Часть 5

Локи, сжимая в себе этот новообретённый, зловещий дар, продолжал двигаться по тёмным улицам. Он избегал ярких витрин и людных мест, где его оборванный вид и необычное аура могли бы привлечь излишнее внимание. Крылья, к его удивлению, не исчезли, но послушно сложились, плотно прижавшись к его спине, став частью его силуэта, который в тенях выглядел как просто человек в потрепанной одежде с большой, странной сумкой за спиной. Холод пронизывал. Его тонкие, когда-то роскошные одеяния Асгарда теперь были порваны и промокши, совершенно не приспособлены для земных ночей. Он чувствовал каждую дуновение ветра, каждую каплю влаги, проникающую к коже. Он, Бог Обмана, Принц Асгарда, сейчас был всего лишь бездомным, скитающимся по улицам чужого мира. Ирония, как всегда, была беспощадной. Ему нужно было укрытие. И тепло. Его взгляд, острый и привыкший выискивать слабости и возможности, сканировал окружающее пространство. Заброшенные здания, тёмные переулки, подвалы... и тут он заметил это. Высокий, массивный мост, его стальные конструкции уходили в ночное небо, а под ним, в тени арки, было относительно сухое и скрытое от посторонних глаз место. Идеально. Он направился туда, скользя, как тень, между редкими прохожими. Добравшись до укрытия, Локи осмотрелся. Под мостом царил полумрак, здесь пахло сыростью и сталью, но не было такого пронизывающего ветра, как на открытой улице. Мусор, граффити на стенах – обычное зрелище для таких мест в Мидгарде. Но одного укрытия было недостаточно. Его тело дрожало от холода. Ему нужно было что-то, чтобы согреться. —Как низко я пал, — пробормотал он, его голос был сухим от усталости и разочарования. Бог, ворующий у смертных. Хотя... он всегда брал то, что хотел. Теперь это было просто вопросом выживания. Его взгляд упал на небольшой ночной рынок, расположенный неподалёку. Там, на прилавках, продавались самые разные товары, и среди них... пледы. Мягкие, пушистые, яркие пледы, аккуратно сложенные. Словно старый инстинкт проснулся. Он прищурился, его глаза вспыхнули зелёным светом, который мгновенно погас. Частица его древней магии, возможно, усиленная новой силой, отозвалась. Ему не нужно было быть в полной силе, чтобы совершить такую мелочь. Локи, как тень, скользнул к рынку. Продавец, утомлённый долгим днём, дремал, склонившись над прилавком. Его внимание было сосредоточено на чём-то другом, на подсчёте выручки или собственных мыслях. Локи использовал свою самую простую, но эффективную уловку. Он не стал использовать иллюзии, способные выдать его. Вместо этого он сосредоточился на отвлечении. Легкий шорох. Незначительный шум, привлекший внимание продавца к другой части рынка. Достаточно, чтобы его взгляд на мгновение отвернулся. В этот краткий миг, быстрый, как змея, Локи протянул руку. Его пальцы сомкнулись на краю одного из пледов – зелёного, с тёмными узорами. Он дёрнул его, и плед бесшумно соскользнул с прилавка, исчезая в его руке. Ни единого звука, ни единого движения, которое мог бы заметить сонный продавец.Локи так же бесшумно отступил, растворяясь в тенях, словно его там и не было. Чувство удовлетворения, такое знакомое и привычное, наполнило его. Он был Богом Обмана. Даже без сил, даже после смерти, он всё ещё был им. Вернувшись под мост, он с облегчением завернулся в украденный плед. Его тело сразу же ощутило прилив тепла. Он прижался к жёсткой стене, пытаясь найти хоть немного комфорта. Крылья за его спиной слегка шевельнулись, привыкая к новому положению. Он закрыл глаза, пытаясь отдохнуть. Но мысли роились в его голове. Тор, скорее всего, уже на Земле. Или скоро будет. Ему нужно быть осторожным. Ему нужно было освоить эту новую силу. И ему нужен был план. Не просто план побега или выживания, а план, который показал бы всему Мидгарду – и особенно Мстителям – что Локи вернулся. И что он был иным. Завтрашний день обещал быть... интересным. И Локи, наконец, позволил себе заснуть, в первый раз после возвращения, под гул моста и шум далёкого города, укутанный украденным пледом и оберегаемый тенью своих новых, ужасающих крыльев.

