Воспоминание I

Навязчивый стрекот цикад был таким громким, словно кто-то косил траву во дворе, хотя солнце едва коснулось черепицы старого японского дома. Темноволосый мальчик медленно открыл глаза, разглядывая деревянный потолок. Он просыпался в этой комнате без малого год, но так и не смог привыкнуть. К жестковатому матрасу вместо привычной постели, к терпкому аромату дерева с едва уловимыми нотками затхлости. Ему сказали, что так пахнет плесень — обыденное явление для влажного и жаркого лета Японии. Тут в коридоре послышались шаги, а потом мягкий женский голос обратился к нему. — Молодой господин, вы проснулись? Мальчик помедлил секунду. На самом деле он бы с радостью поспал бы до обеда, если бы не крики цикад и жара. А еще его ежедневное расписание. — Да, — негромко ответил он. — Вот и славно. Одежда там же, где и всегда, а завтрак ждет вас на столе. Через час придет ваш учитель, постарайтесь на занятии! С этими словами экономка ушла, оставив его одного. Мальчик нехотя выбрался из постели и прошел в ванную комнату. В первые месяцы жизни в этом доме ему помогали, но с наступлением лета он был предоставлен сам себе. Встав на синий пластмассовый стульчик, он открыл кран и взял детскую зубную щетку в форме черепашки. Благодаря ей чистка зубов всегда была особым событием. Щедро выдавив пасту, он засунул щетку в рот и зажмурился, смакуя фруктовый вкус. Будь его воля, он бы только пастой бы и питался, настолько она была приятной и сладкой. Больше съев, чем почистив зубы, он наполни стакан и прислонил к губам. Спустя пару секунд он выплюнул воду в раковину, а потом быстро смочив ладони, протер лицо. Вслепую найдя полотенце, он вытер воду, и только потом взглянул в зеркало. В нем отразился болезненно-бледный ребенок. Темно-серая пижама была ему велика и болталась мешком. Черные волосы торчали словно воронье гнездо, а завершали картину большие голубые глаза, казавшиеся просто огромными на узком лице. Он рассеяно почесал волосы, а потом слез со стульчика и вернулся в комнату, чтобы переодеться. Спустя пятнадцать минут он сидел за столом с тоской глядя на поднос, на котором был за сервирован завтрак. Есть хотелось, но от однообразного меню его уже немного подташнивало. Всегда рис, кусочки белой рыбы, немного овощей и жутко воняющие бобы натто. Их он никогда не ел, они напоминали ему улиток, упавших в жвачку. Хотя экономка постоянно сокрушалась и выговаривала ему за это. «Это полезно! — говорила она. — Вам нужно лучше питаться, а то одни глаза остались, как креветочка, ей богу!» Стоит ли говорить, что сравнение с креветкой ему не нравилось, но и вонючие бобы он есть категорически отказывался. Сегодня из завтрака он выпил лишь белый мисо-суп. Он был теплый и густой, чуть солоноватый и очень вкусный. А еще приятным бонусом стал яблочный сок с трубочкой. Схватив сок, он выбрался из-за стола и направился на террасу. В этом неприветливом одиноком доме ему нравился только сад. Он мог сидеть на террасе часами и смотреть на аккуратные бороздки на песке, а когда ему надоедало, спускался вниз и прыгал по камням. Вот и сейчас он присел на гладкие струганные доски, воткнул трубочку в сок и обхватив её губами, уставился на сад камней. Было в этом что-то завораживающее. Сок быстро кончился, но он даже не заметил. Время, казалось, застыло. Не услышал он даже когда позади раздались шаги, а потом вкрадчивый голос. — Молодой господин Сион, снова вы здесь? Мальчик вздрогнул, а потом поднял голову. Человек в коричневом костюме и очках присел перед ним на колено. На его