Власть и боль

Намыливает плечи, грудь, думает. Подставляет под горячую воду макушку, а ее злобное выражение лица представляется сразу же, словно само собой разумеющееся. Сильнее зажмурившись, ощущает внутреннюю дрожь и ведет ладонью по животу вниз, размазывая густую пену. Скользит по лобку, а большим пальцем — по основанию твердеющего члена. Запястье левой руки прислоняет к запотевшей стенке душевой. Полковник внимательно прочитывает спешно написанный рапорт. Райна до онемения сжимает за спиной пальцы, сложив их в замок, и едва не стучит каблуком сапога о пол в нетерпении. Завтра сформированный отряд новоиспеченных разведчиков отправляется в путь — за десятки миль от Стены Ковчега на границу дикого леса, где им предстоит разбить лагерь и исследовать семьдесят лет как заброшенную подземную военную базу с изучением местности для конспектирования максимально точных данных. Как выяснилось на вечернем построении, с целью безопасности лагерь будет разделен на три пункта: Южный, Западный и Северный, и командиром последнего уже назначен капитан ван Хейс. Обнаружив свою фамилию в списке его подчинения, Райна не сомкнула ночью глаз, воображая, какие приключения устроит ей дорогой друг и какие риски для нее последуют за этим. Обособленность от отряда здесь и в полевых условиях — совершенно разные вещи. В случае опасности сослуживцы должны защищать ее так же, как будет защищать их она сама, просто потому что в этом и заключается суть командной работы. Ван Хейс, конечно, ясно дал понять свою готовность защищать ее и даже оберегать, что навевает на коварное чувство обязанности за это, а быть ему должной — последнее, что Райна допустит, просто потому что знает — Ксандром движет лишь холодный расчет, и все, что бы он ни сделал, имеет цену. Именно эту причину она сделала главной. Все остальное — неважно. — Что ж, — наконец произносит Зейн, едва заметно улыбнувшись краем полных губ. — Вы меня удивляете, рядовая Рейн. Сцепив пальцы кольцом вокруг члена, медленно проводит вперёд-назад. Опускает голову, чуть наклоняется, подставляя сутулую спину под хлесткие струи воды. Глаз не открывает, блудливо размышляя, как сильно отличается ее стон от крика? Райна держит спину ровной до боли в позвонках. — Сэр? Оттягивает крайнюю плоть и впивается зубами в нижнюю губу посередине, придерживая член снизу четырьмя пальцами, а большим проводит по уретральной щели, смазывая выделения предэякулята по толстой головке так, как она сделала бы своим острым языком. Липкая ладонь скользит вдоль вздувшихся вен. — Я приму ваш рапорт и переведу на Западный пост под мое командование, — позволяет ей выдохнуть, но следующий вдох застревает в трахее после слов: — Райна, не переживайте за импульсы капитана, ведь вы всегда можете прийти за подмогой ко мне. Будто бы Ксандра вообще беспокоят такие вещи, как субординация и подчинение кому-то. Райна натягивает самую неискреннюю улыбку из всех, что возможно, и утвердительно кивает, игнорируя странное выражение лица Зейна. Что ж, согласился — отлично, одной проблемой меньше. Следующая настигнет ее сзади и крепко даст по затылку, когда ван Хейс узнает о ее переводе. Он наверняка взбесится и что-нибудь предпримет… Наращивает поступательные движения и крепче сжимает пальцы. Так туго, как сожмет ее узкое влагалище. Развязно облизывает окровавленную укусом губу. Мысленно подбирает ее стон, чтобы обласкать придирчивый слух. — Сэр, я прошу перевода не из-за капитана. В самом деле? Ксандр и без того выделяет ее среди всех, но там — в диких землях — законами и правилами будет он сам, а Райна больше не готова терять себя. Он вдыхает полной грудью. Толкается бедрами и ускоряет ритмичные движения рукой, а в воображении — ее угроза убийства. Локтевая мышца ноет, вторая рука скользит по стеклу. Меняет упор с запястья на ладонь, скрипит сгибающимися пальцами… — Вот как? Полковник обходит рабочий стол, чтобы встать между ним и девушкой. Скрещивает предплечья за спиной. — Сэр? Слегка сбитая с толку из-за этой его… улыбочки, Райна сжимает от волнения зубы. В икроножных мышцах лёгкая судорога. Член каменеет, а напряжение простреливает все тело, расходясь колючими мурашками по горячей коже. Зубами кусает изнутри обе щеки и глотает обильную слюну вперемешку с кровью, поджимая пальцы ног и слишком явно представляя, насколько сладок вкус выделений у нее между ног. — Вы умная