Глава 1

Густой дым забил лёгкие, не давая дышать. Он же застелил взгляд, лишая возможности что-либо разглядеть. Понемногу эта тьма украла последние остатки сознания. Резкая, сильная боль заставила в ужасе распахнуть глаза. Перед ними всё плыло. Несмотря на открытое окно, в комнате было до невозможности жарко. Конечности болели так, будто каждый их миллиметр ломали. Крик боли так и остался в горле, которое будто царапали изнутри. Осмотреть комнату мешали не только головокружение и боль, но и слёзы. Еле-еле она смогла разглядеть стакан на столике возле кровати и потянулась к нему. В следующее мгновение тело пронзила боль, усилившаяся вдвое, и она рухнула обратно на кровать — так же быстро, как стакан упал на пол. Сильный звон в ушах перекрыл звук разбившегося стекла, и лишь когда он немного стих, она смогла расслышать скрип двери, прежде чем сознание снова покинуло её. Маленькие улочки были украшены к скорым праздникам. Из каждого магазинчика доносилась приятная, ненавязчивая музыка, усиливающая праздничную атмосферу. Весёлой компанией они шли в библиотеку дописывать эссе — ведь любимым занятием их компании было откладывать всё на последний момент. Добравшись до огромной библиотеки, они разошлись по залам в поисках нужной информации. Людей становилось всё меньше по мере того, как приближалась ночь. И вот она осталась одна в одном из залов. Закончив работу и собрав вещи, она направилась к выходу, когда внезапно раздался взрыв — настолько сильный, что её подбросило в воздух. В панике она побежала к выходу, но второй взрыв задел книжные полки. Те начали падать, сбивая друг друга, словно костяшки домино. Прошло всего несколько мгновений, прежде чем одна из них рухнула и придавила её к полу. Здание заполнялся дымом, а полки продолжали падать. Глаза наполнились слезами, а в голове крутилась лишь одна мысль: Я не хочу умирать… Когда она снова открыла глаза, то оказалась в той же комнате. Рядом с ней сидела рыжеволосая женщина. На удивление, в этот раз она не чувствовала боли. Заметив, что она очнулась, женщина аккуратно поднесла к её губам стакан с водой. Жадно осушив его, она подняла взгляд и тихо спросила: — Кто вы? Глаза женщины в ужасе расширились, руки слегка задрожали, а в глазах появились слёзы. — Фотя… ты правда меня не узнаёшь? В её голосе читалась крохотная, хрупкая надежда, которая рассыпалась в прах, когда она услышала. — Фотя? Это вы мне? Женщина крепко обняла её и разрыдалась. — Ох, горе-то какое… Прости меня! Мне правда жаль… Прости свою матушку за то, что не уследила за тобой… Я бы никогда не повела тебя на тот утёс, если бы знала, что он так легко обвалится. Поделом мне, что ты забыла такую безответственную мать… Она ничего не понимала. Последним её воспоминанием был книжный шкаф, придавивший её к полу. Почему теперь какая-то женщина называет себя её матерью? Почему плачет и извиняется? Но, глядя на неё, она не смогла не обнять её в ответ. Стоило лишь положить руку ей на спину, как та сжала её ещё крепче, а истерика стала только сильнее. В голове мелькали слова, которыми можно было бы её успокоить, но ни одно из них так и не сорвалось с губ. Поток мыслей прервал скрип двери. В комнату вошёл бородатый брюнет. Он остановился в дверном проёме и несколько секунд смотрел на них непонимающим взглядом, затем подошёл и аккуратно положил руку на плечо женщины. — Флер? Женщина повернулась к нему и, посмотрев в глаза, тихо сказала: — Её травма оказалась куда серьёзнее, чем я думала. Она не помнит ни себя, ни меня. Затем она перевела взгляд на неё и уже без надежды спросила: — Фотя… может, ты хотя бы что-то помнишь про своего отца? Она лишь отрицательно покачала головой и растерянно прошептала: — Простите… Мужчина обнял женщину и, немного подумав, произнёс: — Тогда давай познакомимся заново. Я Бран Морр, твой отец. Я охотник. Это Флер Морр — твоя мать. Она работает поваром в таверне и в свободное время делает лекарства. А ты — Фотия Морр, наша единственная и любимая дочь. Ну как, хоть какие-то воспоминания промелькнули? — Нет… ничего… — Понимаю… Сейчас уже ночь. Ты после лекарств наверняка хочешь спать. Мы тоже отдохнём, а завтра утром сходим к знакомым лекарям — может, они подскажут что-нибудь дельное... Пойдём, Флер. Бран аккуратно накрыл её одеялом и погасил светильник на прикроватном столике. После этого они ушли, оставив её наедине с мыслями. И как раз в них всплыло недавнее воспоминание. — Фосс! Смотри! Я наконец-то смогла её купить! — Это та книга, за которой ты охотилась последние две недели? — Ага! Она самая! Я ещё ни разу не видела, чтобы книга становилась настолько популярной, что её разбирали с прилавков в первые часы. — Правда? Я слышала, как многие о ней говорят, но, похоже, сильно недооценила её популярность. Про что она вообще? — Это один из новых жанров — исекай. Обычно в начале сюжета главный герой умирает и попадает в другой мир, занимая чужое тело или рождаясь заново. Не могу поверить, что ты о нём не слышала! Тебе стоит почаще вылезать из своей игры. — Ничего не могу с собой поделать. Мне нравится проходить один и тот же сюжет за разных персонажей и смотреть, какими становятся их жизни после финала. Ты видела что-то подобное где-нибудь ещё? — Ну… нет. Исекай. Умираешь в своём мире и попадаешь в другой, занимая чужое тело. Если это правда… значит, я мертва. А значит, Фотия тоже. Принять это было невозможно. Но реальность перед глазами была слишком убедительной, чтобы с ней спорить. Что же делать? А есть ли у меня вообще выбор, что делать… Видя то, как они переживают за Фотю, я не могу просто взять и сказать: «Я вообще-то из другого мира, а ваша Фотя тогда действительно умерла». Ух… да за такие слова я бы сама себя на месте убила. Если я вот так, в лоб, скажу это женщине, которая уже потеряла своего ребёнка — я себе этого никогда не прощу. Но и притвориться, что вспомнила их, я тоже не могу. Значит, остаётся только... Начать жить. В этом мире. Под её именем. Стерев слёзы, выступившие на глазах, она наконец заснула.