Уязвимость и преданность

Перевернувшись с бока на спину, она сгибает ноги, сжимает колени и крепко жмурится в попытке прогнать навязчивую идею, но… млеет и сдается под пристальным взглядом, в точности отштампованным на сетчатке. Регулярный прием химических препаратов, спорное действие «руно» и упрямый эгоизм приговаривают здравомыслие к расстрелу. Первая пуля — неуемное вожделение, из-за которого постоянно текут слюни… Потому не запивая, Ксандр глотает несколько горьких таблеток, планируя ненадолго провалиться в седативную яму. Прикрывает покрасневшие из-за отказа от сна глаза. Темнота встречает как родного. Баюкает, гладит по лицу, укладывает темя на жесткий подголовник. Гремит очередь выстрелов — потребность, злость, жадность. Пальцы сжимают жесткую оплетку руля. Слух тревожит хриплый из-за удушья стон… Свист следующей пули, по вине которой частенько навещает тремор — тоска. В окровавленной рубахе здравый смысл падает к ногам помешательства. Сука! Психологически тяжело просто ждать и бездействовать, но терпимо, если и дальше держать организм в пограничном состоянии между изнеможением и срывом. — Ксандр! Зрение фокусируется, и хвойная ветвь над лобовым обрастает иголками. Он лениво поворачивает голову направо. — Что? — Ты в порядке вообще? Вздыхает и бегло осматривает нахмуренное выражение лица Эмили Браун — его бывший сослуживец, с которой когда-то очень давно был довольно близок. Те же серые глаза и губы со шрамом поперек верхней. Черные волосы как и раньше она зачесывает в высокий хвост. Ксандр даже допускал мысль избавиться от напряжения с ее помощью, смутно припоминая, что сосет она недурно… С выдуманной нежностью его губы проходятся по шее, плечу. Ее пальцы путаются в густых волосах. Мало… она стискивает пряди у корней на макушке, чтобы мужской, низкий стон наградил чуткий слух. — Лейтенант, — возвращает взор к ели, — по какому вопросу пришла? Эмили замечает зажатый в его руке оранжевый пузырек. — Ты пропускаешь тренировки «Агро». Вторые сутки ночуешь в машине с отключенной рацией и игнорируешь Карвера, — она запрыгивает на пассажирское сидение, хлопает дверью. — Еще и жрешь какую-то дрянь. Что из этого обсудим? — Ничего из этого тебя не касается, — таблетки прячет в карман брюк. — И пока ты мой заместитель, развлекайся с «Агро» как хочешь. Она рассматривает его профиль. Скорее всего вспоминает его старую версию, полную энтузиазма, героизма и ответственности перед долгом. Сейчас же перед ней совсем не тот бойкий разведчик, а сгусток агрессии, которую он подавляет неизвестного происхождения пилюлями и изоляцией. Что калечит так? Рука следует за образом юркого языка, прокладывающего путь по животу вниз, заставляющего дрожать и мечтать, что бывший комендант хотя бы изредка может быть мягким. Хотя бы только с ней. Оттягивает тонкую ткань белья, касается верхних половых губ, сжав крепко зубы, и круговым движением оглаживает, пытаясь убедить себя в ничем не закрепленной идее. — Может, развлечься нужно тебе? — усаживается корпусом к нему. — Выплеснуть пар. Поднять настроение. Ксандр чуть поворачивает к ней голову. Косая улыбка опускает уголки рта. На лобовое шлепаются крупные капли дождя. Эмили обводит кончиком языка белесый шрам, подначивая перспективу опустошить ежедневно гудящие яйца развиться и обрести туманные образы… детка своими принципами добилась не только разлуки, но и серьезных проблем, которые с ним лучше решать добровольно и предпочтительно голой. Давление в паху не остается незамеченным упавшим на ширинку взором. — Способы поднять мое настроение тебе не по зубам, Браун, — усмехается. По-настоящему он грубый, но воспаленное протестом воображение рисует совершенно обратное, по-старому привычное: как языком раздвигает складки, смачивает обильной слюной и водит вверх-вниз, посылая по горячей коже мурашки. Аккуратно и бережно… Он шершавыми ладонями гладит коленки, внутреннюю сторону бедра, не позволяя себе впиться в кожу до синяков, и… он же совершенно не такой! Сука… Колючие слова действуют неправильным образом. Под грохот усиливающегося дождя Эмили пододвигается, почти касается носом его челюсти, кладя ладонь на бедро чуть правее контура члена, и смело заявляет: — Я отлично помню, что ты жестокий и не постесняешься порвать. Сомневаюсь, что у тебя изменились «способы». Мужская ладонь ложится на узкие костяшки. Тормозит и крепче нужного сдавливает. Ксандр чуть опускает подбородок и едва сдерживает совершенно неуместный смех. — Я рвал тебя, чтобы почувствовать хоть что-то, — отстраняется и приподнимает бровь. Женское лицо покрывается пунцовым возмущением. Ван Хейс пренебрежительно откидывает ее руку и возвращает темечко к подголовнику, вновь прикрывая глаза, чтобы прислушаться к бодрым ударам дождя по