девушка, Рейн, — произносит Зейн чуть тише: — Этим рапортом вы сняли с меня некоторую долю беспокойства за нашу миссию. Вот как. Ксандр треплет нервы каждому в Нулевом отделе, просто потому что может себе позволить, и полковник — не исключение. Так почему же он не назначил ее на Западный пост сразу? Решил избежать скандала с ван Хейсом, переложив эту ответственность на рядовую, заведомо зная о сложностях между ними? Но гарантий, что она рискнет, не было. Или же, как сама Райна требовала прежде, Зейн не стал привлекать к ней большего внимания, избавив от своей протекции? — Разрешите идти? Сегодня фантазия разыгралась не на шутку: узкие коленки опускаются на мокрый кафель, похоть в расширенных зрачках обращается к нему с благоговением снизу вверх, а губы дополнительно смачивает упругий язык, пройдясь от угла в угол прежде, чем их пачкает белесое семя. Она обхватывает головку губами, а ствол — тонкими пальчиками, и обязательно мизинцем проводит по сжавшейся мошонке, вызывая легкую щекотку. Поддерживает зрительный контакт с пульсирующим членом во рту, порочно краснея от удара спермы о гортань. Облизывает член едва ли до середины, ведь она еще неопытна в вопросе глубокого минета. Полковник кивает. Райна отдает честь и на нетвердых ногах разворачивается к выходу, однако на пороге почти открытой двери ее задерживает сотрясающая нервную систему просьба: — Зайдите ко мне перед ужином, рядовая Рейн. Обсудим некоторые вопросы, — она оборачивается через плечо и сталкивается с той же гребанной улыбкой на его лице. — Не волнуйтесь, я накормлю вас. Это… что за… блять. Райна легонько опускает подбородок, словно это согласие, но ситуация едва ли дает право выбора. В совершенном шоке она ускоряется, чтобы поскорее выскочить из комендатуры на улицу и охладить запылавшее лицо. Он заторможенно смотрит, как сгустки спермы скользят вниз по покрытому испариной стеклу душевой кабинки. Поглаживает еще напряженный член, для усиления приятной дрожи надавливая большим пальцем сверху, и ухмыляется своим похабным помыслам. Отталкивается затекшей рукой и возвращает лицо под воду.

***

Завязывая шнурки, Райна вполуха слушает взволнованные разговоры сослуживцев о предстоящей миссии. Теперь, когда тренировки не изнуряют до немощи благодаря сыворотке, они используют свободное время не только на отдых и сон, но и на общение друг с другом, что благоприятно влияет на командный дух. Уже утром группа «Агро» отправится в путь, и многие из присутствующих не вернутся в ставшую родной казарму. — Рейн? Идем? К обладателю появившихся в поле зрения берц Райна медленно поднимает голову. — Я ужин пропущу, — поднимается с края койки, проведя чуть влажными ладонями по бедрам. — Полковник вызвал, — неопределенно ведет плечом. — Поболтаем после. Макс сводит светлые брови к переносице, а руки складывает в карманы форменных брюк. — Не из-за ван Хейса, случайно? — В смысле? — она хмурится тоже. — Из-за распределения в лагерные пункты он орал на Куорича так, что заткнулся даже новый Груша. Блядь. Во время тренировки с Горгоном Райна была у Марии, после чего и отправилась к полковнику с прошением, а Ксандра не видела с утреннего построения. Ощутив настроение капитана на собственной шкуре, она бегло анализирует и задается вопросом, за полноценным осознанием которого следует болезненный вдох: что планирует делать Ксандр, если все знает, ее весь день игнорирует, но наверняка до сих пор пребывает в бешенстве? Тихий гнев страшнее того, от которого могут лопнуть перепонки… Скинув мысли, словно невидимую пыль с рукавов куртки, Рейн задает Максу вполне логичный вопрос: — А что с распределением? Если уж и быть дурой, то до конца и со всеми. — Внесли мелкую поправку, — шагнув ближе, шепчет: — тебя перевели на Западный пункт, к полковнику. И ван Хейс звереет так только из-за тебя, подруга. Поправка, из-за которой слишком опасный в собственной импульсивности и под действием сыворотки капитан может сравнять комендатуру с землей… — Видимо, поэтому Карвер и вызывал. Райна разводит руками и бросает взгляд на настенные часы. У нее есть пятнадцать минут, чтобы собраться с духом и сделать то, что ей вовсе не хочется делать — добровольно прийти на ужин к, мать его, полковнику под соусом «некоторые вопросы»! А если она просто возьмет и проигнорирует? Как сильно это скажется на ее жизни? Или, может, она выдумывает лишнего и «ужин» — просто ужин? С чего она вообще решила, что Зейн проявляет к ней больше внимания, чем к лучшему носителю «руно»? Зацепив зубами нижнюю губу, она застегивает куртку и игнорирует внимательный взор Макса сбоку. Покидает казарму под мысленный разговор с самой собой о том, что она вытворяет совершенно неординарные вещи. Сокрушается с возмущениями, а позже оправдывается, обвиняя во всем в первую очередь ван Хейса. Только-только ставшая размеренной жизнь снова обращается в хаос. Просто потому, что этот мерзавец врывается в нее с ноги и крушит с трудом упорядоченные полки… ублюдок! Потом виноватыми становятся программа Канцлера и организм, так потрясающе принявший золотую сыворотку, однако последняя стоит любой пережитой трудности, потому что восстановление собственного «я» — то, ради чего люди вообще живут эту гребанную жизнь. Нулевой отдел — место, где Райна ощущает себя правильно. Ксандр — жгучая нить, связывающая ее нынешнюю версию с той, которой она дала имя. Комендатура встречает тишиной, сильно контрастирующей со внутренней бурей. Тело противится, а в голове ярким алым маячит сигнал к бегству. Нехорошее предчувствие усиливается, разгоняя адреналин по венам. Не дурны же у полковника помыслы в ее адрес, чтобы сердце так грохотало? Между вторым и третьим этажом останавливается. Даже простой человеческий слух находит причину подступающей к горлу панике — ван Хейс тоже здесь. Он вдруг повышает голос так, что Райна даже оступается… блядь. Лампа над головой вдруг гаснет. Пальцы сжимают кованые перила до побеления. Следует хлопок двери с громким: — Нахер тебя, а Канцлера — нахер особенно! Райна бросается вниз. Ей нужно лишь пережить эту ночь, потому что уже утром их разделят, и его командование над ней закончится. Только ночь! Перепрыгивая ступени, она вдруг изумляется: сколько на самом деле у Ксандра власти, чтобы она так искренне его опасалась? А что, в общем-то, изменилось с его прибытием в Нулевой отдел? Стала ярче граница между их положением? Нет. Он стал в разы сильнее? Она тоже. Их объединило нечто более рискованное, чем контрабанда? Нет… Да! Отчего эта паника? Отчего дрожь в ногах? Какая цель у бегства, если она знает наверняка, что он не навредит ей по-настоящему? Почему она перевелась? Полутьму второго этажа Райна делает укрытием. Прижавшись спиной к холодной стене, выравнивает дыхание и запрещает себе отвечать на лукавый допрос. Все проходит. И это тоже пройдет. Сейчас ван Хейс покинет комендатуру, она поднимется к Карверу, обсудит с ним какие-то там вопросы и по темноте сбежит в казарму, чтобы беспокойно дождаться утра. Только тогда она, наконец, расслабится, чтобы позже схлестнуться с трудностями полевых условий в диких землях. Прислушивается и вдыхает полной грудью, вновь столкнувшись с тишиной. Выжидает, считая до ста. На сто один поправляет форму, делает лицо невозмутимым и возвращается к прежнему маршруту, окончательно потеряв волнение перед встречей с полковником, потому что ситуация с капитаном будоражит хлеще крепкой настойки, но о нем мысли запираются в железный ящик на задворках сознания вместе с вопросами, просто чтобы не вернуться к их обдумыванию. — Далеко идешь? — раздается за спиной. Блядь. Правая нога остается поднятой над первой ступенью висеть в воздухе. Райна впивается ногтями в ладони и медленно выдыхает. Ступню ставит беззвучно. Оборачивается через плечо. — Не твое дело. Ксандр выходит на мигающий свет лампы с пролета второго этажа. Челюсть крепко сжата, руки спрятаны в карманы пальто. На нем неуставная форма… Покрасневшие глаза выдают, что с капитаном что-то не так. — Ты — мое дело, — заставляет ее развернуться, подойдя почти вплотную. — Куда. Ты. Идешь? Стоящей на ступень выше, ей не приходится задирать голову, чтобы смотреть в злые глаза. Почти один уровень роста и стресса… Заданные себе вопросы гремят в долбанном ящике, сотрясая и загоняя благоразумие в дальний угол. — К полковнику. Рассеченная рубцом бровь поднимается. Рейн сжимает в линию губы. — С какой целью в такой час? Также выгибая брови, отвечает обвинительно: — Словно я могу отказать главнокомандующему! Ксандр делает улыбку зловещей. — Так ты только мне перечишь по правилам старой дружбы? По этим самым правилам он сейчас должен схватить ее за лицо и хорошенько приложить о стену, чтобы встряхнуть мозги. Райна прикрывает глаза на несколько мгновений. Почему