Воспоминание VI

Снег в Токио — редкое явление, но в зиму последнего класса старшей школы, крыши домов и улицы то и дело припорошивало. Старый домик отца тоже был укутан белым покрывалом, словно пряничный домик в Рождество. Но Леонардо прошел через двор, не поднимая головы. На противоположной стороне улицы под пеленой снега прятался неприметный автомобиль, один из тех, что использует клан для подстраховки. За кумитё наблюдали день и ночь, не оставляли одного ни на секунду. А все из-за сепаратистов. Лео отворил входную дверь, заприметив обувь отца, а рядом уже подтаявшие следы еще одной пары. И Лео даже предполагал, кто был гостем, но уже ушел. С тяжелым сердцем, он снял кроссовки, и тут из коридора послышались легкие шаги. — Леонардо? — отец в старом бордовом кимоно и с тростью. В последнее время он с ней не расставался. — С возвращением. — Я дома, отец, — бросил Лео, избегая смотреть ему в глаза. — Холодно сегодня, да? — Хамато Йоси тепло улыбнулся. — Я сделал одэн. Мой руки и скорее за стол. — Хорошо, — бесцветно ответил Лео и прошел в ванную комнату. Холодная вода обожгла руки. Его размолвка с отцом началась еще в прошлом году, и с тех пор они так и не поговорили откровенно. Сплинтер в своей манере делал вид, что все в порядке, а Лео утратил всякое тепло в общении с ним. Порой ему казалось, что он начал видеть то, что изначально отмечала в отце Караи — мягкость, переходящую в слабость. Не конфликтность, переходящую в трусость, но самое главное — нерешительность, которая оборачивалась развалом клана и потерей авторитета. «Слабый старик или безумный диктатор? — Лео поднял взгляд, ловя отражение в зеркале. — Что выбираешь?» К несчастью торчать в ванной вечно было нельзя, и он вернулся в кухню. Стол уже был накрыт, в глубоких чашках ароматно исходил паром одэн — самое то в такой мороз. — Садись, пока не остыло, — Сплинтер кивнул на стул, сам занимаясь завариванием чая. Худые длинные пальцы методично взбивали венчиком ярко-зеленый порошок маття. — Спасибо, — пробормотал Лео, взяв керамическую ложечку. За почти двенадцать лет в Японии Лео привык к национальной кухне и даже приобрел некоторые привычки. Правда за них над ним часто посмеивались, мол в семнадцать лет он вел себя как старик. Стоит ли говорить, что все это было влияние Сплинтера и Такеши. — Такеши заходил, — вдруг сказал отец, словно прочитав его мысли. — Передавал привет, спрашивал, когда сможешь прийти на тренировку в главный дом. — Нет времени, — коротко ответил Лео, не поднимая взгляд от чашки. — Экзамены через месяц. — Вот и я ему сказал, — вздохнул отец, разливая кипяток по чашкам. — А он мне… Лео попробовал одэн — характерный солоноватый привкус мисо и рыбного бульона заставил его зажмурится. Но тут Сплинтер закончил. — Сказал, что ты в последнее время пропадаешь вовсе не в библиотеке и не на подготовительных курсах. Теплый вкус блюда мгновенно потускнел, а Лео медленно открыл глаза. Отец сидел за столом напротив него. Пара чашек со свежезаваренным чаем стояли на круглом подносе. Легкий пар поднимался в воздух, наполняя кухню терпким ароматом трав. — Вы ждете ответа? — сухо спросил Лео, выдерживая внимательный взгляд карих глаз. — Очень хотел бы услышать его, — кивнул Йоси, вздохнув. — Я понимаю, что тебе семнадцать, школа давит, но ты сам сказал, что до экзаменов месяц и… — Мне все равно, — перебил Лео, откладывая ложку в сторону. Во рту скопилась непонятная горечь. — Я не собираюсь поступать в университет. Сдам просто, чтобы получить аттестат. — И какие же у тебя планы? — Сплинтер переплел пальцы рук в замок. — Это у вас надо спросить, — огрызнулся Лео. — Вы все еще не хотите видеть меня в клане? — Леонардо… — Нет, отец, — Лео резко вскочил на ноги, опираясь на стол. — Я бы тоже хотел услышать ответ! Я «сын» главы, так все говорят. Но кем я стану, когда покину этот дом? Просто вашим учеником? Учеником Торы? — Я ведь уже говорил, — Хамато Йоси покачал головой. — Я хочу, чтобы ты прожил жизнь, которой у меня не было. Университет, друзья, те же вечеринки, все, что есть у нормальных… — А я не хочу быть нормальным! — выпалил Лео, вцепившись ладонями в стол. — Ты говоришь мне прожить чужую жизнь! И да, что значит, что у тебя не было этого?! Мне рассказывали, что ты учился в Токийском, потом ездил в Рим как студент по обмену! — Леонар… — Дай мне закончить! — Лео выпрямился, едва сдерживая дрожь в голосе. — Я не хочу другую жизнь! Ты и Такеши — все, что у меня есть! Я не могу оставить Клан на растерзание Караи и Шреддеру! Ты думаешь, что я не знаю о чем прошу, но я знаю! Меня столько раз похищали, грозились пытать и убить, что я перестал считать! Я устал быть просто сыном главы, рычагом давления на тебя! Дай мне возможность защищать и себя и всех остальных! Горло хрипело, на глазах наворачивались злые слезы, но Лео держался, всматриваясь в побледневшее лицо Сплинтера. Он снова отметил это — отец сильно постарел. Вместо доброго, надежного, спокойного и мудрого мужчины перед ним сидел бессильный старик. Вот он опустил морщинистые веки и взял в руки чашку, привычно поворачивая. — Присядь, сын мой. Чай остывает. — Да ты… — Лео закусил губу, а потом резко развернулся и бросился к двери. Вслепую влез ногами в ботинки, и схватился за раму двери. — Леонардо! Вернись, мы не договорили! — Мне плевать! — рявкнул Лео. — Ненавижу тебя и твой чай! Последние слова он выкрикнул, что есть силы задвинув за собой дверь. Она громко ударилась об косяк и отлетела на пару сантиметров. Засунув руки в карманы школьных брюк, Лео сердито зашагал прочь от дома. Снег медленно оседал на его волосах и мелодично хрустел под ботинками. Аккуратные домики соседей уютно подмигивали ему подсвеченными окнами, но он не собирался возвращаться домой. Подойдя к автобусной остановке, он вытащил из кармана телефон. Пара сообщений от Усаги, несколько десятков из школьного чата и одно от Аттиры. «Хэй, генерал! Как добрался?» Лео вздохнул и нажал на кнопку вызова.

