2. Ты – моя мечта…

Утро разливалось по спальне Кащеева резким светом, пробивающимся сквозь незанавешенное окно. Он проснулся и потянулся так, что аж кости захрустели. Медленно поднявшись, прошёл в ванную, включил воду и начал умываться, когда вдруг сквозь зеркало заметил шевеление. В ванную Насти, тихо прикрыв дверь, вошёл Данил. Парень был уже одет, а в руке сжимал телефон. Включил воду и ответил на звонок. Вдруг его голос приобрёл сладковатую, фальшивую нотку, которую бандит ненавидел: — Привет, котёнок. Ну, ты чего? Я ж говорил, что по делам сегодня ночью ездил в другой город. Кащей замер, молча смотря как этот мудак предает Мальцеву. Вода медленно стекала с его лица, капая с подбородка в раковину. — Леночка, зайка, ну ты ж знаешь, что у меня кроме тебя никого нет. Вот и всё. В течение часа приеду. Жди, любимая, — отключил мобильник, выключил кран и вышел. — Так Настя у тебя не единственная?.. — прошипел Никита в пустоту и выпрямился, сжав кулаки. — Чё ж ты за мразь такая? Она ж доверяет тебе. Через несколько минут он услышал, как Данил ушёл из квартиры Насти. Старшой покачал головой с презрением и выключил воду.

/———/

Девушка проснулась, чувствуя холод рядом с собой. Его не было. Она открыла глаза. В спальне пусто. Потянулась к телефону на тумбочке и увидела сообщение: «Я уехал на встречу по работе. Целую». Закатив глаза, швырнула айфон на подушку. Накинула короткую чёрную шелковую ночнушку, едва прикрывающую бедра, и босиком прошла в ванную. Никита, сидевший на кухне с сигаретой, услышал шум воды. Он встал и подошёл к зеркалу. — Ну, привет, Настюшка, — ухмыльнулся, сверкая щербинкой меж зубов. Она вздрогнула и повернулась. — Опять ты... — пробормотала сонным голосом. — Ага, — усмехнулся. — Знаешь, Данил твой не только трахается слишком быстро, но и гандон. — Заткнись, а? — вспыхнула Мальцева. — Ты не знаешь его! — Мне кажется, это ты его не знаешь, — перекрестил руки на груди. — Вот, куда он уехал? Сказал тебе? — Встреча по работе, — нахмурилась Настя. — А я знаю, для чего появился в твоей жизни... чтобы раскрыть тебе глаза! Не знал только, что работу зовут «Леной» и «любимой». Он изменяет тебе, малышка, — передразнил предателя. Девушка застыла. Губы задрожали и тихо прошептали: — Лена?.. Она с силой выключила кран, схватила полотенце и сорвалась с места, побежав в спальню. — Эй! Ты куда? — крикнул ей вдогонку Кащей. Он слышал, как она, рыдая, натягивала одежду. Схватила телефон и пронеслась в прихожую. — НАСТЯ БЛЯТЬ?! — крикнул снова, бессильно ударив ладонью по зеркалу. Мальцева накинула жилетку, обула кроссовки и схватила ключи. Дверь с грохотом захлопнулась. — Дурочка! — прошептал парень, понимая, что не может её остановить.