она перевелась? — Капитан, что вам от меня нужно? — вопрошает тихо, намеренно подчеркнув границу. Улыбка сходит с его напряженного лица, а глаза шествуют от ее глаз к губам. Быстро возвращаются обратно. Ксандр медлит с ответом, заставляя Райну дышать чаще и напоминать себе, что введенное днем «руно» вот-вот подействует. Он не сделает ей больно. Не должен… — Верности, рядовая. Округлив глаза, Райна едва сдерживает себя от громкого смешка. Спорить и острить сейчас совершенно не хочется, потому что последние сутки — свистопляска, сотканная паникой, новообретенным чувством долга и тем, что грохочет в железном ящике. Она отворачивается, чтобы подобрать правильный ответ на такое красноречивое требование, однако Ксандр, приблизившись, коснувшись ее куртки лацканами пальто, не позволяет привычно послать его, поэтому с губ слетает: — Подвергаете мою верность сомнениям? Командир роняет голову. Вынимает из кармана правую руку, чтобы надавить на глаза и потереть переносицу. После он, прищурившись, обращает к Рейн суровый взор из-под бровей, а пальцы перемещает на челюсть, чтобы с силой провести от скул до рта, будто сбросить нервозность. — Ты ведь идешь к нему. Почему я не должен сомневаться? Эта его сторона… пугает и заводит в тупик к неправильным мыслям. — Ревнуешь? — нотка иронии растворяется в шумном вздохе. Ксандр, резко схватив ворот куртки, притягивает ее к своему лицу так близко, что она вдыхает мятный аромат пасты из его рта. Ошеломленно мечась между его глазами, Райна держится одной рукой за перила, другой упирается в каменную, будто не поднимающуюся за дыханием грудь. — Детка, почти шесть лет я контролирую твою жизнь, — шепчет, склонив голову набок. — С чего ты решила, что я кому-либо отдам эту привилегию? Прикусив язык, Райна соглашается с подсказками здравого смысла, что пора прекращать молчать просто ради того, чтобы не рисковать больше обычного, и, став чуть устойчивее, правой ладонью хорошенько шлепает его по лицу. Одновременно пальцами левой руки сжимает лацкан пальто, дергает на себя, словно возвращая его внимание, пусть его лицо и дернулось всего на дюйм в направлении удара. — Пошел в задницу, ка-пи-тан! Я не твоя собственность. Наметив ухмылку, Ксандр в извращенном наслаждении прикрывает веки. Выдержав короткую паузу, он вгоняет Райну в ступор: — Ошибаешься, детка, — говорит с хрипотцой, затем приближается к ее уху розовой щекой, — а чтобы в твоей головушке не осталось сомнений в том, кому ты принадлежишь, я возьму тебя. Возьму в одежде, голой или прилюдно. Возьму, потому что могу и, сука, хочу до трясучки, — коснувшись носом козелка, он выдыхает жарко. — Возьму, даже если ты против. Но ты не станешь сопротивляться, потому что, блядь, я уверен, уже сейчас ты мокрая. Затем следует укус. Болезненный. Зубы оттягивают кожу щеки. Райна не замечает, как закатывает глаза, сильнее стискивает плотную ткань пальто, ломая ноготь на безымянном пальце, и слегка откидывает голову назад, подставляя чувствительные участки шеи под горячее дыхание и снова… зубы. Он оставляет глубокие следы. Три. Пять. Ловко расстегивает молнию куртки и, оттянув ворот водолазки, проходится языком вдоль артерии вверх, оставляя мокрую кривую. Капля слюны проворно стекает во впадину ключицы. — Ксандр, — на выдохе окликает, уже двумя руками вцепившись в его пальто. — Мы в комендат… твою мать! Укус чуть правее подбородка. Ухмыльнувшись, кончиком языка капитан оглаживает отпечаток. Райна фокусирует зрение и опускает взор на его влажную ухмылку. Ублюдок… какой же, сука, красивый ублюдок. Сейчас определенно должна сработать противопожарная безопасность, потому что она вот-вот вспыхнет. Еще бы! Его пальцы проникают под водолазку и с режущей болью стискивают кожу под нижними ребрами. — Хоть в кабинете полковника, — сказав пылко, губами обхватывает подбородок и пачкает слюной. — Хоть на его столе, — шепчет в щеку, — но ты будешь просить вставить глубже, — оттягивает кожу на скуле, — только меня. Электрические разряды от укусов и угрожающих… злых от ревности слов прошибают все тело. Концентрация приходится на живот, кожа которого натянута цепкими пальцами Ксандра по бокам. Райна ведь делала все, чтобы избежать этого! Она притворялась за гневом, прятала дрожь за ударами! Останавливала грохот сердца, задерживая дыхание до цветных точек перед глазами. Смотрела в другую сторону и… падала. Невзирая