***

Просторная комната в караоке дрожит от басов. После бессонной ночи неон режет глаза. Лео прикрывает их ладонью, лениво перекатывая в бокале лед. Кто-то из Лягушек отчаянно орет в микрофон, не попадая ни в одну ноту. Но даже этот фальшивый перформанс не перекрывает резкий треск дверной рамы и жестокие слова. На низком столике рядом с батареей шотов и закусок его смартфон экраном вниз. Иногда ему кажется, что он вздрагивает, а может это из-за басов? Рядом скрипит дешевым кожзамом диванчик. Табак, алкоголь и легкий аромат зеленого яблока — Аттира. Лео чуть приподнимает веки, ловя острую ухмылку. — Добавки, генерал? Голова слегка кружится, то ли из-за недосыпа, то ли из-за уже двух бокалов виски. Но Лео кивает. Аттира жестом фокусника вытаскивает из ведерка со льдом квадратную бутылку. Лед в стакане тихонько звякает, стакан наполняется наполовину, но Аттира добавляет еще «чуть-чуть» и вот он почти полный. Лео задумчиво смотрит на алкоголь. — Ты такой молчаливый, генерал, — лениво замечает Аттира. — То есть больше, чем обычно. Лео делает глоток — сладость и мягкость быстро сменяются раскаленным огнем. Горло перехватывает, но он не морщится, залпом допивая остатки. В ушах нарастает гул, когда он аккуратно ставит стакан на столик. На прозрачной стенке застывает одинокая капля. — Все в порядке. — Н-да? — Аттира чуть наклоняет голову к плечу. — Тогда почему не маджонг, как обычно, а караоке? Мы отрываемся, а ты сидишь на углу как девственница в борделе. Что случилось? Кто-то обидел? Он щелкает ногтем по стакану, Лео хмурится. — Не меня обидели, а я. В голове снова всплывает разговор с отцом. Должен ли он был говорить это так? Считать его слабым? Ведь это Йоси, человек, который спас его, стал для него всем. — Понятненько, — Аттира ухмыльнулся, вновь наполняя бокал Лео. — Но знаешь, вина — такая вещь: лучше заедать острым и запивать холодным. И делить на тех, кто рядом, пока горчит. С этими словами он взял с тарелки такояки и протянул Лео. Тот замер, мгновенно вспомнив, что ел их в свой первый летний фестиваль с отцом. Поэтому лишь покачал головой. — Как знаешь, — Аттира съедает такояки сам, облизнув палочку. — Но молча ты мог пострадать и дома. — Так мне уйти? — Лео снова покосился на телефон. — Холоден, как всегда, — Аттира беззлобно фыркнул. — Я просто пытаюсь быть дружелюбным, Сион. Тебе хреново, на лице написано. Не хочешь делиться, пожалуйста. Но ты здесь, а не в компании ёдзимбо или того здоровяка. Мне считать это за знак? — Что мы друзья? — Лео касается бокала, привычно поворачивая в пальцах — замирает и отдергивает руку. — Друзья, — Аттира рассмеялся, — слишком громкое и пустое слово, не находишь? Я бы предпочел — соратники. Все в моей банде соратники, а дружба порой мешает вести дела. Но если ты соратник, то все становится на порядок легче. Ты наш, а мы твои. Пока это выгодно. Трек закончился, началась драка за микрофон. Не могли решить, что петь дальше. — И правда просто, — Лео улыбнулся уголком губ, — в чем подвох? — Нет его, — Аттира уже не улыбается и чуть сдвигает очки. — Для тебя особые условия, генерал. Пока ты мой — Лягушки за тебя горой. В темных глазах тлеет лукавый огонек, но в остальном Аттира серьезен, как во время игры в сёги. Словно пытается просчитать следующий ход Лео, но тот спокоен словно водная гладь в ясный день. — Щедрое приданное, Аттира, — хмыкнул Лео, пытаясь свести к шутке. — Но я противник браков по расчету. Решение по следующему треку принято, и как назло какой-то романтичный мотив. — Думаешь, — Аттира отпивает из своего бокала, — я на фамилию повелся? А вот и нифига, генерал. Ты интересен для меня сам по себе без всяких титулов. Просто как Сион. Такой, каким ты пришел ко мне вчера — без пальто и шарфа. Почти голый, уязвимый. Его ладонь словно случайно скользит по спинке дивана, чуть задевая плечо в белой рубашке. Форменный пиджак он снял, чтобы не светить в заведении с алкоголем. — Что-то мне не нравится куда идет разговор, — Лео незаметно отодвинулся. — Я пока не дал согласия. — Но и «нет» не сказал, — Аттира хохотнул. — Но даже если откажешь, я продолжу тебе наливать и ждать на партии в сёги. Среди моих ублюдков вообще нет игроков. — Зато ты игрок, — Лео отпил из бокала, и тут на подлокотник кресла запрыгнула Мэри. За несколько месяцев она сильно изменилась — вытянулась, перестала прятать лицо за капюшоном, хотя все еще косила под мальчика. Но вместо черного худи был розовый с блестками. В осветленных волосах тоже мелькали розовые пряди, а раскосые глаза были густо подведены черным карандашом. — Эй, послушай детка! — пропела Мэри в микрофон, слегка краснея, — плакать нам не надо, думать слишком много, вредно для души! По залу прокатился смех, и Лео тоже слегка улыбнулся. Мэри схватила его за руку и потянула к монитору, вручив второй микрофон. — Генерал! Генерал! — скандировали Лягушки, и он впервые с момента побега перестал думать об отце.