лице змеилась улыбка, а взгляд узких глаз был каким-то неприятным, тяжелым. — Здравствуйте, — прошептал мальчик на итальянском, на что мужчина сокрушенно покачал головой. — Нет-нет, Сион-кун. Я ведь просил говорить со мной по-японски? — Простите, — пробормотал Сион, в этот раз на японском, хотя не совсем уверено. Он изучал язык год и почти свободно понимал разговорную речь. Но сам говорил крайне редко, предпочитая родной итальянский. И учителю это не нравилось, хотя он и пытался быть радушным. — Ничего, — он потрепал Сиона по волосам. — Я понимаю, что тебе сложно привыкнуть. Давай, вернемся в комнату и проведем еще один урок? Сион коротко кивнул и последовал за учителем в гостиную. Там за низким столиком его уже ждала тетрадь с заданием на сегодня. Двадцать новых иероглифов, а также книжка с очередным текстом для тренировки чтения. Хебидая-сенсей был довольно скучным и строгим, постоянно поправлял его и говорил, что если Сион не будет стараться, отец будет в нем разочарован. Каждый раз при слове отец, Сион поджимал губы, все сильнее замыкаясь в себе. — Что ж, твои результаты оставляют желать лучшего, — Хебидая покачал головой, просматривая прописи. — Ты занимаешься самостоятельно? — Да, — Сион опустил голову. — Но это сложно, я не люблю рисовать. — Это не рисование, Сион-кун, — желчно возразил Хебидая. — Каллиграфия — это традиционное японское искусство. Такое же как боевые искусства или… Тут за дверью послышались шаги, а потом она отъехала в сторону. На пороге замер высокий молодой человек в черном костюме. Его пронзительные каре-желтые глаза чуть сузились, а потом он вытащил из-за спины бумажный пакет. — Привет, Сион. Будешь тайяки? Голубые глаза Сиона загорелись, но Хебидая процедил. — Хидетора-сан, у нас вообще-то еще урок. — Да брось, — Хидетора усмехнулся. — Дай пацану отдохнуть, лето же. И я по глазам вижу, что он снова ничего не съел с утра. Так ведь? Вместо ответа Сион энергично кивнул. Хидетора поманил его к себе. — Идем-ка, посидим на террасе. Сион вскочил с подушки, на которой сидел, и стремглав выскочил в коридор, игнорируя ворчание учителя. Через пару минут он в нетерпении топтался рядом с Хидеторой, пока тот выкладывал ароматные теплые тайяки на деревянный поднос. — Не мельтеши, — Хидетора отмахнулся от него, садясь на пол террасы. — Почему опять ничего не поел с утра? Хочешь, чтобы я настучал на тебя отцу? Сион отрицательно промотал головой, жадно рассматривая печенье в виде рыбок. Хидетора хохотнул и сказал: — Ладно, бери уж. В следующий миг Сион схватил с подноса рыбку и с хрустом вгрызся в неё. Теплая ароматная бобовая паста просто таяла во рту, и он едва не прослезился. — Эй, ешь аккуратнее, а то подавишься, — Хидетора тоже взял себе печеньку, и тут на террасе появился Хебидая. — Сион-кун, — сухо обратился он к нему, поправляя очки. — Не забудь повторить то, что мы сегодня выучили и прочитать с пятой по десятую страницы учебника. Завтра я проверю. Вместо ответа Сион повернул к нему голову, его лицо было немного испачкано в начинке из тайяки. Хебидая как-то странно скривился, а потом развернулся на пятках и был таков. Сион непонимающе моргнул, а Хидетора усмехнулся. — Вот ведь скользкий тип, прямо как его фамилия. Примечание: Фамилия 「蛇大夜」— Хебидая содержит иероглиф змея. В ответ на это Сион негромко рассмеялся. — Ого, так ты уже понимаешь такие шутки? — Хидетора присвистнул. — Молоток. Сион смущенно улыбнулся, бросив еще один взгляд на оставшиеся тайяки. — Да не стесняйся ты так, бери! Я же для тебя купил. Весь остаток дня Сион