крыше и снова расслабиться под действием седативных. Эмили шуршит надетой поверх формы курткой — возвращается в сидение и пялится на капитана потрясенным взглядом. Ксандра особо не заботит ни ее присутствие, ни мнение по поводу его слов, потому что у него снова, блять, трясутся руки. Она ускоряется и чуть поднимает одеяло спальника, чтобы никто вдруг не заметил… Крепче жмурится, ища в памяти потерянные из-за случившегося секса с ним фантазии. Там он был чуток… немного силы, но без животной похоти… Высохшие губы трескаются, когда раскрывает за недостающим воздухом рот. Это подлое чувство тесно граничит с отчаянием, которое последний раз он испытывал на руках незнакомки, умирая… Именно с того места берет начало гребанная тоска. А пять лет злоупотребления увлечением с целью отрезать связующую нить только укрепили извращенную идею о полной власти. Дальше маршируют сексуальная близость с фиксацией ее стона на подкорке, потеря контроля над ней и смехотворное, но неприятно ощутимое расстояние, которое излишне треплет нервы. Таким образом злосчастный круг психической нестабильности всегда начинается с нее и заканчивается на ней же. Раздается треск рации справа. — Лейтенант! Лейтенант… Браун, прием! Панический крик заставляет Ксандра отвлечься от неутешительных рассуждений. Чуть повернув голову к Эмили, хмурится. Рация поддается после двух ударов ладони. — Слушаю! Что стряслось? Она обращает к ван Хейсу взволнованный взгляд. — На…ли! На-п-п… Стая… — Твою ж мать! — капитан выхватывает рацию и хорошенько прикладывает о торпеду. — Прием! Какой пост?! — С…р… Юг! Сатир… т-тая! — Стая Сатиров? — тихо переспрашивает Браун. — Южный? С минуту оба слушают треск частот под бешеный топот дождя по машине. — Говорит полковник Карвер. Северный пост, прием! Восторженный и звонкий смешок Ксандра вызывает недоуменный взгляд сбоку. Эмили наблюдает, как он в будто в азарте облизывается два раза подряд и жмет кнопку. Бешенство соревнуется с адреналином, но побеждает уверенность — он получит свое так или иначе. — Карвер! — едва сдерживая смех, говорит в рацию ван Хейс. — Ка-а-арвер, дорогой друг! Благодаря тому, что Северный и Западный пост разделяет всего чуть больше мили, связь работает намного лучше, чем с Южным, отдаленным на три и семь мили. Ксандр не сомневается, что Зейну на миг стало дурно от его голоса. — Ван Хейс! На Южный пункт прошли Сатиры. Около двадцати особей. Отправляй группу «Агро»! Срочно! Откинувшись в водительском кресле, Ксандр мечтательно поднимает взгляд к серому потолку. Водит языком по рту, подбирая колючие, но емкие слова, чтобы произвести правильный эффект с первого раза. Левую ладонь чешет о штанину, будто бы так избавится от внезапного зуда во всем теле. Зажав сперва лыбу зубами, делает голос серьезным: — Сэр, стоимость моих услуг известна. У Эмили подпрыгивает давление, у Ксандра — нездоровое возбуждение от ожидания неотъемлемой порции яда, за которым последуют шантаж, торг и решение его трудности. Как он этого ждал… Боже! Он не будет мягким, потому что не способен на это. Прозрение сбивает с ритма… мозг стыдливо анализирует покорившую, извращенную боль. Он жаден и властен. — Твоих?! Ты, ван Хейс, ох… — еще один озорной смешок. — Какая, мать твою, стоимость?! Я что, по-твоему, буду с тобой торговаться за жизни людей?! — Именно! — восклицает, вкладывая радость в каждую букву. — И если бы ты согласился со мной еще до выезда, то я был бы в пути уже. Сквозь шипенье слышится удар. Эмили кусает заусенцы. — Ты будешь снят с командира поста, а после учений демобилизован! Полковник не должен сомневаться в угрозе неудобного капитана, что ради маленькой мести он прирежет весь доверенный ему отряд… — А ты будешь собирать новых людей для программы. Шантаж до добра не доводит… но Ксандр не стесняется и пользуется знанием, что Зейн не станет отправлять на сомнительную вылазку своих бойцов. Лишь некоторые из них подошли под «руно», а уж с их опытом в бою и разведке эти люди теперь считаются самыми ценными, и рисковать ими на полевых учениях — абсурд, когда впереди всех ждет настоящая война. Хоть ван Хейс тоже входит в число исключительных — его цели с некоторых пор разнятся с уставами и моралью. — Ксандр, учения группы «Агро» — твоя прямая обязанность. Глубокий вздох. Костяшками чешет подбородок. — Я не отдам приказ, пока не вернешь мне мое. Укус приходится на чувствительную кожу лобка, на деле — щипок, из-за которого в предвкушении напрягается тело. Три пальца, имитируя толщину его члена, проскальзывают внутрь. Щипок за живот, укус за сосок. Быстрее. Жестче. Минута. Эмили в растерянности смотрит то на командира, то на крепко сжатую рацию. Что может так калечить? О, кажется, она догадывается, замечая дрожь в пальцах левой руки ван Хейса. — Будь по-твоему. Выезжай. Ухмылка, показавшаяся со стороны сумасшедшей, трогает покусанные губы, к которым Ксандр подносит рацию. — Я возьму с собой шестерых, включая лейтенанта Браун. Мы очистим территорию до заката. После я приеду за ней. Чуть глубже, но недолго. Мокрые пальцы возвращаются к клитору и описывают круги… Сама себе перекрывает горло второй рукой, лишая воздуха и контроля, но приближая к оргазму…

