчас означало подписать себе приговор. Сделав глубокий вдох, она заставила себя успокоиться и спрятала запонку в карман брюк. В этот момент в дверь коротко постучали. Не дожидаясь ответа, в комнату прошмыгнула Соль. — Госпожа, вы не заняты? — прошептала она, быстро закрывая за собой дверь. Соль была озорной и немного наглой, но её искренность и живость были единственным, что разбавляло гнетущую атмосферу особняка. Она по-хозяйски примостилась на краю кровати — как раз там, где ночью сидел Сан, от чего Джи Хе невольно вздрогнула. — Пока нет, — ответила Джи Хе, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Что-то случилось? — Не-а... ни-че-го! — протянула Соль с заговорщицким видом. Она со смешком запустила руку в глубокий карман своего передника и выудила оттуда горсть крупной, идеально спелой клубники. — Смотрите, что мне дал садовник Чон У Ён! На лице Соль расплылась мечтательная и довольная улыбка. Джи Хе знала об У Ёне совсем немного: он был сыном главного садовника, молодым красавцем с густыми темными волосами и вечно испачканными в земле, но ловкими руками. В особняке поговаривали, что он был единственным, кто осмеливался насвистывать мелодии под окнами кабинета Сана. — Он сказал, что это самая первая клубника в этом сезоне, — Соль протянула одну ягоду Джи Хе. — Специально для меня приберег. Джи Хе взяла клубнику, глядя на сияющую подругу. В этом доме, где всё было подчинено холодному расчету и власти Сана, эта маленькая сцена тайной симпатии между служанкой и садовником казалась чем-то невероятно настоящим и хрупким. — Кажется, кто-то здесь влюбился? — негромко поддела её Джи Хе, пытаясь отвлечься от тяжелых мыслей о Сане. Соль густо покраснела, но не отвела взгляда. — А что в этом такого? У Ён — единственный, кто в этом доме улыбается по-настоящему. Не то что наш господин... или этот сухарь секретарь Ким. Соль не успела договорить — в дверь снова постучали, на этот раз настойчиво и сухо. Джи Хе инстинктивно выпрямилась, а Соль мгновенно спрятала остатки клубники в карман и вскочила с кровати. В дверях стоял секретарь Ким. Его лицо было непроницаемым, как и всегда. — Госпожа Ли, господин Чхве ожидает вас в своем кабинете. Немедленно. Джи Хе коротко кивнула, прощаясь взглядом с притихшей Соль, и последовала за Кимом. Каждый шаг по длинному коридору отдавался в ее висках тяжелым молотом. Кабинет Сана был святилищем, в которое запрещалось входить без его личного распоряжения. Это было сердце его империи, место, где принимались решения, ломающие судьбы. Секретарь открыл перед ней тяжелую дубовую дверь и жестом велел войти, сам при этом оставаясь снаружи. Дверь за ее спиной захлопнулась с глухим щелчком. Джи Хе замерла на пороге. Первое, что ударило по чувствам — это запах. Кабинет был пропитан ароматом дорогого табака, терпкого сандала и того самого парфюма Сана, который она теперь узнала бы из тысячи. Этот запах был повсюду: в обивке стен, в тяжелых шторах, в самом воздухе. Он казался настолько густым, что Джи Хе почувствовала, как он медленно начинает ее душить, заполняя легкие и лишая возможности трезво мыслить. Она перевела взгляд на массивный рабочий стол, но он был пуст. В комнате царил приглушенный, интимный полумрак. Свет из окна перекрывали тяжелые портьеры, оставляя лишь тонкую полоску золотистой пыли на полу. Тут она заметила его. Сан не сидел в своем кожаном кресле, как она ожидала. Он лежал на диване в дальнем углу кабинета, закинув одну руку за голову. Из-за недостатка света и игры теней Джи Хе не видела выражения его лица, лишь смутный силуэт и белизну его рубашки. Эта неочевидность делала его присутствие еще более угрожающим. — Подойдите ближе, Ли Джи Хе-сси, — раздался его голос из темноты. Он звучал низко, с оттенком странной, опасной усталости. — Почему вы стоите у двери так, будто я