провозился с домашним заданием, старательно вырисовывая иероглифы непослушной кистью. Под конец упражнения его пальцы все были в следах от чернил, а книжка, которую ему задал читать учитель, была невероятно скучная. Сион не понимал половины, поэтому не осилил и пары страниц. Отложив её в сторону, он снова пошел на террасу. Сад был залит мягким оранжевым светом заходящего солнца. Камни в его лучах отбрасывали причудливые тени. Сион притянул колени к груди и положив на них подбородок, обхватил руками. В животе бурчало, экономка уже приготовила ужин, но есть одному не хотелось. Пригревшись в лучах закатного солнца, он не заметил, как задремал. Ему снился огромный жареный карп-тайяки, который плыл по морю из яблочного сока, а Сион сидел на его спине. Вдруг его плеча коснулось что-то мягкое, и он вздрогнул. Хаори было таким большим, что могло бы вместить пятерых Сионов. Плотная бордовая ткань с шорохом упало с его плеч. Он поднял голову — сердце забилось чаще. — Привет, Леонардо, — темноволосый мужчина с добрыми лучиками-морщинками вокруг глаз тепло ему улыбнулся. — Йоси! — выпалил Лео и бросился к нему, обхватывая тонкими руками вокруг пояса. Искрящаяся радость мгновенно прогнала грусть и скуку, от которой он изнывал, сидя в одиночестве в этом доме. — Прости, что не смог прийти вчера, — Йоси легко подхватил его на руки. — Были дела. — Ничего, — Лео просиял, радуясь, что снова может говорить по-итальянски. — А Такеши принес мне карпов! — Я знаю, — Йоси опустился на террасу, усадив Лео себе на колени. — Он мне и сказал, что ты сегодня какой-то грустный. Что-то случилось? — Нет, все хорошо, — Лео прислонился головой к его плечу. — Просто… «Соскучился», — хотел сказать он, но вместо этого зажмурился, сильнее прижимаясь к пахнущей одеколоном рубашке. С появлением Йоси дом словно преобразился, став уютным и теплым. А еще он называл его настоящим именем — Леонардо. Лео мало что помнил о себе, но имя, которое ему дали в Японии, казалось чужим и каким-то неправильным. Словно новый еще неношеный костюм, пахнущий чем-то резким и неестественным. — Я понимаю, что тебе тоскливо здесь одному, — вздохнул Йоси. — Мне бы очень хотелось проводить с тобой больше времени, но я должен работать. Может, пригласить Миву? Она слишком долго гостит в Америке. — Нет! — резко выпалил Лео, а потом вздрогнул всем телом. — Мне и одному хорошо. Честно. — Правда? — Йоси нахмурился. — Ты уверен? — Да, — твердо сказал Лео, поскольку отдал все на свете, лишь бы держаться подальше от дочери Йоси. Он видел её лишь однажды, сразу после самой холодной в его жизни зимы, и больше не хотел встречаться. — Что ж, тогда не буду настаивать, — Йоси вздохнул. — Я постараюсь закончить с делами как можно скорее. И быть может мы даже попадем на летний фестиваль. — Летний фестиваль? — Лео озадачено наклонил голову. — Ах да, ты же не знаешь, — Йоси улыбнулся. — Это традиционный летний праздник с кучей вкусной еды, сувенирами и фейерверками. Дети его обожают, да взрослые тоже. Уверен, что тебе понравится. — Мы правда сможем пойти? — глаза Лео заблестели. — Ты знаешь о клятве юбикири? — Йоси обхватил его палец своим мизинцем, а потом произнес нараспев: — Это клятва на мизинцах — если солгу хоть разок, тысячу острых иголок проглочу, не моргнув, вот зарок. — Не надо иголок! — Лео не на шутку перепугался. — Просто пойдем на фестиваль. — Не бойся, Леонардо, — Йоси рассмеялся. — Я держу слово. А пока, давай-ка тебя накормим, а то Мураками-сан снова будет ругаться и называть тебя креветочкой. — Я не креветка!