***

С перекинутым через предплечье полотенцем, сменной одеждой и зубной щеткой в руках, Райна мерно стучит носком ботинка по сырой почве. В расписании она девятая на очереди в душ, к слову, недурно сделанный из металлического каркаса со складной крышей и водоотталкивающего тента. Уже не впервой перед ней заканчивается вода. Из-за этого теряет положенные ей минуты, пока дежурные наполняют бак. Сегодняшний день премерзко дождливый, до ужаса нервный и тяжелый из-за усиливающейся ломки, вызванной утратой «руно», а новая доза положена только после полного восстановления. Еще и плотоядные мысли копошатся в мозгах… хохочут, встретив новую проблему, водят хороводы, поют песни… Случившееся ночью никак не отпускает из-за тревоги, ведь опасно подчиняться извращенным и определенно ядовитым чувствам! А укреплять их и с восторгом кончать в собственную ладонь… Блять! Эмоциональная связь с Ксандром, пора признать, куда крепче, и ночное — лишь доказательство. Дернувшись от толчка в спину, Райна торопится в душ, чтобы помыться после вечерней тренировки, вычистить хорошенько зубы и обдумать последствия собственных выборов еще один гребанный раз. Быстро раздевается, затягивает волосы в косую шишку и настраивает воду. Однако рассуждения сворачивают в гости к противному сожалею о переводе. Иронично на фоне прежних волнений, что причина совершенно не касается ван Хейса и произошедшего между ними, а отобранного полковником отряда, с членами которого ей едва ли удалось найти общий язык. Всего на Западном посту девятнадцать человек, включая саму Райну, полковника, Марию и пары санитаров. Мало того, что еще в учебном центре прошелся слух, будто Карвер выделяет рядовую Рейн не по призванию лучшего носителя «руно», так она единственный новичок среди профессионалов, что само собой вызывает вопросы. Зейн, к счастью, всю прошедшую неделю игнорирует тот факт, что тем вечером она к нему не явилась, и ведет себя вполне адекватно, но лучше бы она привычно терпела Ксандра и паниковала из-за секса, чем это скользкое сожаление, которое хочется отодрать вместе с кожей, чем она и занимается, до скрипа натирая мылом руки. — Две минуты, Рейн! — кричит с улицы придурок Рекс. Не желая проверять, ворвется ли он душевую, чтобы выкинуть ее голую на улицу, Райна поторапливается. Боль накрывает волнами, то трогая дрожью колени, кисти, плечи, то спазмами хватая по-очереди внутренности. Одновременно начищает зубы до жжения в деснах и смывает под слабыми струйками пену с кожи. Вытирается как попало и надевает теплый спортивный костюм. Обувается и накидывает куртку. Рекс самодовольно улыбается, встретив ее негодующий взгляд. — Пошел ты. По пути в казарму распускает чуть влажные волосы. Мимолетно обращает взор к шатру командира, заметив в тени движение. Карвер ходит из стороны в сторону, что-то держа в руках. В полутьме за недостатком освещения сложно рассмотреть человеческим зрением. Черт с ним, ей в любом случае не так интересно из-за приступа колик в желудке. Вдруг подумав, что валяться в таком виде перед всеми ей очень не хочется, Райна как может распихивает банные принадлежности по карманам и сворачивает в противоположном от полковника направлении, к медицинской палатке. Не позволяя себе шоркать обувью по земле, почти подходит и тормозит, расслышав шипение рации и женский голос: — Угроза ликвидирована, группа «Агро» возвращается на пост. Оборачивается на вопрос Зейна: — Ван Хейс? Треск нестабильного сигнала… — Еду. Подпрыгивает все. Сердце, страх, все сожаления. Бросает в жар из-за резкой боли в голове… — Райна? — Мария едва с ней не сталкивается у полога палатки. — Что с тобой? Бледное лицо, испарина на лбу, дрожащие губы. Все в порядке. Низкое давление, глубоко притихшая печаль. Она в норме. — Сыворотка отпускает, — произносит чуть хрипло. Лопается кожа посредине нижней губы. Мария прекрасно понимает причину, по которой Райна находится тут. Никакими средствами агонию не унять, но за поддержкой идти больше не к кому. Впрочем, Шу мысленно полагает, что никогда и не было этого «кого-то», как и у нее самой из-за бесконечной работы… — Останешься на ночь у меня. Мария регулярно спасает своим присутствием. Она — уголок безопасности, которого Райна лишилась, поймав пулю в собственном же доме. Спустя полчаса уже лежит под двумя одеялами на раскладной