Глава 7. Охота

      

20 июля 1943

             Дождь не прекращался уже третьи сутки, как и рваный, холодный для июля ветер. Стук лопат оглушал. Рыть братские могилы под косыми струями дождя оказалось непростым занятием.       Спустя две недели после начала наступления на Сицилию Палермо сдался без кровопролитных боев: итальянская армия потеряла боевой дух, устала от бессмысленной войны, а немецкие войска хорошо помнили Тунис, чтобы идти напролом. Враг отошел к Мессине, собираясь эвакуироваться на материк, и оставшиеся земли были освобождены. Американские дивизии совместно с англичанами стремительно продвигались вглубь острова. Катания и Сиракузы поддерживали армию после высадки, став настоящими форпостами. Инженерные отряды восстанавливали важные объекты невзирая на холод и сырость, пехота двигалась вперед, а авиация успешно сбрасывала бомбы.       В вечерней тишине постоянно слышался рокот моторов и одиночные взрывы.       Порт, ради которого враги держали оборону, уничтожен полностью — разбитые причалы, черная маслянистая вода, в которой плавали обломки. Жители превратились в блуждающие тени. Военных они встретили безразлично.       Руки горели, пальцы не разгибались, но вскоре могилы были вырыты. Осталось самое тяжелое — сбросить укутанные в саваны трупы и засыпать землей. Гнетущее молчание окружало кладбище.       У войны нет пощады. Это смерть, смрад гнили и нескончаемый шум сирен, а не романтика героического возвращения с фронта.       Губы сжимались, сердце стучало как бешеное, пока тело за телом оказывалось в бездонной яме. Оно почти остановилось, когда вслед полетел небольшой комочек в белой простыне.       Слезы оказались совсем незаметны на загорелом лице.              Мужчина стоял у обрыва и вглядывался в беспросветную тьму. Волны накатывали друг на друга, сражаясь, шум моря заглушал внутренний голос. Было раннее утро, дождь наконец закончился, и от земли пахло сыростью.       Грязь застряла под ногтями, и сколько бы он не старался, она не отмывалась.       Совсем зеленый, он думал, что война — не страшно. Только слабые могут бояться боя, а отец всегда преувеличивал, когда рассказывал о потерях. Но юнец все еще чувствовал фантомную кровь своего товарища, видел, как тот захлебывается ею, и понимал, что ужасно ошибался.       Страшно убивать, хоронить своих и чужих, бежать от разрывающейся бомбы, а вот бояться оказалось не так стыдно.       Сон совсем не шел. Мужчина проворочался два часа на жесткой койке, считал в голове до тысячи, но стоило закрыть глаза, как он сам оказывался в глубине могилы, которую копал своими же руками, и мокрая земля закапывала его живьем.       Он вышел из дома, занятый военными, когда они вошли в город, и побрел вперед, даже не осознавая куда. Кто-то из офицерского состава развлекался с оставшимися местными, выпивая сицилийское вино и напевая песни. Все-таки часть островитян отошла от забвения и праздновала освобождение. Кто-то окрикнул его, но мужчина лишь отмахнулся.       Небо прояснилось. Звезды рассыпались перед ним, сплетаясь в созвездия. Он неплохо разбирался в астрономии, поэтому названия сами всплывали в подсознании. Когда-то давно отец, лежа на крыше, рассказывал ему все, что знал сам.       Теплый ветер обдувал уставшее лицо, и мужчина почесал слезящиеся глаза.       — Не спится?       Знакомый голос раздался рядом, и подошедший закинул руку на плечо. Все-таки это был Тони.       — Не получается.       — Это все потому, что тебе надо выпить. Или покурить, — он отодвинулся, похлопал ладонями по карманам и вытащил пачку с самокрутками. — На, возьми, Ксандр.       Ван Хейс сморщился, почувствовав перегар от друга. Тони шатало, нужно взять на заметку, что домашнее вино чересчур крепкое.       Как он мог быть таким расслабленным, пить и веселиться, когда каждый день они на волоске от смерти, их товарищи уже гниют в земле, а до победы далеко? Ксандр смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается противоречивая ярость.       — Я не курю, Тони, — парень даже нее взглянул на пачку.       — Брось, тебе как раз и надо это сделать. Сам на себя не похож после обеда.       — Неважно… Иди веселись.       Тони в упор смотрел на ван Хейса. Во взгляде ужасающее понимание, мужчина вздохнул, растрепав черные кудри.       — Ксандр, — тяжелая рука опять легла на плечо. Голос Тони растерял веселье за секунду. — Я представляю, что ты чувствуешь. Да и думаешь тоже. Мол, я бесчувственный урод, позволяю себе пить, веселиться. Но это и значит жить, друг. Мы с тобой можем погибнуть завтра. Ты подорвешься на мине, пока будешь заниматься ею. Меня подстрелит снайпер. Только Карвер, сукин сын, выживет, — он по-доброму усмехнулся, и какая-то грустная улыбка появилась и на лице ван Хейса.       И правда, Зейн, кажется, пуленепробиваемый. Гребаный вояка.       — Я не хочу в последние моменты перед смертью сидеть и жалеть себя. Так и сойти с ума можно. А жизнь и так дерьмовая штука, чтобы тратить ее на копание в себе.       Ксандр опустил взгляд в пол, ощущая, как собирается влага в уголках глаз. Плакать было еще страшнее, чем умереть от пули, чем бояться. Бесцветный голос вяло звучал в тишине:       — Там были дети, совсем груднички. Женщины, старики, невинные люди. Что они сделали? Родились… не такими? Это могла быть моя семья, твоя, Тони. Мать, младший брат. Как ты сможешь вернуться к ним после… такого? Разве мы не будем тенями самих себя…       На горизонте у самой кромки воды заалело. Светало.       — Знаешь, — Тони неловко переступил с ноги на ногу, — мне нечего тебе сказать. Когда я вернулся из Северной Африки, казалось, я оставил там всего себя, свою душу. Кровь, пот, слезы… Нам не избежать изменений в себе, но мы должны остаться людьми. Все, что мы можем сделать, — жить ради тех, кто остался в земле навсегда, и не сломаться. Нам уже искорежило внутренности, Ксандр. Сохрани хотя бы душу и оболочку ради близких, которые ждут тебя дома.       Он насильно вложил в ладонь ван Хейса скомканную пачку сигарет, развернулся и ушел, оставив того одного.              