собираюсь вас казнить? Джи Хе сделала несколько неуверенных шагов вглубь комнаты, чувствуя, как рука в кармане непроизвольно сжимает его запонку. Она шла к нему, словно в тумане, ощущая, как пространство вокруг него сжимается, затягивая её в свою воронку. Стоя посреди этого пропитанного его запахом кабинета, Джи Хе вдруг осознала всю наивность своих недавних мыслей. Бросить ему в лицо запонку? Устроить скандал? Глядя на его темный силуэт в полумраке, она поняла: перед ней не просто богатый наследник, а настоящий хищник. Один неосторожный вздох, одно дерзкое слово — и он растопчет её жизнь, даже не заметив этого. Она была для него хрупким стеклом, которое он мог раздавить, просто сильнее сжав ладонь. Сан медленно принял сидячее положение. Он не произнес ни слова, лишь коротким, едва заметным жестом указал на место на диване рядом с собой. Этот жест был сродни приказу, не терпящему возражений. У Джи Хе на мгновение возникло чувство, будто земля ушла из-под ног. Сердце забилось где-то в горле, но ноги, словно вопреки её воле, сами понесли её вперед — прямо в логово зверя. Она опустилась на самый край дивана, стараясь сохранить хотя бы минимальную дистанцию и буквально вжавшись в его подлокотник. Тишина в кабинете стала невыносимой, давящей. В этом полумраке она чувствовала его присутствие всем телом. — Вы меня боитесь? — негромко произнес Сан, нарушив давящее молчание. Это был вопрос, но в его интонации не слышалось неуверенности. Скорее, это был вопрос исследователя, который наблюдает за реакцией подопытного. В его голосе смешалось странное холодное удовлетворение от осознания своей власти и едва уловимая, горькая досада. Джи Хе замерла, боясь даже повернуть голову. Она чувствовала, как от его тела исходит тепло, которое в этой прохладной комнате казалось обжигающим. — Почему вы так решили, господин Чхве? — ее голос прозвучал на удивление ровно, хотя внутри всё дрожало. Она попыталась выпрямить спину, чтобы не выглядеть такой жалкой, вжавшейся в угол дивана. Сан слегка наклонился к ней. Теперь она видела блеск его глаз в полумраке. — Вы не смотрите на меня. Ваше тело напряжено так, будто вы ждете удара, — он сделал паузу, и его голос стал еще тише, почти превратившись в шепот. — Разве я когда-нибудь причинял вам боль? Или, может быть... вас пугает то, что вы не можете контролировать то, что происходит в этом доме? Джи Хе почувствовала, как рука в кармане, сжимающая запонку, начала потеть. Ей хотелось вытащить этот кусок серебра, бросить его на стол и спросить: «А как насчет того, что вы заходили ко мне ночью? Разве это не повод для страха?». Но слова застряли в горле. В этом кабинете, в его личном пространстве, он казался абсолютным хозяином не только особняка, но и её самой. Сан медленно протянул руку. Джи Хе зажмурилась, ожидая, что он коснется её, как тогда у бассейна, но он лишь поправил воротник своего халата, не сводя с нее изучающего взгляда. — Страх — это полезное чувство, Ли Джи Хе-сси. Он помогает выжить. Но если он мешает вам работать... это становится проблемой. Сан на мгновение отвел взгляд, словно обдумывая что-то, и его голос вернул себе привычную деловую холодность. — Из-за некоторых проблем, возникших по работе, мне нужно будет выехать за границу на один или два дня, — произнес он, не глядя на неё. — Поэтому я даю вам разрешение взять выходные завтра и послезавтра. Советую использовать это время с толком: сделайте всё, что осталось нерешенным. Он сделал акцент на последнем слове, и Джи Хе отчетливо поняла — это был прямой намек на Юнхо. Она кожей чувствовала, что Сан не просто недолюбливает его; он относится к самому существованию её друга с каким-то брезгливым пренебрежением, как к досадной помехе в его планах. Сан продолжил, и в его голосе промелькнула едва заметная тень иронии: — А также... завтра