Глава 10, в которой курица хочет летать

Элитный поселок «Кедровый рай» в Дальнем Лесу напоминал выставочный зал: золоченые заборы, мраморные статуи медведей и тишина, от которой закладывало уши. Именно здесь, в огромном особняке, Хорёк Стас закатил грандиозную вечеринку в честь своей помолвки с Натой — рыжей лисицей, наследницей банковской империи. Синий КАМАЗ смотрелся на фоне местных лимузинов как танк в посудной лавке. Фёдор Иванович и Сашок привезли «спецзаказ» — редкие коллекционные вина. Но стоило им зайти на задний двор, как к ним притерся старый Пес Костя, начальник охраны. — Мужики, — прохрипел он, косясь на камеры. — Хозяин-то ваш, Стас, — гнида. Он Нату в заложницах держит. Ему только её подпись на бумагах нужна. В это время в главный зал особняка вошли незваные гости. Барсукот в своем неизменном плаще и Коала Луна выглядели здесь чужеродно, но их авторитет в Дальнем Лесу открывал любые двери. Барсукот сразу включил режим «Когти гнева», сканируя пространство. Его профессиональное чутье кричало: эта вечеринка — всего лишь декорация для зверского преступления. Грязный реализм NC-21 проявился мгновенно. Когда Ната, случайно застав Стаса с массажисткой-лаской и услышав их план по её «ликвидации» после свадьбы, попыталась объявить о разрыве, Стас перестал улыбаться. — Охрана, заприте входы! — рявкнул Хорёк. — У нас будет «выкуп невесты». По старым обычаям. Только выкупать её будет не жених, а она — своей жизнью. Гости в панике забились по углам. Началась имитация налета: нанятые Стасом боевики-гиены в масках ворвались в зал, создавая хаос, чтобы под шумок заставить Нату подписать передачу активов. Но Стас не учел одного. Старший Барсук, шериф Дальнего Леса, уже оцепил периметр. Он вошел в особняк с тяжелым дробовиком, двигаясь плечом к плечу со своим сыном — Барсукотом. — Стас, ты арестован за мошенничество, захват заложников и попытку убийства, — голос Старшего Барсука громом раскатился по мраморному залу. — Взять их! — взвизгнул Хорёк. Началось полноценное зверское выступление. Коала Луна, используя свою невероятную силу и ловкость, вырубал гиен десятками. Сашок и Фёдор Иванович тоже не остались в стороне. Когда одна из гиен попыталась навести обрез на Барсукота, Сашок запустил в неё тяжелым медным блюдом с фуршетного стола, выбив оружие. — Дорога — это не только асфальт, Стасик, — пробасил Фёдор Иванович, хватая Хорька за шиворот его дорогого пиджака. — Дорога — это когда за подлость бьют больно. Старший Барсук лично обыскал преступника, вытащив из его кармана поддельные документы и ампулу с ядом. Он посмотрел на Барсукота с суровой гордостью — отец и сын снова работали вместе, защищая Дальний Лес от столичной гнили. Вечеринка закончилась массовыми арестами. Организатора Стаса и его любовницу-ласку в наручниках загрузили в полицейский фургон. Ната, дрожащая, но свободная, подошла к синему КАМАЗу. — Спасибо, Иваныч. Спасибо, Сашок. Если бы не вы... — Было бы на одну «курицу» меньше, — хмуро, но по-доброму ответил Фёдор. — Летай, рыжая. Только смотри, в какие гнезда садишься. КАМАЗ взревел, уходя в зимнюю ночь. В зеркале заднего вида Сашок видел, как гаснут огни особняка, а Старший Барсук и Барсукот провожают их взглядом, стоя на страже закона в этом суровом лесу.