постели. Второй раз случайно прокусывает язык. Трясется и пропускает мимо ушей рассказ о пользе ромашки… Еще через минут пятнадцать благодарит Марию за приставленный к ногам обогреватель. Проваливается в дрему, но: — Господи! — возглас Шу будит окончательно. Райна стягивает с головы верхнее одеяло и пытается под желтым светом лампы рассмотреть обстановку. Напрягает слух и соображает, что разговор ведут на улице. Или спор? — Я заберу ее сейчас, док. И я не спрашиваю разрешения. — Капитан ван Хейс, сбавьте тон. Шок с примесью радости должен парализовать, но сейчас он действует как пинок под зад. Райна чересчур резво поднимается, справляется с головокружением и подбирает с устланного брезентом пола куртку. Значит, он ехал сюда? За ней? — Я, честно говоря, в бешенстве. Мария, не провоцируй на нехорошие поступки. — Ван Хейс! Одевается, сует ноги в ботинки под разворачивающийся за стенкой скандал. Из крошечной спальни крадется в более просторный рабочий блок, затем к плотному пологу. Сперва заглядывает в щель, не представляя, как вообще на его появление реагировать. — О, полковник! Мой заместитель сообщила, что стая была из тридцати восьми особей? Подходя, Карвер замахивается и тыльной стороной ладони бьет Ксандра вскользь по челюсти. Обескураженная такого рода унижением Райна остается в укрытии, притаив дыхание… — Больше не смей позволять себе говорить со мной так, будто я тебе обязан. Я — главнокомандующий разведкой, и ты будешь подчиняться. Добровольно или принудительно. Слабый, но все же спазм приходится на левое подреберье. Прижав к месту ладонь, Райна сгибается пополам. Жмурится и слышит не менее ядовитые слова: — Рейн — мой солдат, а ты не должен был отделять ее от группы и учений. Результат твоего эгоизма — моя вольность, потому что мы оба прекрасно знаем, кто кому и чем обязан. Незаметно для себя пошатнувшись, бедром задевает какой-то ящик. Дрогнувшие медицинские приборы привлекают внимание троих… Райна выпрямляется, стискивает до треска зубы и оттягивает край плотного полога. Чуть щурится из-за фонаря в руках Марии, которая тут же бросается к ней. Тяжелый взгляд ван Хейса будоражит каждый нерв… Райна тщательно рассматривает его и едва не роняет челюсть, только теперь заметив кровь. Очень и очень много крови. Черной, густой… От волос и до мысков берц. Словно он в ней купался. — Капитан, — совладав с голосом, она подавляет дрожь. Еще раз сканирует его с головы до ног, а когда возвращается к лицу, где темные следы местами смазаны, встречает, сука, улыбку. Ночное желание оставить синяки на себе провоцирует неуместное смущение, из-за которого вся краснеет до кончиков ушей. — Идти можешь, рядовая? — обращается стальным тоном полковник. Дожидается едва заметного кивка и отдает приказ: — Тогда иди собирать вещи. Ты уезжаешь на Северный пост. Смотрит долго и хмуро, будто бы ожидает просьбу объяснить внезапное решение о переводе или возражение, ведь неспроста был написан тот треклятый рапорт… Может, он тогда и предположил, что за отказом от ван Хейса кроется нечто… что? — Райна должна остаться, — встревает Мария. Не желая вступать в полемику, Рейн до хруста в шейном отделе дергает головой в отрицательном жесте. — Я не останусь. Здесь мне не место. Мысленная пощечина обжигает. Ксандр скрещивает под грудью руки и едва заметно в тени ухмыляется. Разве правильно признавать ошибку при нем? Полковник, смерив холодным взглядом капитана, уходит… — Дождись утра, когда станет полегче, — настаивает доктор, взяв ее под локоть. — Первая фаза самая тяжелая, ты ведь знаешь. — Де… Райна, — ван Хейс сокращает расстояние. — Какой спальник твой? Она смотрит на него из-под бровей. Он что, планирует собрать ее вещи самостоятельно? Чуточку подкупает эта уникальная и редкая заботливость, однако она своевременно вспоминает, кто перед ней стоит с головы до ног окровавленный. Вытаскивает предплечье из надежной хватки Марии и молча обходит косо улыбающегося Ксандра сбоку, вкладывая в шаги всю свою волю, упрямство и достоинство. Дозорный по казарме сегодня, к несчастью, Рекс. Когда-то он служил с ван Хейсом вместе, и странно, как второй не размозжил его тупую бошку за мерзкий язык… Переглянувшись с его развеселой рожей, Райна под сопение и храп сослуживцев подходит к девятому слева спальнику. Мысленно просит собственное тело не трястись, как осенний лист на ветру, и кое как сворачивает постель. Вещи складывает в кривые стопки, чтобы в итоге просто засунуть их в рюкзак комом вместе с принадлежностями из карманов. Вздыхает, когда между пульсаций в голове просачивается хитрый вопрос: каким образом Ксандр добился ее перевода? Он умен и изворотлив, наверняка не упускал ни одного удобного момента, чтобы капнуть полковнику на мозги, используя аргумент о