Бонусный эпизод: Рождество в Доме Теней

Снег мягким саваном укрывал поместье Фантомхайв. В большой гостиной впервые за десятилетия пахло не только воском и полированным деревом, но и хвоей. В камине весело трещали дрова, а на ковре, в круге теплого света, Грей и Люциан пытались научить маленькую Сибиллу вешать на нижние ветки ели серебряные колокольчики. Себастьян и Гриелле стояли в тени террасы, наблюдая за ними сквозь стекло. — Знаешь, — тихо произнесла Гриелле, прислонившись плечом к дверному косяку. — В моей прошлой жизни, когда я еще была Элеонорой, я ненавидела Рождество. Оно всегда казалось мне лицемерным праздником. Себастьян повернулся к ней, внимательно слушая. Это был первый раз, когда она добровольно заговорила о временах до Департамента. — Мой отец проиграл всё в карты. Чтобы спасти имя, он решил продать меня — выдать замуж за человека втрое старше, чьи руки всегда пахли гнилью и старым табаком. Когда я отказалась, меня заперли. В ту рождественскую ночь я поняла, что у меня нет дома. Я разбила окно, осколком перерезала себе запястья и смотрела, как кровь окрашивает снег в красный. Я хотела тишины. Но вместо неё получила очки жнеца и вечную службу. Она посмотрела на свои руки, теперь украшенные кольцом Себастьяна. — Я убила себя, потому что не хотела быть вещью. А потом встретила тебя — и ты снова сделал меня вещью, своей тайной, своим инструментом. Себастьян подошел ближе, накрывая её ладонь своей. — Если бы ты знала в тот первый день на крыше, через какой ад я тебя проведу... если бы знала о десяти годах забвения и боли... ты бы всё равно выбрала меня, Гриелле? Она подняла на него глаза — ясные, полные той самой огненной силы, которую не смог стереть даже Гробовщик. — Я бы выбирала тебя снова и снова, в каждой из тысячи жизней. Потому что только рядом с тобой я перестаю быть «ошибкой природы» или «инструментом». С тобой я — это я. Она замолчала на мгновение, а затем задала вопрос, который демон не слышал веками: — А ты, Себастьян? Ты любишь меня? Или я для тебя — лишь самый удачный контракт в твоей долгой истории? Себастьян коснулся её щеки, и его пальцы чуть дрогнули. — Слово «любовь» слишком человеческое, слишком слабое для того, что я чувствую. Демоны не любят — они поглощают. Но ты... ты стала частью моей сути. Без тебя я снова стану просто тенью, выполняющей чужие приказы. Ты — мой единственный свет в этой бесконечной ночи. Да, Гриелле. Настолько, насколько демон вообще способен на это чувство. — Что мы будем делать, когда контракт с Сиэлем закончится? — спросила она, переводя взгляд на детей. — Грей и Люциан не могут вечно притворяться слугами. Им нет места в Аду, их не примет Департамент. Для людей они — чудовища. Себастьян обнял её сзади, кладя подбородок ей на плечо. — Мы создадим своё место. На краю мира, в туманах Шотландии или среди лесов Германии. Я уже начал готовить поместье, скрытое такими чарами, которые не пробьет ни один жнец. Мы будем их учителями, их защитниками. Мы создадим убежище для тех, кто, как и мы, застрял между мирами. Гриелле улыбнулась. — Наш собственный «Рай для падших»? — Именно так. В гостиной раздался звон — Сибилла всё-таки уронила колокольчик, и Грей, смеясь, подхватил её на руки. Себастьян достал из кармана маленькую веточку омелы. — Мы не люди, Гриелле. У нас нет душ в привычном понимании. Но сегодня... сегодня я хочу верить, что этот праздник принадлежит и нам. Он поцеловал её — долго и нежно, под звуки детского смеха и треск огня. В это первое общее Рождество демон и жнец наконец-то перестали бежать. Они нашли свой приют друг в друге, и это было самым большим чудом, которое могло случиться в холодном, чопорном Лондоне. Это был конец второй книги. Но начало новой легенды.