Глава 4 Автор

Записки опускались на город до полуночи. Люди делились друг с другом историями о неожиданных, но таких точных пожеланиях, которые странным образом находили отклик. Специалисты не могли дать объяснения. Кто-то говорил о коллективном настроении, кто-то — о самом настоящем новогоднем чуде. Чудо, в лице двенадцатилетней Кати, сидело на плоской крыше старой библиотеки, ее любимом месте уединения. Рядом лежала стопка чистых листов, несколько ручек и коробка из-под конфет, полная аккуратно сложенных записок. Это были черновики. Те, что не полетели в небо. Катя была тихой девочкой с богатым внутренним миром и нежной, наблюдательной душой. Ее вселенная состояла из книг и тихих размышлений. Она видела Анну, выходящую из театра с усталым взглядом, и знала, что ее одноклассник Егор, сын той самой виолончелистки, чувствует себя лишним в шумной компании. Она каждый день проходила мимо стройплощадки и видела прораба Марка, который вечерами смотрел на экран телефна с таким выражением лица, что ей хотелось ему помочь. А еще у нее был дедушка, Леонид Павлович, который хоть и ворчал иногда, но однажды, когда она расстроилась из-за неудачи в школе, молча показал ей старые карты и рассказал историю так увлекательно, что она все забыла. Катя по-своему любила их всех. Тихим чувством человека, который много видит и чувствует. И ей было искренне жаль, что они не замечают очевидного. Что мама Егора — не просто занятая женщина, а художник, творящий волшебство со струнами. Что серьезный прораб — на самом деле человек, который очень скучает по своей семье. Что ее ворчливый дедушка — просто человек, который немного заблудился во времени и боится, что его мир больше никому не интересен. И когда за окном ее комнаты начали кружиться первые снежинки, у нее родилась мысль. А что, если написать им всем то, что они, может быть, тайно ждут? Искренне. По-простому. И… отправить самым необычным способом, какой только можно придумать. Она писала всю ночь. Выводила старательные буквы. Она вкладывала в каждое послание частичку своего понимания, своей тихой поддержки. Она не знала механизма чуда. Она просто очень надеялась, что оно произойдет. И когда первые записки, подхваченные мягким потоком воздуха, понеслись вниз, к огням города, она почувствовала, как на душе становится светло и спокойно. Теперь, сидя на крыше, она смотрела на последствия. Видела, как на балконе того самого таунхауса Анна и Егор, укутанные в один плед, о чем-то тихо беседовали. В дедушкин бинокль она разглядела, как в бытовке на стройплощадке светилось окно, и в нем виднелись две силуэта. А телефон в ее кармане тихо вибрировал: сообщение от деда. «Катюша. Заходи завтра на завтрак. Состряпаю блинчиков. И… расскажи, что это у тебя там в наушниках играет? Может, и мне что-нибудь новое послушать?» Катя улыбнулась. Она достала последний чистый листок. Взглянула на часы. До Нового года оставалось пять минут. Она обмакнула ручку и вывела: «Желаю тебе, невидимому почтальону, чтобы те, кому ты доставил письма, однажды почувствовали, кому сказать спасибо. Чтобы их благодарность нашла тебя без адреса. Чтобы ты никогда не чувствовала себя одинокой в своей тихой башне. И чтобы твое собственное, самое скромное и заветное желание тоже нашло свой путь». Она аккуратно сложила записку, поднялась и, зажмурившись, мягко дунула на нее. Бумажный кораблик подхватило течением воздуха. Он покружился, поднялся выше фонарей и растворился в жемчужной дымке, из которой уже начинали опускаться первые, настоящие, пушистые снежинки. Волшебство завершилось. Наступал Новый год. И где-то внизу, в городе, три сердца бились в новом, непривычном ритме. И хотя они еще не знали друг о друге, их уже связывали невидимые нити из простых, честных слов, написанных чуткой рукой. Нитями, которые прочнее стали и долговечнее бетона. Нитями, которые однажды, обязательно, приведут их к старой библиотеке, где живет тихая девочка, умеющая слышать тишину в чужих сердцах и находить для них самые нужные слова.