вам выдадут аванс. И премию, скажем так. На его губах появилась легкая, почти неуловимая улыбка. Услышав о выходных и деньгах, которые были ей так необходимы, Джи Хе на мгновение забыла о страхе и о том, что сидит в логове «зверя». Самоконтроль, который она так тщательно выстраивала все эти дни, дал трещину. — Спасибо большое, господин Чхве Сан! — выпалила она. Её голос прозвучал неожиданно радостно и звонко, наполнив мрачный кабинет живой энергией. Это было так искренне и контрастировало с её обычно натянутым поведением, что Сан даже замер, слегка вскинув брови. Он явно не ожидал такой бурной реакции на простое административное решение. Поняв, что повела себя слишком эмоционально и нарушила дистанцию, Джи Хе густо покраснела. Она неловко прокашлялась, пытаясь вернуть себе серьезный вид, и добавила уже тише: — Я... очень благодарна вам. Желаю хорошей поездки и надеюсь, что вы успешно уладите все дела. Сан продолжал смотреть на неё, и в его взгляде что-то изменилось. Изумление сменилось странным, тяжелым любопытством. Радость на её лице на секунду сделала её такой далекой от этого холодного особняка и его правил, что он почувствовал почти физическое желание вернуть её обратно под свой контроль. — Да, само собой разумеется, — ответил Сан, и его голос снова стал сухим и формальным. Однако внешнее спокойствие было лишь маской. Глядя на раскрасневшуюся, радостную Джи Хе, он чувствовал внутри странный, почти неконтролируемый порыв. Ему отчаянно хотелось коснуться её лица, провести пальцами по её губам, чтобы стереть эту улыбку, вызванную мыслями о свободе и встрече с «ним». На мгновение его рука непроизвольно поднялась, но он вовремя подавил этот всплеск эмоций. Вместо этого Сан положил руку на колено и уперся в неё подбородком, принимая позу стороннего наблюдателя. Его взгляд, тяжелый и пронзительный, заставил сердце Джи Хе болезненно сжаться. Радость отступила, сменившись нарастающей тревогой. — Госпожа Ли Джи Хе, — произнес он, тщательно выговаривая каждое слово. — Вы ведь сможете в дальнейшем оставить свое прошлое позади... если оно начнет мешать вашей работе? Джи Хе замерла. Внутри всё похолодело. Она не понимала, к чему он клонит. О каком прошлом он говорит? Или это снова завуалированная угроза в адрес Юнхо? Это постоянное эмоциональное давление и двусмысленные вопросы разрывали её на части. Ей казалось, что он играет с её сознанием, выбивая почву из-под ног каждый раз, когда она пытается обрести равновесие. — Я... не совсем понимаю, что вы имеете в виду, — едва слышно ответила она, не в силах выдержать его пристальный взгляд. — Моя работа никак не связана с моим прошлым. Сан лишь слегка прищурился. В полумраке кабинета его лицо казалось высеченным из камня. — Работа в этом доме требует полной сосредоточенности, — продолжил он, игнорируя её замешательство. — Лишние привязанности делают людей уязвимыми. А уязвимые люди совершают ошибки. Я не терплю ошибок, Джи Хе-сси. Он замолчал, давая ей возможность прочувствовать вес этих слов. Джи Хе чувствовала себя так, словно её загнали в угол. Она понимала, что под «привязанностями» он имеет в виду Юнхо, но сама форма вопроса — «оставить прошлое позади» — звучала как ультиматум. — Я профессионал, господин Чхве. Мои личные связи не помешают мне выполнять свои обязанности, — твердо произнесла Джи Хе, хотя внутри всё сжималось от его тяжелого взгляда. Сан молчал несколько секунд, изучая её лицо, словно пытался найти в нем трещину. Затем он медленно поднялся с дивана. Его высокая фигура на мгновение полностью закрыла свет, погружая Джи Хе в тень. — Надеюсь на это, Ли Джи Хе-сси, — он прошел мимо неё к рабочему столу, и шлейф его парфюма снова окутал её, мешая дышать. — Ступайте. Мой секретарь передаст вам всё необходимое. И... постарайтесь не потерять голову в свои выходные. Она