/———/

Она мчалась по городу, сжимая руль так, что костяшки побелели. В висках стучало: «Лена... любимая...». Острая и унизительная боль скручивала желудок. Мальцева подъехала к дому подруги и вдруг её сердце забилось чаще. Там стояла знакомая белая иномарка. Усмешка появилась на её лице. Настя заглушила мотор, вышла и на автомате ввела код подъезда. Поднялась на третий этаж и начала бить кулаком, одновременно нажимая на звонок. Дверь открыла Лена. Она была в шелковом красном халате. Волосы растрёпаны, а на губах красовались следы её размазанной помады. — О, привет... аты чего тут? Я так рада тебя видеть! — в голосе прозвучала фальшь. Мальцева, не отвечая, оттолкнула её плечом и прошла в квартиру. — Эй! Разуйся хотя бы! — крикнула ей вслед хозяйка. Но девушка уже распахнула дверь в спальню. Данил лежал под одеялом. Увидев её, вскочил, стоя в одних трусах, с лицом, перекошенным от ужаса. — Насть! Погоди! Это не то, о чём ты подумала! — А что я могла подумать? А? — говорила слегка надтреснуто. — И сколько у тебя таких дурочек, как мы? Две? Три? Со всеми трахаешься? — Погоди... — Лена, подбежавшая к спальне, остолбенела. — ...он у тебя что ли был? Вы?.. — Мы с ним два года вместе, — бросила ей подруга, не отводя взгляда от изменщика. — А мы год... — прошептала девушка, смотря на него с тем же потрясением. — Я, правда, не знала... — Ебись теперь с кем хочешь! Но ко мне не смей подходить! А то все узнают о твоих похождениях! — смотрела на него с презрением. Она развернулась и выбежала, громко хлопнув дверью. Спустилась вниз, резко завела машину и поехала, не разбирая дороги. Слёзы текли по её лицу ручьями. Била ладонями по рулю и кричала: — НЕНА-ВИ-ЖУ!