***

Басы снова больно бью по ушам, но теперь это не раздражает. Звук проходит через все тело, заставляя его пульсировать. Напоминает «фуритамаши» — упражнение для расслабления на тренировках. Рубашка уже далеко не такая чистая, как пару дней назад. Галстук так и вовсе безвозвратно потерян, но Лео это вообще не волнует. Телефон давно перестал слать сообщения — разрядился. Но и это не имело значения. Алкоголь, сигареты, пара затяжек каляном — без наркотиков, само собой, зато никаких лишних мыслей. Чувства вины, тревоги и боли. Только приятное тепло и спокойствие. — Генерал, — снова пахнет сигаретами и зеленым яблоком. — Похоже, это к тебе. Лео сонно моргает, поднимая голову. В ядовито фиолетовом цвете суровое лицо Торы кажется еще мрачнее. В черном костюме словно посыльный похоронного бюро. Лео нервно рассмеялся. На секунду ему показалось, что на лице Такеши дрогнул мускул, а потом он решительно шагнул к нему. — Эй, не так быстро, — Аттира чуть поворачивает голову, его ладонь касается плеча Лео. — Чего тебе надо от моего гостя? — Сион, надо поговорить, — процедил Тора, начисто игнорируя присутствие лидера Лягушек. — Генерал, — шепот пускает по щеке легкие мурашки. — Скажи лишь слово и мои ребята его вышвырнут. Леонардо слегка тряхнул головой, пытаясь рассеять прилипчивый туман апатии. Оказывается он уже долгое время почти сидел на коленях у Аттиры, позволяя себя обнимать. — Сион! — громыхнул Тора. Лягушки насторожено затихли, и Лео вздохнул. — Не надо, Аттира. Я скоро вернусь. С дивана он слез почти нормально, но на полу координация подвела, и он точно бы завалился на бок, но тут руку выше локтя сжали словно тисками. Перед глазами все смазалось — в лицо ударил морозный воздух. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота, но Лео сдержался. Однако в следующий миг его резко швырнуло в сторону — спиной о стену клуба. — Блядь, полегче! — Полегче? — голос Такеши — сиплый рык. — Да будь мы дома я бы так тебя отделал, мать родная бы… — Мать, — у Лео вырвался нервный смешок. — Я сирота, Тора, или ты забы… — Кончай паясничать, Сион, — он снова встряхнул его, не разжима ладони. — Ты сын главы, черт возьми. Веди себя достойно его имени! — Сын главы, — передразнил Лео, поднимая на наставника злые сухие глаза. — Знаете сколько я это уже слышу? Это и моё имя. Сион…какая-то насмешка над настоящим мной. Я устал, понятно? Быть сыном главы, быть Сионом, быть вашим учеником. — Поэтому решил стать частью этой шушеры? — Тора презрительно скривился. — Еще немного и ты бы прямо там… Он осекся, помрачнев. — Что? — Лео пьяно усмехнулся. — Отдался Аттире? А знаете, сенсей, это неплохая идея. Вот прямо сейчас… — Ты больше туда не вернешься, — отчеканил Тора. — Сейчас ты садишься в машину и едешь домой. Там душ и… — Отдаться вам? На шее Торы дернулся мускул. Леонардо снова рассмеялся. Эти несколько дней беспробудного кутежа словно сломали внутри него какую-то преграду. Слова и чувства, что он так долго скрывал, полились сплошным потоком. — Да, сенсей, я думаю о вас. Каждый день. Хочу вас даже сейчас. И мне все равно что на это скажут люди. Отец или еще кто. Такеши замер, словно тигр, под прицелом браконьера, и только желтые глаза пылали. — Ты совсем пьян. — Может быть, — Лео мотнул головой. — Но это я настоящий. Не сын главы, не Сион. Я — Лео. Запомните это. — Нет, — Такеши покачал головой. — Это невозможно, пойми. Я тебя старше на пятнадцать лет. — Я умею считать. — Я же тебя шестилеткой помню, — он чуть опустил плечи, пряча взгляд. — Нос тебе вытирал, меч держать учил. — И что, я разочаровал? — Лео отлепился от стены, делая крошечный шаг. — Нет, — шепот на выдохе. — Ты стал куда лучше, чем я думал. Ты гордость и радость отца, опора друзей. — А для тебя? — теперь Лео почти прижимается к нему, заглядывая в глаза. Он на голову выше, крепче, пахнет сигаретами и дорогим парфюмом. И не скажешь, что мафиози. Лишь застарелые шрамы выдают специфику работы. — Сион… — Лео, — поправляет он, но Такеши упрям. Для него он всегда будет Сион — ученик, сын главы, просто несмышленый влюбленный пацан. — Ясно, — в голубых глазах зреет злость и обида, но ладонь наставника все