Глава XXVII: Цена чистоты

В подвалах поместья Фантомхайв время замерло. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным магией настолько плотно, что свечи горели призрачным фиолетовым пламенем. Гриелле поняла: никакие цепи и убеждения не вернут Грея. Тьма Штайнера проникла слишком глубоко, сплетаясь с его сущностью жнеца и демона. Единственным способом спасти его было Прямое Слияние Аур — запретная техника, при которой жнец добровольно впускает скверну другого в себя, очищая его душу за счет собственной жизни. Она вошла в транс, положив ладони на лоб скованного сына. С каждым днем её огненные волосы тускнели, становясь пепельными, а кожа приобретала прозрачность мрамора. Она не ела и не спала, становясь лишь проводником. Грей кричал, бился в путах, пока чернота выходила из него и впитывалась в тело Гриелле, оставляя на её руках темные, несмываемые пятна. Она буквально выпивала его безумие, отдавая взамен свою жизненную искру. Пока Гриелле угасала в подвале, Себастьян вел за собой армию, равной которой не видел Лондон. Жнецы Департамента, забыв о вражде, сражались бок о бок с низшими демонами, которых Себастьян призвал из самых глубин Бездны. Битва на «Острове Собак» была кровавой. Гробовщик не ожидал такой яростной, самоубийственной атаки. Себастьян сражался как безумный, пренебрегая защитой. Он видел цель: Люциан, Сибилла и младенец были заперты в кругу из костей в центре ритуального зала. Когда Гробовщик замахнулся косой, чтобы завершить жертвоприношение, Себастьян совершил невозможное. Он позволил косе пробить свое плечо во второй раз, лишь бы сократить дистанцию. Его когти вцепились в эфирную ткань заклинания Гробовщика, разрывая его изнутри. Хватка легендарного жнеца дрогнула — резонанс от очищения Грея в поместье передался Люциану, ослабив общую связь Всадников. — Не сегодня, Гробовщик! — прорычал Себастьян. Вспышка тьмы ослепила всех. Пользуясь замешательством, Себастьян подхватил детей. Одним мощным выбросом воли он переместил их прочь из разрушающегося убежища, прежде чем Гробовщик успел восстановить контроль. Себастьян рухнул на пол в подвале поместья Фантомхайв. Его фрак был разорван в клочья, раны дымились, но рядом с ним на холодном камне сидели испуганные, но живые Люциан и Сибилла. Младенец тихо сопел у него на руках. Первое, что он увидел — Грея. Мальчик больше не метался. Он спал глубоким, исцеляющим сном, и его лицо наконец-то стало лицом того ребенка, которого Себастьян помнил десять лет назад. Тьма ушла. Но цена была перед его глазами. Гриелле лежала на полу рядом с сыном. Она была похожа на фарфоровую куклу, которую разбили и склеили заново. Её дыхание было настолько слабым, что не колебало пламя ближайшей свечи. Её аура, обычно яркая и агрессивная, превратилась в едва заметное мерцание. Себастьян подполз к ней, отложив детей. — Гриелле... — его голос дрожал. Он коснулся её щеки. Она была ледяной. Она отдала всё — свою силу, свою память, свою суть, чтобы выжечь яд Штайнера из их первенца. Она победила, но эта победа едва не стерла её саму из летописи жнецов. Люциан подошел к отцу и осторожно положил руку ему на плечо. В его глазах больше не было ненависти — только осознание той страшной любви, которая едва не погубила их мать.