***

— Сион-кун, чем это ты занят? Лео вздрогнул, поднимая голову от тетрадки. В гостиной было невыносимо душно, поэтому он никак не мог сосредоточится на иероглифах. Кажется, что учитель тоже клевал носом от этой жары, поэтому Лео решил немного расслабится и начал рисовать на полях всякие сладости. Он обещал Йоси, что будет есть еду, которую готовит Мураками-сан, но Хидетора все равно раз в несколько дней приносил ему что-то сладкое. В прошлый раз это были разноцветные данго. Именно их Лео и решил нарисовать на полях. Но Хебидая снова был недоволен. — Сион-кун, — желчно начал он. — Ты понимаешь, что я трачу своё драгоценное время на то, чтобы научить тебя, сделать из тебя достойного наследника клана Хамато, а ты… Он покачал головой, а Лео поджал губы. Он правда очень старался, но сегодня и впрямь было ужасно жарко. Неужели учитель сам этого не чувствует? — Просто сегодня очень жарко, — пробормотал Лео на итальянском, не вполне понимая как это сказать на японском. Хебидая, которого наняли как раз потому, что он свободно говорил на итальянском, чуть наклонил голову. — Тебе жарко, значит? Что ж, немудрено, ты ведь одет совсем не для японского лета. Иди-ка сюда. Он властно поманил Лео к себе, тот неловко поднялся с подушки и подошел, не сводя с учителя пристального взгляда. Миг спустя его цепкие пальцы схватили маленький галстук, который Лео надевал каждый день, и распустили его. Потом одну за другой расстегнул пуговицы и замер. Его тяжелый немигающий взгляд скользнул по коже. Лео весь покрылся мурашками и сделал шаг назад. Сильная цепкая ладонь сомкнулась у него на запястье. — Не убегай, — прошипел Хебидая, а потом притянул Лео к ближе. — Я всего лишь хочу, чтобы тебе было не так жарко и ты мог сосредоточиться на задании. Бери свою тетрадку и иди сюда. Все это он говорил на вкрадчивом переливчатым итальянском, и Лео никак не мог воспротивится. Деревянным пальцами взяв со столика тетрадку и карандаш, он вернулся к столу учителя. Тот сидел на такой же подушке, что и Лео, но не на коленях, а скрестив ноги. Он аккуратно взял у него тетрадь, положил на столешницу, а потом кивнул на свои колени. — Садись. Лео вздрогнул и замялся, но под гипнотическим взглядом холодных глаз, все же неловко приблизился и сел спиной к учителю. — Приступай к заданию, — послышался сухой приказ. — Я слежу. В горле пересохло, сердце бешено стучало об ребра, но Лео словно оцепенел. Неловко сжав в пальцах карандаш, он начал вырисовывать иероглиф «смотреть», но тут холодная ладонь коснулась его затылка, перебирая темные волосы. — Ты должен выполнить хотя бы половину, — строго произнес Хебидая, продолжая поглаживать его волосы. Лео со скрипом впечатал грифель в бумагу, стараясь сосредоточится. Но его волосы шевелились от чужого дыхания, а холодные пальцы уже перешли на шею, очерчивая хрупкие косточки позвонков. — Ну как, Сион-кун? — прошипел он ему на ухо. — Тебе все еще жарко? Вместо ответа Лео отчаянно замотал головой, но тут ледяная ладонь схватила его за горло, вынуждая повернуть голову. Лицо учителя было совсем близко, но в глубине узкого зрачка дрожал какой-то странный пугающий огонёк. — Вот и замечательно, не так ли? — он растянул тонкие губы в улыбке. — Теперь каждый раз, когда тебе будет жарко, я буду тебе помогать. Договорились?

***

После того дня Лео возненавидел лето. Каждый день температура поднималась выше сорока градусов, и всякий раз во время занятия учитель снимал с него галстук, расстегивал рубашку и садил к себе на колени. И пока Лео пытался написать очередной десяток сложных закорючек, сухие ледяные пальцы касались его волос, шеи, груди и живота, пока сбивчивое дыхание опаляло мочку уха или щеку. Каждый раз, завершая занятие, Хебидая сжимал пальцами его подбородок и говорил: — Только никому не говори, хорошо? Это наш с тобой секрет. Лео пробивала ледяная дрожь ужаса, и он только механически кивал. Он никому не рассказывал об этом, да что там, он вообще перестал говорить, позволяя себе лишь