еще сжимает его руку. — Давай в машину, потом поговорим. — Нет, — даже в таком состоянии Лео, и хотя завтра на коже вспухнет багровый синяк, выворачивается из захвата. Отступает к двери клуба. — Отец велел привести тебя, клан на грани, только он сдерживает его от распада. Ты нужен ему. Вид у Такеши мрачный, ни грамма вины или тревоги от услышанного. Видимо, ему правда плевать. — Ну так пусть сам и приходит, — устало бросил Лео. — Мне нужны не нотация, а сакадзуки. Принятие в клан как равного. Если дело в возрасте, то я подожду до совершеннолетия. Но если и потом его не будет, больше он меня не увидит. — Не многовато ли спеси, пацан? — глаза Торы темнеют. — Захотим — из‑под земли достанем. — Это будет забавно, — Лео взялся за ручку двери. — Заодно проверим, хорошо ли ты меня обучил, сен-сей. Последнее слово Лео пропел, издевательски растягивая слова, а потом скрылся в темном коридоре клуба.

***

Следующие несколько суток, а может недель сливаются в неразборчивый поток неона, рвущих уши басов и алкоголя. Вместо сна — тяжелое похмельное забытье, а потом все по новой. Единственное, чего нет в этом пьяном угаре — секса. Временами на колени подсаживаются девушки, но парочки шуток от Аттиры хватало, чтобы они ушли. — Так хочешь забрать мою девственность? — смеется Лео, наблюдая как он вновь наполняет его бокал виски. — Пьяным ты нравишься мне куда больше, Сион, — ядовитый неон отражается от черных стекол его очков. — Такой раскрепощенный и откровенный. — Мне тоже нравится, — Лео вновь улыбается, хотя в этом есть доля лукавства. Смартфон снова нервно елозит по столику. — Пойду подышу. — Выйти с тобой? — Сам справлюсь, — он встает с дивана почти не шатаясь. Спертый воздух клуба кажется густым, тянет липкие щупальца следом, не отпуская наружу. Влажный морозный воздух бьет по голове словно кувалда, и Лео спотыкается. С губ вновь срывается нервный смешок — в последнее время он часто смеется. Привалившись плечом к холодной стене, достает из кармана пачку сигарет. В такой сырости фильтр горит неохотно, слабо чадит. Музыка из клуба выходит вибрацией через железную дверь — бас выталкивает воздух, будто пульс здания. — Лео, — тихий низковатый голос. Леонардо лениво поворачивает голову. Усаги в школьной форме замер посреди проулка. Его волосы влажные от дождя, липнут к лицу тонкими сосульками. В карих глазах недоверие. — Ты чего тут? — собственный голос кажется чужим, слишком взрослым. Лео затягивается, задерживая дым в легких. — Я искал тебя три дня, — голос Усаги чуть дрожит. — Я…все мы переживаем. Пожалуйста, вернись домой. — Нет, — Лео выдыхает дым, отводя взгляд. — Мне и тут хорошо. — Лео, посмотри на себя, да ты же… — Хватит, Миямото, — резкий переход к фамилии, кажется, пугает Усаги. — Достаточно с меня нотаций. Еще и от тебя. Возвращайся, у вас сколько экзамены. — У нас скоро экзамены! — выпалил Усаги, сжимая кулаки. — Разве не ты обещал мне, что я стану твоим ёдзимбо по-настоящему?! А что насчет Гена?! Ему ты тоже… — Я никому ничего не обещал, — отрезал Лео, бросив на Усаги усталый взгляд. — Так хочется стать якудза и умереть от ножа в спину, как твой старик? Иди к Торе, он определит в бригаду. А меня оставь в покое. Это было низко — напоминать Усаги о его отце, но Лео смертельно надоел этот разговор. — Как ты… — Усаги задушено всхлипнул и отвернулся. — Ты не тот Лео, за которым я хочу следовать. — Ты не первый, кого я разочаровал, — пожал плечами Лео и выбросил окурок. Холод отрезвлял, пора было возвращаться. — Значит, ты теперь с ними? — в голосе Усаги настоящее презрение. — С Аттирой и его выродками? — Эти выродки хотя бы не делают мне мозг нотациями, — Лео дернул плечом и вернулся в клуб, не оглянувшись на друга. Чувство вины и беспокойство крошилось под напором тяжелых басов, а вкрадчивый шепот Аттиры гнал прочь любые мысли о доме. И только телефон продолжал настойчиво вибрировать среди вереницы стаканов и тарелок с закусками. — Брось его в аквариум. Рыбам будет с чем играть. И тебе спокойнее, — советует Аттира, наклоняясь к самому уху. От него вновь пахнет свежестью зеленого яблока, и Лео даже интересно, что это — парфюм или кондиционер для белья. За последнее время он привык к его присутствию, как когда-то к Усаги, и даже его двусмысленные фразы перестали волновать. Скорее, они вызывали интерес. Лидера Лягушек красивым не назовешь, но его уверенность и харизма были бесспорно привлекательными. И он смотрел на Лео с тайным обожанием. Такое выражение Лео видел и на лице Усаги, но без примеси похоти. Аттира же