/———/

Вернувшись домой, Мальцева, не разуваясь, прошла внутрь, схватила вазу с алыми розами и понесла к мусоропроводу. Вышвырнула их. Зашла в квартиру, грохнула дверью, сняла кроссовки и жилетку, доплелась до гостиной и, облокотившись на стену, медленно съехала на пол. Она обняла колени и заплакала, трясясь от надрывных рыданий. Никита слышал всё. Бандит подошёл к зеркалу и попытался говорить серьезным тоном: — Насть... Ну, хватит убиваться по этому козлу. Он не достоин тебя. Не плачь. К ней пришла Снежинка, трогая лапкой её щиколотку. Хозяйка взяла котёнка и прижала к себе, ища хоть каплю теплоты. — Данил – мой первый мужчина, — всхлипывая, прошептала. — Он ещё года три назад стал ко мне относиться по-особенному. Потом начались ухаживания... Мы встречались тайно. На занятиях вёл себя как со всеми студентами, а наедине... был нежным. Но видимо, не только со мной. Думала, что в этот Новый год он сделает мне предложение. Но... увы. Представляешь, этот мудак даже не выучил, что я ненавижу пафосные алые розы. А люблю простые белые гвоздики... У Никиты в голове что-то щёлкнуло. — А хочешь, я тебе предложение сделаю? Она замерла. Медленно выглянула из-за косяка и вопросительно посмотрела на него. — Да, — твёрдо сказал он. — Смотри. У меня тут тайник есть. Спрятан хорошо. С краю от ванной есть две плитки. Они на цементе. Там поддеть надо просто. Девушка встала, отпустила Снежинку и прошла в кладовку. Взяла там молоток и отвертку. В ванной, в указанном месте, поставила остриё и начала аккуратно стучать. Плитка с хрустом поддалась и отвалилась. За ней была пустота, а в ней лежала старинная деревянная шкатулка. — Никит! Тут и правда что-то есть! — глаза округлились. — Ну, я же говорил, — усмехнулся парень. Мальцева достала шкатулку, отнесла к тумбочке рядом с зеркалом, сдула пыль и открыла крышку. Внутри, на бархатной подкладке, лежали золотые и серебряные украшения с цветными камнями и пачка советских денег. — Ничего себе... — Там есть кольцо золотое. С бриллиантом. Возьми его. Она поставила её и нашла среди сокровищ изящное колечко с небольшим, но чистым бриллиантом. — Дорогая Анастасия, — сказал Кащей торжественно. — Пусть это странно и необъяснимо, но я рад, что мы с тобой познакомились. Забей на этого козла и живи счастливо! Одевай. Настя кивнула и без усилий надела кольцо на безымянный палец. Оно пришлось точно впору, будто было сделано для неё. — Красиво... Спасибо тебе. За то, что открыл мне глаза. И за украшение, — тепло улыбнулась ему и стерла тыльной стороной ладони следы от слёз. — Не за что, Настюш, — тихо ответил он. Вдруг в его квартире резко прозвучала громкая трель звонка. — Сейчас. Погоди, — сказал Кащеев и нахмурился, с неохотой оторвавшись от созерцания любующейся подарком девушки. Направился к двери и, открыв её, увидел Люду. Она стояла в роскошной темной меховой шубке, от которой веяло морозом и дорогими духами. — Любимый! — звонко воскликнула и, не дожидаясь приглашения, повисла у него на шее, прижимаясь холодным мехом к его груди. — Ммм, Красота... — парень машинально обнял её, но взгляд был рассеянным. — Ты чего пришла? — Захотела увидеть тебя и порадовать, — отстранилась, хлопая длинными накрашенными ресницами. — А ты расстроен чем-то? Не дожидаясь ответа, девушка уверенно зашла в квартиру, скинула сапоги, повесила шубу на крючок и, как хозяйка, направилась прямиком в ванную. Растерянный Никита поплелся за ней. Настя, только что любовавшаяся кольцом, подняла глаза и увидела новую сцену: не слишком эффектную девушку, крутящуюся перед зеркалом, и стоящего позади Кащея с потерянным видом. Мальцева усмехнулась. Её голос прозвучал в его сознании тихо и язвительно: — Кто бы говорил мне про вкус. У самого-то на... троечку... и... Походу, она меня не видит, раз