30 июля 1943

             Дорога до Мессины оказалась сложнее, чем они себе представляли. Время оказалось врагом похлеще фашистов: инженерный отряд должен расчистить пусть от орды мин, которые им оставили на десерт. Авиация помогала с воздуха, задерживая проход врага, но это оказалось каплей в море, и главное бремя легло на плечи минеров.       Ксандр стоял на обочине, жадно впивался взглядом вдаль через бинокль. Тридцать миль до залива можно пройти за два дня, но учитывая сотни бомб, авианалеты, о которых не успевала сообщить разведка, и возможный обход главной дороги, все могло растянуться до недели.       А немецких крыс необходимо загнать в угол как можно быстрее.       Он опустил бинокль, тяжело вздохнул и почесал бровь. Пехота по плану должна дойти хотя бы дня за четыре. В лучшем случае к первому августа они должны быть на подступах к городу, встретиться с британцами у Этны.       — Лейтенант, — раздалось из-за спины.       Сержант Харрисон стоял от него в двух шагах, стирая пот со лба. Ксандр на всю жизнь запомнит именно непредсказуемость островной погоды.       — Докладывайте, сержант.       Ван Хейс был крайне удивлен, когда в рядах армии он оказался не рядовым, а командиром отряда. Зейна и Тони перебросили из Африки как раз к высадке десанта. Звание лейтенанта также изрядно удивило — он обычный гражданский инженер, проектировал дома, подрабатывал в порту иногда, но корочка о высшем образовании дала ему преимущество.       — На четыре мили вперед дорога свободна. Мины в основном оттаскиваем, те, которые невозможно убрать, детонируем. Некоторые участки придется обходить — слишком большие воронки от бомб, техника не проедет.       Ксандр одобряюще кивнул.       — Соберите людей. Доложить капитану Карверу, что можно выдвигаться за нами через пару часов. Если так дальше пойдет, мы придем в установленные сроки к назначенному месту.       — Так точно, сэр.       Через час отряд ван Хейса двинулся вперед, за ним — батальон.              Авианалет застал их врасплох. Люфтваффе накрыли прямо на открытой местности во время разминирования крупного участка.       — Воздух! Ложись!       Солдаты попадали на землю, вжимаясь в пыль. Гул нарастал, становясь громче, тяжелее. «Штуки» шли низко, целясь по дороге.       Взрыв ударил в пятидесяти метрах от дороги. Земля вздыбилась, осколки засвистели над головой, вонзаясь в землю, в металл машин. Ксандр чувствовал, как ударная волна сжимает легкие, и как пыль с дороги забивается в глаза. Его чудом не задело, но об землю шваркнуло прилично.       Второй самолет пошел в пике. Ксандр поднял голову, успел заметить черный крест на крыле — и снова вжался в землю. Бомба разорвалась на обочине, вырвав кусок дороги. Сдетонировали оставленные мины. Осколки ударили в грузовик, стоявший в ста ярдах, и металл зазвенел, как колокол.       — Живы? — Ксандр заорал, привстав на локтях, как только утихло. Голова кружилась, в ушах стоял противный писк, но прежде всего он должен следить за своим отрядом.       — Да, сэр!       Черный дым поднимался к небу под уходящий гул самолетов. Они развернутся, надо успеть спрятаться надежнее. Его солдата задело осколком, Ксандр схватил паренька за воротник, перекинул руку раненого через свое плечо и потащил, превозмогая боль в ключице. Ноги скользили по щебню, воздух был горячим и вонял гарью.       Взрывы накрыли опять слишком быстро: еще три самолета спикировали. Свист — и взрыв позади. Вместе с солдатом их откинуло вперед.       — Сука!       Удар выбил все силы. Как под водой ван Хейс слышал рокот пулеметов: стреляли с воздуха, пули свистели, как ненормальные. Все произошло быстро и так же закончилось.       Слух постепенно возвращался. Человек под боком жив, дышит, но потерял сознание. Ксандр облегченно выдохнул и ослабил хватку.       — Командир!       Его подчиненные быстро нашли его, помогли встать. Гул ушел, оставляя треск огня и чей-то стон. Ксандр повел плечом, зашипел, но лицо держать старался. Провел грязной ладонью по расцарапанной щеке.       — Потери?       — Все живы, сэр. Есть раненные.       Пыль улеглась, дорога показалась в дыму. Лейтенант выдохнул: ее потрепало не так сильно, а отряд отделался шоком.       Главное, все живы.       — Помочь всем раненым, отвезти по необходимости к батальону. Оповестить Карвера, что налет не критический. Эти сволочи сами свои мины и подорвали. Выполнять, — твердо сказал ван Хейс. Они подняли контуженного солдата, начали приводить в чувства. — Перегруппироваться, вернуться к позициям, как закончите. У нас много работы.       Руки дрожали, но он сжал их в кулаки, унимая адреналин. Бинокль разбился, но Ксандр и без него понимал, смотря вперед и щурясь от солнца, что дорога обещает быть отвратительной.              Они дошли до Этны к назначенному времени, потеряв троих. Один умер от внезапного внутреннего кровотечения, двое — от разорванной мины.              

29 августа 1943

             Сицилия была освобождена уже как две недели. Британские и американские дивизии, как и планировалось, встретились в районе вулкана Этна и начали свой победный марш. Все чувствовали, что война перешла на другой этап, и потому жизнь и надежда снова появилась в глазах островитян.       Военных расквартировали в небольших домиках на окраине.       Ксандр сидел на крыльце своего временного жилья, старого, с облупившейся штукатуркой, которое когда-то принадлежало семье местного рыбака. Дверь держалась на добром слове, кровать с твердым матрасом, пружины которого впивались в спину, но это было лучше, чем палатка под открытым небом.        Небольшой альбом с зарисовками покоился на коленях, промокший с одной стороны. Он вышел охладиться, порисовать в тишине и выпить вина. Когда-нибудь он будет пересматривать эскизы местных стариков, разбитых домов, закатов, сослуживцев…        Вопрос, почему старшие решили собраться в доме ван Хейса, притащив местных, все еще был без ответа. Сегодня вместо тихой лачуги у него проходной двор, хотя, впрочем, в Нью-Йорке было то же самое. Этот дом — не самое приятное место жительства, но оно находилось рядом с берегом, каменным пляжем, манившем всех военных. Ксандр предвещал, что напившиеся сослуживцы оценят идею искупаться в теплой воде.       Затишье перед бурей.       Пьяные голоса доносились из-за полуприкрытой двери. Кто-то из жителей Мессины притащил гитару, и музыка, песни полились рекой. Дома он никогда не пил вино, только виски, но здесь нечем другим было поживиться. Красные реки текли из каждого подвала.       Он посидел еще пару мгновений и вернулся обратно. Сигаретный дым застлал зал на первом этаже, пахло спиртом и немецким кофе. Здесь появились все друзья, пару подчиненных, британские разведчики, которые были чрезмерно настойчивы, местные девушки и парни. Еще чуть-чуть и это стихийное бедствие разнесет дом ван Хейса.       — О, ван Хейс! Ты-ы-ы где был?       Видеть несерьезного и пьяного Зейна Карвера — редкое явление. Его снобизмом и серьезностью иногда хотелось проломить лицо, хотя ему было всего двадцать пять, и он не подходил на роль ворчливого старика. Карвер сидел на старом диване, рядом с им ютилась молоденькая рыжая бестия с огромными зелеными глазами и почти заглядывала тому в рот.       Где находился Тони, Ксандр предпочитал не знать. Этот проныра наверняка уже обхаживал какую-нибудь сицилийку в углу, и ему совершенно не хотелось становиться свидетелем этого. Можно сказать, мужчина знакомился со своей исторической родиной немного другим способом.       Ксандр плюхнулся в кресло, скрипучее и с дырами в коже, сделал большой глоток вина. Голова приятно кружилась, и Ксандр понял, что забыл урок, полученный от Тони: сицилийское вино не прощает фамильярности.       — Выходил подышать. А что, соскучился? — Ксандр захлопал густыми ресницами.       Зейн фыркнул, многозначительно покосился на девушку, и та, не дожидаясь приглашения, прильнула к нему, сминая губы в горячем поцелуе. Кто-то довольно заулюлюкал, засвистел, гитара зазвучала громче, а Ксандр закатил глаза и осушил половину бутылки, ухмыльнувшись в горлышко.       Наверное, он понял, что имел в виду Тони.       К перебору струн добавились звуки аккордеона, и Ксандр попытался расслабиться под народную песню. Музыка вливалась в вены, текла, принося долгожданное умиротворение. Он привык к мелодии, которую издавали пули, шрапнель и разорванные мины.       Смех и девичий визг дополняли эту симфонию. Пары принялись танцевать, нашлись даже карты, и завязалась жаркая игра в покер. Ксандр наблюдал за умелыми пальцами Зейна и запоминал ловкие движения. Он частенько мог себе позволить сыграть в карты с докерами, обыгрывал тех, но Карвер был чересчур крепким орешком.       Даже ночью духота прилипала к коже, потому вскоре все решили охладиться — море совсем рядом, так отчего б и не насладиться этой минутой покоя в теплой водице?       Ксандр оказался изрядно пьяным, чтобы помнить, как он оказался на гальке, снимал пропитавшуюся солью рубашку и чуть не свалился, пока выбирался из брюк и сапог. Все стало на несколько оттенков ярче и громче, бриз развевал черные отросшие локоны. Под чужие крики мужчина вошел в воду по колено — как парное молоко.       Где-то во тьме гудели самолеты-разведчики, наверняка шли бои, но Сицилия ожила, дышала, и ван Хейс учился заново вместе с ней.       Завязались игры, кто-то начал брызгаться, шутливо топить, и все посчитали нужным присоединиться: Тони опрокинул невысокого британца, оставшегося в форме, прямо в воду, но оступился и болезненно шваркнулся о камни; раскрасневшиеся итальянки стягивали юбки, легкие рубашки, бежали за руки, поднимая высокие брызги; сержанта Харрисона схватили за конечности и без труда выбросили в морскую пену.       — Почему не купаешься, лейтенант?       Ксандр удивился бархату, что приласкал его уши. Непривычно, что по званию обращались с таким придыханием. Высокая девушка с крупными кудрями появилась как из ниоткуда, он смутно видел ее лицо, но, казалось, лишь ее голос мог свести его с ума.       До боли знакомый.       — Не хочу торопиться, — тонкая сорочка обволакивала плавные линии, и ван Хейс с трудом отвел взгляд. — Вся ночь впереди, не так ли?       — Только ли одна ночь?       Он совершенно не понял, о чем она говорила, словно мурчала, растягивая гласные. Губы приоткрыты, плечи мягки, как пуховое одеяло, и только колючий взгляд голубых глаз чуть-чуть рассказывал о девушке, стоящей перед ним.       — Как тебя зовут? — было ли это влияние вина, усталости, но ван Хейс почувствовал внезапное притяжение такой силы, что ноги подкашивались, а в горле запершило.       Девушка хмыкнула, развернулась к нему спиной, оголенные лопатки были ее крыльями. Вокруг была возня, плеск воды, но мужчина как дурак замер в ожидании, надеясь услышать ее бархат вновь.       Как же он чертовски пьян.       — Догони меня, — и незнакомка побежала по берегу.       Он выдохнул — в секунду рванул с места, сбив с ног выходящего с моря солдата, камни больно впивались в босые ноги, а он бежал, и все перестало существовать кроме пышных кудрей впереди.       Не только он почувствовал охоту, начались всеобщие пьяные догонялки, а девушка впереди заливалась, чувствуя его на хвосте. Ее занесло в воду глубже, ткань прилипла к бедрам, резко волной накрыло по грудь. Она не ожидала, когда загорелые пальцы сцепились на животе, прижали к разгоряченной коже.       — Это было не сложно, — а в ответ она качнула головой и хрипло засмеялась.       — Зато теперь, лейтенант, ты искупался.       Вода дарила приятную прохладу, но внутри все горело от азарта. Что за игры?       — Твое имя, сеньорита.       — Разве я говорила, что скажу, если ты меня поймаешь? — ловко вывернулась, воспользовавшись его заминкой, а ван Хейсу и сказать было нечего.       Интересно так, что сводит скулы. Ксандр умылся соленой водой, прогоняя жар, и впился в уходящие кудряшки, чувствуя на языке не то вино, не то привкус скорой победы.              Она так и не назвала своего имени, но опаляющее дыхание на шее и нежность рук Ксандр ван Хейс запомнит надолго. Его пальцы перебирали кудрявые прядки, гладили по укушенному в порыве плечу, пока голова незнакомки разместилась на широкой груди.       И как же странно, что он до сих пор не успел разглядеть цвет ее волос.       Простыня прикрывала наготу, но никак не могла скрыть волнение, что рыло траншеи на душе. Через несколько дней отряд ван Хейса перебросят на материк, и временное затишье прекратится, Карвер присоединится к Ксандру, а Тони останется на позициях в Сицилии.       Он пойдет дальше освобождать Италию, может быть, дойдет до Австрии, если не получит шальную пулю. Ван Хейсу пора окончательно повзрослеть, хотя ему начинало казаться, что он успел состариться на целую вечность.       Девушка сбоку вздрогнула, обняла его сильнее, прижимаясь обнаженной грудью. Она теплая, живая, он хотел бы навсегда остаться в этом месте, не думать о том, кем он станет после войны, если выживет. Но он должен это сделать: ради отца и матери, друзей, что отдали жизнь, своей будущей семьи.              Холодный пот стекал по спине, пока он ворочался, не мог очнуться ото сна. Дергался, сжимал пальцы в судороге, безвольно открывал рот.       — Ксандр…       Он не называл своего имени тоже, хотя наверняка его знали до этого. Ван Хейс лежал с закрытыми глазами, мгла застилала небольшое пространство. Тело больше не ощущало чужого тепла, только злой холод, иглами пронизывающий грудь. Плохо, как же плохо.       — Ксандр.       С трудом удалось разлепить закисшие глаза, вздохнуть по-новой. Имя прозвучало настойчивее, и мужчина все еще удивлялся, как можно звать его настолько непринужденно, но чтобы вся душа встрепенулась. Ксандр огляделся, но плыло все как после двух бутылок вина — мутное, почти эфемерное.       Кудри внезапно оказались на месте, как и ладонь с острыми ноготками, расцарапавшими ему шею. Дыхание девушки было спокойным, пока его собственное разбивалось, рвалось на части.       Нечем дышать.       — Ксандр.!       Это она зовет его? Незнакомка?       Ван Хейс встрепенулся: какой же знакомый голос. Он с трудом повернулся к ней, а голубой взор прожигал в нем дыру. Девушка перевернулась на живот, а ее легшая ему на ощетинившуюся щеку рука удивила.       Разве такое было в реальности?       Разве волосы той незнакомки из Мессины были жемчужно-белыми, а глаза настолько льдистыми?       Разве…?       Он задыхался, глотал воздух, но в легких было пусто.              