хотел его во всех смыслах, и чем дольше Лео оставался среди Лягушек, тем сильнее был соблазн последовать за ним. Телефон снова завибрировал, и Лео взял его непослушными пальцами. Рядом с их диванчиком огромный аквариум. Неоновые огни отражаются от прозрачной глади, россыпь золотых рыбок словно горсть монет, сверкает и переливается. Кто-то начинает свистеть, раздаются аплодисменты, пока Лео подходит к стеклянной поверхности. Рука с телефоном замирает над водой. Любопытная рыбка подплывает совсем близко, и Лео вдруг вспоминает, как Такеши пытался поймать одну такую в рисовый сачок на фестивале. В груди все сдавливает, и тут телефон снова вибрирует. «СЕНСЕЙ» Аттира снова что-то кричит ему, но Лео уже не слышит. Размытое окружение фокусируется на звонке, и он бездумно выходит наружу. Промозглый зимний дождь барабанит по козырьку черного хода. Звонок не прекращается. Неловкими пальцами, Лео смахивает экран, подносит телефон к уху. Дыхание выбивает легкий пар. Но прежде, чем он успевает спросить причину звонка, Тора произносит. Сухо и четко, словно репетировал несколько часов. — В отца стреляли. Состояние критическое.

***

Уже в такси Лео окончательно трезвеет. Не глядя, сует водителю купюру в пять тысяч, называет адрес. Машина медленно, чудовищно медленно отъезжает от клуба и вклинивается в сонный поток. Лео барабанит пальцами по колену, смотрит в окно, тщетно пытаясь вспомнить медитативные техники. Мысли расползаются, тают, как тепло дыхания на морозе. Морось накрывает подсвеченный неоном город. Яркий, неестественный свет тянется по заснеженному пейзажу, словно кровь по марле. Наконец, такси на месте. «Больница Мидоригава», — бормочет водитель. «Сдачи не надо», — бросает Лео и выбирается наружу. Мокрый снег серой кашей липнет к кроссовкам, когда он проходит в теплое, чистое лобби больницы. Трое мужчин в черном коротко кивают; один называет этаж и отделение. На деревянных ногах он доходит до лифта. Быстрый подъем — пятый этаж, длинный коридор. Несколько неуверенных шагов — у стеклянных дверей маячат плечистая фигура Торы и серебристая макушка Алопекс. Осторожные шаги срываются в бег. «Рэйко-сан!» — дыхания не хватает, когда он почти врезается в советницу. — «К-как он?!» — Тише-тише, Сиончик, — Алопекс выглядит уставшей, но растягивает губы в легкой улыбке. — Все не так плохо. Над дверью бьет по глазам красная надпись: идет операция. — Но и не хорошо», — сиплый бас Торы режет Лео. — Он потерял много крови, повреждены внутренние органы. — Какие прогнозы? — Лео поднимает взгляд. На миг ему кажется, что перед ним все тот же сенсей — строгий, надежный. Но янтарно-желтые глаза смотрят холодно и отстраненно. — Врачи не дают гарантий, — Алопекс скрещивает руки. — Караи уже вылетела из Нью-Йорка вместе с Синой. Будут к обеду. Только этого не хватало. Лео сползает по стене, обхватывает колени. В стерильном воздухе он явственно чувствует от себя перегар, табак и бог знает что еще. Поверх посеревшей рубашки — болотно-зеленый пиджак кого-то из Лягушек. Он глубоко вдыхает и понимает: пахнет Аттирой — легкий аромат яблока. — Я отойду, — бросает Такеши сестре. — Проследи, чтобы тут все было в порядке. — Конечно. Береги себя. Тора уходит быстрым шагом, прижимая к уху телефон. Алопекс что-то говорит, но Лео уже срывается следом. «Сиончик!» «Сенсей!» Плечистая фигура заходит в лифт — Лео успевает запрыгнуть. — Вы же поедете к ним, да?! — дрожь пробегает по телу; в горле встает ком. — Вы знаете, кто это был и… Полый ярости взгляд режет как нож. Лео замирает, не в силах вдохнуть. — Даже если так, — Тора не мигает. — Тебя это не касается. Оставайся с Рэйко. Жди сестер. — Он мой отец! Широкая ладонь впечатывается в лицо, закрывая рот. Затылок глухо бьется о стенку лифта. — Вот мы как заговорили, молодой господин», — Такеши нехорошо усмехается. — Два дня назад он был просто стариком, который должен был принять тебя в клан. Распить с тобой саке и принять как равного. Зачем ты тут, Сион? На что теперь рассчитываешь? Слова бьют сильнее пощечины. Лео глухо всхлипывает, сдерживая слезы, но по щеке все же скатывается влажная дорожка. По лицу Торы проходит дрожь — он отпускает. Задыхаясь, Лео упирается ладонью в стенку лифта, который уже давно встал на месте. — Возвращайся. Это приказ, — бросает Такеши и делает шаг наружу, но цепкие пальцы хватают его за рукав. — Такеши-сан, — шепчет Лео, голос дрожит. — Прошу вас, дайте мне шанс. Он стоит, опустив голову. Слезы текут, но дыхание под контролем. — Ладно. Но с условием: слушаться меня во всем.

