Глава 2. Вампирское отчаяние.

Семь пар глаз проводили её до самой аудитории. Юрим чувствовала их на спине, между лопаток, там, где кожа особенно тонка и чувствительна. Она не обернулась не из гордости, а потому что знала: если встретится с ними взглядом ещё раз, это будет означать что-то, чего она не готова признавать даже себе. Аудитория психологии встретила её запахом старой бумаги и мела. Миссис Иппун - женщина с лицом, которое могло быть и сорокалетним, и трёхсотлетним - подняла взгляд от конспекта, и её холодное, оценивающее выражение вдруг смягчилось. — Здравствуйте, мисс Хо. Проходите. Айша кивнула и скользнула к свободному месту. И только когда села, позволила себе оглядеться. Они были здесь. Тот самый блондин, что подмигнул ей в коридоре, сидел на два ряда левее, откинувшись на спинку стула с видом человека, которому скучно само существование. Второй блондин был с более мягкими чертами и что-то шептал соседу, темноволосому парню с острым взглядом. Клан Мун. Трое из семерых. И их присутствие наполняло аудиторию чем-то, что Юрим не могла определить: то ли напряжением, то ли обещанием. Она отвела взгляд и уставилась в конспект. Лекция о том, как успокаивать людей и вампиров, текла мимо неё, как вода сквозь пальцы. Слова Миссис Иппун распадались на отдельные звуки, не складываясь в смысл. Мысли путались, возвращаясь к видению: лесу, девочке, исчезающей в воздухе, синему следу на запястье. Когда лекция закончилась, Юрим выдохнула и направилась к выходу. Ей нужен был воздух. Свежий, холодный, не пропитанный чужими взглядами и чужими ожиданиями. *** Двор колледжа был пуст, все разошлись по следующим занятиям или курилкам. Айша сделала несколько шагов, вдыхая вечернюю прохладу, и почти поверила, что сможет хотя бы пять минут побыть одной. Воротник пиджака резко дёрнули назад. — Эй! - рык вырвался из горла прежде, чем Юрим успела подумать. Она обернулась, готовясь уничтожить наглеца взглядом, и увидела рыжеволосую вампиршу с лицом, которое, вероятно, считалось красивым в определённых кругах. Сейчас на этом лице читалось только высокомерие. — Милочка, — рыжая взяла её за подбородок, и её пальцы были холодны, как у всех бессмертных, но в этом холоде чувствовалась особая, расчетливая жестокость. — Ты кто такая, чтобы так со мной разговаривать? — Я? - голос Айши упал до шёпота, и это было страшнее крика. Она не любила использовать своё происхождение как дубину. Но были моменты, когда статус становился единственным языком, который понимали вокруг. Резкое движение - и рыжая отлетела на пять метров, больно приземлившись на спину. Юрим оказалась рядом раньше, чем та успела моргнуть. Схватила за идеально расчёсанные волосы, намотала на кулак, приблизила лицо к лицу. — Я Хо Юрим. Дочь Хо Куана из клана Хо. А кто же ты? В глазах рыжей плеснулся страх. Настоящий, животный, тот, который не скроешь за маской высокомерия. — Я... я хотела сказать, чтобы Вы не подходили к Мунам, - голос сорвался на писк. Юрим усмехнулась. Она отпустила волосы и сделала шаг назад, но этого шага было достаточно, чтобы рыжая рухнула на колени, не в силах держаться на дрожащих ногах. «— Ты никто», - шепнула Айша в её сознание, просто касаясь плеча кончиками пальцев. Дар убеждения. Инструмент, который она старалась не применять без нужды. Но иногда он был единственным способом напомнить тем, кто забыл, что за внешней хрупкостью скрывается сила, которую не измерить ни деньгами, ни положением. Она ушла, не оборачиваясь. Спина рыжеволосой вампирши осталась на коленях посреди двора. *** — Нифига себе, - голос брюнета Ники прозвучал восхищённо. Он оторвался от пакетика с кровью, который пил через трубочку, как сок, и проводил Айшу взглядом до самых дверей. — Она изменилась за семь лет. — И далеко не в лучшую сторону, - отозвался Хисын, но в его голосе не было осуждения. Скорее, констатация факта. — Кстати, ледяной принц, - Джейк повернулся к блондину, — что ты с ней делал в коридоре? Сонхун не ответил сразу. Он смотрел в ту сторону, где исчезла фигура в тёмно-синей форме, и выражение его лица было таким же непроницаемым, как всегда. — Проверял на стойкость. — И она прошла? - Джей подал голос, не скрывая любопытства. Вместо ответа - короткий кивок. Джеюн хохотнул: — Ну, это же не Суджин, которая в один миг готова прибежать к тебе домой при таком жесте. Семеро засмеялись негромко, так, чтобы не привлекать внимания. Здесь, в Dark Academy, каждый знал: один неосторожный взгляд, и последствия могут быть непредсказуемыми. *** Остаток учебного дня Юрим провела в тумане. Психология, которую ей навязывали, казалась абсурдной. Манипулировать она умела с рождения. В битве психология не спасёт, спасёт только сила и скорость. Зачем ей эти лекции о том, как успокаивать пациентов, когда внутри неё живёт дар, способный убедить кого угодно и в чём угодно? Вопросы остались без ответов. Дом встретил её холодом и тишиной. Мрамор пола, массивные колонны, картины на стенах и семейные портреты, где никто не улыбался. — Хо Юрим. Голос отца