Глава XXXII: Вечность на двоих

Ночь над поместьем Фантомхайв была тихой и прозрачной. Сиэль спал, дети — Грей, Люциан и маленькая Сибилла — наконец-то видели мирные сны. В библиотеке, где в камине догорали угли, остались только двое. Себастьян и Гриелле сидели на широком подоконнике, глядя на спящий сад. Между ними больше не было тайн, осталась лишь обнаженная, пульсирующая правда. Гриелле вертела в руках бокал с красным вином, глядя, как блики огня играют на стекле. — Знаешь, в самом начале... — она горько усмехнулась. — Я ненавидела тебя так сильно, что это заменяло мне воздух. Ты был воплощением всего, что я, как жнец, должна была презирать. Холодный, расчетливый демон в идеальном фраке. Я не хотела быть с тобой, я боролась против этого влечения, как против смертельной болезни. Она подняла на него глаза, и в них блеснули слезы. — А потом я полюбила тебя. И это стало моим персональным адом. Те десять лет притворства... ты хоть представляешь, каково это? Видеть тебя каждый день, чувствовать твой запах, знать, что ты отец моих детей, и при этом играть роль чужого человека, смотреть, как ты стираешь меня из своей жизни ради «безопасности». В те дни моя ненависть вернулась. Она была черной и густой. Я ненавидела тебя за то, что ты лишил меня выбора. За то, что ты решил за нас обоих, будто я была просто балластом, а не твоим равным партнером. Себастьян молчал долго. Он взял её за руку, переплетая свои длинные пальцы с её тонкими ладонями. — Альтернативы... — эхом отозвался он. — Я искал их каждую секунду. В старых свитках, в шепоте теней Бездны. Но страх был сильнее моей мудрости, Гриелле. Демоны не умеют бояться за себя, но мы становимся уязвимыми, когда находим то, что не хотим терять. Я боялся, что если ты останешься собой, Гробовщик уничтожит тебя первой, чтобы сломать меня. Он придвинулся ближе, и его голос стал едва слышным шепотом. — Ты манила меня с той самой первой встречи на крыше. Это было не просто искушение — это было узнавание. Словно я нашел потерянную часть своей собственной души в существе, которое должно было меня ненавидеть. И самым трудным... самым невыносимым за все эти годы... было не сражаться с врагами. Самым трудным было ложиться в холодную постель и знать, что ты за стеной, но я не имею права даже коснуться твоих волос. Каждая ночь без тебя была длиннее столетий в преисподней. Гриелле прислонилась лбом к его лбу. — Так кто же мы теперь, Себастьян? Враги, связанные прошлым? Союзники по несчастью? Или просто... родители этих странных детей? Себастьян мягко улыбнулся и, отпустив её руку, достал из кармана жилета маленькую, потемневшую от времени коробочку. Внутри лежало кольцо — не золото и не камни, а переплетенные нити черного серебра и застывшей крови демона, древний артефакт, связывающий сущности на вечность. — Мы не будем ни тем, ни другим, — произнес он. — Мы не можем вернуться в Департамент, и мы не можем уйти в Бездну. Мы станем чем-то новым. Тем, чего этот мир еще не видел. Гриелле посмотрела на кольцо, а затем в его алые глаза. — Ты предлагаешь мне вечный союз? Без правил жнецов и без лжи демонов? — Я предлагаю тебе свободу быть собой рядом со мной, — ответил Себастьян. — Мы будем Семьей Фантомхайв в тени. Мы будем защищать этих детей и этот дом, пока стоит Англия, и даже дольше. Мы станем легендой, которой будут пугать непослушных жнецов и жадных демонов. Гриелле протянула руку, позволяя ему надеть кольцо. Оно обожгло её палец холодным огнем и тут же стало частью её кожи. Она притянула его за галстук и поцеловала — долго, уверенно, скрепляя этот договор, который был сильнее любых контрактов. Когда солнце начало подниматься над поместьем, Грей и Люциан, стоя на балконе детской, увидели своих родителей внизу, в саду. Они шли по аллее роз, рука об руку, и впервые за долгое время их тени на траве не были разделены. Гробовщик всё еще скрывался где-то в тумане, мир всё еще был полон опасностей, но здесь, за оградой поместья, закончилась война. Демон нашел свой покой, жнец нашла свою правду, а дети обрели дом, который больше не был построен на лжи. Конец Книги II.