правильности прохождения обучения всей группы «Агро». Возможно, прибегнул к угрозам… не просто ведь так взбесил Карвера неподчинением. Однако в любом из случаев Райна рада свалить отсюда. Поднимает непомерно тяжелый рюкзак с пристегнутым спальником и ковыляет к выходу. Еще один свалившийся на ее голову капитан перегораживает путь. — Рейн, дорогая, покидаешь нас? — стягивает к переносице брови, будто расстроен. — Отвали, Рекс. Он не пропускает. — Знаешь что? Я буду скучать. Мне нравилось наблюдать, как ты ублажаешь себя, — замечает шок в глазах, ухмыляется: — Расскажи напоследок, что себе представляла? Прекрасно понимая, что если среди разведчиков есть неспящие, то они тоже это слышат… Райна покрывается ледяным потом от стыда и гнева. Принимает решение не падать лицом в грязь, вскидывает подбородок и язвительно кривит улыбку. — Точно не твое дело. — Полагаю, дело в ван Хейсе, — с очевидным намеком шепчет он. — Имея бывшую шлюху под рукой, странно требовать у полковника вернуть рядовую, хоть и такую хорошенькую. Вспоминаешь, как ему сосешь, да? Блять. Боже… — А ты тоже хочешь ему сосать? Наконец обходит хохочущего Рекса. Скрипит зубами от стреляющей боли в позвоночнике и запрещает себе пускаться в раздумья. По пути пересекается с Ксандром. Он уже привел себя в полный порядок: помылся, сменил грязную форму. Молча выхватывает у нее рюкзак и идет впереди к машине. Крепких плеч касается морось. Райна накидывает капюшон. Щурится. У него, признаться, отличная задница… Тряхнув головой, не без усилий запрыгивает на пассажирское. Ксандр садится слева, ставит ее вещи в проем между сидениями, заводит фургон и сразу трогается. Пальцами постукивает по кулисе, переключая на третью передачу. Он слышит, как стучат ее зубы, и достает из кармана оранжевый пузырек. — Что это? — Возьми половинку. Будет полегче. Слегка хмурится, но слушается и откусывает пол горькой таблетки. Доверяет? Черта с два! Но и с его стороны было бы странно травить ее после произошедшего. Возвращает флакон. Снимает обувь, подгибает колени и ложится в широком сидении на бок, лицом к невозмутимому водителю. Эффект догоняет скоро: дрожь отпускает, а дыхание выравнивается. Даже у Марии не получалось смягчить тяжесть состояния, по крайней мере законными способами… Громко вздохнув с облегчением, она подкладывает под голову руки, закрывает глаза и запускает заторможенную карусель сегодняшних событий… не замечает, что по-дурацки улыбается на словах ван Хейса об обязанностях. Так что же, она не одна испытывала психологические трудности, считаясь должницей? Впрочем, это многое объясняет: и восстановление в Нулевом, и история в душе с курсантами, и неозвученное требование оставаться рядом. Щеки румянятся из-за печки и воспоминаний об укусах по всему телу, импульсивной ревности на основе эгоизма и жадности, переплетенной с красной нитью зависимости, которую оба упорно отрицали… Закусив губу, Райна открывает глаза. Чувствует покалывание в области солнечного сплетения и прокатывается на карусели еще разок. — Ты сказал, сообщила? Ксандр выгибает бровь. — Что? Дворники смазывают грязь и дождь. — Кто сообщила? Повернув голову, он усмехается: — Детка, тебя таблетка что ли кроет? Она только расслабляет. В отличие от вполне ясного понимания, что из «Агро» в заместители командира поста никого бы не назначили. Оторвав от тыльной стороны ладони щеку, раздраженно произносит: — Твой заместитель, Ксандр. Сообщи-ла. Кто она? Смешок режет слух восторгом. Влажно обойдя языком губы, капитан улыбается и смотрит на дорогу. Переключает передачу на вторую. — Мы служили с ней вместе. Давно. Райне не нравится такой ответ… Приключения с ван Хейсом хоть и захватывают дух, сердце и все остальное, но ей стоит думать о возвращении к своим сослуживцам, и что надо заняться тем, ради чего ее взяли в армию, и что следует усердно учиться, чтобы приложить руку к освобождению мира! А это крайне неподходящее случаю чувство, ужаленное словами Рекса… Все проходит. И это тоже пройдет. А пока по соседству с тревожностью поживет в ящике, который она запирает под стальной замок, переворачиваясь на другой бок. Деревья плавно сменяют друг друга, а на одном она замечает красный, расстрелянный дорожный знак. Чего не замечает, так это косого взгляда справа, тремора в пальцах и капли слюны в углу рта, которую Ксандр неприлично снимает языком. После он резво возвращает ее негодование на прежнее место: — Теперь я знаю, что в тебе самое привлекательное. Райна оборачивается через плечо с изумленным выражением лица. Издевается? Она не ревнует! — Не смешно, — снова отворачивается к окну. Не запомнил ведь он каждое ее слово тогда? Рассматривая грубо подчеркнутый красно-белым светом приборной панели профиль в отражении, принимается