не закричала. Он молча кивнул в ответ, не в силах отвести от неё карих глаз. Та с насмешливым видом закрыла шкатулку. — Развлекайся. А я поеду в автосервис насчёт машины, — развернулась и вышла из ванной, оставив его наедине с Людой и чувством глупой вины. Никита слышал, как она в гостиной ставит шкатулку на стол, затем шаги в прихожей и щелчок замка. Гостья тем временем повернулась к нему. Её глаза блестели желанием. Она подошла вплотную, провела тонким пальцем с длинным ногтем по его скуле. Рука скользнула вниз по шее к груди, торсу, пока не достигла паха и не сжала его через ткань брюк с уверенностью, не терпящей возражений. Затем принялась расстегивать его ремень, ширинку... Он смотрел на неё, но видел лишь заплаканные серые глаза Насти. Внутри всё сжалось от странного чувства... будто предает ту, с которой его разделяют годы и магия зеркала. Люда, опустившись на колени, взяла его член в руку, а затем и в рот. Тепло и влага должны были возбудить, но бандит лишь стиснул зубы, пытаясь вытеснить из сознания чужое горе. Он прикрыл глаза, но перед ним снова встало искаженное болью лицо Мальцевой, слышался её срывающийся шепот: «...мой первый мужчина...» — Не сегодня, — резко открыл глаза. Голос прозвучал хрипло, но твердо. Мягко отстранил её. — Вставай. Провожу тебя до дома. — Ну, любимый... — надула губы девушка, разочарованно поднимаясь. Он, не глядя на неё, натянул боксеры и брюки, застегнул ширинку. Вышел из ванной, прошел в прихожую и начал молча обуваться. Люда недовольно поправила короткое платье и последовала за ним. Они вышли на морозную улицу и зашагали к её дому. Девушка прижалась к его руке, пытаясь вернуть прежнюю атмосферу. — Любимый, знаешь, что я хочу на Новый год? — и не дождавшись ответа, продолжила. — Я желаю шапку меховую и серёжки. А лучше ещё и колечко к ним. Сразу будет видно, что я – мартёшка авторитета. Все будут на меня смотреть, как на царицу. Статусно... — Я тебя в качестве богатенького жениха интересен? — Кащей внезапно остановился и посмотрел на неё. В его глазах вспыхнули знакомые ей, но сейчас особенно холодные искры. — Шапка, шуба, серёжки с кольцом. Губу, может, закатаешь? А ты спросила, чего я хочу? Она заморгала, пытаясь найти нужные слова: — Ну, я же и люблю тебя... Просто думала, что ты хочешь видеть около себя такую красивую девушку... — Ага. Мечтай! Любит, блять, меня! Деньги мои, да власть тебя привлекают! — с силой выдернул руку. — Мы расстаемся с тобой, Людочка. И знаешь чего я по-настоящему хочу? — сделал шаг вперед. Его лицо исказила горькая усмешка. — В 2025-й год отправиться. А не тут сидеть и слушать твоё блеяние о шубах! Парень резко развернулся и пошел прочь, оставив её стоять на тротуаре с открытым от изумления ртом. Шагал, не разбирая дороги, сжимая кулаки в карманах, как вдруг до него донесся знакомый голос: — Никитка! Здорово! Это был Вова. Кащеев повернулся и молча пожал ему руку. — Ты чего такой грустный? — сразу раскусил его Адидас. Они пошли обратно к его дому. — С Людой расстался, — отрывисто бросил друг. — И... мне девушка одна понравилась. Прям по-правде. — Ну, так это ж классно! — весело усмехнулся Суворов. — А кислый-то почему? — Она очень далеко. И мы никогда не будем вместе. А даже если и увижу когда-нибудь, то она уже не станет со мной ходить... — Странный ты какой-то... — Вова покачал головой, достал пачку сигарет и протянул одну Никите, а другую взял себе. Чиркнул спичкой о коробок и прикурил. — Ну ладно. Сменим тему. А всё-таки, где ты будешь Новый год праздновать? В мозгах первого старшого прозвучали слова Мальцевой: «Не говори никому, где будешь отмечать Новый год...» — Без понятия, — буркнул он, затягиваясь. — Ну ладно. Ты как определишься, сразу скажи, — Адидас пожал ему руку и пошёл своей дорогой.