***

Три черных «Мицубиси» вереницей останавливаются около старой текстильной фабрики. Дождь перерос в настоящий снегопад, оседающий на стекле словно мокрая вата. Дворники разметывают его в клочья, но через пару секунд все снова как было. — Сион, — слышится сиплый голос Торы, он бросает на Лео короткий взгляд. — Готов? — Да, — Лео поправляет на лице маску. В костюме оперативника непривычно и тесно, но тяжесть кевлара придает уверенности. — Идешь за мной, — напоминает Тора. — Прикрываешь, не высовываешься. Скажу прятаться — прячешься, скажу бежать — побежишь. Скажу бросить меня — ты? — Исполняю приказ, — после секундного колебания, ответил Лео. — Хорошо, — Такеши проверяет ствол в подмышечной кобуре, а потом включает связь. — Это «Тигр», работаем. «Журавль», вы первые. — Есть. — «Волк», вы за ними. — Вас понял. — Мы прикрываем. — Так точно. Две группы по четверо бойцов пошли на штурм. Лео до хруста сжал в ладони рукоять ножа-танто, что висел на поясе. — Пора, — Тора резко открыл дверь и бросился к открытым воротам фабрики. Лео тенью следовал за ним, ощущая как заходится сердце. Внутри цехов темно и холодно, воняет сыростью и железом. Свежая кровь, тут и там темнеют остывающие трупы. Тора бесстрастно проверяет их, пару раз добивает. Где-то в глубине здания слышится грохот, крики. — Внимательнее, — Тора выхватил пистолет. — Спрячься где-нибудь. Лео уже хочет возразить, но тут в цех врываются трое. Крики, ругань и звуки выстрелов смешиваются в один жуткий гул. Словно в замедленной съемке Лео видит, как один из врагов обходит Тору со спины — прицеливается. Рука движется сама собой, и через секунду враг падает на пол, заливая его кровью. Из затылка у него торчит тяжелый кунай. Такеши мазнул по нему взглядом, а потом кивает — пойдем. Впереди еще много работы. Запах металла и соли оседает на коже, но клинки ниндзято режут острее бритвы. Увидев Тору несколько человек побежали, но спустя пару выстрелов рухнули как подкошенные. — Проверь, — велел Такеши, направляясь в следующий зал. Лео понятливо кивнул и приблизился. Один мертв, смотрит в пол стеклянными глазами, а вот второй еще дышит. Пуля перебила позвоночник, на спине расползается бурое пятно. — Ох…блядь… — он стонет от боли. Лео снимает с пояса нож, но не успевает закончить его страдания. Позади раздается звучный щелчок. — Руки! Брось нож! Грубый голос эхом отскакивает от стен. Лео замирает, не зная как быть, но враг подсказывает. — Давай-давай, сука! Думаешь если в бронике, то пули не надо бояться?! Башку я тебе отсюда прострелю, дышать будет легче! Танто гулко звякнул об бетонный пол, и Лео приподнял руки. — На колени, — голос ближе, но не достаточно. Лео послушно опустился на колени, выжидая момент. Тот, кого ему велели добить уже начал остывать. — Ублюдки из главного дома, — враг смачно сплюнул. — Даже после смерти старика продолжают барахтаться. Но ничего, Ороку-сан вам всем… Сердце тревожно дрогнуло, в горле пересохло и Лео приподнял голову, глядя на врага. Это был крупный мужчина в песочно-желтом костюме. Над верхней губой редкие волоски усов, темные глаза лихорадочно сверкают. — Чего вылупился, а?! — рявкнул он, сделав еще шаг к Лео. — Думаешь я не выстрелю?! Выстрелю, но сначала ты мне за всех наших ответишь! Лео нахмурился, и тут враг дернул пушкой. — Вот это глазища, полукровка что ли… Миг спустя одутловатое лицо осветилось пониманием. — Снимай маску! Лео напряженно замер, глядя на пистолет. Интересно, получить пулю это очень больно? — Оглох или чё?! Снимай, а не то ногу прострелю! Но Лео не собирался играть по