***

             — Ксандр!       Хлесткая пощечина привела ван Хейса в себя чересчур быстро, оставив жжение на щеке. Легкие горели, руки тряслись. Зрение вернулось не сразу: он видел все с черными пятнами, размазано, на секунду даже забыл, где находится.       Над его постелью нависла взмыленная Райна, почти занесла руку для еще одного удара, но вовремя остановилась. Волосы разметались по плечам, завитые в естественные кудри, зрачки бешено расширились.       Дежавю оглушило, пока грудь переставала ходить ходуном, и мужчина задышал, глотая воздух, словно только что вынырнул с морского дна.       — Эй, ты… в порядке?       Он провел ладонью по мокрому лбу: впервые за долгое время ему снилась война, ужас, пережитый им, руки неприятно зачесались, под ногтями, казалось, все еще была забита грязь, хотя перед сном ван Хейс по привычке мыл руки.       В порядке? Он, блядь, далеко не в порядке.       Райна немного отодвинулась, взлохматившись, и мужчина только сейчас осознал, что она в его спальне, на его постели, и выглядит так, будто увидела кошмар наяву.       — Что ты здесь делаешь, Рейн? — он прохрипел, надрывая горло. По девушке было заметно, что ей неловко, даже неприятно быть здесь, но это оказалось минутной заминкой.       Ей тяжело принять, какого черта она вообще прибежала, услышав болезненные стоны и мычание. Снова в сознании притаились его боль и бледное в спазме лицо, а желание помочь забилось в агонии.       Мать Тереза хренова.       — Я… — замолчала, потому что говорить что-то оказалось настоящим абсурдом, больным бредом, сжала губы в тонкую линию. Захотелось сказать правду, да только язык не поворачивался, а разум начинал колотить ее, потому что это гребаный Ксандр ван Хейс, который привязал ее к себе насильно, кормил ложными надеждами, но так мягко гладил ее по спине, а она быстро приникла к его ладони. — Тебе снилось что-то плохое? Услышала, эм… неважно. Я думала, что тебе нездоровится, испугал…       Кровь почувствовалась на прикушенном языке. Она шикнула, задев посиневшую губу.       Совсем неправильно ощущать тревогу за этого подлеца, неправильно произносить такие слова, неправильно сидеть на краю и наблюдать, как истерично пульсирует вена на шее, как облизывает пересохшие губы.       Ван Хейс даже не попытался скрыть удивления, бровь взлетела, а он, поправляя простынь, пошарился по прикроватному столику в поисках пачки сигарет.       — Ты, кажется, не договорила? Как… мило с твоей стороны, — щелкнул зажигалкой. Ксандр многозначительно оглядел Рейн, сидевшую в его ногах.       Каким бы повесой он не казался, в свою спальню на первом этаже он никого не приглашал и не ждал. Для всех развлечений — чужие комнаты или же гостевая. Он слишком ревностно относится к своей территории, к своим вещам. Райна не была исключением, хотелось выгнать ее взашей, но рука не поднималась не только от пережитого наяву кошмара и мягкости перламутровых волос, но и потому, что она не казалась здесь чужой.       А это заставляло ван Хейса понервничать похлеще снов об Италии сорок третьего.       — Я не это имела в виду, — Райна заломила пальцы, почти подпрыгнула с нагретого места. Отошла подальше, вспоминая прошлый опыт с ван Хейсом.       «Что же я делаю…»       — М-м, хорошо, — он протянул ей вскрытую пачку сигарет, прежнюю растерянность заменила снисходительность. — Угощайся, мисс Рейн. Сигареты, говорят, успокаивают.       Райна прожгла протянутую пачку и закатила глаза. С ним настроение менялось в считанные минуты, если не секунды — от сопереживания до ненависти и обратно. Она начнет дышать ровно, если ван Хейс перестанет вести себя как желчный, колючий козел, и Райне уже перестало казаться, она наверняка знала, что только с ней он не может быть нормальным, вечно потешается.       Если точнее — не хочет быть нормальным.       — Спокойной ночи, ван Хейс.       И это бесило до лопнувших капилляров в белках.       Девушка проглотила противный ком, внезапную обиду, гордо подняв голову, ушла в гостевую комнату.       Ксандр почти отошел от ночного кошмара, сосредоточился на ее ровной спине, полуприкрытых бедрах. Он затянулся, а остатки совести верещали на него.       Стоило сказать «спасибо», черви непривычной неловкости зарылись под кожей.       «Спасибо» — слишком весомое слово, чтобы им так разбрасываться, поэтому он вдохнул никотин и постарался ни о чем не думать. Под ложечкой засосало, как от самого неприятного предчувствия.       Райна не стала спускаться в свою квартиру, надеялась, что уснет, как только голова коснется мягкой подушки. Но правда в том, как она ворочалась, изучала чужой потолок и мысленно проклинала свою наивность.       Ей хотелось бежать к телефону, поднимать Марию, потому что Ксандр не просыпался, что-то крепко держало во сне. Совсем потерялась, когда он начал задыхаться, метаться в простынях. Девушка никогда не расскажет, как трясла мужчину за крепкие плечи, держала его за щеки и похлопывала по ним, проверяла учащенный пульс.       И, слава Господу, он об этом не узнает, иначе нашел очередной повод для своего веселья, а Рейн — для саморазрушения.       Все до безумия неправильно, потому что еще недавно она бежала б со всех ног, оставив проклятого начальника подыхать, захлебываясь слюнями.              