***

Сон пришёл на Локи тяжело и внезапно, словно удар молота, окутав его сознание в липкую, но на удивление теплую тьму. Холод Мидгарда и остаточная боль от превращения ушли, уступив место давно забытым образам. Сначала это был калейдоскоп ярких вспышек: смех, звон клинков, шорох шелков. Затем образы стали яснее, словно кто-то переключил невидимый выключатель. Он стоял на тренировочной площадке Асгарда, ещё юный, тонкий, но уже с лукавым блеском в глазах. Напротив него – Тор. Громкий, неуклюжий, но невероятно сильный, с широкой улыбкой на лице. Они сражались деревянными мечами, и, как всегда, Тор с легкостью отбивал его удары. — Ха! Ты никогда не станешь таким же умелым воином, Локи! — смеялся Тор, опуская свой меч, чтобы обнять младшего брата, который, конечно же, тут же обернулся змеёй и попытался укусить его за палец. Локи, уже в своём привычном облике, уворачивался от его шуточного шлепка, его собственный смех был звонким и искренним, без тени горечи или зависти. Затем сцена сменилась. Они были в садах Асгарда, залитых золотым светом. Тор рассказывал о своих подвигах, его голос гремел, как раскаты грома. Локи слушал, притворно зевая, но на самом деле впитывая каждое слово, каждую историю. — И тогда, братец, я один сразил ледяного великана! Он был огромен! — Тор размахивал руками, показывая размеры монстра. — О, конечно, Тор. Ты всегда один сражаешь своих великанов. А кто потом собирает их останки, чтобы никто не споткнулся? — язвительно ответил Локи, и Тор фыркнул, толкнув его в бок. — Ты всегда был слишком остроумен, Локи. Это не делает тебя сильнее. — Зато мудрее, брат. А острый ум – это куда более опасное оружие, чем твой глупый молот. Ещё один образ. Локи, превратившийся в старуху, сидит на троне Одина, а Тор в ужасе пытается объяснить, что это всего лишь шутка. Или Тор, с ярко-розовыми волосами, просыпающийся после ночи пирушки, его гневная гримаса сменяется растерянностью, а затем осознанием, что это дело рук его брата. — ЛОКИ!* — гремел голос Тора, эхом разносясь по залам. — Что, брат? Разве тебе не идёт этот оттенок? — смеялся Локи, его глаза сияли от веселья. — В конце концов, тебе нужно что-то, чтобы скрасить твою скучную доблесть. Это были не воспоминания о предательствах, не о зависти, не о попытках захватить трон. Это были воспоминания о братстве. О временах, когда их отношения были ещё простыми, не испорченными ложью, болью и смертью. Где шутки Локи были лишь шутками, а не предвестниками катастроф. Где он просто дразнил Тора, и Тор, несмотря на свою силу, всегда поддавался на его уловки, а затем смеялся вместе с ним. Всё это было настолько реально, настолько ярко, что Локи чувствовал тепло солнца Асгарда на своей коже, слышал смех Тора, ощущал его дружеские толчки.И тогда сон начал рассыпаться. Золото Асгарда померкло. Смех Тора сменился его криком боли. Лицо Тора, искажённое ужасом, когда Локи падал в бездну. Последний взгляд, полный горя, когда Танос сломал ему шею. Холод. Темнота. Одиночество. Локи резко распахнул глаза. Он лежал под мостом, завернутый в украденный плед. Холодная реальность Мидгарда снова обрушилась на него. Гул машин, запах сырости, серое небо над головой. Его глаза были влажными, а на лице застыло выражение, которое он не позволял себе показывать никому. Тоска. И что-то ещё, более глубокое. Сожаление? — Глупый брат, — прошептал он, и его голос был хриплым, наполненным невысказанной болью. Воспоминания были прекрасны, но и мучительны. Они показывали ему, что он потерял. Что они потеряли. Он поднял руку, поглаживая шершавую поверхность своего нового крыла, чувствуя его зловещий вес за спиной. Крылья перемен. Хель дала ему возможность вырваться. Но вырваться из чего? Из роли злодея? Или из роли брата, обречённого на вечное соперничество и боль? Сон оставил после себя не только печаль, но и новую ясность. Тор искал его. Он чувствовалтего. Возможно, Тор ещё не забыл тех времён, когда их братство было неразрушимо. И это, возможно, было самой большой слабостью Локи, но и его самой большой силой. Он поднялся, стряхивая пыль с пледа. Впереди лежал новый день. И Локи, Бог Обмана с крыльями из тени, должен был решить, какой путь он выберет. Путь старых обид или путь, который, возможно, мог привести к чему-то... иному. К чему-то, что могло бы быть даже лучше того, что было когда-то.

***

Утренний свет пробивался сквозь стальные конструкции моста, окрашивая бетон в серые тона. Локи поднялся, его тело ныло, но разум был острым. Сон о Торе оставил на душе странное послевкусие – смесь ностальгии, печали и острого, жгучего раздражения. Тор всегда верил в него, даже когда не должен был, и это было одновременно мило и невыносимо. — Сентиментальность – удел слабых, — пробормотал Локи, пытаясь отогнать непрошеные чувства. Он оглядел плед, который успел стать его единственной собственностью на Мидгарде. Оставлять его здесь было глупо, тащить – неудобно. Его взгляд упал на плед, и в его глазах вспыхнул тот самый зелёный огонёк магии. Частица Хельхейма внутри него, казалось, подыграла ему, усиливая его намерения. Он сосредоточился, чувствуя, как энергия струится по его венам. Это была не сложная иллюзия, а скорее пространственная уловка. Он никогда не был мастером в таких вещах, его магия была более изощрённой, но сейчас... сейчас он чувствовал новые возможности. Плед замерцал, его очертания стали размытыми, а затем он исчез, словно растворился в воздухе. Локи ощутил его присутствие, но уже не в физическом мире, а где-то на границе подпространства, привязанным к его собственному существу. Теперь он мог достать его в любой момент, когда понадобится. Не идеально, но достаточно для начала. Огромные чёрно-зелёные крылья за его спиной слегка шевельнулись, он всё ещё не привык к ним. Их вес был ощутим, но и их потенциал был манящим. Но сейчас было не время для полётов. Ему нужно было убраться из города. Прочь от Башни Мстителей, прочь от Тора, который, без сомнения, уже рыскал по окрестностям. Лес. Тишина. Там он мог бы освоить свои новые силы без посторонних глаз. Локи вышел на широкую дорогу, ведущую к мосту, направляясь в сторону, противоположную Манхэттену. Утро начиналось, и по дороге уже двигались машины, спешащие куда-то люди. Он старался держать голову опущенной, чтобы его лицо было в тени, и двигаться как можно неприметнее, сливаясь с потоком. Он прошёл почти половину моста, чувствуя, как свежий ветер обдувает его измученное лицо, когда его взгляд скользнул по пешеходной дорожке. И тогда он увидел его...