его правилам. Если этот мятежник что-то понял, то точно не станет его убивать сейчас или как-то калечить. Он упомянул Шреддера, значит за расколом стоит он. Он стиснул ладони в кулаки, и тут ему в голову уткнулось дуло пистолета. — Хватит геройствовать, пацан. Снимай маску или это сделаю я. В тот же миг грубые пальцы рванули с головы капюшон и крепление маски. Тусклый свет скользнул по темным волосам — Лео приподнял голову. — Ну точно…— мужик судорожно сглотнул. — Сын главы собственной персоной. Если я сдам тебя Ороку-сану, он же… Очередное упоминание Шреддера что-то перещелкнуло в голове. Тайное лезвие в перчатке сверкнуло, а потом врезалось в горло врага. Он хрипло заорал, но этого было мало. — Падла! Еще брыкаешься?! Пистолет глухо брякнулся об пол, а потом сто килограммовая туша прижала Лео к полу. Толстые пальцы сомкнулись на горле. В глазах потемнело. На лицо плюхнулись тяжелые соленые капли. — Скоро увидишься со своим стариком, пацан! — прохрипел враг, стискивая его шею. Лео отчаянно дернулся, но силы были не равны. В ушах нарастал гул, кровавая пелена застилала глаза, и тут все кончилось. Чужие руки разомкнулись. Лео сморгнул кровь и увидел, как закатились темные глаза, словно он хотел рассмотреть торчащее из лба острие меча. С влажным хрустом меч вышел из раны, он рухнул лицом вперед, словно куль с мукой. Кровь брызнула на шею и грудь, попала на лоб и губы. — Живой? — Тора отбросил труп ногой, но руки не подал. Лео сплюнул чужую кровь и сам встал на ноги. — Да, все в порядке. — Хорошо, — Тора сверился по часам и произнес в комлинк. — «Тигр» на связи. «Журавль», «Волк», сворачиваемся. Тут чисто. Путь до больницы они проделали в молчании. Лео смотрел на то, как город утопает под снегом. Наверняка, утром сотни поездов придут с опозданием. Такого катаклизма в Токио он не помнил. — Рэйко сообщает, — произнес Тора, останавливая авто. — Операция завершена, кумитё в стабильно тяжелом состоянии. Теперь все зависит от него. Лео деревянно кивнул, ощущая как спазм в груди становится чуть слабее. Нашел в себе силы и взглянул на наставника. В неверном свете приборной панели в глаза сразу бросились старые шрамы, ранние морщины и залегшие под глазами тени. Наверняка, он тоже не спал несколько дней. Заметив его взгляд, Такеши чуть повернул голову, встречаясь глазами. — Иди, тебе выделили палату рядом с ним. Там есть все необходимое. Приведи себя в порядок, поешь и отдохни. Завтра тебе придется общаться с Караи и Синой. Не дай им себя подловить. — Сина хорошая девочка, — хрипло пробормотал Лео. — А я не о ней беспокоюсь, — ответил Тора, а потом протянул руку. Лео оцепенел. Теплые пальцы коснулись виска, стирая пропущенный кровоподтек. — Чисто, — выдохнул Такеши и убрал руку. — Иди, утро вечера мудренее. — Хорошо, — прошептал Лео и уже взялся за ручку двери, когда сказал, не глядя ему в глаза. — И сенсей…простите меня. За все, что я вам наговорил тогда. Я…теперь я знаю, где моё место. — Ладно уж, — Тора устало крутанул шеей, вытащил из пиджака пачку с сигаретами. — Потом поговорим. — Спасибо. Мягкий хлопок дверью, легкий хруст мокрого снега, тепло и запах дешевого кофе из автомата. Лео замер, рассматривая своё отражение в стекле. Бледное лицо, под глазами темные тени, а на виске все еще немного красных разводов. Он оглянулся — машина Торы все еще была там, словно заваленный снегом жук. Прерывисто выдохнув, он вытащил из кармана завалявшуюся там монетку в сто йен и выбрал теплый кофе. Горячая банка обожгла ладони, но он вышел через автоматические двери больницы и побрел к машине.