***

             Почти неделя после перестрелки пролетела незаметно. Как только синяки на лице Рейн начали выглядеть лучше, а отек на губе спал, Райна приехала в «Розу» по первому зову ван Хейса. Он пригласил ее не для того, чтобы устроить реванш, хотя ладошки потели только от мысли держать фишки в руках и ловко раскидывать карты. И даже не на ужин, чтобы под видом свидания обсудить дальнейший план.       Секретарь ван Хейса взял выходной по семейным обстоятельствам, а звать кого-то, когда его мисс Рейн валяет дурака, не виделась даже с Адрианой, пропустила обед с Октавианом, притворяясь, что слегла с температурой, было расточительством.       «Конечно, я всего лишь бесплатная рабочая сила и потеха».       Ее внезапная обидчивость сбивала с толку.       Райна думала, что ее обязанности — пару раз принести ван Хейсу кофе, посидеть по соседству, покопаться в шкафах и даже успеть почитать книгу. Но Ксандр на все имеет свои планы: Рейн оказалась в его кабинете, потому что этот параноик не мог оставить ее одну, и перед девушкой поставили новенькую печатную машинку. Замечательно.       Она давно хотела пройти курсы машинописи, еще до того, как подвернулась карточная работенка, но времени никогда не было, потом и вовсе забила, поэтому сейчас пялила на незнакомый аппарат с неподдельным замешательством на лице.       — Ты умеешь печатать? — спросил Ксандр, не отрываясь от бумаг.       Один из немногих моментов, когда он сосредоточен, в меру вежлив и не раздражает ее. Ксандр работал и разгребал навалившиеся дела после заварушки с мексиканцами, и Рейн могла поклясться, что видит его таким загруженным впервые.       — Нет.       Ксандр оторвался от кипы бумаг, устало потер глаза, стараясь не задевать шрам. В последнее время он страдал бессонницей, не хотел засыпать и снова отправляться в пугающее прошлое. Тело неприятно скручивало.       Машинка стояла без бумаги, а Райна выглядела чересчур растерянно, словно ждала, что Ксандр сейчас ее наругает. Не сказать, что ее это расстраивало, но гордость не выдерживала таких унижений.       Честно, его интересовали только отчеты и гребаная гильза, но никак не неумеющая печатать мисс Рейн.       Хотя в последнее время она довольно часто маячила в сознании за пределами рабочих моментов.       — Значит, отправлю тебя на курсы. А пока, дорогая, придется довольствоваться моими наставлениями.       Ван Хейс выпрямился, но сидение часами давало о себе знать, спина затекла. Он обошел рабочее место и навис над Райной такой уставший, что даже не обращал внимание на личное пространство, хотя он и до этого достаточно брезговал данным понятием. Рейн мельком взглянула на внушительные синяки под глазами и отвернулась к машинке.       То, что они появились недавно, ее не должно волновать.       — Смотри, — сказал он ей чуть ли не в ухо, девушку передернуло от щекотки. — С этой вещью нужно быть нежной и аккуратной, а не взбалмошной, какой ты обычно бываешь.       — Кто бы говорил, — пробубнила Рейн в надежде, что он все равно услышит.       Ван Хейс ухмыльнулся. Он показательно заправлял машинку, чтобы девушка запомнила, а потом взял ее руки, положил на клавиши, и горячие ладони полностью скрыли ее ледяные. Она не отстранилась, просто замерла, чувствуя, как его чуть дрожащие пальцы накрывают ее, как он направляет движения. Райна в целом удивилась, что для почти головореза у него ухоженные ногти, ладони пусть и с мозолями, но не вызывали отвратительного трепета.       Исходящее от него тепло вызвало другого рода трепет. Неприязнь ли?       — Когда строчка закончится, — мужчина нажал на рычаг сбоку и бумага сдвинулась с характерным скрипом, — дави сюда. Вот и все.       Еще недавно Райна, стуча зубами, впитывала, как стрелять из оружия, а теперь мирно слушала наставления о машинописи. Честно говоря, она не удивится, если завтра придется разбирать двигатель автомобиля, а потом прыгать с парашюта.       — Эм, спасибо…       — У тебя куча работы. До вечера вот это, — оторвавшись, ван Хейс поставил перед ней громадину из бумаг в его остром почерке, — должно быть отпечатано и лежать на моем столе.       — Но я не твоя секрет…       — Что-что? — мужчина бесцеремонно перебил ее и гаденько ухмыльнулся.       Рейн выдохнула, досчитала до трех и улыбнулась до боли в скулах. У нее почти задергался глаз.       — Хорошо, мистер ван Хейс.       Он вернулся за рабочий стол, поправил воротник расстегнутой рубашки, откуда соблазнительно (Райна хотела проломить себе череп, чтобы не допускать и толики таких… мыслей) торчали ключицы и жилы на шее, продолжил копошение в финансовых отчетах, которые, как она предполагала, перепроверял за бухгалтером. Или искал пробелы, способные заинтересовать его. Ксандр только внешне был спокоен, внутри наверняка творился ад.       Рейн доподлинно не знала, насколько Зейн Карвер дорог ван Хейсу, но по нервным постукиваниям каблука и сведенным бровям ей казалось, что между ними далеко не один год дружбы.       Его независимый баллист подтвердил, что гильза принадлежала Томпсону, хотя ван Хейс и без этого был уверен в своей правоте. Склад прочесали вдоль и поперек и нашли еще кучи таких железок. Охрана ван Хейса и Эрнандеса заметила чужих, но во время бойни они затерялись, да и времени выяснять не было совершенно: каждая сторона верила, что другая вскинула оружие первыми.       Отпечатки пальцев не обнаружили.       Если это окажутся копы, Зейн, мать его, Карвер, то девушка даже не представляет, какая заварушка может начаться. Учитывая, что Карвер не отвечал на телефон и не ночевал дома какой день, процесс уже пошел.       Но ей это было на руку, ведь это единственная возможность затеряться.       Райна принялась стучать по кнопкам. Сначала все шло набекрень, девушка портила лист за листом, грязно ругалась про себя, но ее упорству нужно позавидовать, и вскоре один идеальный лист показался в ее пальцах, а за ним родилась целая стопка.       В какой-то момент она осознала, что сидит с ван Хейсом в абсолютной тишине, нарушаемой ее ворчанием и шелестом бумаг, и как бы периодически ей не хотелось врезать ему по яйцам, молчание рядом с Ксандром ощущалось комфортным.       «И в этом, черт возьми, проблема».       Про ту ночь они не говорили, но и смысла будто бы не было. Между ними всегда рождались слишком сомнительные моменты именно ночью, и девушка уже подсознательно хотела избегать мужчину после захода солнца.       Если в сказках после двенадцати персонажи превращались в монстров, то ван Хейс наоборот скидывал маску ублюдка и показывал себя настоящего.              День клонился к вечеру, когда она закончила звонко печатать приглашения на день открытия нового зала «Розы», какие-то незначительные отчеты и прочую ерунду. Райна довольно потянулась, к счастью, она надела удобный брючный костюм и могла сделать хоть полную тренировку. Лучи мягко гладили пространство до тошноты знакомого кабинета.       — Я все, — Райна притащила внушительную кипу ему на стол, тщательно скрывая хромоту. Лодыжка все еще неприятно сковывала движения. Ксандр оторвался, глаза пульсировали и болели, но он продолжал, жадно копался в поисках. Лениво окинул стопку, кивнул и бросил девушке:       — Ты мне нужна в «Розе», поэтому не уходи. И все-таки ты способная, мисс Рейн, — Райна цокнула, злобно зыркнув на него. — Ну, ну, не строй такие гримасы. Даже сделаю тебе добавку к твоему жалованью. Хотя из-за твоего острого язычка должен сделать наоборот.       — Засунь свое благородство себе в…       — Куда, моя дорогая мисс Рейн? — откинулся на спинку. Райна стояла перед ним, и он отчитывал ее действительно как свою секретаршу.       Хуже кошмара не придумаешь.       — Если б я не был благородным, то ты бы не сидела здесь, как и не спала б на мягком матрасе. Мне не жалко для такой драгоценной леди. О, кстати, — он игриво склонился над столом, вспомнив что-то важное, — я все еще жду, когда ты поведаешь мне все сплетни с крестин Джо. Я дал тебе достаточно времени выдохнуть и начинаю терять терпение.       «Твою. Мать».       Рейн совсем запамятовала об этом. Если она выдаст все, то подозрения на Карвера не просто станут главными, он буквально станет виновником торжества. Потому что нельзя считать совпадением, что незадолго до нападения его видели в доках, у складов, хотя это всего лишь плешивые сплетни. Но его исчезновение…       Впрочем, какой резон молчать? Этот козырь она не способна разыграть превосходно без помощи Ксандра, потому что только в его голове полная картина происходящего.       Райна тяжело вздохнула и плюхнулась в кресло напротив. Она тоже устала.       — Карвера видели незадолго до нападения в доках, — протараторила на одном дыхании.       — И?       Белесая бровь задрожала.       «И?!»       — Рейн, Зейн частенько бывает там. Он помогает нам с крышей, если ты еще не поняла, — Ксандр разжевывал ей как несмышленному ребенку.       — Я все поняла, ван Хейс, — ногти принялись отбивать нервный ритм на темной древесине. — Но разве он должен был находиться там во время терок с русскими?       Морщины вылезли на лбу, стоило ему услышать это. О, кажется, она попала в яблочко. Он не отправлял его туда, как ей думалось изначально.       — Интересно… И кто это тебе нашептал, детка? — голос острее ножа, но внешне этот чертов артист был спокоен.       — Твои ребята это обсуждали, когда вышли раскурить косяк в туалете. Имена не запомнила. Там сломанный телефон, но, как я поняла, Керроу принимал груз в это время, — ван Хейс становился темнее тучи с каждой секунды. Значит ли это… — Либо знал и промолчал, либо не заметил, либо это все треп да и только.       Ей не нашлось, что более сказать. Ксандр прикрыл глаза, морщины разгладились. Шрам больше не страшил Рейн, без него она вообще не могла представить своего надзирателя. В этот момент в дверь постучали и следом вошел Макс.       «Вспомни солнышко…»       С перестрелки он так же, как и ван Хейс, осунулся и выглядел болезненно, чертовски не досыпал. Еще с порога он рапортовал:       — Ксандр, пришло письмо от Эрнан…       — Карвер был в порту, когда ты контролировал поставки леса красных?       Макс осекся, в недопонимании уставился на ван Хейса, услышав очевидную глупость. Ксандр решил атаковать сразу, даже не проверил, соврала ли ему девушка.       Черт, а ведь могла.       — Что?       — Карвер. Он был в порту? Ты видел его? — терпение заканчивалось.       — Нет. Там были только наши, я…       Помещение оглушило шумом скинутых на пол папок и треском древесины. Райна отшатнулась. Она слышала, чтобы Ксандр мог повысить голос, но куда больше ее пугал его вкрадчивый, спокойный тон, наполненный ядом.       — Не смей. Мне. Лгать.       Зрачки полностью заполнили зеленые глаза Керроу. Он не отрывался от Ксандра, и волна напряжения готова была разорваться прямо в помещении, как бомба.       — Клянусь Анжелиной, — блондин поутих, но был так же серьезен, — я ничего не знал, даже если этот чертов Карвер был там. Никого не видел и не слышал.       Ксандр пробовал на вкус его правду и спустя мгновение грузно сел в нагретое кресло, закрыв лицо руками.       Он в тотальном раздрае.       Желваки ходили ходуном, пока он остервенело растирал лицо, будто заставлял себя проснуться. Райна и Макс притаились, тайком переглянулись.       Ван Хейс быстро схватил тяжелую телефонную трубку, стал набирать знакомый ему номер, чуть не проломив колесико станции. Райна несмело подошла вперед. Она догадывалась, кого он пытался набрать. Керроу по сравнению с настроением, с каким он входил сюда, заметно посерел.       Сердце билось гулко, как и гудки в телефоне. Он звонил напрямую, без оператора, и Райна изумилась этому, хотя, конечно, деньги ван Хейса доставляли ему новые технологии сразу же.       Прошла мучительная минута.       — Блядь!       Трубка с громким стуком полетела вслед папкам, безвольно повисла на длинном шнуре. На загорелой коже проступили бурые пятна, Райна не могла лишний раз вздохнуть.       — Макс, — после паузы Ксандр все-таки остыл. Слова Керроу внушили ему уверенность, а Рейн так и не поняла, кто такая Анжелина. — По новой информации, — он метнул молнии в сторону Райны, — он был там. Зейн был в гребаном порту, а потом, спустя пару, дней случилось гребаное нападение и в меня стреляли из гребаных полицейских полуавтоматов. И теперь он не берет трубку, дома его нет, вестей с работы нет. Смекаешь, что я хочу сделать?       Керроу не надо было ничего объяснять.       — Я не был в его офисе, Ксандр, — он уныло отвернулся в сторону.       — Замечательно. Просто, блядь, замечательно! Тут что только я и, никогда не думал, что скажу, Рейн работаем? — Райна с сожалением посмотрела на затылок Керроу, цепляясь за взлохмаченные кудри.       — Мой косяк, мистер ван Хейс.       — Керроу, оставь свои любезности для Адрианы, она без ума от них, — он всплеснул ладонями и достал новую сигарету. — Мне нужны результаты, а вы сраный полицейский офис проверить не можете. За что я вам плачу…       Полынь врезалась в нос, и Рейн уже сама чувствовала успокоение от трав, что постоянно курил Ксандр.       — Бери своих шавок, Керроу, и едь к нему домой еще раз, — он тыкнул ладонью в сторону выхода. — А ты, Рейн, собирайся. Нарядик смени, платьеце какое-нибудь. Пойдешь со мной. Заедем к дорогому другу на чай в полицейское управление. И лучше бы ему отсиживаться там…       Керроу шустро вышел, на ходу поправляя жилет, Райна так и замерла, впившись в ван Хейса.       — Отдельное приглашение, дорогуша? Если через пятнадцать минут ты не будешь готова, я потащу тебя прямо в том, в чем ты будешь, хоть голой.       Райна насупилась, набойки ее каблуков бесяче цокали, и вскоре Ксандр остался один среди хаоса, который он создал сам. И, кажется, он имел в виду не только разбросанные документы и чудом не разбившийся телефон.              