считать до ста, чтобы унять застучавшее быстрее сердце, но доходит только до восьми… — О-очень сексуально, когда признаешь неправоту. Глубокий вдох… Он всегда так делает: эффектно трогает самые незащищенные места. Райна пробует тоже: — А ты примчался, как только дали команду «можно». Провокация действует сразу. Резкое торможение едва не впечатывает ее нос в бардачок. Прибегнув к старым правилам сомнительной дружбы, Ксандр хватает ее за куртку и тянет к себе. Оставляет расстояние между лицами в ширину коробки передач. — А еще, несмотря на твою уязвимость из-за сыворотки, могу отыметь тебя без команды «взять», — похабно ухмыляется, посмотрев на ее рот, — так что не дергай цепь. Жар, растущий в животе из-за таких грязных слов, провоцирует вспомнить нелепую идею о его мягкости, усомниться в собственной адекватности на этот счет и зардеться. Боже, она кормила себя этой дрянью минимум год… или три? Спрашивает обвинительно: — А давно ли ты пристегнут? — чуть опускает голову к плечу. — Или ты кусаешь всех, кто поближе, а верность требуешь с меня? За зубами удерживает готовность обозвать его псиной. Слегка сощуривается, надеясь сделать выражение лица серьезным, но красноту щек ван Хейс видит отлично. Претензия воодушевляет его, доставляет удовольствие и требует улыбнуться пугающе нежно. — Твоя бесподобная ревность… — Ревность?! Возмущение опаляет легкие. — Ревность, — утверждает, подаваясь корпусом ближе, — усиливает желание трахнуть тебя прямо сейчас, чтобы ты перестала подвергать мою верность сомнениям. Сглотнув, Райна опускает взгляд от его глаз к переносице, к мокрым губам, подбородку, шраму на щеке… куда угодно, пока он смотрит так и опьяняет каждую мысль. Блять… — Ты больной, — резюмирует, чуть отдаляясь. — Неужели? Горячий смешок приходится в шею сбоку — Ксандр притягивает ее рывком. Прислонившись подбородком к его виску, вся покрывается мурашками и борется с желанием выхватить пистолет из кобуры на его бедре… — Я пристрелю тебя, — говорит совершенно серьезно, — если ты был с кем-то после меня. Он кусает… заставляет шумно втянуть ртом нагретый воздух. Сдергивает с ее плеч куртку. Щекочет щеку бесстыжими словами: — У меня текут слюни, как у голодного пса, только на тебя. Припадает к саднящей шее губами. Втягивает. Оставляет бордовые следы рядком вверх, пересекая артерию, а после мелко прикусывает под ухом. Наваливается всем весом, чтобы рукой достать до рычага между сидением и дверью и опустить в почти горизонтальное положение спинку пассажирского. Едва падая из-за потери опоры, Райна хватается за напряженную шею. Стягивает в кулаки воротник формы. С лязгом слетает замок с гребаного ящика… она правую руку перемещает на его челюсть, чтобы привлечь к себе безумный взгляд. Несколько секунд… — Хоть в лагере, — надавливает на щеки пальцами, — хоть на глазах у своего заместителя, — шепчет, часто дыша, — или перед любой другой женщиной, — подтягивается к его губам, чтобы сжать зубами нижнюю, — но ты будешь кончать только со мной. Несмотря на давление, ван Хейс сверкает улыбкой. Ловит ее губы и толкается языком в рот. Одновременно подцепляет край спортивных брюк, а Райна позволяет стянуть их вместе с мокрым бельем, отталкиваясь на локте. Он сразу прикладывает ладонь к промежности. Проводит вверх — медленно описывает пальцами волну, вниз — раздвигает чувствительные складки и нарочно проникает внутрь только фалангами. Повторяет снова. Распаляет. Заставляет дрожать и выгибать спину. — Детка, — хрипит, остановив развязный поцелуй, — поднимись выше. Она послушно подтягивается на дрожащих руках, бьется макушкой о потолок. Ксандр, прекратив дразнящую ласку, кое как разворачивается и едва не зажимает задницей клаксон на руле. Встает коленями на водительское. Поддевает свободной рукой толстовку, чтобы оставить влажные поцелуи на животе. Укусы. Засосы. Тоску… опускается ниже и припадает с верхним половым губам серединой языка. Держась за потолок и за крепкое плечо, Райна вскрикивает. Правой ступней упирается в изгиб дверной карты, левую пятку вжимает в сиденье, отводя к ребрам Ксандра коленку… Он пускает слюну скатиться по нежной коже, а губами втягивает область клитора. Боже! Раньше она трансформировала боль в ласку, чтобы научиться справляться со страхами, которыми он играючи наполнял ее долгих пять лет, а теперь по-настоящему наслаждается движениями упругого языка, наполняясь совершенно обратными чувствами… Дождь злее тарабанит по машине. Ксандр подключает к приятному делу пальцы. Проникает двумя. Сгибает. Обводит кончиком языка клитор. Райна запускает пятерню ему в волосы, яро сжимает. Удовольствие разносится горячими импульсами по венам. Он несильно кусает. — Твою мать! — взвизгивает она. Роняет назад голову. Распахивает глаза, а