мне еще понадобится. Джи Хе встала, чувствуя, как дрожат колени. Она поклонилась и направилась к выходу. Уже у самой двери она на секунду замерла, вспомнив о серебряной запонке в своем кармане. Ей хотелось оставить её на столе, показать, что она знает о его ночном визите, но страх перед его холодным спокойствием оказался сильнее. Она просто вышла, плотно закрыв за собой дубовую дверь. Оказавшись в пустом коридоре, она прислонилась спиной к холодной стене и сделала глубокий вдох. В кармане лежала запонка, впереди были два дня «свободы», а в голове — полный хаос. Она понимала: Сан уезжает, но он всё равно остается в её мыслях, как навязчивый, горький привкус, от которого невозможно избавиться. Джи Хе шла по коридору к своей комнате, когда её догнал секретарь Ким. Его шаги были почти бесшумными. — Госпожа Ли, — сухо начал он, поравнявшись с ней. — Господин Чхве уезжает в командировку сегодня вечером, поэтому распорядился, что ужин на сегодня готовить не обязательно. Кроме того, как он и говорил ранее, вы свободны следующие два дня. Можете распоряжаться своим временем до его возвращения. Секретарь Ким коротко кивнул и, не дожидаясь ответа, скрылся за поворотом, оставив Джи Хе наедине с этой новостью. Услышав это, Джи Хе почувствовала странную смесь облегчения и тревоги. Она зашла к себе и в бессилии рухнула на кровать, даже не снимая обуви. Фраза Сана «отказаться от прошлого» набатом гудела в её голове, отдаваясь тупой болью в висках. Она потянулась к телефону, чтобы набрать номер Юнхо — человека, который всегда был её спасательным кругом, но в последний момент палец замер над кнопкой вызова. Она передумала. — А ведь если подумать, то кроме Юнхо у меня в жизни больше никого нет… — прошептала она в пустоту комнаты. Голос прозвучал надломленно. Она убрала телефон, закрыла лицо ладонями и сделала несколько тяжелых, рваных вдохов. Мысли о Сане, о его пугающей близости, о Юнхо и о контракте не давали ей передышки. Это психологическое давление становилось невыносимым. — Надоело! — резко бросила она, вставая с постели. — Раз мне не надо работать сегодня и тем более оставшиеся два дня, я могу себе позволить немного выпить. Джи Хе спустилась на кухню. В особняке царила гнетущая тишина. Она направилась прямиком к встроенному бару, где стройными рядами стояли бутылки, названия которых она едва могла прочесть. Выбор пал на изящную темную бутылку с золотистой этикеткой — «Château Margaux 1996». Она не знала, сколько это стоит, но бутылка выглядела вызывающе дорогой и строгой. — Я думал, вы не пьете, — раздался за спиной спокойный голос. Джи Хе вздрогнула так сильно, что едва не выронила вино. Обернувшись, она увидела Пак Сон Хва. Юрист стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел на неё с легким любопытством. «Почему он здесь?» — пронеслось в её голове, как только сердце перестало бешено колотиться. — Удивлены, почему я здесь? — Сон Хва будто прочитал её мысли. Он прошел вглубь кухни. — Не удивляйтесь, пришлось заехать так поздно из-за пары документов для господина Чхве перед его отъездом. «Почему он отчитывается передо мной?» — подумала Джи Хе, но, сохранив профессионализм, ответила: — А вы преданы своему делу, раз даже в нерабочее время заботитесь о делах компании. — Вы правы. Дела этой компании зависят отчасти и от меня, я ведь юрист, — напомнил он ей. — Так вы не ответили: вы пьете или нет? — Порой... да. Зависит от ситуации, — сказала Джи Хе, неловко пытаясь спрятать за спиной бутылку дорогого вина. — Интересно, какая же ситуация сейчас повлияла на то, чтобы вы захотели выпить... — поинтересовался Сон Хва, внимательно глядя на неё. — Но, честно говоря, у меня совсем нет времени узнавать об этом, так что простите меня. Сказав это, Сон Хва так же тихо и внезапно удалился с кухни. — Ну и зачем тогда спрашивать, если