***

             Полицейский участок встретил привычным гомоном и суетой. Время клонилось к восьми вечера, но никто, казалось, и не собирался домой. Работа кипела, дела расследовались, а детективы неумолимо носились с одного места на другое.       Мраморные львы на входе переливались, охраняли полицейский департамент, закон. Девушка вздохнула от такой помпезности, которой здесь вообще не место.       «Но в такое место я бы ходила на работу с удовольствие».       Райна поправила бретель обтягивающего платья под пиджаком, так и норовящей слететь с плеча. Волосы подняла вверх длинной лентой — воздух влажный, оттого завитые локоны неприятно прилипали к шее, пот катился по спине. Ван Хейс крепко держал ее за руку, девушка телепалась за ним, все еще поскуливая от каждого шага на ногу. Мужчина вроде старался не торопиться, но дикое желание застать Карвера на работе застилало ему глаза. И Рейн в моменте стало наплевать на боль, интерес и азарт, что же случится, несли ее вперед.       В вестибюле их встретил дежурный, совсем юнец в форме, он сразу узнал Ксандра — замельтешил и постарался поскорее отвести их к лифтам. Охрана осталась ждать снаружи.       Ван Хейс выглядел не просто грозно — он разъярен, молчалив, и Райна старалась даже не смотреть в его сторону. Он вылетел из «Розы» без излюбленного пиджака, на голове — темный ворох. Его злой, цепкий взгляд отталкивал, но, закусив губу, Рейн опять скользнула по острым ключицам и их сцепленным ладоням, сине-зеленым венам, никак не оправдываясь перед собой.       Блондинка вздрогнула и шикнула, когда он с силой надавил ей на косточку, привлекая внимание. Они остались в лифте одни, Райна вскинула голову в его сторону, сталкиваясь взглядами.       И смотрел на нее, на удивление, не так раздраженно, как обычно, как испепелял Макса и всех вокруг.       — Что? — Райна нахмурилась.       — Расслабься, Рейн. Я зол не на тебя, — Ксандр хмыкнул, но руку не отпускал, виновато огладил больное место. Мурашки пробежались по затылку.       «Сама любезность».       Лифт скрипя поднимался на пятый этаж, где находился кабинет Карвера.       — В последнее время слышу слишком часто, чтобы я расслабилась. Признаться, меня это только напрягает. Как и твое… эм, доверие.       — Доверие? — мужчина хохотнул, повернулся к ней и оперся о стену серого лифта. Райна сделала то же самое, а он закусил щеку и наблюдал за ее храбростью сверху вниз.       И все-таки его мисс Рейн невероятно привлекательна. Он замахал головой.       — Не называл бы я это доверием, — теперь уже Райна снисходительно улыбнулась. А что она ожидала? Спасибо? — Так, просто чуть сильнее начал полагаться на свой актив. Твои ушки принесли пользу как-никак.       — Ты со всеми такой? — вопрос вырвался быстрее, чем она подумала. Райна смутилась от прожигающей тьмы его взгляда.       — Все, что происходит, происходило со мной, убивает веру в людей. Все продажные, Райна, — он замолчал, стиснув губы. — Я старался… Но даже друзья, которые вытаскивали тебя полумертвого из окопов, оказываются…       Он еле прошептал.       Ван Хейс далеко не безошибочный механизм, в чем Рейн успела убедиться. Ему тоже бывает больно, страшно, он переживает, хоть и не показывает, психует, слетает с катушек, и это делало его… человеком.       Райна провела пальцем по его костяшке, в изумлении отвернулась и разжала ладонь.       Ей тоже страшно и больно, и причину не понимала даже она сама.       Он сверлил ее профиль, чувствуя подушечки ее пальцев, хоть руку и убрала. Лифт громко оповестил, что они прибыли. Хрупкость момента разбилась, стоило им вспомнить, зачем они приехали в полицейский участок, оба сделали вид, что ничего не произошло.       Райна вышла первая, ступая максимально аккуратно. Ксандр чересчур беззаботно двинулся к нужной двери — ничто не должно выдавать его волнения.       Наверное, он никогда не стучался, потому так легко вошел в строгое пространство. Намного меньше, чем рабочий кабинет Ксандра, но такой же бездушный, заваленный бумагами и лишенный света.       — О…       Райна врезалась в спину ван Хейса, зацепившись носом о плечо, громко вздохнула.       «Нет, я определенно умру в скором времени, если буду такой же неуклюжей».       Она обошла мужчину, косясь на него, мол, какого черта он так тормозит резко.       — Мистер ван Хейс?       Чужой голос в кабинете Карвера не удивил, но заставил поднапрячься. За столом из красного дерева сидел смуглый мужчина с резкими, почти грубыми чертами лица. Его кожа отливала серым оттенком как у тех, кто редко бывает на солнце и много времени болел в детстве. Он засучил рукава рубашки, стянутую портупеей, и активно разбирал бумаги на столе Карвера, явно до этого успел покопаться в ящиках. Райна не смогла разглядеть погоны, ее сбивало слишком абстрагированное лицо, будто бы он хотел казаться таким, да и она совершенно не смыслила в полицейской иерархии, но одно ей было ясно.       Этот мужчина ей не нравился.       И проблема тут не в том, что он коп, которых Райна всячески избегала, хотя складывалась тенденция, что именно они ей не нравились. Он просто казался скользким. А Райна всецело доверяет своей интуиции.       — Я за него, — Ксандр прищурился. — А вы…?       — Мартин Боуви, сэр, — мужчина вскочил, пригладил короткие, плотные кудри рукой и протянул ван Хейсу сухую руку. Ксандр посмотрел на нее пристально, но все же ответил и пожал.       — Что ж, Мартин Боуви, — Райна услышала иронию в интонации. Мужчины так и не расцепили крепкую хватку, — поведайте мне, что вы делаете в кабинете моего друга. Можете даже рассказать, где он прохлаждается. Я буду весьма… благодарен.       Боуви опустился обратно в кресло, жестом приглашая их сесть напротив. Он не торопился с ответом, и это было странно. Райна встала за спиной Ксандра, внимательно окинула взглядом помещение: дверь прямо позади, есть предметы, которые можно бросить в Боуви. В общем, если что сбежать можно, но и Рейн предпочитала не думать, что что-то может случиться прямо в полицейском участке.       — Мистер ван Хейс, — Боуви тяжело вздохнул, словно каждое слово было тщательно прожевано до этого и теперь говорить оказалось слишком трудно. — Я временный ассистент капитана Карвера. Он не говорил вам? Он же вроде крыш…       — Нет, он решил не ставить меня в известность, — раздраженно перебил Ксандр.       — Что ж, я помогаю ему уже четыре месяца.       «Почти как начались проблемы ван Хейса? Нихрена ж себе совпадение…»       — Ну и где Зейн, ассистент? — Ксандр в открытую измывался, дразнил. Райна нервно крутила кольцо на правой руке.       — Он вам тоже не сказал? Капитан Карвер, — Мартин отвел насыщенно зеленые глаза вбок, — уехал в срочную командировку.       — Куда? — тут уже не сдержалась Райна.       Ксандр тихонько хмыкнул, когда она подсознательно прильнула ближе к креслу, цепляя рукавом его шею.       — Мисс.?       — Росси. Сеньорита Алиса Росси, — гордо сказала Райна.       — Сеньорита Росси, если бы я сам знал… Вся его командировка под жестким грифом «секретно». Не по уставу говорить гражданским.       — Так вы не знаете или это не по уставу? — ван Хейс выгнул бровь, почувствовал тугое напряжение в шраме.       — И то, и другое, сэр, — Боуви принялся аккуратно складывать бумаги обратно в стол Карвера, делая самый невозмутимый вид.       — А вы здесь…? — спросила Райна, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.       — Разбираю бумаги, — Боуви улыбнулся коротко, почти вежливо. — Капитан оставил кое-какие дела, которые требовали срочного внимания.       Ксандр скользнул по листам на столе, и Боуви, как почувствовал, безобразно сгреб их в кучу.       — Понимаю… Ах, Мартин. Вы уж простите мне мою фамильярность, — Самодовольства ван Хейсу не занимать, как и желания задеть и задавить бедного Боуви. Тот едва заметно нахмурился. — Раз вы помощник Карвера, наверняка должны знать, где лежит ключ от арсенала.       Боуви вздрогнул, а Рейн недоуменно свела брови.       — Ключ от арсенала? Сэр, это конфиденциальная информация. Я не имею права распространяться об этом.       — Разве? Карвер мне говорил, что я могу пользоваться им в любой момент, — блефует. Райна наверняка это знала, потому что этот арсенал и доступ к нему встал костью поперек горла.       — Да? — мужчина нахмурился. Что-то в его голове не сходилось, он начинал нервничать. — В таком случае я могу вам его отдать.       Ксандр из прежней серости прямо расцвел, а вот Боуви оступился.       — М-м, знаете, Мартин, наверное, в другой раз, — он резко поднялся, ассистент — за ним. — Я вспомнил, что обещал моей дорогой Алисе провести романтичный вечер. Да, дорогая?       Он отвернулся от Мартина, всем видом показывал, чтобы дрожайшая мисс Рейн ему подыграла.       — Да, — она обиженно надула губы.       — Ну-ну, не обижайся, моя роза, — он сгреб ее в объятия, Райна чуть не захлебнулась желчью, но нежно обхватила его спину ладонями, все еще строя из себя возмущенную леди. — Поедем с тобой на Манхэттен, да?       «Что за резкая смена, ван Хейс?»       Рейн что-то невнятно ответила, да и казалось, это было совершенно не важно. Ван Хейс отстранился, прекращая все телячьи нежности.       — Что ж, до встречи, Мартин, — он взял блондинку под руку.       — Мистер ван Хейс, сеньорита Росси, — Боуви кивнул, заставляя себя быть непоколебимым.       Дверь закрылась за спинами глухим стуком, их тревожное дыхание разрывало тишину коридора с высокими потолками.       — Разве он не…?       — Замолчи, Райна, — прошипел Ксандр и с силой схватил ее за ладонь, потянул на себя, заставляя чуть ли не бежать. Боль уже не чувствовалась, настолько Рейн привыкла.       Путь до первого этажа прошел в скрипе лифта, злому фырканью ван Хейса и гнетущих мыслях. Холл миновали чересчур быстро. Машина стояла чуть поодаль от полицейского участка, тень от небоскребов уже скрыла широкую улицу.       Уже у Кадиллака Райна не выдержала:       — Ты мне объяснишь, почему мы ушли? — она недовольно остановилась, пока размеренными движениями Ксандр открывал заднюю дверь. — Ван Хейс, ты оглох что ли? — нет ответа. — Ксандр.! Ах…       Он резко впился ладонью в плечо и надавил до одури, чтобы она влезла в салон. Ноги подогнулись, ван Хейс подхватил и уже впихнул ее на задние сидения. Сам залез рядом, пока Райна садилась ровно и поправляла сползшую бретель синего платья.       — Оглохла ты, — дверь грозно хлопнула, — когда не поняла, что я сказал молчать.       — Мне надоели твои приказы, — злобно шикнула Райна, поворачиваясь к нему. — Твои недомолвки. Мне надоело, ван Хейс, что я с тобой в одной лодке, но меня держат за последнюю дуру, — она подползла ближе, волосы из аккуратной укладки разметались по плечам. Лента упала куда-то на сидение. — Я не идиотка, но и не твой трофей.       Морщинка залегла меж бровей. Он хотел выдать такую порцию своего праведного гнева, чтобы она заткнулась навсегда, но он уже вдоль и поперек изучил эту девицу.       Бесполезно.       — М-м, — Ксандр покачал головой и оставил без ответа. — Мне неважны твои истерики, Рейн. Боуви подозрительный.       Райна опешила. Обычно он так же велся на ее провокации. Что ж, ладно.       — Я пыталась тебе сказать, что он мне не понравился, но ты заткнул мне рот.       — Я ничего тебе еще не затыкал, Рейн, — вздох сорвался с алых губ. Больной ублюдок. — Оставим лирику на потом… Раз ты тоже хочешь вести нашу лодку, то вместо Керроу ты пойдешь со мной.       Мужчина повернулся назад к полке, сгреб вещи в охапку и бросил в девушку. Мужские брюки, рубашка, кофта — все походило на рабочую робу работников порта.       — Мы узнали все и ничего. Но одного достаточно, что не только Зейн знает, где лежит ключ от арсенала, — теперь понятна его смена настроения. Он проверял.       Ксандр достал себе такой же комплект, приказал водителю закрыть окошко в салоне и принялся расстегивать дорогую лоснящуюся рубашку.       — Что… что ты делаешь? — Райна глядела то на выверенные движения пальцев, то на закрывающуюся черную стенку.       — Переодеваюсь, — черная ткань сползла с покатых плеч, мышцы перекатывались от движений. Он ухмыльнулся, приподняв бровь, но был еще до остервенения взвинченным. — Тебе б не помешало сделать это тоже.       Райна, кажется, поняла к чему эти представления с переодеваниями.       Сглотнула, но одежду разложила, что была на пару размеров больше нее самой. Она совершенно отчаянная, иногда беспринципная, но перспектива переодеваться рядом с ван Хейсом давила и даже удручала. Живот схватило спазмом тревоги.       — Отвернись.       Мужчина в этот момент возился с молнией на брюках. Поднял взгляд исподлобья, и у Рейн пересохло во рту.       — Я не стесняюсь, не переживай. Повидал и не одно голое женское тело.       Вот же…       Девушка, разъяренная таким поведением, отвернулась сама. Норовящие слететь лямки с легкостью упали, словно ждали своего часа. Платье скатилось к талии, волосы пришлось поднять. Ксандр замер, увидев тонкие лопатки и длинную шею со спины. Он как змей сполз по позвоночнику к линии талии, поясницы. Хотелось не брать, а любоваться, смаковать и…       — Мы будем следить за Боуви?       Ксандр проморгался и прочистил горло, которое спазмом схватило от такого глупого момента.       — Да, мисс Рейн, — он и сам отвернулся. — Как в самых лучших детективах. Холмс и Ватсон.       Грубая ткань неприятно заколола верх. И как рабочие только могут пахать в ней так долго?              Они сменили машину через два квартала от полицейского участка — водитель Ксандра остановился в тихом переулке. Ксандр не объяснял, просто остановил такси, сунул водителю несколько внушительных купюр, сказал нечто убедительное и уже через минуту они тряслись в старой, поцарапанной Шевроле с запахом бензина и дешевых сигарет.       — Ты серьезно? — спросила Райна, поправляя кепку, которая была ей велика и сползала на глаза. Волосы пришлось спрятать в нее — их необычный оттенок слишком запоминающийся.       — Ага, — ответил Ксандр, не глядя на нее. Он тоже натянул кепку, низко надвинув на лоб. Светлую полосу от шрама почти не было видно. — Если он заметит мою машину все еще на парковке, мы все просрем.       Они припарковались в тупичке, откуда был виден вход в участок, но сами оставались в тени. Фонари горели тускло, город вечером дышал тяжело и влажно, как перед грозой. Райна временно сняла кофту, оставшись в одной рубашке — в машине было душно. Ксандр сидел неподвижно, смотрел на дверь участка, и его пальцы постукивали по подлокотнику.       Они ждали в тишине, пару раз курили вместе с водителем такси, который делал вид, что ничего не происходит. Зеленые банкноты приятно грели душу и делали человека безмолвным.       — А если он ночевать там собрался? — не выдержала Райна.       — Тогда мы будем ждать до утра, — лениво ответил Ксандр, распластавшись на сидении.       Она хотела что-то сказать, но тут дверь участка открылась. Из нее вышел Боуви без формы, с сигаретой в руке. Остановился на крыльце, затянулся, осмотрелся по сторонам.       Райна затаила дыхание.       Боуви докурил, затушил сигарету о перила и неспешно спустился по ступеням. Сел в неприметный Форд и, не включая фары, тронулся с места.       — Поехали за тем Фордом, — ван Хейс постучал водителя по пчелу, и седовласый мужчина зафырчал, завел двигатель, и машина покатилась.       Они ехали на расстоянии. Город менялся: широкие улицы с рекламными вывесками и дорогими магазинами сменились узкими переулками с ободранными стенами, где воняло мусором и мочой. Фонари горели через один. Прохожих почти не было.       Боуви слежку не замечал.       — Район красных фонарей, — пробубнел Ксандр. Райна лишь пару раз была в таких злосчастных местах, и никакое удовольствие от этого не получала.       Такси остановилось в двадцати метрах от места, где припарковался Боуви. Он вышел из машины, оглянулся и скрылся в дверях небольшого бара с облупившейся вывеской. Свет внутри был тусклым, почти синим — как в аквариуме.       Ксандр вышел из машины, натянул кепку пониже. Райна за ним.       — Зайди через минуту. Возьми виски, сядь за стойку, смотри в оба. Если он уйдет — иди за ним, не теряй. Если я подойду к тебе — делай вид, что не знаешь меня. Мы обычные работяги, пришли выпить после тяжелой смены. И, — он окинул ее с ног до головы, подмечая, как висит костюм, как слишком миловидно девушка выглядит для работника завода, — не разговаривай ни с кем.       