/———/

Тем временем Настя подъехала к автосервису на Ленинградской. Она вышла из машины, и к ней тут же подошли два молодых механика. Первый, в замасленной спецовке, вежливо улыбнулся: — Добрый день. Чем можем помочь? — Здравствуйте, у меня проблемка, — девушка указала на помятый зад своей Kia. — Ваш Никита Сергеевич вчера въехал в меня. После оформления ДТП сказал, чтобы я приезжала сюда. Он отремонтирует всё бесплатно. — Подождите минуту... — тот, что постарше, кивнул. — Я сейчас сбегаю к нему и всё узнаю. — Скажите, что Анастасия Владимировна приехала, — попросила она. Он снова качнул головой и побежал внутрь здания. Мальцева, оставшись наедине с первым механиком, достала вейп и сделала глубокую затяжку, пытаясь унять нервную дрожь в руках. Мальчишка в это время начал внимательно изучать повреждения, оценивающе проводя пальцем по вмятинам. Воздух был наполнен запахами бензина и тревожным ожиданием. Она смотрела туда, где скрылся посыльный, гадая, как встретит её этот двойник человека из прошлого, который уже успел стать ближе, чем кто-либо в её настоящем. Нервная дрожь немного утихла после очередной затяжки ароматного пара. Внезапно дверь распахнулась, и послышался тот самый низкий, с легкой хрипотцой голос, абсолютно идентичный тому из зеркала: — Анастасия Владимировна... Мальцева подняла взгляд. Это был он. Тот же рост, те же черты, те же шоколадные глаза. Парень был одет в дорогой современный костюм, а не в чёрные рубашку и брюки из прошлого. Он подошел к ней. На его губах играла лёгкая улыбка. Взяв её руку, не спеша коснулся тыльной стороны её ладони губами. Словно искра пробежала по фарфоровой коже. — Вы просто прекрасны, — произнёс Кащеев, пробегаясь по ней оценивающим взглядом. — Только вот на морозе в такой лёгкой одежде не нужно стоять. Пройдемте ко мне? Согрею Вас кофе. Мальцева молча кивнула, ощущая странное головокружение, и отдала ключи ожидавшему механику. Никита бросил ему с хозяйской интонацией: — Делайте всё на совесть. Развернулся и пошёл к зданию, а Настя, словно заворожённая, последовала за его широкой спиной. Они прошли внутрь, поднялись по лестнице на второй этаж. Он открыл перед ней дверь в просторный кабинет с панорамным окном. Она вошла, смущённо оглядываясь. — Что будешь? — спросил, подходя к кофемашине. — Вы же не против, если мы перейдём на «ты»? Гостья опустилась на мягкий кожаный диван и тихо, почти шёпотом, ответила: — Не против. Если можно, чай зелёный. Ну или латте. Владелец кивнул и поставил кружку. Аппарат с шипением выдал струи ароматного кофе с воздушной молочной пенкой. Парень поднёс ей напиток, их пальцы на мгновение соприкоснулись. Затем он отступил и устроился в своё кожаное кресло напротив, создавая дистанцию, но его взгляд не отпускал её. — Насть, смотри, ремонт, к сожалению, только после Нового года закончим. Числа 5-го января. Ничего страшного? — голос был деловым, но в глазах читалось что-то ещё. — Хорошо, — покачала головой, отпивая глоток горячего латте. — Сколько я тебе должна? — Ничего не надо... — начал