не интересно?! — раздраженно фыркнула Джи Хе ему вдогонку. Она начала лихорадочно искать штопор. Найдя его в одном из ящиков, она успешно открыла вино и налила себе в бокал. Сделав первый приличный глоток, она почувствовала, как терпкий напиток обжигает ей горло, оставляя горьковатое послевкусие. — Ну и гадость, — выдохнула она, глядя на темную жидкость в бокале. Она взяла бокал и подошла к огромному панорамному окну. День медленно угасал, окрашивая небо в тревожные багровые тона, прежде чем окончательно смениться вечером. Джи Хе сделала еще глоток, чувствуя, как по телу разливается опасная легкость. — А сказали, что не пьете, — снова раздался голос позади. Нет, это не был «чей-то» голос. Это был голос хозяина этого дома, который она теперь узнала бы из тысячи. В этот раз Джи Хе не вздрогнула и не испугалась. Алкоголь притупил инстинкт самосохранения, оставив лишь легкое удивление. Она медленно повернулась. У прохода стоял Сан. На нем был спортивный костюм — образ настолько непривычный и домашний, что он на мгновение показался ей другим человеком. Менее опасным? Нет, просто другим. — Ну и зачем врать? — спросил Сан, заметив, что его появление не вызвало привычного трепета. — Я не врала, — уточнила Джи Хе, глядя прямо на него. — Я сказала, что не пью, имея в виду, что не пью виски. Сан хмыкнул, проходя вглубь кухни. — Хм… как я понимаю, обычно вы пьете соджу, смешивая его с пивом. Ну и как вам вкус вина двадцатилетней выдержки? — На вкус как прокисшее, — честно ответила Джи Хе. Она даже не задумалась о том, откуда ему известны её предпочтения в алкоголе. Видимо, пара глотков этого «прокисшего» напитка уже начали диктовать свои правила. — Не думал, что мое любимое вино назовут прокисшим, — Сан усмехнулся. Он взял чистый бокал, налил себе немного рубиновой жидкости и сделал пару неспешных глотков. Затем, не сводя с неё глаз, он начал медленно приближаться. «Опять! Опять он делает это! Сокращает дистанцию!» — пронеслось в голове Джи Хе. Она попыталась сделать шаг назад, чтобы вернуть себе пространство, но координация подвела. Потеряв равновесие от резкого движения, она едва не рухнула на пол, но в следующую секунду почувствовала на своей талии сильную, цепкую хватку. Сан удержал её, притянув к себе. — Хоть оно и «прокисшее», но дело свое делает, — с явной издевкой проговорил он ей прямо в лицо. — Будьте осторожны. Я еще здесь, а вы, получив свободу, первым делом напиваетесь. Он помог ей присесть на высокий стул у кухонного острова, но руку убрал не сразу. — Господин Сан… — она сделала паузу, пытаясь сфокусировать взгляд. — Как вы и сказали, у меня «полная свобода». На человеческом языке — «выходной». Имею ведь право делать всё, что захочу… — Вы правы, — Сан навис над ней, рассматривая её раскрасневшиеся от опьянения щеки. — Но всё же напиваться на территории работодателя… Ладно, забудем на этот раз. Его это одновременно забавляло и злило. Стоило ему дать ей глоток свободы, как она обрела храбрость говорить с ним так фривольно, почти дерзко. — Я уезжаю, — произнес он уже серьезнее. — Пожалуйста, позаботьтесь о себе до моего приезда. — Как будто до вас я этим не занималась, — буркнула Джи Хе. Алкоголь окончательно развязал ей язык, и в этот момент её мало волновало, что он о ней подумает. Сан вдруг склонился к её уху, так близко, что она почувствовала его дыхание на своей коже, и прошептал: — Всё-таки теперь я ваш начальник. И забота о подчиненных — моя прямая обязанность. После этих слов он резко выпрямился, развернулся и вышел, не оглядываясь. Спустя десять минут Джи Хе, всё еще сидя на кухне с бокалом, наблюдала в окно, как черный «Мерседес» медленно покидает территорию особняка. То ли от обиды, то ли от выпитого вина, она негромко проговорила вслед уезжающим огням: — Надеюсь, ты не вернешься! Конец 7 главы.