односложные «да», «нет», «спасибо». Вечерами он уже не ждал Йоси на террасе, а ложился спать. И даже когда тот приходил и заглядывал к нему в комнату, притворялся что спит. Спал он также неважно — сны превращались в невнятное забытье, он постоянно вздрагивал и кутался в одеяло, хотя снаружи была невыносимая духота. Хидетора, кажется, тоже начал подозревать неладное, но на все вопросы Лео как воды в рот набрал. — Вот ведь наглый пацан, — хмыкнул Тора, покосившись на молчаливого мальчика. — Неужели твой учитель не рассказывал тебе об уважении к старшим? Услышав это, Лео вздрогнул, а потом отодвинул от себя недоеденный пирожок-мандзю. Сладкая начинка показалась ему горькой и его слегка затошнило. — Эй, Сион! — Хидетора коснулся его плеча, и Лео тут же дернулся прочь. Его затрясло, и он отошел к стене, не сводя с Торы испуганных глаз. Такеши нахмурился. — Ты что, боишься меня, Сион? Лео нервно сглотнул, а потом прошептал: — Нет, у меня просто живот болит. С этими словами Лео открыл дверь и буквально бегом кинулся в свою комнату. Забравшись под футон, он свернулся клубочком и закрыл глаза. На следующее утро он встал с больной головой. Лицо было еще бледнее, чем раньше, но на щеках алел нездоровый румянец. У него даже возникли мысли позвонить Йоси — не так давно он оставил ему записку с номером, где просил связаться с ним, если что-то случится. Но Лео все же передумал, решив, что до вечера ему станет лучше. В конце концов он болел всю зиму, а из-за чего Йоси сидел с ним сутками. Нехорошо было отрывать его от работы сейчас. Аппетита не было совершенно, поэтому он просто взял свой сок и сел на террасу. Сегодня снова должен был прийти учитель, но Лео уже было как будто бы все равно. Он сделал пару глотков сока, но вкус показался ему каким-то пресным. Лео обхватил колени руками и опустил голову на них. В висках болезненно тукало, и он даже не услышал, как к нему приблизились. — Сион-кун, снова ты здесь? — Хебидая нелюбезно схватил его руку чуть выше локтя и потянул. — Хм, у тебя жар? Ледяная ладонь опустилась на лоб — Лео дернулся, ощущая подступающую тошноту. — Нет… — В таком состоянии нельзя заниматься, — покачал головой Хебидая. — Идем, тебе лучше прилечь. — Нет, — Лео снова попытался вырвать руку, но перед глазами все плыло. — Йоси…позвоните ему. — Конечно, я позвоню твоему папочке, — заверил его Хебидая. — Но сначала тебе нужно на футон. Я обо всем позабочусь. Спотыкаясь, Лео поплелся следом за ним, а когда его швырнули на футон, потерял сознание. Следующее, что он помнил — знакомый шорох простыни липнущей к коже. Он с трудом приоткрыл воспаленные глаза, и застыл. Его руки были зафиксированы сверху, ноги согнуты в коленях, а щиколотки примотаны к бедрам. В полутьме комнаты он едва различал силуэт — мужчина стоял спиной к нему и говорил по телефону. — Да, конечно. Все будет в лучшем виде, господин. Никто из Хамато не знает, что… — Йоси… — еле слышно прошептал Лео, и Хебидая обернулся. — Простите, господин. Я должен идти. Вы получите снимки в ближайшее время. Громко хлопнула крышка телефона, и он медленно приблизился. Лео задрожал всем телом, мечтая провалится под землю прямо сейчас. Хебидая смотрел на него темным немигающим взором, а потом осторожно опустился рядом с футоном. Ледяная ладонь привычно коснулась волос, скользнула по щеке. Лео дернулся и повторил громче: — Йоси! Позвоните ему и… В следующий миг щеку обожгло болью, а голова мотнулась в сторону. — Заткнись, мелкий ублюдок, — выругался Хибедая по-итальянски. — Никто не знает, почему Хамато взял тебя к себе, но я получил четкий приказ. Если будешь орать и брыкаться, сделаю больно снова. Ледяные пальцы стиснули его подбородок, вынуждая посмотреть на себя. Большой палец скользнул вверх, надавливая на нижнюю губу. — Договорились, Сион-кун? — вкрадчиво произнес он. Лео стиснул зубы и выплюнул словечко, которое недавно услышал от Такеши. — Пошел нахер, мудак. От следующего удара в ушах зазвенело, а вся правая половина лица