остановил её на полпути к лестнице. — Присядь. Она опустилась на кожаный диван рядом с матерью, чувствуя, как в воздухе сгущается что-то тяжёлое, неизбежное. — Сейчас такие трудные времена, - начал Куан, и в его голосе не было обычной твёрдости. — Порой приходится идти на крайние меры. — Трудные времена были два года назад, когда у нас была битва с Минами, — возразила Айша. — Они вернулись. Слова упали в тишину, как камни в воду. — Как вернулись? - голос матери дрогнул. — Я надеюсь, мы поставим их на место? — Мы с ними заодно. Юрим смотрела на отца и не узнавала его. Тот самый вампир, который учил её никогда не сдаваться, который вёл клан через войны, теперь сидел перед ней с опущенными глазами и говорил о союзе с врагами. — Что? - её голос сорвался. — Как заодно? Отец, тебе глаза раскрыть?! Они уничтожили половину нашего клана! Где твоя гордость? Или у вампиров тоже есть такая вещь, как старческий маразм? — Молчи! Куан вскочил. Его рука взметнулась, застыв в воздухе в нескольких сантиметрах от лица дочери. Мать даже не вздрогнула. Юрим не отвела взгляда. Она смотрела на отца и видела в его глазах не гнев, а страх. Тот самый, который она всегда презирала в других. Она поднялась и, не сказав больше ни слова, направилась к лестнице. В комнате она села за стол и уставилась на экран ноутбука. «— Для чего погибла половина клана? Для чего всё это было?» Обстоятельства переменчивы, принципы — никогда. Этот девиз она придумала для себя много лет назад. Сейчас он казался одновременно и единственной опорой, и насмешкой. Она искала информацию. Сайты, даркнет, закрытые форумы. Ничего. Никто не знал о том, что происходит в тенях вампирского мира, или попросту не хотел говорить. Взгляд упал на чемодан. Вчера она бросила в него вещи, не зная зачем. Сегодня она уже знала. Она сбежит. Завтра. Ей нужно только поговорить с одним существом. *** — Привет, Минни. Кабинет «Бухгалтерии» пах кофе и старыми бумагами. Минни сидела за столом в чёрном костюме с галстуком, её тёмные волосы были аккуратно убраны, и ничто в её облике не напоминало ту девушку, с которой Юрим когда-то делила секреты. — Привет, бусинка! - Минни встала и обняла её, и в этом жесте было столько тепла, что Айша почти поверила, что всё ещё может быть по-старому. — Почему такая грустная? Опять отец поругал? — Хуже. Она подошла к панорамному окну. Внизу, на улице, машины спешили по своим делам. Люди, живые, смертные, счастливые в своей недолговечности, шли на работу, которую ненавидели, ради денег, которые не спасут их от конца. — Куан хочет объединиться с Минами. Минни молчала. Долго. Так долго, что тишина начала давить, превращаясь в ответ. — Юрим, - её голос был мягким, слишком мягким, — ты же понимаешь, что так будет лучше для всех... — Нет. - Айша резко обернулась. — Нет, не лучше. Это предательство. Всех, кто погиб, всех, кто верил... — Ты же умная девочка, - Минни встала, подошла ближе. — Иногда приходится выбирать не между правильным и неправильным, а между меньшим злом... Юрим смотрела на неё и не узнавала. — Те же слова, что и у отца, - прошептала она. И вампирша выбежала из кабинета, хлопнув дверью. *** Окно оставалось открытым. Юрим влетела в комнату, как делала это много раз в детстве, когда хотела, чтобы никто не видел её слабости. Теперь за этим жестом скрывалось другое: желание стереть грань между тем, что было, и тем, что наступало. Она опустилась на кровать, и пружины матраса жалобно скрипнули, принимая тяжесть тела, которое вдруг показалось чужим. Воздух в комнате был свежим, холодным, а предрассветный мороз пробирался сквозь неплотно прикрытую раму, окутывал лицо, руки, заставлял кожу покрываться мелкими мурашками. Юрим не закрывала окно. Ей нужно было чувствовать что-то, кроме собственного дыхания. «— Я хочу заорать». Мысль пульсировала в висках, настойчивая, как боль. Она уткнулась лицом в подушку, и ткань впитала первый беззвучный крик. Пальцы вцепились в угольные волосы, натягивая их, будто боль могла вытеснить то, что разрывало изнутри. Влево. Вправо. Влево. Она ходила по комнате, не замечая шагов, не чувствуя, как ноги ударяются о паркет. Шаги становились быстрее, тяжелее, пока не превратились в топот - по-детски злой, беспомощный. Слёзы текли по щекам, и она не вытирала их, позволяя себе эту единственную слабость. Минни. Подруга, которую она считала последним союзником, сказала те же слова, что и отец. «Так будет лучше». Юрим зажмурилась, и перед глазами вспыхнуло её лицо - мягкое, участливое, чужое. «— Кто у меня остался?» Ответ пришёл сам собой, неожиданный и пугающий в своей очевидности. Она подошла к столу, села, заставляя руки не дрожать. Первый попавшийся листок - оборотная сторона какой-то старой лекции, исписанная чужим почерком - легла перед ней. Ручка выводила буквы медленно, каждая линия была выверена. «— Договор о сотрудничестве и взаимной защите.» Семь подписей. Семь имён, которые она когда-то презирала за их холодность. Теперь они казались единственной нитью, за которую можно было ухватиться.