на все усилия падала, как падает сейчас, признавая полную капитуляцию: — Раз так, — прильнув щекой к его губам, произносит смелее: — тогда сними гребанную одежду и проверь, насколько я мокрая. Ван Хейс не был бы собой, если бы не уколол: — Раз ты просишь, — с усмешкой. Лампа гаснет окончательно. Освободив женскую талию, позволив тем самым наконец-то глубоко вдохнуть, Ксандр с нажимом ведет ладонями к пояснице, вниз по ягодицам, чтобы их крепко сжать, а потом рывком оторвать Райну от лестничной ступеньки. Она интуитивно его обхватывает ногами, промежностью прижимается к твердому члену. Трется, будто кошка о хозяина, прося порцию сметаны побольше, и закидывает голову, предчувствуя, как вот-вот сорвется стон из-за нажима на клитор, а ногтями впивается ему в трапециевидную мышцу. Ксандр возвращает зубы к саднящей от прежних укусов шее, чтобы оставить новые и добавить бордовых красок. Он вслепую несет ее в темноту второго этажа. С первой попытки ломает замок и роняет на пол металлическую ручку от незнакомого Рейн кабинета, освещенного только алым маяком над входной дверью, которую Ксандр захлопывает ногой. — Нас, — свистящий вдох, — услышат. Болезненно приземляется на край стола задницей. Снимает куртку, отбрасывает назад и мимолетно оглядывается, чтобы сообразить и ахнуть, что они в переговорном кабинете Нулевого отдела: без окон, только с длинным столом посередине и десятком стульев. Отодвинув ближний коленом, Ксандр скидывает пальто с плеч, развратно облизывая верхнюю губу. — Даже если увидят мою голову между твоих ног, детка, — стягивает через верх кофту, — мне плевать. Блядь… Скользящий от стены к стене красный маяк красиво подчеркивает каждую линию его крепкого тела. Давно знакомого, недосягаемого за границами принципов, которые Райна размазывает собственными руками: снимает водолазку вместе с майкой и тянется к ремню на мужских брюках, чтобы дернуть Ксандра ближе. Он восхищенным взглядом проходится по меткам на ее горле и распускает каштановую косу, роняя витые пряди на спину и плечи, а затем смотрит ей в глаза, зажав зубами нижнюю губу, из свежей раны на которой выступает капля крови. — Что? — хмурится Райна, вынимая ленту ремня из пряжки. — Тебе не кололи «руно»? Он упирается руками в стол по бокам от ее бедер. — Еще не подействовало. Ксандр прислоняется лбом к ее лбу. Дышит через раз, а членом прижимается одновременно к женской промежности и ребру стола. Трение и давление заставляет обоих задыхаться. — Не хочу, чтобы мои следы затянулись. Его личное, особое клеймо, подтверждающее право собственности. — Переживешь. Ксандр со вздохом, лихо шлепнув ей по бедрам, легко стягивает ее вниз, ставит на ноги и разворачивает к себе спиной. Оказавшись на голову ниже, Райна изумленно смотрит снизу вверх через плечо, сопротивляется успешному захвату ее запястий в одну ладонь, но сдаётся, ударившись грудью и подбородком о стол. Ксандр рвёт пуговицу на ее форме под пупком, стягивая низ одним рывком и оставляя сложиться гармошкой под коленями. — Оставлю новые, — произносит, наклонившись. А потом впивается зубами в кожу между лопатками так сильно, что Райна вскрикивает во все горло от боли, жмурясь и прижимаясь правой щекой к холоду стола. Тем же образом стянув простые белые трусы из хлопка, ван Хейс звонко шлепает по ягодице, бесцеремонно прикасается к промежности указательным и средним пальцами, пачкая их липкой влагой. С нажимом проводит вниз-вверх, едва касаясь клитора, чтобы раззадорить, распалить и без того уже мутный рассудок. А она течет… как гребанная сука перед кобелем в течку. Срывается стон. Красный свет на несколько мгновений ослепляет. Руки немеют. Задница горит от следующего удара сильнее. Ее зубы вонзаются в язык, его — в изгиб плеча. — Знаешь что, детка, — отстраняется, спуская брюки одной рукой, — я идиот. Придерживая член у основания, легонько проходится головкой по мокрой промежности, шумно вздыхая сквозь зубы. Едва соображая, что он там вообще несет, Райна выгибает поясницу и переспрашивает: — Ч-что? Нажатие на половые губы чуть ощутимее. Соскользнув, головка проходится до гладкого лобка, попутно дразня клитор легким хлопком. Ксандр крепче сжимает накрест сложенные запястья, возвращает член на прежнее место и толкается, закидывая голову и расплываясь в восторженной улыбке, потому что был прав — узкая. Такая боль в туго сжатой мышцами