потолок плывет… Левую икру хватает судорога, но Рейн по-прежнему выгибается до ноющей боли в пояснице, а ван Хейс вынимает пальцы, потянув за собой выделения, стискивает внутреннюю сторону правого бедра до красных отметин и прижимает к отверстию язык, напористо оглаживает, чуть проникает внутрь… После причмокивает, всосав клитор и резко отпустив… Одновременно с длинным стоном он слышит свист последней пули, добивающей здравомыслие окончательно. Благоговение… Поднимает голову и озабоченно смотрит, как его сладкая детка трясется от орального оргазма. Сам облизывается, а большой палец сдвигает к клитору, чтобы довести бережными поглаживаниями сильнее… Целует лобок. Живот. Задирает до шеи толстовку и оттягивает мягкие чашки, чтобы куснуть игриво грудь. Дышит сбивчиво, потому что ширинка вот-вот лопнет… прижавшись к ее ноге, он непроизвольно толкается бедрами. От соприкосновения перед глазами вспыхивают искорки. Щурится из-за тяжести в мошонке и кусает Райну сильнее… Большим пальцем надавливает. Она задирает голову и едва не ударяется о его лоб подбородком. Расплывшись в хмельной улыбке, сипло произносит: — Снимай брюки. Живо. Сама прижимает коленку к члену. С очевидным неудобством в позе старается провести вдоль ствола, а руками хватает его за лицо. Придвигается сама, целует лишь губами будто бы благодарно за всплеск окситоцина… Ксандр ухмыляется, звякая пряжкой ремня. Ему нравится кормить идею о власти тем, что такая она только с ним, чуть поврежденная его же кропотливой работой, и углубляет поцелуй, пачкая ее подбородок слюной и смазкой. Расстегивает ремни на бедрах, роняет оружие. Райна соскальзывает вниз, прижимается к его груди, стонет из-за укуса в язык. Давит ему на плечи, заставляя вернуться в водительское. Он изворачивается, откидывает спинку и отодвигает кресло от руля. Обнажает верх, а брюки стаскивает только до колен. Сама Рейн забирается сверху. Непристойно водит языком по набухшим губам. С трепетом прикрывает веки, скользя промежностью по члену… Выпрямляет спину, насколько позволяет высота потолка, и снимает остатки одежды. Ван Хейс гладит ее ноги от сгиба колен, поднимается выше к груди. Щипает соски, причиняя почти равный укусам эффект. — Признаю, — на выдохе произносит, когда она приподнимается, — твоя ревность привлекательнее. Она плотно обхватывает липкую головку, царапнув краем ногтя уздечку, водит по отверстию влагалища, дразня обоих. Прокусывает губу из-за мигом помутневшего взгляда Ксандра, когда медленно насаживается, его хриплого стона и боли, с которой он стискивает талию. Запрокидывает голову, опять бьется макушкой о потолок, поднимаясь и опускаясь почти до упора. Еще. Неспешно, запоминая каждый дюйм и то, как нравится быть с ним. Насколько это правильно после всех кризисов между ними. Чуть наклоняется, щекоча кончиками волос довольное лицо снизу. Пускает ногти под кожу крепкой груди и смутно соображает, что «руно» позволяет ей царапать, а не ломать о прочное тело пальцы, но, может, потому что позволяет носитель. Выгибая поясницу и взвизгивая, опускается на всю длину… осторожничает. Правое колено стучит о дверную карту, левое через раз соскальзывает с сидушки, поэтому для лучшей опоры она закидывает ступни внешней стороной на область напряженных гребенчатых мышц. Ксандр избавляет ее от неудобства и перехватывает инициативу. Одной рукой надавливает промеж лопаток, притягивая ближе, отрывисто входит глубже, а левой ладонью звонко шлепает по заду. Чувствует несмелый укус в изгиб между плечом и шеей. Толчок. Самозабвенная улыбка… За отсутствием сопротивления Райна впивается зубами крепче в нежную кожу под кадыком, вынуждая ван Хейса охотно задрать подбородок, чтобы дать больше места. Но Райна отдаляется и смотрит ему в глаза. — Ты впрямь идиот. Сама углом рта ухмыляется и пересекает изгибы его улыбочки на щеке языком. Ее шальные действия подначивают Ксандра сорваться на сумасшедший темп. Он впитывает порочной душонкой каждый звонкий стон, шлепает сильно, осознанно намереваясь оставить синяки. Райна снова дрожит и рывком поднимается, хлестнув волосами по лицу. Хватает его за горло одной рукой, резко насаживается, тормозит напор и, прижавшись, качает бедрами вперед-назад, предчувствуя, что вот-вот… — Открой рот, — он обхватывает пальцами подбородок. — Детка, быстрее. С нажимом обводит большим пальцем ее нижнюю губу. Райна слушается и вытаскивает язык, не разрывая драгоценный зрительный контакт. В кураже удовольствия облизывает фалангу с усердием и двигается резче. Мышцы влагалища сжимают член. Ксандр до пястной кости сует в теплый рот и бодро хлещет по ягодице. Блять… Она так потрясающе кончает! Крепко обхватывает подбородок, надавливает подушечкой пальца на нижний ряд зубов и тянет ее к