***

После необычайно снежной зимы весна в Токио пришла позже обычного. В конце марта на деревьях лишь кое-где начали распускаться розовые цветы. Хотя, с каждым днем становилось все теплее. — Лео-сан, поздравляю вам с выпуском! — радостная Томоэ протянула ему букет — белые тюльпаны, перевязанные голубой лентой. — Спасибо, Томоэ, — Леонардо взял цветы, ловя смущенные взгляды Гена и Усаги. — Давайте сфотографируемся? Через пару минут они уже выстроились перед вывеской «поздравляем выпускников», а Томоэ приподняла старенький полароид. — Все дружно говорим «сыыыыыр»! — скомандовала она. Лео улыбнулся, чуть крепче сжимая букет. Последние полтора месяца казались ему дурным сном. Он сутками сидел подле отца, следил за его состоянием и зубрил материал для экзаменов как проклятый. К началу февраля Сплинтер вышел из комы и начал общаться. Тогда к ним присоединилась Сина. Караи, как только узнала, что отцу стало лучше, уехала обратно в Нью-Йорк. Медленно, но верно, он восстанавливался. Даже хотел прийти на церемонию Лео, но врач не позволил. — Ну что, теперь в ресторан? — Томоэ раздала всем снимки. — Нужно же отпраздновать ваш выпуск! — Полегче, надоеда, — Усаги несильно щелкнул её по носу. — У Лео отец все еще болеет, ему надо домой. — Вы правда не пойдете? — Томоэ, кажется, была готова заплакать. Они выпускались, оставляя её в клубе одну с новичками. — Думаю, что пару часов посидеть можно. Через полчаса они уже были в тихом ресторанчике на Сибуе. Томоэ сама выбирала место, видимо не зная, что этот район находится под защитой клана Хамато. Едва увидев Лео, хозяин засуетился и велел подготовить им лучшие места. — Поздравляю с окончанием школы, молодые люди, — он лично принес им закуски. — Напитки сегодня за счет заведения. — Вот это повезло! — Томоэ была в восторге, а Усаги лишь усмехнулся. Лео поймал его улыбку, и тут на телефон пришло сообщение. — Простите, мне нужно ответить. — Лео-сан, не задерживайся! Сейчас подадут горячее! Лео вышел из ресторана и чуть углубился в проулок между зданиями. Не гладя нажал кнопку вызова. — С выпуском тебя что ли, генерал? — лениво протянул Аттира. — Спасибо, — сдержано поблагодарил Лео. — К нам не заскочишь? — судя по голосу, он затянулся. — Доска для сёги заскучала без тебя. — Заманчиво, но вынужден отказать. Отец все еще не поправился. — Понял тебя. — И Аттира, — Лео стиснул телефон в ладони. — Насчет твоего предложения о…соратниках, я тоже откажу. Моё место здесь, рядом с семьей. — Ишь как заговорил, просто эталонный якудза, — Аттира рассмеялся, но без злобы. — Но этим ты мне и нравишься, Сион. И всегда будешь нравится, запомни это. — Я запомню. — Вот и славно, не забывай о нас, забегай на партейку. Да и Мэри все еще имеет на тебя виды. Концентрация розового в её образе начинает пугать даже меня. — Как нибудь заеду. Привет ребятам. — Бывай, генерал. Аттира отключился, а Лео тяжело выдохнул. Он боялся, что этот разговор пройдет тяжелее, что лидер Лягушек будет ставить условия. Но он, похоже, и правда не был заинтересован в нем как в Хамато. Но только пока. Леонардо уже собрался вернуться в ресторан, как заметил на другой стороне улицы знакомый автомобиль. Всего минуту назад его там не было. «Неужели снова шпионит за мной?» — с легким возмущением подумал Лео, но приблизился к машине. Тонированное стекло чуть опустилось. — Садись, на пару слов. Лео открыл дверь и забрался внутрь. Его мгновенно окутал тонкий аромат свежести. На приборной панели лежал скромный букетик из белых лилий и какого-то синего цветка, похожего на колокольчик. — Поздравляю, — Тора взял букет и протянул Лео. Носа коснулся горьковато-медовый аромат, который он сначала не заметил за свежестью лилий. — Спасибо, но это лишнее, — Лео взял цветы, бумага слегка шуршала под его пальцами. — Я же не девчонка. — Я знаю, — Тора усмехнулся углом рта. — Но так принято. Лео опустил голову, не зная что сказать на это. Они так и не поговорили о том, что было. Общались, как обычно — учитель и ученик. Но этот букет… Касание теплых, чуть шероховатых губ. Терпкий вкус табака и чуть солоноватый пота. Лео прерывисто вдохнул и ответил, подаваясь чуть вперед. Поцелуй длится всего пару секунд, но сердце успевает разогнаться до сто тысяч bpm. Тора отстраняется, его глаза светлее чем обычно, но он говорит серьезно, без улыбки. — Если твой отец узнает, мне отрежут не только пальцы, ты же понимаешь? — Да, — Лео кивает, слишком поспешно. Щеки предательски краснеют. — Не думаю, что это будет просто, — Такеши вздохнул. — Но я готов попробовать. С тобой готов. Дыхание перехватывает, пальцы дрожат, сжимая букет. Еле слышный шорох. — Иди, тебя друзья заждались. — Хорошо, — получается как-то сухо. Но Лео совершенно не понимает, как это должно звучать. В голове ни одной связной мысли. Внезапно Тора протягивают руку, чуть поправляет замявшийся воротник. Горячие пальцы касаются кожи едва едва, но она мгновенно покрывается мурашками. — Вот теперь хорошо, — он криво улыбается. — Спасибо, — сконфужено шепчет Лео и выбирается наружу. Боясь обернутся, возвращается в ресторан. — Ого, какой красивый букет! — Томоэ хватает его, чтобы поставить в вазу. — А вы популярны, Лео-сан, — беззлобно поддевает Генноске, а Усаги лишь фыркает — для него все очевидно. Лео же рассеяно касается губ, и тут на стол ложится крошечный конверт. — Лео-сан, это было в букете. Сердце снов мчится галопом, но у него получается ответить ровно: — Спасибо, Томоэ. Ну что, выпьем? После загула с Лягушками он зарекся пить, так что в стакане лишь сок. Теперь до двадцати ни-ни. Приносят горячее, команда начинает с аппетитом уплетать окономияки и удон. А Лео украдкой достает конверт. Дрожащим пальцами распечатывает — внутри лишь небольшая карточка. ***956» код от домофона. Готовлю я не очень, но думаю, мы что-нибудь придумаем. Напиши мне. — Лео-сан? — Томоэ встревожилась. — У вас что-то случилось? — Нет, — Лео сбросил оцепенение первых минут и улыбнулся. — Все замечательно. Теперь то уж точно.