влагалища головке заставляет беззастенчиво и с удовольствием простонать. Сжимает край стола левой рукой до треска дерева. — Идиот, потому что не сделал этого раньше. Его речь перебивает низкий, длинный стон. Райна подается навстречу, ощущая, как электрические сгустки под кожей, наконец, лопаются. Она встает на носочки, чтобы изменить угол проникновения, но Ксандр с запястьями в кулаке надавливает на поясницу, не позволяя. Входит до середины и вынимает член, протягивая нитку смазки, чтобы шлепнуть им ей по заду и войти снова. Резко. Еще. И еще. Толкается до основания, наслаждаясь ее стонами, словно торжественным звоном фанфар, знаменующих победу. А Райна… просто падает, не оставляя себе ни одного крошечного шанса выбраться на поверхность к здравому смыслу. Власть ван Хейса в чистом виде. Следует шлепок бедер. Затем удар ладони по розовой ягодице. Рейн окончательно забывает, где находится. Не сдерживается, когда он проникает до упора в шейку матки, посылая болезненные импульсы по всему телу, и вскрикивает, дернувшись подняться, однако Ксандр не позволяет и этого. Он ускоряется, выбивая звонкие стоны один за другим. Стискивает пальцами тазобедренную кость, а большой палец на ягодице сгибает, впиваясь так, чтобы оставить внутренний кровоподтек поверх раздражения от ладони. Красный свет на ее спине подчеркивает подтянутые мышцы и то, что она уже вовсе не владеет руками. Немного замедляется, оставляя Райну на границе между удовольствием от трения головки о заднюю стенку влагалища и болью от глубокого проникновения. Отпускает запястья. Кисти безвольно падают, скатываются с поясницы на стол. Сам ставит ладони по обе стороны от ее плеч, отжимается, чтобы зарыться носом в волосы на загривке. — Детка, — шепчет, а Райне мерещится, будто он невесомо целует ее в затылок. — Мне быть нежнее? Опустив к ее лицу голову, с ухмылкой наблюдает, как от каждого неторопливого, но глубокого толчка у нее дрожат веки. Райна подтягивает ноющие руки. Отталкивается от стола изо всех сил, чтобы прислониться лопатками к его груди, запрокинуть к плечу голову и хрипло произнести: — Нет. Усмехнувшись, ван Хейс возвращает вертикальное положение и, щекотливо пройдясь вдоль позвонков, пропускает пальцы в волосы и сжимает копну у корней. Она всегда терпела его жесткие замашки, но сейчас… они делят грубость на двоих, а потом перемножают с наслаждением. Блядь. Райна снова вскрикивает, когда Ксандр за голову тянет ее назад, заставляя подняться полностью, а член вынимает. Разворачивает. Точно куклу усаживает на стол, поднимает дрожащие от напряжения ноги под коленями, чтобы снять мешающие брюки вместе с берцами, на которые тратит едва ли минуту, которую Рейн использует на то, чтобы впервые рассмотреть его голым полностью, опираясь руками на стол за спиной. Во всяком случае, как позволяет долбанный маяк. — Что? — вдруг передразнивает Ксандр ее недавний тон. Улыбнувшись, она разводит ноги. — Иногда я думала, что ты… ласковее. Ладонями скользит по ее ногам от колен до тазобедренных костей. — Думала? — усмехается. Резво пододвигает ее на край. Поддерживая член снизу, с малой амплитудой проходится хлопками по клитору. Левая ладонь прокладывает путь выше к груди. Сжимает, пропустив между указательным и средним пальцами сосок. Райна дрожит, не зная отчего конкретно. Скрипит ногтями по столу. — А ты? — смотрит из-под ресниц будто игриво. — Представлял меня? Ксандр отпускает грудь, чтобы взяться за шею. — Никогда, — врет прямо в губы. — А ты? И меняет член на пальцы. Раздвинув фалангами липкие складки, проникает внутрь. Сгибает, лаская слух влажным звуком внутри нее. Вместо ответа Райна легонько дергает головой в отрицательном, лживом жесте, насколько позволяет пятерня на горле. Ухмыльнувшись более чем зловеще в красном свете, ван Хейс высовывает язык, чтобы пройтись по ее раскрытым губам невесомым движением. Верх. Низ. Губы смыкаются. Райна всасывает язык. Сперва осторожно, но смелости прибавляет потрясающий мужской стон и то, как ускоряются согнутые внутри пальцы, массирующие чувствительные точки передней стенки. Большой палец размазывает смазку по верхним половым губам, чтобы трение клитора не вызвало раздражение. Надавливает, ловя ртом вскрик и… Ксандр впервые целует Райну. Глубоко. Развязно. Быстрее. Разряды по всему телу… Рейн взвизгивает, одной рукой хватаясь за сильное плечо и снова вжимая под