себе. Неторопливо толкается, трением о переднюю стенку усиливая наслаждение. Еще. Еще. Взамен она крепко кусает палец. После того, как со смешком Ксандр уводит слюнявую руку к затылку, припадает с медленным поцелуем. Почти что скулит, царапает плечи, крупно дрожит. Оторвавшись, прижимается к его лбу своим влажным. — Мне уже, если честно, — сбивчиво дышит, — слишком хорошо, чтобы продолжать. Ксандр улыбается обезоруживающе. — Но мы продолжим, — выгибает бровь. — Ложись на бочок, сладенькая моя. Райна с усилием приподнимается с груди, пряча чересчур довольную улыбку из-за нежных слов за волосами. Член шлепается Ксандру на живот. Он помогает ей повернуться и сам двигается спиной к двери, чтобы освободить теплое местечко под боком. С трудом снимает наконец-то брюки, подкладывает правую руку ей под голову, а она сводит дрожащие колени и скрещивает лодыжки под рулем. Чувствует горящей задницей крепкий стояк, руками упирается в подголовник пассажирского и оборачивается через плечо, снова кусая незажившую рану на губе. Ван Хейс, сжав челюсть из-за вибрации в мошонке, осматривает ее пунцовое от исступления лицо… пальцами другой скользит по промежности от ноющего клитора до отверстия, чтобы проникнуть и до дрожи восхититься женским стоном. Стимулирует со звучным хлюпом, невесомо чмокая в висок и заставляя ее вновь теряться в эмоциях. Райна вынимает кончик языка и невесомо проводит по его подбородку. — Ксандр, — между мычанием просит: — глубже. Щекотка от усмешки будоражит. Придерживая член у основания, Ксандр оглаживает головкой половые губы. Вверх… вниз… еще один раз, а потом входит рывком. Райна вскрикивает из-за вспышки боли внутри и укуса в плечо, приподнимает зад и сама тоже впивается зубами в его предплечье. Следует звучный шлепок бедер. Резко и быстрее. Она закатывает глаза и слышит, как он шепчет в волосы что-то. Что-то про злость и помешательство, которыми мучился из-за разлуки… — …больше не смей сбегать, — угрожает с хрипотцой. — Я все равно приду за тобой, а потом задушу, сука, нахрен! Поняла? Потеря контроля делает его уязвимым, и это реальная проблема. Для Райны проблема — сам ван Хейс, и оспаривать его заявление по этому поводу не имеет смысла. Внутренне она ликует из-за признания дефектной преданности друг другу, подразумевающей не только сексуальную химию… — Да! Он обхватывает шею сбоку и давит четырьмя пальцами на горло, большим на затылок. Прижимает лопатками к груди. Наращивает жесткий темп, душит до хрипоты и белых пятен на лице. Кусает до кровоподтеков в изгиб плеча, а после поцелуями проходится до скулы. Райна, снова, блять, вся дрожит от немыслимой эйфории и бойкой додумки, что, кажется, в этих скромных мелочах и есть частичка его ласковости. Только для нее… Он сгибает колено, кладет ногу на нее и двигает бедрами одновременно плавно и резво, чуть разводя ей ягодицы. — Ты, с-сука, — толчок, — вся, — глубже, — моя! Он уже говорил это прежде, используя факт как угрозу, чтобы подчинить. Однако Райна сама умудрилась взрастить в себе привязанность к страху, сработаться с ненавистью и усугубить влечение. Он тщательно дергал нужные ниточки, будто струны, в итоге сыграл множество партий, где лучшей после гневного крика будет всегда вожделенный стон. Каждый раз все начинается из-за него. А заканчивается для него. Как и сейчас сокращаются мышцы влагалища, доставляя ему наслаждение теснотой… Райна чувствует горячий язык на завитке уха и то, как немеет от асфиксии лицо. Оргазм сопровождается свистом в ушах и головокружением. В приступе тремора едва макушкой не разбивает нос Ксандру, грудь которого вибрирует из-за гортанного стона. Несколько звонких столкновений бедер… Он отпускает горло, но крепко стискивают тазобедренную кость. Прижимается носом к виску и кончает, засадив поглубже, не вынимая, а умышленно продляя физические ощущения и эмоциональное освобождение. Улыбается, будто полоумный, кладет щеку на руку и спутанные пряди каштановых волос, рвано дышит ей в затылок. С щекоткой оглаживает бедро. Райна прикрывает веки. По ягодницам ползет вниз струя спермы… Так и лежат. Минуту-две. Спустя девять кожу пощипывает холодок. Кажется, кто-то из них в процессе отключил печку. Грохочет небо, усиливается ливень, отрезвляя Райну окончательно. Ведь они, вообще-то, черт знает где. Чуть разворачивается, чтобы взглянуть на Ксандра. Он приподнимается и смотрит тоже, ведя пальцами поперек ее ребер. — Мы до твоего поста доедем? Она беззвучно усмехается. Он приподнимает рассеченную бровь. — Хочу еще разок, — достав язык, приходится по изгибам ее рта. — По-собачьи. Обхватывает губами ее губы сперва без напора. Завлекает, прижимается бедрами, чтобы Райна как следует ощутила твердеющий член, затрагивающий внутри все чувствительные участки…