онемела. — Поговори мне еще, грязный полукровка! Я хотел быть с тобой помягче, но ты просто вынуждаешь! Звяканье пряжки ремня, а потом Хебидая схватил его за ноги, притягивая к себе. Лео попытался оттолкнуть его, но тут шею стиснула чужая ладонь. — Сказал же не дергайся, а то… С громким треском перегородка вылетела из паза. Хебидая дернулся, а потом выругался и, схватив Лео за волосы, притянул к себе. Горла коснулся холодный металл. — Назад! А то я его прирежу! Лео зашипел от боли, глаза слезились, но он смог рассмотреть Йоси. Тот стоял в дверном проеме, его силуэт был подсвечен, отчего лица не было видно. — Я выполняю приказ, ясно? — голос Хебидаи дрожал. — Дай мне уйти с пацаном. Он ведь не твой настоящий сын, просто безродный полукровка. Клан никогда его не примет, никогда! В следующий миг Хебидая замер — ему в висок упиралось дуло пистолета. — Брось нож, — произнес Такеши. — Или я тебе мозги вышибу. Хебидая судорожно сглотнул, нож гулко бряцнул об пол, а потом он разжал ладонь и отпустил Лео. Тот бессильно сполз на татами. Хидетора что-то прорычал, а потом послышались звуки ударов. Рядом прошелестели шаги, а потом клейкую ленту разрезали в два счета. Дрожа с головы до ног, Лео поднял взгляд на Йоси. Тот был бледен, а глаза были глубокие и черные. Черты лица заострились. Он сбросил с плеч бордовое хаори, а потом набросил на Лео, почти скрыв его за ним. — Кумитё, что делать с этим выблядком? — Доставь его в главный дом. Живым. Нам о многом нужно поговорить. С этими словами Йоси поднял Лео на руки, прижимая к груди. Лео зажмурился, вцепившись пальцами в плотную ткань и позволил себе заплакать.

***

— Вот зараза! — Такеши стиснул в ладони крошечный сачок из рисовой бумаги, которым пытался поймать юркую золотую рыбку. Лео рассмеялся — это была уже третья попытка. — Хозяин, еще раз! — Тора сунул владельцу лавки монетку в сто йен и взял новый сачок. — Бесполезно, Тора, — Йоси усмехнулся. — Это тонкое искусство, ты для такого не создан. — По-твоему, я рыбе какой-то проиграю?! — Такеши насупился и снова присел у тазика с рыбками. — Тем более, что я обещал Сиону поймать карпа! — Но это же золотая рыбка, — Лео улыбнулся и поправил на голове сине-белую маску йокая. — Лучше пойдем в тир! — А давайте, — Тора выбросил вновь порвавшийся сачок. — Кумитё покажет, как он умеет стрелять по мишеням. Вот где тонкое искусство! Спустя пять минут они приблизились к палатке с тиром. Лео встал на цыпочки, пытаясь рассмотреть призы. В следующий миг Тора легко поднял его на руки. — Давай, креветка, смотри отсюда. — Я не креветка, — привычно огрызнулся Лео, но тут ему на глаза попался плюшевый медведь. Большой, коричневый, с блестящими глазами-пуговицами, совсем, как в книжках. — Хочешь эту игрушку? — Йоси кивнул хозяину палатки и взял игрушечное ружье. — Вперед, кумитё, — Тора усмехнулся. — Не опозорьтесь перед сыном. Йоси нахмурился, прицеливаясь, а после выстрелил. Пулька пролетела мимо самой легкой мишени. Такеши рассмеялся. — Глава, ну вы как обычно. Вообще не умеете обращаться с огнестрелом. — Не говори под руку, — отмахнулся Йоси и попробовал снова. И снова, и снова. И еще раз пять подряд, но смог сбить только две мишени из нужных десяти. Лео смеялся, наблюдая за смущенным Йоси, а Такеши не переставал издеваться над своим начальником: — Видимо, старость не радость. Может сдадитесь уже? Малец вон заскучал. Йоси виновато покосился на Лео, а тот улыбнулся и показал ему знак мира. Снова щелкнул игрушечный затвор, но в этот раз самая сложная мишень закачалась и упала на бок. — Поздравляю, ваш приз! Тора поспешил спустить Лео на землю. Заметно смущаясь, Йоси протянул ему плюшевого медведя. — Прости, что так долго не мог выбить его. Тора прав, я совсем не умею стрелять. — Ничего, — Лео обнял медведя одной рукой, а второй обхватил ладонь Йоси. — Идем домой, папа. Глава самой крупной мафиозной группировки Японии потрясенно замер, а потом крепче стиснул тонкую детскую ладонь в своей. — Ага, пойдем домой, Лео.