кожу ногти. Обильные выделения выходят вслед за пальцами, пачкая стол, после смазывают член. Катавшаяся между языками слюна стекает на подбородок и капает на правый сосок. Капитан перекрывает ей воздух, неожиданно спрашивая о забытом: — Ты просила перевод? Белые мушки пляшут перед глазами. Он давит на сонную артерию. Паника заслоняет экстаз, но Ксандр поступает умно — толкается во влагалище до упора. Красный маяк помогает увидеть, как он хмурится. — Да-а, — вразрез эмоциям отвечает смело. Если дело только в ревности к полковнику, то ему не стоит волноваться, потому что Райну никогда не привлекали… адекватные мужчины. А среди безумцев почетное первое место занимает ван Хейс, сейчас ускоривший фрикции до скрипа протестующих ножек огромного стола. — Из-за него? Перемещает пальцы с шеи на челюсть и давит на щеки. Райна отдаленно слышит хохот из железного ящика с приоткрытой крышкой. Сознание играет с ней, вводя в заблуждение, что жаркий секс с Ксандром решит ее проблемы. Но это вовсе не решение настоящей, многолетней, той, которую она прячет от себя же под пыльной тканью. Если прежде оставалась надежда, что влечение — и есть беда, то теперь все пропало. Там, на дне, куда рухнуло вообще все, гремит злорадный смех когда-то отломанной части себя. Той, которая посеяла эмоции, сыграв на самой предсказуемой — ненависти. Обратила ее против ван Хейса, сделав первый попавшийся объект главным, а потом переиграла… умножила, добавив жестокости и страсти, крупинку нежности и еще… — Из-за тебя, — после стона почти выплевывает она. — М-меня, — жмурится от боли, с которой он давит на челюсть. — Нас. Катарсис. Оглушительный и всепоглощающий. Крепкий поцелуй приходится на стянутые уточкой губы с ударом зубов в изгиб верхней. Без языка, долгий и тяжелый, словно такими образом ван Хейс старается заткнуть собственный железный ящик, ведь он прекрасно осознает суть в ее простых словах. Под проплывающим светом Райна разглядывает морщину между его бровей. Он отдаляется. Замедляется. — Между вами что-то есть? — смотрит пронзительно. Вопрос вонзается спицей в глотку. Рейн чаще дышит, когда он убирает руку и ставит на стол параллельно второй на линию ее колен. Она ни за что не станет признаваться ему вслух о том, что испытывает куда больше неблагоприятных в их ситуации чувств. Поэтому Райна отстреливается встречным: — Считаешь, он подходящий? Ксандр усмехается. — Блядь, я выбью из тебя эту чушь. Райна отталкивается, придвигается ближе, не забывая призывно двинуть бедрами. — Тогда прошу, — с безумным блеском в глазах, который он вряд ли видит, переходит на шепот: — глубже. Ксандра от удовольствия едва ли не встряхивает. По правилам старой дружбы — рывком за горло и с грохотом черепной коробки о дерево — он укладывает ее на спину. Закинув тонкую лодыжку на плечо, ван Хейс языком оглаживает изгиб косточки и сразу набирает скорость. Пальцами сжимает талию, другой ладонью звонко шлепает по ранее нетронутой ягодице. Собрав слюну, пускает блестящий красным сгусток вниз метко на лобок. Придерживает член у основания, когда вынимает, чтобы размазать головкой. Вдруг дергает ее за бедра еще ближе, вынуждая половину горящей задницы висеть в воздухе. Чуть опускается, сгибая ее колено, создавая давление на живот. Толкается. Впивается зубами в икроножную мышцу сбоку так сильно, что она вскрикивает и в испуге едва ли не двигает пяткой по счастливой роже сверху. Прочертив языком по новому клейму и до внутреннего сгиба колена, ван Хейс обращает к ней взгляд, из-за которого женщины за него бы дрались. А Райна… раздвигает ноги шире, отводя поднятую ступню в сторону, и принимает глубже. Так, что сыпятся из глаз искры от боли, которая множится… множится… роднится. Это та боль, что граничит с наслаждением, если осмыслить ее правильно, однако есть в уравнении нюанс — эмоции и чувства должны срастаться с ощущениями. Ксандр припадает к женскому телу, чтобы расставить свежие печати по местам: под ключицами, на груди, ребрах, животе, и даже на впадине солнечного сплетения. После очерчивает их языком и губами. Райна приподнимает голову, чтобы посмотреть в искрящиеся решимостью зрачки и получает серьезный укус за сосок. Он отдаляется, чтобы удобнее входить до упора и ласкать большим пальцем клитор, набирает немыслимую скорость и внимательно следит, как она дрожит перед оргазмом. Наконец подействовавшее «руно» улучшает зрение, заостряет слух так, что она слышит, как по комендатуре шастают люди. Но также усиливаются и ощущения, эмоции и вскрик… волна эйфории швыряет импульсы от живота вверх, в затуманенный эмоциональным шоком мозг, потом вниз, к пальцам ног, хватая судорогой икроножные мышцы. Расслабляться не позволяет улыбающийся как придурок Ксандр, довольный сокращением мышц влагалища, давящих на член так, что он и сам замедляется. Просовывает между зубами язык и крепко впивается. Сжимается мошонка, пульсация стреляет по всему телу. Вынимает член, кончает на лобок, специально скользя по клитору уздечкой, вызывая у обоих спазмы в эрогенных зонах. Сперма сгустками катится в разные стороны, посылая по животу Райны мурашки. Она рассматривает, как ван Хейс роняет голову, уперевшись ладонями в стол. Грудь вздымается часто, а мышцы плеч и рук покрыты венами. Скользит языком по верхнему ряду зубов, приходя к выводу, что его отпускает воздействие сыворотки… У самой затягиваются все сделанные им метки. — Ксандр, — окликает шепотом, понимая, как они шумели. — Теперь я знаю, что в тебе самое привлекательное. Он поднимает к ней взгляд, ухмыляясь краешком влажных губ. — Все, разумеется. Райна отталкивается от стола, чтобы сесть и заляпать потекшей спермой переговорный, мать его, стол командиров Нулевого отдела. Положив ладони на каменные плечи, она цокает. Смотрит ему в глаза впервые спокойно, поражаясь, как это странно и… приятно. Подавшись лицом ближе, чтобы коснуться носами, она подражает его манере плавного перехода в поцелуй — ведет кончиком языка по контуру нижней губы, щекоча. Ксандр находит рукой ее затылок, прижимает к себе и толкается языком ей в рот, срывая низкий стон. Поддается. Вместе плавятся, окончательно утоляя долгий голод поцелуем. Горячим, но более сдержанным, словно завершающим сегодняшний стресс… но и это очевидно не точка. Оттянув его нижнюю губу, Райна отстраняется, чтобы подстегнуть мужские нервы: — Не все, только ревность, — колюче ухмыляется, — о-очень сексуально. Задрав бровь, Ксандр смотрит на нее свысока. — Тогда учти, — приподнимает краешек губ, — за Стену ты выйдешь только со мной. Игры кончились. Райна не находит ничего лучше, как толкнуть его в плечо и соскочить со стола. В солнечном сплетении вибрирует раздражение из-за этого его самоуверенного тона. — Я запросила перевод, чтобы не рисковать, — подбирает с пола белье, надевает, наплевав на еще влажные следы спермы, — ни собой, — продевает правую ногу в штанину, замирает, взглянув ему в глаза, — ни тобой. Ксандр, уже натянув брюки, застегивает ремень. — Считаешь, разделяться правильно? — изумленный, он разводит руками. — За Стеной рискуют все. Ты должна быть ря… Вдруг замолкает, клацнув зубами. Райна слышит топот нескольких пар ботинок по лестнице. Быстро застегивает молнию и не находит долбанную пуговицу. Ван Хейс подает ей майку с водолазкой. Сам тоже ускоряется, поглядывая на входную дверь, и вскоре надевает пальто. — Разумно, если оба хотим выжить, — шикает она, застегивая молнию кожаной куртки. Очевидно возмущенный в свете красного маяка, капитан резко приближается. Нависает сверху гребанной скалой. — Что, боишься сорваться спасать меня? — склоняет к плечу голову. — Снова. Майка неприятно прилипает к низу живота. Райна дергает плечом, распаляясь в негодовании сильнее. Сжимает зубы, сдерживая злые слова, которые ей не хочется произносить. Но, рассмотрев слишком самодовольную улыбку напротив, словно ван Хейс присуждает себе победу в споре, она все же отвечает: — Да, вдруг тебя снова бросит целый отряд. Улыбка не сходит с его лица, а становится шире. — Детка, — он проходится языком по верхней губе. — Ты очаровательна, когда злишься. Закатывает глаза. Сила «руно» хлещет по венам, оттого Райна окончательно осмеливается произнести ласковым тоном: — Тогда я передам полковнику, что ты уже не против моего перевода. Не дождавшись, когда Ксандр рванет к ней с претензиями, она бросается в коридор. Остатки сексуального удовольствия не вытесняет даже давление золота в организме. Победа оставляет сладкое послевкусие во рту и приятную тяжесть внизу живота. Теперь, когда они стали близки до знания пикантных предпочтений, повседневные забавы с колющими словами и режущими поступками, обычно кроющими гнев, обретут новый оттенок. Наверно — красный, как сигнальный маяк. Железный ящик захлопывается.