Кащеев, но потом переменил решение. В его глазах блеснула азартная искорка. — Хотя нет. Предлагаю сходить завтра куда-нибудь? В ресторан, например? — Ну, ладно. Давай, — пожала плечами, стараясь казаться сдержанной, хотя сердце застучало быстрее. — Вот и отлично, — щербато улыбнулся. — Тогда я за тобой заеду ближе к вечеру. Часов в шесть, — достал из стола пачку бумаг. — Заполни, пожалуйста. Это согласия на работу с машиной. Девушка поставила кружку на стеклянный столик, встала, вынула из кармана документы и снова устроилась на диване. Наклонившись над бумагами, она чувствовала его взгляд на себе. Он наблюдал, как её пальцы сжимают ручку, как бордовые пряди каре падают на щёки. Мальцева заполняла бланки, а в воздухе витало что-то сладкое и тревожное. — Отлично, — взял он листы. Его рука снова едва коснулись её. — Я, наверное, поеду домой, — поднялась. — Спасибо за помощь и услугу, Никит, — выдавила улыбку. Ямочки на щеках проступили слабее, чем обычно. Владелец встал и подошел к ней ближе, нарушив личное пространство. Голос звучал уверенно: — Давай я тебе такси закажу? Говори адрес. — Та я сама могу. — Нет. Я – мужчина. Тем более ты осталась без машины по моей вине. — Ну, ладно, — сдалась Настя. Кащеев достал свой айфон, разблокировал и протянул ей. Она взяла его и ввела адрес. — Только поставь оплату наличными. Я переведу водителю. Он кивнул, быстрыми движениями заказал такси. Они спустились вниз. Девушка забрала из салона свои вещи. Подъехала машина. Никита подошёл, открыл ей дверь. Наклонился чуть ближе. — До завтра, Настюш, — прошептал парень. У неё внутри что-то сжалось. Дыхание перехватило. «Настюш»... Так её называл только его двойник из зеркала. Голос, интонация... всё было тем же. — До завтра, — выдохнула она, скользнув на сиденье. Кащеев мягко захлопнул дверь. Автомобиль тронулась. Мальцева откинулась на подголовник, прикрыв глаза. Внутри было непонятно и неприятно, будто она совершила какую-то мелкую, но значимую измену. Не ему, а... самой себе. Или тому призраку из прошлого, который стал для неё за сутки ближе, чем кто-либо. Водитель довёз её до дома. Настя, достав деньги, спросила: — Сколько я должна за поездку? — Нисколько. Она оплачена, — не глядя на неё, проговорил водитель. — Блин, — с раздражением закатила глаза. — Спасибо. Удачного Вам дня. Вышла, с силой закрыв дверцу, и пошла к подъезду. Поднявшись на пятый этаж и войдя в квартиру, сбросила вещи, сняла обувь и жилетку и почти побежала в ванную. — Никит! Ты тут? — её голос прозвучал слишком громко в тишине. — Нужно поговорить! Но в ответ была лишь пустота. Она вздохнула, разочарованно помыла руки и направилась в спальню. Сменила платье на уютное длинное худи и пошла на кухню. — Алиса, мой плейлист, — скомандовала хозяйка. Пространство заполнили знакомые мелодии. Достала куриное филе, принялась готовить, пытаясь загнать подальше навязчивые мысли. Настя пела, слегка пританцовывая у плиты, погружаясь в ритм и простые действия, пытаясь вернуть себе ощущение контроля, которого не было...

