Глава XXVIII: Пустота в зеркале души

В подвалах поместья Фантомхайв воцарилась тишина, но это была не тишина смерти, а тяжелое безмолвие после великой бури. Ритуал очищения завершился, оставив после себя выжженное магическое поле и четырех исцеленных детей. Грей открыл глаза первым. В его взгляде больше не было того безумного, черного пламени, которое подарил ему Штайнер. Мальчик сел, тяжело дыша, и посмотрел на свои руки. Он помнил всё: и свою ярость, и то, как он чуть не убил мать, и ту безграничную любовь, с которой она выпивала его тьму. — Отец... — его голос был тихим и хриплым. Он впервые за долгое время назвал Себастьяна так без тени издевки. Грей не стал ждать. Он видел, в каком состоянии находятся Люциан, Сибилла и младенец. Вместе с Себастьяном они создали круг исцеления. Грей, используя свою возвращенную силу жнеца, и Люциан, направляющий демоническую энергию, методично «сбивали» печати Гробовщика с младших детей. Сибилла перестала плакать и заснула нормальным сном, а из глаз младенца исчезла пугающая бездна. Влияние Четырех Всадников было разрушено. Прошло три дня. Гриелле перенесли в её покои. Себастьян не отходил от её кровати ни на шаг, игнорируя собственные раны. Дети — Грей, Люциан и даже маленькая Сибилла — часто заходили в комнату, храня виноватое молчание. Они ждали, когда та, кто отдала за них свою суть, вернется к ним. На четвертый день Гриелле открыла глаза. Себастьян мгновенно оказался рядом, его сердце (или то, что заменяло его демону) пропустило удар. — Гриелле... Слава Бездне, ты вернулась. Она медленно повернула голову. Её взгляд был чистым, ясным, но пугающе пустым. В нем не было ни былой ненависти, ни страсти, ни материнской нежности. Она смотрела на Себастьяна так, словно видела перед собой незнакомого прохожего. — Кто вы? — тихо спросила она. Её голос был лишен красок. — И... где я нахожусь? Грей, стоявший в дверях, сделал шаг вперед. — Мама? Это я, Грей. Посмотри на меня. Гриелле перевела взгляд на мальчика, затем на Люциана, который сжимал край одеяла. Она нахмурилась, словно пытаясь решить сложную задачу, но в итоге лишь покачала голвой. — Простите... я не знаю вас. Вы — слуги в этом доме? — она посмотрела на Себастьяна. — А вы, должно быть, хозяин? У вас очень... печальные глаза. Себастьян почувствовал, как внутри него что-то окончательно рухнуло. Десять лет назад он сам стер ей память, чтобы «защитить» её. Он потратил столько сил, чтобы заставить её вспомнить, и когда она наконец вспомнила всё сама — она отдала эти воспоминания, чтобы спасти детей. Очищая Грея, она выжгла саму себя. Она больше не была жнецом-бунтарем, не была возлюбленной демона и не была матерью всадников. Она стала белым листом. — Я Себастьян, — голос демона дрогнул. — Я... твой друг. А это твои дети. Ты спасла их. Гриелле вежливо, почти официально улыбнулась. — Дети? У меня есть дети? Это очень странно... я ничего не чувствую. Совсем ничего. Она закрыла глаза, погружаясь в легкий сон, не замечая, как Грей выбежал из комнаты, не в силах сдержать слез, и как Себастьян опустил голову на край кровати. Гробовщик проиграл битву за мир, но он нанес свой последний, самый болезненный удар. Он оставил Себастьяна с семьей, о которой тот мечтал, но в которой самая главная его часть — женщина, которую он любил — стала для него чужой.