Он сказал это спокойно, даже буднично, как будто они репетировали этот сценарий много раз. Ксандр оказался и сам неплохим сыщиком. Райна кивнула.       В баре пахло дешевым табаком, потом и чем-то кислым. Боуви сел в конце барной стойки, спиной к входу. Рядом с ним — никого. Он просто сидел и пил пиво, не оглядываясь.       Райна подошла к стойке, заказала виски и села так, чтобы видеть отражение Боуви в зеркале за барной стойкой. Ксандр был в уголке, спиной к стене, незаметно перебирая пальцами по столу. Райна краем глаза видела его — спокойного, почти безразличного. Мужчина сверлил взглядом дубовый стол, но то и дело выглядывал спину Мартина. Боуви не торопился, допил пиво, заказал еще одно. Посмотрел на часы. Райна чувствовала, как время тянется, как пот стекает по спине.       Она вздрогнула, ощутив крепкую хватку на спине. Ксандр стоял за ее плечом.       — Занято? — он кивнул на место рядом, выдавливая из себя показательный американский акцент. Райна отрицательно замахала, выпрямившись. Со стороны она походила на щупленького мальчишку. Ксандр расположился на барном стуле, ссутулившись.       — Он кого-то ждет, — прошептал едва слышно. — Не дергайся.       Она не ответила.       Прошло еще десять минут за редкими разговорами, где они умело разыгрывали знакомство. Боуви допил второе пиво и вдруг поднялся. Он подошел к стойке, бросил бармену купюру и, не оглядываясь, вышел на улицу. Даже не посмотрел на восседающих работяг.       Как странно.       — Выходим.       Она оставила деньги на стойке и почти побежала за ним. Ван Хейс уже был на улице, прижался к стене.       — Мартин вышел через служебку. Его тут нет, — он кивнул на проход. Машина все еще стояла на месте. Они попятились назад, шмыгнули в служебный проход. Глаза неприятно обожгло красным светом, пришлось пробираться почти на ощупь.       Узкий проход вывел во двор, где воняло еще хуже.       — Туда.       Ксандр кивнул в сторону переулка, где почти не горел свет, заметив движение. Там была еще одна дверь, без вывески, с ржавой ручкой. Он прочистил горло, подпихивая Рейн вперед. Ей если что проще затеряться.       Они вошли в дверь, больно скрипнувшую. Спустились по узкой лестнице, и воздух стал тяжелее — сладковатым, с примесью дешевых духов. Было шумно, гул голосов, приглушенная музыка, звон бокалов нарушали покой. Подпольный клуб или бордель, как показалось Рейн.       Внутри было темно, только красноватый свет от ламп на стенах, которые едва освещали лица. Вдоль стен — диваны с вытертой обивкой, женщины в коротких платьях, мужчины в дешевых костюмах.       Ксандр взял Райну за локоть и потянул в угол, за колонну. В такой толпе и не понять, что они делают. Они стояли в тени, почти прижимаясь друг к другу, и смотрели на стойку. Райна видела, как подошедший к бару Боуви достал из внутреннего кармана пиджака конверт. Мартин положил его на расхлябанный бар, чуть оглядываясь.       Он остался за стойкой и заказал шот абсента, и пока она отвлеклась, созерцая, конверт уже испарился.       Райне было абсолютно наплевать, как близко они стояли друг к другу с ван Хейсом. Ее волновало содержимое конверта. Мартин влил в себя абсент, Ксандра аж передернуло от ощущения грязи вокруг.       Ассистент Карвера вытер рот ладонью и направился к выходу, пролезая через толпу проституток и развратных мужей.       Они двинулись за ним, стараясь не приближаться слишком близко, не мелькать в красноватом свете. Мартин поднимался медленно, как будто не торопился. У самого выхода он остановился, закурил и оглянулся.       Ксандр отступил назад, Райна вжалась в стену, но Боуви не заметил их. Как только он выкинул бычок и, чуть шатаясь, направился к машине, отошел прилично, Райна рванула за ним, но споткнулась на входе позади ван Хейса. Ступенька оказалась выше, чем она думала. Нога подвернулась, и она с глухим стоном ударилась коленом об острый край.       — Твою мать, — выдохнула она, чувствуя, как боль простреливает ногу. Рейн потерла ее, пытаясь встать, но не успела сделать и полшага, как болезненно простонала. Ксандр развернулся. Его глаза были бешеными и готовыми разорвать.       — Ты что, твою мать… Блядь, Райна! — прошипел он.       Ксандр схватил ее за плечи и впечатал в холодную стену. Она ударилась спиной, но почувствовала только его тело, навалившееся на нее, дыхание, рваное, горячее. Пальцы сжались на ее затылке, приподнимая голову, и она увидела его глаза — бешеные, испуганные. Он обернулся и рыкнул:       — От тебя одни, блядь, проблемы.       Она хотела сказать, оправдаться, взвыть от подступающей боли, что не специально, но через мгновение он уже целовал ее грубо, жестко, затыкая от ненужной бравады и вдавливая в стену, как будто хотел выдавить из нее всю дурь разом. Рейн окаменела, не понимая, что происходит. Ленивая, пьяная поступь Мартина воззвала ее обратно в мир живых.       Она хотела оттолкнуть Ксандра, вскрывая их маскировку, но он держал до синяков. Ван Хейс не давал ей пошевелиться, озлобленно сминал губы, боялся, что их раскроют, хотя от мягкости Рейн хотелось взвыть и послать все к чертям.       Блондинка кусалась, давила на плечи, грудь, мычала, но гребаный Ксандр и аромат полыни пронзили ее насквозь, низ живота затянуло болью от перебивающих друг друга чувств.       Она послала все попытки отбиться нахер и прижалась сильнее, громко стукнувшись зубами.       Рука Ксандра скользнула под рубашку, и его ладонь сжала ребра. Пальцы ощупывали кости под кожей, чуть сдавливали, и Райна вздрогнула, произвольно прижимаясь ближе к нему.       Какой бред, абсурд.       Трепещущий ужас.       Рейн вцепилась ему в плечи, пальцы сжались на ткани кофты до белых костяшек.       Шаги приближались.       Адреналин вскружил. Райна сильнее вжалась в твердое тело, выпуская все, что копилось внутри: злобу, обиду, страх, отчаяние. Ван Хейс кусал ее за губы, за шею, за подбородок, выбивая стон за стоном, девушка держалась за него, как за последнюю надежду.       Она впилась ногтями ему в спину, так, что он дернулся от внезапной дрожи. Райне самой больно ощущать его руки на себе — хотелось большего, настолько, что разрывало изнутри от сладкой неги.       Но это было до жути неправильно.       Неправильно хотеть Ксандра ван Хейса в грязном переулке, пока его ладони шарятся под одеждой.       Боуви удивленно остановился в двух метрах от них. Не такое он ожидал увидеть: в его глазах двое работяг тщательно полоскали друг другу рот.       — С ума сойти, — Мартин сказал почти с усмешкой. — Прямо на улице.       Он покачал головой, сплюнул на землю и пошел обратно, не оглядываясь.       Не узнал.       Ксандр спустя время осознал, что он натворил, как быстро в порыве переступил грань. Райна сжала его затылок, пальцы запутались в темных волосах, и она с силой потянула их на себя, опуская его голову ниже.       Они оторвались друг от друга только тогда, когда услышали рокот мотора и звук отъезжающих шин.       Ток прошел по телу Рейн, ее затошнило, боль в бедной лодыжке отошла на задний план.       Ксандр отпустил ее талию, пальцы чуть не скрючило от… всего. В разы душнее, отвратительнее стало на улице. Девушка вжалась в стену, закрыла лицо руками, сбивая кепку. Волосы волной слетели на плечи, но потом она выпрямилась, злобно зыркнула, хотя в глазах собирались слезы.       Ван Хейс выпрямился, испуг ушел, оставляя место страсти, туману в глазах и болезненному осознанию.       — Ты… — Ксандр начал, но ее твердый голос не дал ему закончить.       — Все в порядке, — голубые глаза казались темно-синими в проклятой тьме. — Нас не раскрыли и это… главное.       — Да, — он собрался, удивляясь собственным мыслям. — Нужно будет вернуться в этот кабак, раз мы его упустили.       Райна неуютно потерла ладони, ощущая мягкость черных волос.       Они в какой раз замолчали, пока мужчина помогал мисс Рейн аккуратной поступью вернуться к дороге, чтобы поймать такси.       Распутывая общий клубок проблем, они только сильнее уродовали свой.       Гребаный поцелуй все испортил.              