/———/

А сердечко бьется, бьется не спеша,

А сердечко любит, любит лишь тебя...

А сердечко бьется, бьется не спеша,

А сердечко хочет, хочет лишь тебя...

В это время Никита из 1988-го вернулся в свою квартиру. Снял плащ, разулся и замер, услышав пение. Он прошёл в ванную и увидел её в зеркале. Девушка двигалась у плиты в такт музыке, напевая. На её лице, наконец-то, не было слёз. Облокотился на дверной косяк, скрестив руки на груди, и не мог оторвать взгляд. На его губах играла нежная улыбка. Именно такая, которую не видел никто в его суровом мире. Ему захотелось... Боже, как захотелось ощутить тепло её кожи, обнять эти хрупкие плечи, вдохнуть запах бордовых волос, услышать её смех не через толщу времени, а здесь, рядом. Кащеев поймал себя на этой мысли. Но она обожгла сознание, потому что следом пришло жёсткое осознание: они никогда не встретятся. Их миры разделены не просто километрами, а самой тканью времени. Настенька – прекрасное, недосягаемое видение, призрак из будущего, которое для него, возможно, никогда не наступит. Острая, физическая боль сдавила горло. Парень больше не мог сдерживаться. Молча, чтобы не спугнуть этот прекрасный миг простого счастья, смотрел на неё, а по его щекам, впервые за долгие годы, медленно скатывались горькие слёзы бессилия. Они падали с подбородка на кафель его одинокой советской ванной, не имея ни малейшего шанса быть стёртыми. Завершив свой маленький кулинарный ритуал, Настя взяла на руки Снежинку, прижала её к щеке и, повернувшись, встретила в зеркале взгляд бандита. На её губах расцвела чуть усталая улыбка. — Алиса, стоп, — скомандовала она, и музыка смолкла. Он быстро смахнул ладонью следы влаги на щеках, стараясь это скрыть. Мальцева подошла ближе. Кащей, собравшись, улыбнулся ей в ответ. Его голос прозвучал немного приглушённо: — Ты так красиво поёшь и танцуешь. — Спасибо, — смущено опустила глаза, потом снова подняла на него. — Мне очень приятно. Как ты развлекся? — Никак, — пожал плечами. — В смысле? — удивилась она. — Люда ж приходила. Знаешь, может, не моё дело, но выглядит она как... шлюшка. — Да! — искренне рассмеялся. — Мы расстались. Ей нужны только мои деньги и статус. Я не жалею. — Ну, раз не жалеешь, то поздравляю тебя, — сказала Настя, подмигнув. — А ты как съездила? — посмотрел на неё внимательнее. — Погоди, — внезапно оживилась. — Я предлагаю устроить себе комфортные места для разговора и поболтать. Раз мы с тобой теперь связаны, то нужно узнать друг друга получше. Согласен? Он кивнул, и через несколько минут они оба, каждый в своём времени, соорудили импровизированные лагеря у зеркал, принеся подушки, мягкие пледы, чай и еду. Устроившись, наконец-то посмотрели друг на друга как на сообщников, разделённых стеклом, но связанных невидимой нитью. — Ну, так что? — подтолкнул её. — Этот Никита... почти такой же, как и ты, — начала она, укутываясь в плед. — Сказал, что сделает машину к пятому числу. Кофе угостил и... оплатил такси. Кащей кивнул, но внутри что-то странно кольнуло. Неприятное чувство, отдалённо похожее на ревность. «Кому-то другому, даже если это я сам, позволено заботиться о ней, видеть её улыбку в реальном мире. А мне... нет...». — Расскажешь мне про себя? Про будущее? — попросил, отгоняя эти мысли. — Конечно, — Мальцева отпила глоток чая, её. Серые глаза блеснули. — Будущее... Сейчас здесь развиты технологии. Например... Алиса, включи розовый свет в гостиной. Комната Насти озарилась нежным розовым свечением. Парень ахнул, его глаза округлились от изумления. — Ого... — Ага, — улыбнулась она. — Это искусственный интеллект. В России сейчас он много где используется. Старшой смутился, переспрашивая: — В России? — Да. Советский Союз развалится в 91-м. Будет денежная реформа. Ваши рубли теперь ничего не стоят, — подняла свой смартфон и повертела его в руках. — Вот это – Айфон. Я покупала его за 82 тысячи. Для Вас это целое состояние. А для нас... две зарплаты. Но мне его подарил папа. Это как память о нём... Отпила ещё чая. Лицо на мгновение стало печальным, но она взяла себя в руки и продолжила: — Обо мне... Мальцева Анастасия Владимировна, 22 года. Студентка вокального университета. 