Часть 6. Тоннель.

Их первая настоящая встреча после плена произошла в 1947 году в полуразрушенном Берлине. Николай, теперь капитан, служил в комендатуре. Теодор, после многих проверок и благодаря своим показаниям, работал инженером на восстановлении метро. Эва и Таисия, жившие теперь вместе в одной квартире, устроили эту встречу. Они сидели за столом, покрытым потертой скатертью. Молчание было оглушительным. Две пары братьев и сестёр, чьи судьбы сплелись в тугой, болезненный узел. — Почему? — наконец спросил Николай, глядя на Теодора. — Почему ты меня тогда спас? И почему… почему ты сорвал те знаки? Теодор долго смотрел на свои руки. —Я устал быть на стороне зла, — сказал он просто. — А тебя я спас потому, что в твоих глазах не было страха. Была только решимость. И это… напомнило мне меня самого. Того, кем я был до всего этого. — Ненависть прошла? — спросила Эва у Николая. Николай посмотрел на Теодора,на его седые виски, на шрамы на руках, полученные уже в лагере. —Ненависть — нет, — честно ответил он. — Она останется к тем, кто это начал. К нему… осталось что-то другое. Уважение, наверное. Теодор поднял на него взгляд, и в его ледяных глазах что-то дрогнуло. —Взаимно, капитан. Их любовь (да, это была любовь, странная, горькая, выкованная в ненависти и отчаянии, но крепкая дружеская любовь) зародилась не в страсти, а в этом взаимном уважении. В понимании, что они оба — жертвы одной машины, что они оба пытались остаться людьми. Она росла медленно: в редких, полных недоговорок встречах, в книгах, которые они передавали друг другу через сестёр, в молчаливом понимании всей тяжести прожитого.