***

      Спустя пару дней удалось выяснить, что Карвер отправился в Бостон. Но никакой точной информации раздобыть не удалось — все концы обрывались на пустом месте, словно кто-то специально заметал следы.       Ксандр сидел в «Розе», курил сигару и смотрел в одну точку на стене. Дым клубился, расплываясь в воздухе, и в каждом его завитке ему мерещился то затравленный взгляд Райны, то ее губы, все еще горящие от поцелуя в переулке.       Свои ощущения он оправдывал тем, что не привык брать кого-то силой. Он угрожал, давил, иногда переходил границы, но никогда не переступал черту.       Но и Рейн отреагировала нормально. Наверное.       «Просто пиздец».       Ван Хейс затушил сигару и потер лицо ладонями.       Дверь с шумом отворилась, и в кабинет влетел Керроу, взлохмаченный, в руках он держал помятую газету.       — Макс, — Ксандр нахмурился, — я вроде бы прошу стучаться.       — Посмотри, — Керроу подошел к столу и бросил газету перед ним.       Ксандр перевел взгляд на разворот. Заголовок ударил первым:

«ТЕЛО АССИСТЕНТА КАПИТАНА ПОЛИЦИИ НЬЮ-ЙОРКА НАЙДЕНО ИЗУРОДОВАННЫМ НА БЕРЕГУ ГУДЗОНА»

      Ниже — мелкий шрифт, фамилия, которую он уже знал. Мартин Боуви. Ксандр затянулся, глядя на газету. Его лицо было забвенным.       — Когда?       — Сегодня утром. Тело нашли рыбаки. Говорят, его избили до смерти, а потом сбросили в воду.       Ксандр молчал, перечитывая статью. Тревога снедала его до этого, сейчас — пустота. Он медленно откинулся на спинку кресла и посмотрел на Керроу.       — Значит, он был не просто «временно исполняющим обязанности».       Ксандр усмехнулся холодно, потому что понимал, что медленно, но верно идет в верном направлении.       — Ликуй, Макс. Кажется, мы на хвосте у крысы, которая чувствует, что запахло жареным.