5-й курс. Люблю петь, танцевать, гулять с друзьями, на роликах и коньках кататься. Живу одна в Казани. Бабушка и дедушка в деревне, а родители... — замолчала, губы её задрожали. Вздохнула и откинула голову на косяк двери, глядя в потолок. — Полгода назад ехали с моими младшими братьями – Женей и Сашей, на море. Папе стало нехорошо. Сердце. Не успел затормозить... Руль вывернулся на серпантине, и они снесли ограждение, упав вниз... Там нереально было выжить... все четверо погибли... Тихие и горькие слёзы покатились по её щекам. Никита сжал кулаки, его лицо исказилось от сочувствия. — Настюш, я не должен был спрашивать. Прости... — Ничего страшного. Ты же не знал, — покачала головой и повернулась к нему, вытирая лицо рукавом худи. — Теперь твоя очередь рассказывать мне о себе. — Кащеев Никита Сергеевич, 26 лет. Ты почти угадала вчера, — кивнул и усмехнулся. — Лидер группировки «Универсам». Родился и вырос в Казани. Закончил 8 классов. В 13 лет пришился к «Тяп-Ляпу», так как дома нечего было есть. Отец бухал постоянно, а мать умерла. А там хоть какие-то деньги давали. Воровать начал. Ну, меня и посадили в 16 на три года. — Ого... — девушка искренне удивилась. В её глазах читалось не осуждение, а странное понимание. — Трудно было? — Да, — коротко бросил парень. — Но я приглянулся авторитету одному, так как не держал язык за зубами и давал отпор. Так и себе заработал уважение. Вышел. С Вовкой вместе «Универсам» организовали. Ребята начали тянуться к нам. Потом меня опять посадили на пять лет. Там-то уже все со мной считались. Ко мне прилипло прозвище «Кащей». Под конец отсидки короновали в Воры в законе. Теперь вот с Адидасом руководим группировкой. Она взяла вейп, сделала затяжку, выпуская облачко пара: — А почему «Кащей»? От фамилии? — Ну, не только, — помолчал, подбирая слова. — Меня постоянно дырявили заточками. А я никак не умирал. — ЧЕГО?! — округлила глаза, рот отвис. Он молча кивнул и поднялся. Не говоря ни слова, начал расстёгивать свою рубашку. Скинул её. Настя встала и подошла вплотную к зеркалу, её взгляд скользнул по его подкачанному телу, исчерченному татуировками и, что главное, множеством белых, розовых, длинных и коротких шрамов. — Ничего себе... — прошептала она. — Вот так, — горько ухмыльнулся. Мальцева посмотрела на него. В её глазах вспыхнул огонёк. — У меня тоже есть татуировка. Девушка подняла край худи и сняла его, оставаясь лишь в изящном нижнем белье. Кащей застыл. Его взгляд прилип к её хрупким плечам, нежной коже, где чуть ниже ключицы и на ребре угадывались изящные завитки и бабочки. — Правда, не до конца видно, — сказала слегка дрожащим голосом. Она посмотрела и улыбнулась, видя его правдивую реакцию, расширенные зрачки, сбившееся дыхание. — Вижу, что тебе понравилось. Парень сглотнул, чувствуя, как кровь приливает к лицу и вниз, к паху, делая штаны тесными. — Очень понравилось, — хрипло выдохнул, не в силах солгать. Настя, поймав его взгляд, медленно, словно давая ему насмотреться, надела худи обратно. Никита тяжело выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Они снова сели на подушки. Между ними витало почти осязаемое напряжение. — А с Вовой у тебя хорошие отношения? — спросила девушка, пытаясь вернуть разговор в более привычное русло. — Да. Мы знаем друг друга с пятого класса. А что такое? — прищурился старшой. — Помнишь, я тогда замолчала, когда читала про группировку? — сделала паузу, собираясь с мыслями и беря Снежинку на руки. — Так вот... Там написано, что в Новый 1989-й год тебя и Люду убили. Ножом в сонную артерию. — Ахуеть... — замер, лицо побелело. — Причём тут он? Почему ты тогда не сказала? — Он Вас и убил, — посмотрела на него с болью и страхом. — А не сказала... потому что ты тогда мне глюком казался. Да и... безразличен был. Он продолжал вглядываться в неё, не в силах вымолвить слова. Потом шёпотом, спросил: — А сейчас? Что ты чувствуешь? Она ответила так же тихо: — Я не знаю... Но не хочу, чтобы ты умирал. Поэтому и сказала. Знаешь, абсурдно бы было... влюбиться в отражение в зеркале. Пусть даже если у него душа есть. Такая красивая, где-то израненная, хоть и спрятанная за колючими шипами. Кащеев понял. Понял, что она, как и он, уже на краю. Что между ними возникло то самое настоящее, что он искал и чего так боялся. И от этой мысли стало ещё больнее и безнадёжнее. Как ему хотелось сейчас пройти сквозь это чёртово стекло, прижать хрупкое тело к себе, ощутить биение её сердца. И Никита видел в её глазах те же самое желание и тоску. Но они не сказали этого вслух. Не посмели. Вместо этого молча легли на подушки, укрылись пледами, повернувшись друг к другу лицами, разделённые холодной поверхностью, но соединённые чем-то тёплым. — Спокойной ночи, Настюш, — прошептал он, глядя в её такие ясные, печальные серые глаза. — Сладких снов, Никитка, — улыбнулась ему нежно, обреченно. Они закрыли глаза и уснули, каждый в своём времени, но с общей болью и зародившейся надеждой, которая была прекрасна и невозможна, словно сон.

Ты - часть моей души.

Я молю, расскажи:

«Как мне бороться с болью?»

А сердечко бьется, бьется не спеша, А сердечко любит, любит лишь тебя...

А ты дыши-дыши, ты дыши-дыши,

Ведь я-я рядом...

А ты дыши-дыши, ты дыши-дыши,

Мне большего не надо...